Город в ожидании тебя

— Время не повернуть назад, но боль все еще здесь, — сказала Чжай Мяо. — Братик, как ты можешь так легко их простить? Сун Янь слабо улыбнулся: — Чжай Мяо, ты ошибаешься. Я их не простил. На самом деле я вообще не хочу, чтобы они извинялись, потому что даже если они это сделают, я их не прощу. Однако, у меня нет обиды, и нет намерения мстить. Он посмотрел на слегка ошеломленную Чжай Мяо и спокойно сказал: — Я прошу тебя не кого-то спасать, а сделать то, что должно быть сделано. Не ради благодарностей или извинений. А что касается меня, то сейчас у меня все хорошо, и в будущем будет только лучше. Оставь прошлое в прошлом, незачем о нем вспоминать. Чжай Мяо долго стояла, не говоря ни слова, потом небрежно вытерла глаза и сердито сказала: — Если ты говоришь, что все в порядке, пусть будет так, в конце концов, это не я потратила десять лет впустую. — Она подошла к нему и взялась за ручку защитной двери. — Я передам доказательства, но прежде… не вмешивайся в то, что я собираюсь сделать. Сун Янь придержал дверь, не давая открыть ее. Он знал, что не сможет ее остановить, поэтому просто напомнил: — Независимо от того, что ты хочешь сделать, не забывай об одном: я хочу жениться на Сюй Цинь, она твоя невестка. — Тебе не нужно это объяснять, — ответила Чжай Мяо, пристально глядя на него. Сун Янь слегка скривил губы и отпустил дверь. Чжай Мяо распахнула ее и выбежала в коридор, но неожиданно увидела мелькнувшую за углом фигуру. … Чжай Мяо прошла туда, где собралась семья Мэн, но Фу Вэньин и Мэн Хуайцзиня там не увидела. Старших в помещении не было, только несколько человек из младшего поколения. Сюй Цинь удивилась, увидев ее: — Почему ты здесь? — Я со своими сокурсниками, — ответила Чжай Мяо. — Кстати, где твои родители? — Они отошли, чтобы обсудить положение вещей, — сказала Сюй Цинь и добавила, глядя через плечо Чжай Мяо: — Вот они. Чжай Мяо повернула голову и увидела, что Фу Вэньин, Мэн Хуайцзинь и несколько старших вернулись. Она сделала шаг в их направлении, вторая тетя уже узнала ее и вежливо спросила: — Ты одна из тех студенток, верно? Придя сюда… на каких условиях вы хотите договориться? Чжай Мяо ответила: — Тетушка, дело вот в чем. Мои сокурсники были обмануты Е Цзы и поверили ее лжи. Но я своими глазами видела, что произошло. Мэн Яньчэнь вообще не прикасался к Е Цзы. Это она хотела воспользоваться ситуацией и что-то сделать. Но он ее прогнал. Возможно, она разозлилась и поэтому подставила его. Она действительно занималась с кем-то сексом, но это был не Мэн Яньчэнь. Но я все это видела и даже сфотографировала на телефон. … Вот, смотрите. Она открыла на телефоне папку, полную фотографий и коротких видеороликов. Все сразу почувствовали себя так, словно была объявлена амнистия. Фу Вэньин собиралась выйти вперед, но Чжай Мяо убрала телефон и без обиняков сказала: — Но я не стану помогать просто так. Старшие понимали, что если бы она просто хотела помочь, то сразу передала бы доказательства полиции, не ожидая так долго. Фу Вэньин знала, что она сестра Сун Яня, и выражение ее лица было нехорошим: — Чего ты хочешь? Вторая тетя тихо сказала: — Если ты хочешь денег, то можешь назначить цену. — Спасибо, тетушка, но я сама смогу заработать достаточно в будущем, мне не нужно просить вас об этом. — Чжай Мяо посмотрела на Фу Вэньин: — Я хочу поговорить с этой тетушкой… — Она бросила быстрый взгляд и решила, что Мэн Хуайцзинь, стоявший рядом, был ее мужем. — …и этим дядей