Город в ожидании тебя

Поздним вечером в Пятой народной больнице Дичэна. Здание отделения скорой помощи было ярко освещено, в вестибюле на первом этаже царил хаос. Передвижная каталка быстро пересекла зал, оставляя за собой кровавый след, и вместе с сопровождающим медперсоналом исчезла в конце коридора. В следующую секунду из машины скорой помощи была вытащена другая каталка с пострадавшим и направлена в отделение скорой помощи. Кровь, стекающая по колесам каталок, рисовала извилистые красные линии, переплетающиеся на полу. Через несколько минут пол зала стал похож на большое раскрашенное лицо, испещренное красными и черными отметинами. В нескольких операционных отделения скорой помощи синхронно загорелся красный свет. После недолгого волнения в вестибюле воцарилось пугающее спокойствие. Медсестры за информационной стойкой переговаривались между собой с хмурой торжественностью: — Почему так много пострадавших? — На улице баров в Люэтань во время пожара произошел взрыв. — Для пожарных это трагедия. Я слышала, один из них погиб на месте. Машин скорой помощи не хватает, и тело до сих пор не привезли. — Вот же… Раздался тихий вздох. Часы на стене тикали, отсчитывая секунды. Уборщица взяла швабру и принялась смывать пятна крови с пола. Входная дверь внезапно открылась, холодный ветер поздней зимы ворвался снаружи и пронесся по залу. Задрожав, медсестры оглянулись. В помещение вбежала молодая женщина с чрезвычайно бледным лицом и растрепанными волосами. Огляделась и быстро направилась к медсестрам. Перебегая зал, она увидела пятна крови на полу и на подошвах своих туфель. Ее губы побледнели. — Извините, — задыхаясь, спросила она, — пострадавшие пожарные после взрыва на улице баров были направлены в вашу больницу? — Да, — ответила одна из медсестер, оглядывая ее сверху донизу. Женщина, должно быть, пришла прямо из дома. Под пуховиком на ней была надета пижама, и она дрожала от холода. — Есть уже список пострадавших пожарных? — Нет. А вы… — Я из Третьего военного госпиталя, — сказала Сюй Цинь. — Один из пожарных — член моей семьи. Она на мгновение остановилась, как будто ее мысли не успевали за речью, облизнула пересохшие губы и продолжила: — Я долго ему звонила, но никто не отвечает. Я немного волнуюсь. Медсестра посмотрела на женщину перед собой, она не просто «немного» волновалась. Ее рука судорожно сдавливала край стойки, лицо было покрыто потом. Она изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица, но каждый раз, когда открывала рот, чтобы произнести слово, ее лицо искажалось. — Списка пока нет, и мы не знаем, кого привозят. — Каково состояние раненых? — Она изо всех сил старалась получить как можно больше информации. — Один из них в очень тяжелом состоянии, — ответила медсестра. — Я слышала, что еще один скончался на месте. Сюй Цинь покачнулась, крепко стиснула в руке телефон, некоторое время колебалась, повернулась, чтобы уйти, но потом остановилась, обернулась и сказала: — Спасибо. — Без проблем, — сочувственно ответила медсестра, заметив, что когда она обернулась, на глаза ее вдруг навернулись слезы, как будто ей хотелось заплакать, но она быстро заморгала и подавила слезы. Сюй Цинь отошла от поста медсестер, прошла в уголок к операционным залам, присела на корточки возле стены и обхватила себя руками. Над операционными горел красный свет. … На улице баров в Люэтань. После взрыва в горящем баре фактор риска значительно увеличился, и у попавших в ловушку людей не было возможности выжить, поэтому все пожарные покинули место пожара и применили напорные брандспойты для тушения огня извне. Пожарные продолжали работать, по улице ручьями текла вода, уносящая с собой черную копоть. Зрителей и представителей прессы выставили за пределы полицейского заграждения. Внутри заграждения продолжали мигать огни пожарных машин и машин скорой помощи, беспрестанно сновали пожарные и врачи. Сун Янь сидел в машине скорой помощи, его защитный костюм был покрыт толстым слоем сажи, смешанной с почерневшей кровью. Его волосы пропитались запахом дыма, только что