Город в ожидании тебя

Поздним вечером, в особняке семьи Мэн. Мэн Яньчэнь стоял на ступеньках гостиной и с помертвевшим выражением лица смотрел в сторону входной двери, за которой исчезла Сюй Цинь. Фу Вэньин вздрогнула всем телом и волевым усилием заставила себя успокоиться. — Яньчэнь, когда ты вернулся? — спросила она. Услышав это, Мэн Хуайцзинь в шоке поднял голову. Мэн Яньчэнь смотрел на своих родителей и ничего не говорил. Он был так тих, что они заволновались. Фу Вэньин подошла к нему: — Яньчэнь, послушай маму… — Лицемеры, — едва слышно выдавил из себя Мэн Яньчэнь. Щека Фу Вэньин дернулась, она мгновенно вышла из себя: — Как ты разговариваешь с родителями?! Где твое воспитание? Она думала, что Мэн Яньчэнь тоже будет спорить с ней, высказывать свое мнение и злиться. Но нет. В гостиной было тихо. Мэн Яньчэнь не сказал больше ни слова, он просто спокойно смотрел на нее, как будто наблюдал, как в этот момент безмолвно рушатся его жизненные убеждения и принципы. Воспитание? Как хорошо они научили его быть честным и благородным. Он думал, они тоже благородны. Воспитание? Воспитание заставляло его с детства искренне уважать и любить их, как подобает сыну. Именно его воспитание не позволило ему переступить грань инцеста и сблизиться с той, кого они считали своей дочерью. Как бы ему ни было больно, он не мог причинить им боль и опозорить семью. В конечном итоге, все эти годы страданий оказались всего лишь шуткой. И что же он? У него не осталось даже желания взорваться и дать выход гневу. Наконец настал день, когда кандалы сломались, и он навсегда потерял девушку, за которую мог бороться и которую хотел защищать. Он стоял в доме, где вырос. Мэн Яньчэнь посмотрел на родителей и слабо улыбнулся такой горькой улыбкой, что это шокировало. Потом он повернулся и пошел к выходу. Фу Вэньин почувствовала в душе необъяснимую панику, зловещее предчувствие. — Остановись! — выдохнула она. — Мама разговаривает с тобой! — Я ухожу, — спокойно сказал Мэн Яньчэнь. — Не выходи сегодня. Мэн Яньчэнь, я… Он повернулся к ней: — Мама, посмотри на меня. — Он сделал шаг вперед и посмотрел на нее сверху вниз: — Мама, посмотри на мое лицо. Перед тобой твой сын. Все эти годы он каждый день жил жизнью, что хуже смерти. Неужели ты вообще этого не видишь? Фу Вэньин смотрела на него в шоке, слезы наполнили ее мгновенно покрасневшие глаза, но она не дала им пролиться. — Конечно, ты не можешь этого увидеть, — сказал Мэн Яньчэнь, развернулся и ушел. Прослезившись, Фу Вэньин протянула вслед ему руку, желая остановить: — Яньчэнь… — Довольно! — вставая, сказал Мэн Хуайцзинь. — Перестань принуждать его! Тебе нужно свести детей с ума, чтобы ты была довольна?! Фу Вэньин сделала несколько глубоких вдохов, вернула себе идеальное выражение лица и обернулась: — Правила есть правила. Тогда я не преуспела в этом деле, но, Мэн Хуайцзинь, для кого я это сделала? Для тебя, для семьи Мэн. Чтобы ты мог сохранить лицо, я сделала всю грязную работу. И ты не имеешь права читать мне здесь нотации! — Я тоже был против того, что тогда сделала Цинь-цинь, — ответил Мэн Хуайцзинь, качая головой. — Но они уже разошлись, тот ребенок, зачем тебе было от него избавляться? — Потому что семья Мэн не терпит людей, которые хотят подняться за чужой счет. Тогда его мать рассчитывала, что ты поднимешься на вершину, и она станет богатой женой. Она очаровала тебя до такой степени, что ты чуть не предал семью. Теперь ее сын здесь, чтобы причинить еще больше неприятностей! Мэн Хуайцзинь пораженно застыл: — Ты… Маска спокойствия, наконец, слетела с лица Фу Вэньин, она жестко произнесла: — Думал, я не знаю, что ты творил до того, как я вышла замуж в семью Мэн?! Ты хотел разорвать помолвку со мной из-за нее! Мэн Хуайцзинь поперхнулся, медленно сел, вздыхая, и долго качал головой. — Вэньин, у меня уже давно нет чувств к этой женщине, ты… — Да, она сбежала, чтобы стать любовницей Цзян Кэцуня, как ты можешь до сих пор испытывать к ней чувства? А ты подумал, какой сын мог родиться от этой грязной женщины, которая только и умеет, что продавать себя ради славы? Для меня совершенно невозможно принять такую женщину в семью! Закончив говорить, Фу Вэньин присела на корточки, подняла с пола разбитую раму для фотографии, вытащила огромную фотографию, стряхнула с нее осколки стекла и отнесла на стол, чтобы бережно разложить там. Мэн Хуайцзинь хотел сказать что-то еще, это было заметно по его виду, но он все-таки промолчал. … Проспект Шиань был пуст, ярко горели уличные фонари. Сюй Цинь сидела в такси, прислонившись к окну, лицо ее ничего не выражало. Она только что много плакала на заднем сиденье, но теперь было тихо, ни одной слезинки больше, в голове было пусто, она ничего не чувствовала, кроме усталости. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем ей пришло в голову проверить телефон. Все пропущенные звонки и текстовые сообщения были от Сун Яня, около часа назад. «Куда ты пропала?» Празднование должно было закончиться в полночь, а сейчас, когда она подъехала к концертному залу, было без пяти двенадцать. Сюй Цинь попросила у водителя бутылку воды и вышла из машины. Она побежала к придорожной зелени, чтобы открыть бутылку с водой и смыть слезы с лица. Умываясь, она снова подумала о Сун Яне. Он ни словом не обмолвился о том, что тогда сделали с ним ее родители. Может быть, он был слишком упрям и безумен, считая, что для мужчины это было невыносимое и унизительное поражение; может быть, он слишком любил ее и не хотел, чтобы она в душе чувствовала себя виноватой; может быть, он был слишком горд, чтобы дать ей приблизиться к нему из-за этого; и, возможно, у него просто не хватило духу позволить ей разочароваться в родителях… Неважно, в чем причина, если он не хотел об этом упоминать, она собиралась сделать вид, что ничего не знает. Снова почти на грани слез, она постаралась сдержаться. Умыв лицо, она вытерла его рукавом своего белого халата, выбросила бутылку в урну и побежала к концертному залу. Мероприятие уже закончилось, когда она подбежала к выходу Сун Яня, оттуда группами выходили высокие мужчины в военной форме. Она встала на цыпочки, вытянула шею, но не могла ясно рассмотреть каждое лицо, вместо этого многие из них взглядывали на нее и спешили пройти мимо. Она встревожилась и набрала его номер, но никто не ответил, и телефон молчал. Она собиралась нырнуть в толпу, но чья-то рука оттащила ее в сторону: — Что ты ищешь? Сюй Цинь подняла глаза, тут же бросилась к нему и крепко обняла. Сун Янь настороженно огляделся. Проходившие мимо солдаты с любопытством смотрели в их сторону. Сун Янь держал в одной руке военную фуражку, а другой рукой нежно поддерживал ее за спину. Он слегка развернулся, спиной прикрывая их от посторонних взглядов, отвел ее в сторону, опустил голову и спросил: — Что случилось? Она ничего не ответила, просто крепко прижалась к нему и не отпускала, как ребенок. Сун Янь нежно провел по ее спине: — Твой желудок… все еще болит? Она покачала головой и спросила: — Когда ты придешь домой? Я так соскучилась. Сердце его смягчилось, без лишних слов он нежно чмокнул ее в висок. Ей вдруг снова захотелось заплакать, но сегодня она плакала слишком много, даже если ее глаза в этот момент болели, слез больше не осталось. Выходящая толпа людей за его спиной заставила его прижаться ближе к стене, он обнял ее и спустя долгое время снова спросил: — Что случилось? Сюй Цинь вздрогнула, мгновенно разозлилась на себя за ненормальное поведение, которое выдавало ее, и подняла голову, на ходу сочиняя причину: — Ах, ничего не случилось. Сяо Исяо по какой-то причине был в плохом настроении и позвонил мне, чтобы поболтать. Как и ожидалось, Сун Янь тут же отвлекся, посмотрел на нее немного мрачно и спросил: — И как долго вы болтали? — Мы просто немного поговорили, — прошептала она, — кажется, у него в последнее время были проблемы в любви. Он сжал ее чуть крепче, и она прижалась к нему ближе, чувствуя слабый запах стирального порошка от его военной формы. — Зачем ему обсуждать с тобой свои проблемы в любви? — спросил Сун Янь. — … Хм, кажется, мне придется с ним хорошенько побеседовать. Ложь действительно опасна, закричал внутренний голос Сюй Цинь, и она поспешно сказала: — В следующий раз мы больше не будем это обсуждать, мы больше не