наедине. — Хорошо, — ответила Фу Вэньин. Сюй Цин была озадачена и собиралась присоединиться к ним, но Чжай Мяо сказала: — Цинь-цзе, к тебе это дело не имеет никакого отношения. Ты можешь остаться здесь. … Все трое прошли в конец коридора. Фу Вэньин посмотрела на часы. Было уже пять утра. Она беспокоилась о Мэн Яньчэне, но не показывала этого. Ее тон нельзя было назвать добрым, но он не был и враждебным: — Просто говори, что хочешь. Мэн Хуайцзинь тоже спокойно сказал: — Да, давайте хорошо поговорим и решим этот вопрос как можно скорее. Чжай Мяо посмотрела на них обоих: — Тетя и дядя такие доброжелательные. Я думала, вы сначала отругаете меня. Кажется, это вы подслушивали нас с братом прямо под дверью. Лицо Мэн Хуайцзиня стало немного напряженным, он опустил голову и стыдливо признался: — Мы просто случайно шли мимо. Что произошло тогда… — в его голосе промелькнула боль, и он энергично кивнул: — Действительно, наша семья совершила ошибку. Если мы можем как-то компенсировать это, не стесняйтесь высказаться. Чжай Мяо внезапно замолчала. Хотя обычно она была красноречивой, сейчас ей нечего было сказать. Она поняла, что означали слова Сун Яня. Он не хотел слышать извинений и не хотел мириться, потому что это было бесполезно. Совершенно бесполезно. Слишком слабо. В этот момент она почувствовала себя еще более огорченной, словно огромный камень вдруг лег на сердце. Поскольку прощения не может быть, любые извинения — это просто новая рана. Она приготовила много слов, чтобы обличить их, но не могла произнести их. Это было все равно что наносить удары по комку ваты. Она так долго молчала, что Фу Вэньин не выдержала: — Если хочешь отомстить, мсти мне. Мэн Яньчэнь невиновен. Ты его не знаешь, но он очень хороший ребенок. Твоя сокурсница намеренно исказила правду и подставила его, и теперь его называют насильником. Как родитель, что я чувствую сейчас… — Как я могу не понимать ваших чувств? — тихо сказала Чжай Мяо. — Тетя, когда вы подставляли моего брата, вы когда-нибудь думали о том, что чувствовала его семья? Для вас это длилось всего несколько часов, а наша семья проходила через это почти месяц. Вы обвинили солдата в государственной измене, что гораздо серьезнее, чем обвинение вашего сына в изнасиловании. Одного отправят в тюрьму, другого — лишат жизни за тягчайшее преступление. … Вы ударили меня десять раз ножом, я дала вам пощечину, можно ли назвать это местью? Лицо Фу Вэньин сильно побледнело. Это было кармическое возмездие. — Мои родители и мой брат настолько добросердечны, что даже не подумали рассказать Мэн Яньчэню и Сюй Цинь о вашем истинном лице. Если бы это была я, я бы уже давно раскрыла им глаза! Они не станут вас преследовать, но я не могу это проглотить. Оба старших были ошеломлены, их лица помрачнели, когда они осознали, что Мэн Яньчэнь и Сюй Цинь все это время оставались в неведении. Фу Вэньин вздохнула, понизила голос и сказала: — Каким бы способом ты ни захотела решить эту проблему, я буду сотрудничать. Пока ты можешь… — Она взглянула на ее телефон. На лице Чжай Мяо не было никакого удовлетворения. Она немного помолчала, и наконец сказала: — Однажды мой отец преклонил перед вами колени. Тетя, если вы действительно хотите извиниться, просто сделайте то же самое, встаньте на колени. Мэн Хуайцзинь и Фу Вэньин одновременно потрясенно воскликнули: — Это… — Я еще молода, боюсь, это не совсем подобающе. Но если я буду представлять моих брата и семью, думаю, смогу разок вынести. Фу Вэньин