вымытое лицо было красным и обветренным от высокой температуры. Однако, ничего страшного с ним не произошло. Медсестра перевязывала ему рану на руке, а Сяо Гэ, у которого была обожжена шея, наклонил голову вбок, позволяя доктору обработать ожог. В момент взрыва Сун Янь успел оттащить Сяо Гэ от лестницы. Цзян И и другие также быстро отступили, как только получили приказ, они были уже на полпути вверх по лестнице, когда внизу раздался взрыв. Но на одом из новобранцев загорелась одежда, и хотя пожарные с улицы уже поливали водой, к тому времени, когда их вытащили, парнишка был мертв. Он служил в пожарной части Люэтань. Врачи сказали, что ему раздробило грудь ударной волной. Сун Янь выглянул из машины и увидел разложенную на тротуаре белую простыню, под которой лежал погибший. Холодный ветер задрал уголок белой ткани, руки парнишки были тонкими и покрыты кровью и пылью. После того, как его рану обработали, Сун Янь вышел из машины скорой помощи и подошел к нему, но кто-то уже снова прикрыл его. Командир пожарной бригады Люэтань натянул на тело новобранца белую ткань, сел в стороне, опустил голову и закрыл лицо. Плечи его подрагивали, он беззвучно плакал. Сун Янь молча сел рядом, слушая, как он жалобно бормочет, будто ребенок: — Я не должен был отправлять его, не должен был оправлять его туда. Как мне объяснить его родителям… Сун Янь молчал, глядя на бар, где произошел пожар. Распыленная при тушении вода все еще потоками выплескивалась наружу. Пожар был потушен, но то, что унес огонь, вернуть было невозможно. Здание выгорело дотла, огонь потух, и другая группа пожарных вошла на пепелище, чтобы извлечь тела погибших в огне граждан. Капитан рядом с ним все еще горько плакал. Сун Янь встал, похлопал его по плечу и снова вошел в бар. Внутри все сгорело. Некоторые объекты, очертания которых раньше еще можно было разглядеть, полностью исчезли. За исключением несущих стен все обратилось в пепел. Этот огонь разгорелся слишком быстро и сильно. Сун Янь открыл обгоревший пожарный гидрант в коридоре и проверил его, затем взял огнетушитель и посмотрел на его печати. Прочитав их, он, не говоря ни слова, бросил его обратно и спустился на нижний этаж. Отдельные кабинки там сгорели полностью, превратив этаж в большое пустое пространство. Пройдя несколько шагов, он увидел одного из посетителей бара, лежащего среди завалов у его ног. Его кожа светилась желтым, и пожарные, следовавшие за Сун Янем, вытащили тело наружу. Сун Янь подошел к самой обгоревшей стене и осмотрелся. Эта же стена была самой обгоревшей и наверху. Судя по всему, именно здесь произошло короткое замыкание, послужившее источником возгорания. Верхняя часть более вентилируема, и огонь быстро распространяется, а нижняя имеет меньший приток воздуха и неполное сгорание, температура в ограниченном пространстве продолжает расти, горючие газы смешиваются и в конечном счете происходит взрыв. Могло бы быть не так катастрофично. Сзади к нему подошел Со Цзюнь: — Владельца бара забрала полиция, и мы получили результат расследования причины пожара. Мы с Лао Дуном останемся за главных. Ты ранен, вернись в машину и отдохни. — На этот раз я буду писать отчет, — сказал Сун Янь. Со Цзюнь заметил, как изменилось его лицо. — Что случилось? Сун Янь ничего не сказал, просто повернулся лицом к остаткам пепла на стене. Со Цзюнь вздохнул: — Взрыв — самый неконтролируемый аспект пожарно-спасательных операций, в этой ситуации никто не смог бы помочь. — Все не должно было быть так плохо, — выглядя необычайно спокойным, сказал Сун Янь и посмотрел на потолок. — Это место имеет только один выход и является зоной повышенного риска. Но сигнализаторы дыма и спринклеры не сработали, пожарный гидрант не подключен к напорному трубопроводу, огнетушитель тоже просрочен. Кроме того, повсюду легковоспламеняющиеся материалы, а электросхема перегружена. Как они могли пройти пожарную проверку? — Он мрачно усмехнулся. — Держу пари, без взятки не обошлось. Надо позаботиться, чтобы он был наказан. Он повернулся и пошел к выходу. Со Цзюнь шагнул за