будем. — Веди себя хорошо, иначе я с тобой разберусь, — полушутливо сказал Сун Янь, не принимая это близко к сердцу. Оглянувшись, он увидел, что из зала выходит все меньше и меньше людей, и они уже выстраиваются в шеренгу. Сюй Цинь поняла, но все еще немного сопротивлялась: — Ты уходишь? — Да, — он надел фуражку и снова спросил: — С желудком правда все нормально? Не тошнит? — Нет, это было только в тот момент. Она посмотрела на его красивое лицо под военной фуражкой и не смогла удержаться, чтобы снова крепко не обнять его. — Сейчас выходные, почему бы тебе не вернуться домой? Она погладила его по груди, но не отпускала. Сегодня она была очень прилипчивой, и он это заметил. Просто не знал, то ли она плохо себя чувствует, то ли становится все более и более зависимой от него психологически. — Подожди меня, — помолчав, сказал Сун Янь и куда-то ушел. Через некоторое время он вернулся, взял ее за руку и сказал: — Пошли домой. — Разве ты не должен вернуться в часть? — ошеломленно спросила она. — Взял отпуск. Завтра будет дежурить вторая команда, а тренировками займется Со Цзюнь. Она все еще не могла поверить. — Это… Он улыбнулся. — Я редко брал отпуск в последние годы, так что ничего страшного. — Но ты… — Разве ты не сказала, что хочешь, чтобы я пошел домой? — Он посмотрел на нее сверху вниз. — Соврала? Сюй Цинь покачала головой и крепко сжала его руку. Не стоило возвращаться сюда. Чем больше он баловал ее и потворствовал ей, тем сильнее болело ее сердце. На обратном пути она заснула, прислонившись к его плечу, за всю дорогу не сказав ни слова, будто сильно устала. Сун Янь время от времени поглядывал на нее и не беспокоил. На полпути он вспомнил, что произошло за кулисами на благодарственном собрании. Он сошел со сцены с почетным сертификатом и искал Сюй Цинь, но столкнулся с директором Чэнь, который вручал награды следующей партии солдат. Тот спросил, не хочет ли он присоединиться к Министерству общественной безопасности, и просил подумать об этом и не спешить с ответом. Когда Сюй Цинь продолжала спрашивать его, когда он будет дома, он был готов сказать ей. Но если подумать, предложение директора Чэня было всего лишь предложением, в чем именно заключалась эта работа, была ли она уместной, еще неизвестно. В настоящее время перед ним были два пути продвижения по службе, ему нужно было взвесить все за и против… Поэтому он воздержался и не упомянул об этом. Вернувшись домой, Сюй Цинь воспользовалась временем, пока Сун Янь принимал душ, и быстро собрала свои эмоции, решительно настроенная не позволить ему ни о чем догадаться. Но, достав телефон, увидела пропущенный звонок от Мэн Хуайцзиня. Было также текстовое сообщение: «Цинь-цинь, папа хочет найти время, чтобы поговорить с тобой. Как насчет завтра?». Сюй Цинь посмотрела на экран телефона и почувствовала боль в сердце, но в конце концов ответила: «Давай поговорим об этом позже». Теперь она не знала, как противостоять им, да и не хотела. От одной только мысли об этом душераздирающая боль распространилась по всему телу. Ей было так больно, что она больше не хотела анализировать их чувства к ней, больше не хотела спорить о том, кто кому должен, больше не хотела ненавидеть их за то, что они причинили боль Сун Яню. Было ли это побегом или проявлением непослушания, но сейчас она не хотела их видеть. В ответ пришло сообщение: «Хорошо, когда захочешь поговорить, свяжись с папой». Сюй Цинь отбросила телефон и заплакала. Снаружи послышался звук открываемой двери ванной, она быстро вытерла слезы, выключила свет и забралась под одеяло. Сун Янь вошел в комнату и лег рядом на кровать. Она повернулась к нему спиной, не оборачиваясь, и он прижал ее к себе, обвив руками. Сюй Цинь слегка запаниковала, не зная, захочет ли он заниматься с ней сексом, потому что она была совершенно не в себе и боялась выдать себя. Но он больше ничего не делал, просто гладил ее по животу мозолистой рукой. Спустя долгое время, почти засыпая, он спросил: — Так комфортно? — Мгм. Она совсем не чувствовала дискомфорта в животе. — Сюй Цинь? — Хм? — Подожди еще немного, скоро я буду возвращаться домой каждый день. Поверь мне. Он