уставилась на нее неподвижным взглядом, поджала губы, ее лицо медленно покраснело от стыда, но она не произнесла ни слова протеста. Она кивнула и собиралась опуститься на колени, но Мэн Хуайцзинь резко остановил ее. Выражение лица его было сдержанным, и чрезвычайно спокойным. Коснувшись тыльной стороны ее ладони, он сказал: — Я сделаю это. Он начал сгибать колени. — Нет! — всхлипнула Фу Вэньин с внезапно навернувшимися на глаза слезами. Она крепко обхватила его, не позволяя встать на колени, и сама стала опускаться… — Достаточно! — внезапно сказала Чжай Мяо, протягивая им свой телефон. — Возьмите его. Фу Вэньин была потрясена, в ее глазах все еще стояли слезы. Не глядя на них, Чжай Мяо холодно пояснила: — Сюй Цинь — моя невестка, а вы — ее родители. Если я действительно приму от вас это коленопреклонение, как она сможет ладить со мной в будущем? — Она вручила им телефон: — Отдайте это в полицию. — Спасибо… — принимая телефон, кивнул Мэн Хуайцзинь. — Не благодарите меня. Взяв этот телефон, вы должны пообещать одну вещь, — сказала Чжай Мяо. — Мой брат и невестка обязательно будут вместе. Если вы возражаете, это ваше дело, мне все равно. Но если однажды вы примете его как зятя, у нас не будет другого выбора, кроме как стать одной семьей. Тогда… В этой жизни вам не разрешено упоминать перед моим братом о том, что произошло тогда, и абсолютно не разрешено извиняться перед ним. … Доказательства были переданы, и дело повернулось к лучшему. Студенты из студенческого союза колледжа узнали правду и были возмущены поведением Е Цзы. Они чувствовали, что их использовали, очернив их благие намерения. И в то же время, они сожалели о сделанном и чувствовали себя виноватыми. Полиция сделала им строгое внушение, и теперь они были заняты разъяснениями и публичными извинениями, следуя своему предыдущему обещанию опубликовать извинения в прессе, если их обвинения окажутся ошибочными. Полиция собирала улики, стремясь как можно скорее очистить имя Мэн Яньчэня. Е Цзы была взята под стражу по подозрению в клевете, ложном обвинении и фальсификации. Все были заняты, Мэн Яньчэнь все еще давал показания. Сун Янь пошел в зал искать Сюй Цинь. Она сидела в углу, откинувшись на спинку стула, о чем-то задумавшись. Когда она увидела его, ее глаза загорелись, она выпрямилась: — Куда ты ходил? Сун Янь сел рядом с ней. — Покурить. Сюй Цинь воспользовалась ситуацией и, немного уставшая, прислонилась головой к его плечу. Вздохнув, она сказала: — К счастью, проблему удалось решить. Эта ночь была кошмаром для всей семьи. Сун Янь посмотрел на ее голову на своем плече и сказал: — Не вини Чжай Мяо, что не сразу представила доказательства. — А? — Она невежественна, и характер у нее по-детски вздорный. Может быть, это из-за того, что твои родители были против того, чтобы мы были вместе. Она чувствовала себя несчастной, вот и подняла шум. — Нет, разве можно ее винить? Все в семье ей благодарны, — сказала Сюй Цинь, ощущая болезненный укол в сердце. Она могла догадаться, почему Чжай Мяо не хотела отдавать доказательства. Сун Янь взглянул на часы: половина шестого. — Пойдем, — сказал он, вставая. Она не сразу среагировала, подняла голову: — Пойдем? Куда? Сун Янь покосился на нее: — Что? Хочешь дождаться, когда Мэн Яньчэнь выйдет, чтобы утешить его? Или тепло обнять? По спине Сюй Цинь пробежал холодок, она передернулась и покачала головой: — Нет. Все решено, меня это больше не касается. — Она быстро встала и взяла его за руку. — Отвези