ним, схватил за плечи и тихо спросил: — Что ты собираешься делать? Сун Янь пронзил его острым взглядом: — В каком смысле, что я собираюсь делать? Со Цзюнь взглянул на пожарных, которые расчищали место происшествия, и оттащил Сун Яня в сторону. — Взяточничество? — понизив голос, произнес Со Цзюнь. — Если он дал взятку, кто-то должен был ее принять! Собираешься во всеуслышание заявить, что кто-то из нашего непосредственного начальства берет взятки? Хм? — Мне плевать, какой ублюдок взял эти деньги, — зло ответил Сун Янь. — Те, кто сидят наверху, смотрят еще выше, а не вниз, — попытался убедить его Со Цзюнь. — Те, кто смотрел выше и не смотрел вниз, они думали о братьях внизу, когда брали деньги? — Не пори горячку, — примирительно сказал Со Цзюнь. — Сначала обсуди это дело… — Нечего тут обсуждать! — взорвался Сун Янь, не в состоянии больше сдерживать гнев. Со Цзюнь замолчал. Сун Янь развернулся уйти, и он опять остановил его, с жаром убеждая: — Сун Янь, даже если ты не заботишься о них, подумай о себе! Сегодня ты правильно рассудил, принял быстрое решение и спас жизни как минимум пяти пожарным. Это достойная служба! Получишь похвалу и награждение от начальства. Тебе предстоит скорое повышение. А ты хочешь растревожить осиное гнездо. Если ты… — Тот мальчишка все еще лежит снаружи, — Сун Янь поднял руку и указал на дверь, — и никто не забрал тело! Твою гребаную совесть собаки сожрали?! Со Цзюнь на мгновение потерял дар речи, его глаза мгновенно налились кровью, губы дрогнули. Еще больше понизив голос, он сказал: — Сун Янь, мы все братья, разве у меня не болит сердце?! Разве может у меня не болеть сердце, когда он только что был жив и здоров?! Для кого я это делаю? Ты не боишься идти против ветра? Легко ли тебе было достичь того, что у тебя есть сегодня? Все эти военные заслуги оплачены кровью и жизнями! Теперь, когда люди мертвы, что насчет живых? Ты все еще хочешь это сделать? Уголок рта Сун Яня дернулся: — Я чёрт подери, просто уйду! И что?.. Мать их… Он, казалось, хотел еще что-то сказать, но когда эти слова сорвались с его губ, он вдруг остановился, покачал головой, не в силах продолжать, посмотрел на черный потолок и горько рассмеялся. — Скажи мне, ради чего братья так усердно тренируются? Такой большой пожар, разве кто-то колебался хоть секунду, кто-то отказывался? Ладно, пусть кто-то из своих же бьет их в спину … Он покачал головой и снова засмеялся, опустив плечи. Со Цзюнь закрыл лицо руками и, тяжело сглотнув, глухо произнес: — Я разрыдался, когда увидел, как выносят того мальчишку. Говорят, ему было всего девятнадцать… Я не знаю, что с теми из нашей команды, кого отправили в больницу. Но, Сун Янь, я все равно должен сказать, что эти годы были для тебя нелегкими, и ты скоро перейдешь… — Я еду в больницу, — прервал его Сун Янь, чуть подумал и добавил, прежде чем уйти: — Если все так, как ты сказал, и мне заткнут рот, тогда я действительно больше не хочу продолжать. Сун Янь вышел из бара, смыл под брандспойтом пепел и кровь с одежды. Мертвого пожарного отнесли в машину скорой помощи, и Сун Янь поехал вместе с ним в больницу. Капитан из Люэтань больше не плакал, он сидел, прислонившись к внутренней стенке машины, глядя перед собой потускневшими глазами. Сун Янь тоже чувствовал себя истощенным как физически, так и морально. За окном машины вид ночного города представлялся чрезвычайно цветущим. Молодые люди, смеясь, беззаботно бродили по улицам. В три часа ночи представители прессы собрались у входа в больницу для репортажей. Сун Янь, который не мог больше слышать их оффициозных слов, обошел репортеров по широкой дуге и вошел в вестибюль больницы. Он подошел к стойке информации и узнал, что большинство пожарных были спасены, только один все еще находился в операционной. Сун Янь последовал за медсестрой в палату, чтобы проверить одного за другим и подтвердить информацию о раненых. Цзян И, Ян Чи и Тун Мин из его команды прошли лечение и теперь спали. Капитан шестой команды тоже немного успокоился и ушел с медсестрой проверять состояние членов своей