ошибся. Он думал, что она продолжает просить его пойти сегодня домой, потому что беспокоится о его повышении. Она не могла этого объяснить, могла только закрыть глаза и позволить слезам течь. Постепенно она погрузилась в глубокий сон. Посреди ночи ее телефон внезапно начал вибрировать раз за разом. Сюй Цинь проснулась как от толчка. Сун Янь тоже проснулся, тяжело вздохнул, прищурился и нащупал на тумбочке телефон Сюй Цинь. Экран показывал три часа ночи, звонил Сяо Исяо. С ничего не выражающим лицом Сун Янь передал телефон Сюй Цинь. Увидев, кто звонит, Сюй Цинь взорвалась и негодующе заговорила в трубку: — Сяо Исяо, ты… «Что-то случилось с Мэн Яньчэнем, — серьезным тоном перебил ее Сяо Исяо. — Поторопись, я заберу тебя с перекрестка улицы Уфана». — Что случилось? — резко сев, с тревогой спросила Сюй Цинь. — Можешь сначала сказать, он в порядке? Сун Янь протянул руку и включил лампу. «В порядке. Он в полицейском участке Баяньцяо. Выходи, поговорим в машине!» Сюй Цинь завершила звонок и немедленно встала с кровати: — Что-то случилось с Мэн Яньчэнем, мне нужно идти. — Я пойду с тобой, — отбрасывая одеяло, сказал Сун Янь. Сюй Цинь на мгновение замерла, подумала и не отказалась. Ночь была тихой. Машина Сяо Исяо остановилась на перекрестке, он ничего не сказал, когда увидел Сун Яня. Сюй Цинь села в машину и сразу спросила: — Что происходит? Сяо Исяо бросил назад свой телефон: — Сама смотри. Это был пост на форуме, заголовок которого напоминал броский пост на каком-нибудь вульгарном сайте: «Репост-репост: меня изнасиловал Х из третьего поколения, если я позвоню в полицию, его семья замучает меня до смерти. (Силы зла продолжают удалять посты, просьба к пользователям сети репостить)» Сюй Цинь была в замешательстве. Автор поста, под именем «Е Цзы», утверждала, что является студенткой колледжа. Ее пригласили в клуб друзья, и там она познакомилась с Х. Тот был нежным, элегантным и талантливым, поэтому она влюбилась в него и попыталась сблизиться. Он тоже заинтересовался ею, и постепенно они познакомились ближе. Но потом она обнаружила, что он думает о другой, поэтому решительно ушла от него. Она не хотела обидеть другую сторону, но ее жестоко изнасиловали. В посте были ярко описаны ее девичьи чувства и смирение, когда она ладила с ним, несчастное настроение и разочарование от изнасилования, а затем паника и страх перед угрозами со стороны его семьи. Заголовок был устрашающим, содержание сенсационным, а количество кликов и отзывов продолжало расти. Сюй Цинь не могла в это поверить: — Это… она говорит о Мэн Яньчэне? Лицо Сяо Исяо было перекошено от ярости: — Его арестовали после инцидента, ваши родители только что узнали, откуда бы им взять время угрожать этой суке?! Сяо Исяо никогда в жизни не оскорблял ругательствами женщин, но сейчас он был очень взволнован. У этого поста были все условия для быстрого распространения, и к утру он мог охватить все основные сайты. — Его невозможно удалить полностью, это только накаляет обстановку. Эти дерьмовые пользователи сети ничего не знают и просто раздувают пламя. Сюй Цинь вздрогнула и промолчала. Сун Янь обхватил ее руками и крепко прижал к себе. Из них троих Сун Янь оставался самым спокойным. Он рассудительно произнес: — Кто мог затаить обиду на семью Мэн? Нужно начать с них. — Я не знаю, — Сяо Исяо почесал в затылке. — Сейчас вся семья Мэн в шоке. Проблема в том… Мэн Яньчэнь ведет себя как сумасшедший. Он никого не желает видеть, даже родителей и родственников. Только Цинь-цинь. Сюй Цинь ошеломленно застыла. Сун Янь поджал губы и ничего не сказал. — Цинь-цинь, ты должна будешь убедить его говорить. Если это затянется, ничего хорошего не выйдет, а когда общественное мнение превратит белое в черное, ему придет конец! Сяо Исяо заскрипел зубами: — Грёбаный мозг Мэн Яньчэня расплавился, или что?! Начальник Баяньцяо куплен его отцом. Если бы он сразу сказал полиции, кто он такой, когда его арестовали, то, по крайней мере, за сумасшедшей можно было бы вовремя присмотреть и первым делом отобрать у нее телефон. Но нет, он не сказал ни слова, и его задержали как насильника. У него что, совсем крыша поехала?!