меня домой. — Почему ты так в меня вцепилась? — спросил он. — Мне кажется, что если буду недостаточно крепко держать тебя, ты бросишь меня здесь. Уголки губ Сун Яня поползли вверх. Когда они вышли из полицейского участка, небо все еще было затянуто тучами, но уже чуть посветлело. Ночь прошла. — Хочешь спать? — тихо спросил Сун Янь. Сюй Цинь ничего не ответила. Лицо ее ничего не выражало, она все еще думала о том, что произошло только что в полицейском участке. Наверно, когда Сун Янь исчез, он отправился уговаривать Чжай Мяо. Она не знала, о чем говорили брат и сестра, но они, должно быть, вспомнили прошлое и обнажили его шрамы. И, должно быть, именно ради нее он отпустил прошлое. Ей стало грустно. Опустив голову, она потерла глаза. Не говоря ни слова, Сун Янь отпустил ее руку и отошел в сторону. Она в замешательстве посмотрела на него. Сун Янь достал сигареты и зажигалку, закурил и повернулся к ней. — Ты так рассеянна, все еще думаешь о том, что происходит внутри? — Он указал подбородком на вход полицейского участка. Сюй Цинь открыла рот, но не знала, что ответить. Она не могла сказать правду и не хотела лгать. Он прищурился, несколько секунд смотрел на нее с неприятным выражением лица, потом медленно выпустил клуб дыма и сказал: — Я дам тебе десять минут. — А? — не поняла Сюй Цинь. — Я даю тебе десять минут на переживания. Если через десять минут ты все еще будешь думать об этом, я разозлюсь. Сюй Цинь присмотрелась к нему и внезапно улыбнулась: — Ты ревнуешь? — Чушь собачья! — хмуро отозвался он. Но она не могла остановиться, хихикнула и бросилась к нему. Он отвел в сторону руку с сигаретой, а она обняла его и подняла глаза: — Мне не нужны десять минут, достаточно десяти секунд. Сун Янь обхватил ее ладонью за шею и оттащил прочь от себя: — Отойди. Она сделала шаг назад и начала считать, глядя на него с улыбкой: — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять! Готово! И бросилась к нему с распростертыми объятиями, чтобы крепко обнять. Их тела покачнулись, столкнувшись. Но Сун Янь проигнорировал ее, и лицо его продолжало сохранять равнодушное выражение. Улестить его было не так-то легко. Сюй Цинь встала на цыпочки и потянулась поцеловать его. Сун Янь увернулся. Она подпрыгнула, чтобы достать до его губ, он нахмурился и задрал подбородок, избегая ее. Тогда она поцеловала его в подбородок, а потом осыпала легкими касаниями мягких губ его щеки. Наконец он не выдержал, бросил сигарету, схватил ее за плечи, прижал к дереву и, опустив голову, впился в ее губы жадным поцелуем взасос. Она вздрогнула от боли и тихо заскулила. Он не отпустил ее, прижимал к стволу дерева, целуя все более грубо и настойчиво, как будто хотел втянуть ее в свое тело, чтобы показать, что она принадлежит только ему. Его дыхание согревало ей щеки, она была одержима его дыханием, его властью над ней. Задняя часть ее языка болела от его интенсивного посасывания, но она не могла не придвинуться ближе, не могла не сжать его крепче в объятиях, не могла не ответить на его поцелуй с равным жаром. Да, она была одержима, в ее сознании билась лишь одна мысль: она принадлежит ему, только ему. — Уххх… — простонала она в экстазе. Он медленно отпустил ее губы и посмотрел на нее сверху. Слегка задыхаясь, она подняла к нему затуманенный страстью взгляд. Губы ее были красными и припухшими. Сун Янь нежно погладил их большим пальцем и сказал: — Да, я ревную. … Никогда больше не смей заставлять меня снова ревновать тебя.