команды. Сун Янь долго сидел один в палате, глядя на молодые, но уже покрытые шрамами лица спящих парней. Наконец он встал и вышел из палаты. В своем сердце он ясно и твердо знал, что не может их подвести. Он прошел по коридору и услышал в конце его металлический звук перемещаемой каталки. Последняя операция была завершена. Сун Янь последовал за звуком и сразу увидел Сюй Цинь. Он внезапно растерялся. Она куталась в пуховик, надетый поверх пижамы, и сидела на корточках, глядя в сторону операционной. Едва дверь операционной отворилась, она вскочила, но пошатнулась и быстро ухватилась за стену. Каталку вывезли, и она вытянула шею, чтобы посмотреть, лицо ее было очень бледным. Лицо лежащего на каталке человека было незнакомым. Его увезли. Сюй Цинь стояла в оцепенении, в ее глазах постепенно разрасталась паника, она повернулась, чтобы куда-то бежать, и Сун Янь тут же попал в ее поле зрения. С силой выдохнув, она сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, подбежала к нему, оглядела снизу доверху и спросила: — Ты не ранен? Он покачал головой со странным выражением лица, не отводя глаз, но и не встречаясь с ней взглядом. Она заметила что-то неладное: — Что случилось? Тот, кто погиб… был твой… — Нет, — оборвал он ее. Сюй Цинь дернулась, как от удара, и Сун Янь понял, что был слишком резок. Помолчав несколько секунд, он спросил, все еще не глядя на нее: — Почему ты здесь? Она осторожно сказала, вглядываясь в его лицо: — Я видела новости, там говорилось, что произошел взрыв, пожарные пострадали… — Когда ты пришла? — он посмотрел на часы на стене. — … В двенадцать. Она ждала его три часа в панике и страхе. Сун Янь внезапно повернулся к ней спиной и сильно потер ладонями лицо. Он не хотел видеть ее в этом состоянии, не хотел видеть, как сам втягивает ее в это состояние. Он был раздражен, зол, обеспокоен, и в эту минуту, будучи в долгу перед ней, чувствовал себя виноватым и бессильным; подливая масла в огонь, две волны эмоций дергали и натягивали его нервы, это было едва выносимо, он готов был взорваться. Сюй Цинь уже заметила, что что-то не так. Она почувствовала, что Сун Янь из последних сил сдерживает рвущиеся из-под контроля эмоции, чтобы предотвратить крушение. Она не осмелилась встать перед ним и осторожно дотронулась сзади до его руки: — Сун Янь… Он отпрянул и обернулся. Ее рука схватила воздух, и сердце ухнуло вниз. Немного запаниковав, она просительно посмотрела на него: — Сун Янь, что происходит? Скажи мне. Он глубоко вздохнул, взял себя в руки и, наконец, посмотрел ей в глаза. — Мне еще надо торопиться назад, времени мало. Сюй Цинь, повышение, которое я тебе обещал… что-то может измениться… хм… может быть, я уйду с этой работы. Она ничего не сказала. Он выдавил из себя горькую улыбку: — Можешь называть меня ненадежным, безответственным, лжецом… — Не говори так! — прервала она его, не в силах больше слушать уничижительные слова. — Сун Янь, не говори так! Взгляд ее глаз заставил его сердце трепетать. Он замолчал, продолжая смотреть на нее. — Что случилось? — спросила Сюй Цинь. — Этот пожар был серьезным, и одной из причин были нарушения, скрытые при пожарной проверке. Сюй Цинь мгновенно поняла и потеряла дар речи. — Разочарована? — тихо спросил Сун Янь. Она покачала головой. До нее дошло. Она осознала, какая мучительная борьба происходит в нем в этот момент. Если бы не она, он, вероятно, не чувствовал бы себя таким обремененным. Ее сердце болело за него. За него, за нее, за них обоих. Такой хороший человек, почему дорога наверх для него так трудна? Такая хорошая пара, почему наша дорога друг к другу так терниста? Понятно, что им предстояло хорошо потрудиться на этом пути, но все время происходили какие-то катастрофы и возникали новые трудности. Они оба стремились к светлому будущему, но с таким количеством препятствий было неясно, дойдут ли они когда-нибудь до конца. И все же, несмотря ни на что, она хотела продолжать. Глаза Сюй Цинь увлажнились. Она попыталась улыбнуться: — Такова жизнь? Сун Янь слабо улыбнулся в ответ: — Такова жизнь со мной.