Город в ожидании тебя

«Вот и закончился старый год», — подумала Сюй Цинь, закрывая дверцу шкафчика. Она собрала все свои вещи, вставила ключ в дверцу шкафа и вышла. Больше она не была врачом отделения скорой помощи. По коридорам отделения неотложной помощи спешили врачи и медсестры. А она отошла и стала сторонним наблюдателем. Интересно, чувствовал ли Сун Янь то же самое, когда в последний раз снимал форму пожарного? Казалось, она до последнего момента ответственно выполняла свои обязанности, и на душе было легко, но было и легкое чувство утраты. Сюй Цинь вышла из здания. Небо снаружи было голубым и безоблачным. Она не обернулась назад, потому что Сун Янь ждал ее возле выхода. С рюкзаком на плече, засунув одну руку в карман, он стоял под деревом и курил с нечитаемым выражением лица. Она достала из сумки мазь и подошла к нему. Увидев ее, он затушил сигарету, выбросил в урну, потом забрал у нее сумку и взвесил в руках. — Так мало вещей? — Большую часть я заранее отправила в поликлинику. — Открывая баночку с мазью, она взглянула на его рюкзак. — Помнится, у тебя в общежитии тоже было много вещей. — Я все упаковал и попросил Ян Чи помочь отправить их мне домой. Сюй Цинь обмакнула пальцы в прозрачную мазь и нанесла на его обветренное, потрескавшееся лицо, осторожно втирая в поврежденные места. Он опустил к ней лицо, позволяя ей позаботиться о нем и спросил: — Выгляжу уродливо? — Это ужасно, — ровно ответила она. — Нехорошо, что лицо поранено, придется отложить свадебную фотосессию. Он внимательно посмотрел ей в лицо и вдруг спросил: — Ты считаешь, что я недостаточно люблю тебя? Она остановила пальцы, наносящие мазь, покачала головой и подняла глаза, чтобы посмотреть на него. — Сюй Цинь, в тот момент я не мог сделать другого выбора. Я не бросал тебя. — Знаю, — кивнула она, — я все понимаю, правда. У него были свои обязанности и мораль, и она действительно понимала это. Она нежно провела пальцами по его лицу и спросила: — А как насчет тебя? — Хм? — Думаешь, я невежественна, эгоистична, угрожаю тебе? — Не дожидаясь ответа, она поспешила добавить: — Я никогда не была особо благородной, и я в самом деле эгоистка… — Ты мне очень нравишься, — прервал ее Сун Янь. Она на мгновение замолчала, вдруг почувствовав, что не нужно ничего объяснять. В это зимнее утро солнце грело слабо, воздух был прохладным и свежим. На улицах было тихо и пустынно. Как будто он и она были единственными, кто остался в городе. — Прогуляемся обратно? — предложил Сун Янь. — Ладно, погода сегодня хорошая… И на улице никого. — Сейчас китайский Новый год, все собираются семьями дома. — Температура поднялась? — Говорят, что снова пойдет снег. — А потом придет весна? — Мгм, потом весна. Других пешеходов в этот день на дороге почти не было, а весь город был чистым и тихим. На обратном пути они много разговаривали о, казалось, очень интересных, но на самом деле незначительных вещах. Настроение у обоих было такое же ясное, как небо, тяжелая ноша была снята с плеч. Но, вспоминая потом это утро, они забыли, о чем тогда думали, и могли вспомнить только ощущение, что этот Новый год был настоящим Новым годом. Старое закончилось, и начиналось новое. По пути Сюй Цинь время от времени оглядывалась назад. Она не знала, что ищет. Ей смутно казалось, что она выглядит так же, как десять лет назад, когда уезжала за границу, за исключением того, что в прошлый раз ей было одиноко и страшно; но на этот раз он был рядом с ней и крепко держал ее за руку. Сун Янь чувствовал то же самое. В начале своего пути десять лет назад он боролся и пробивался в одиночку; десять лет спустя она была рядом, открывая с ним новую главу. Оглядываясь назад на самые молодые десять лет своей жизни, как на захватывающую, но подошедшую к концу ночь, они видели кровь и слезы, беспомощность и печаль, но больше не испытывали обиды или сожаления. В письме, начатом десять лет назад, этим утром был нанесен завершающий штрих. К счастью, хотя не обошлось без сюрпризов, опасности не было. … Праздник Весны — лучшая награда за насыщенный год. Город постепенно оживляется, улицы и переулки наполняются красными новогодними элементами. Лица у всех сияют от радости, людям не нужно беспокоиться о работе. Они могут отложить прошлые тревоги и будущие заботы и наслаждаться яркими праздничными моментами. Что касается Сун Яня и Сюй Цинь, то, сняв форму, он больше не был пожарным, а она — врачом. Они стали просто влюбленными мужчиной и женщиной, которые хотели быть вместе весь день. Проходя мимо прилавка с мороженым, они останавливались, чтобы попробовать разные сорта, проходя мимо магазина игрушек, заходили, чтобы купить мягкую игрушку. Поднимаясь на эскалаторе в торговом центре, Сюй Цинь подняла голову и увидела большие красные фонари под потолком, затем посмотрела вниз на мужчин и женщин, проходивших по этажам. Было очень оживленно, все было живое и теплое. Она снова повернула голову и окинула Сун Яня взглядом с ног до головы. Толстовка, джинсы, ботинки. Она могла бесконечно наблюдать за ним, когда он наряжался в нерабочее время, и ей всегда казалось, будто он становился при этом совсем другим человеком. Но на этот раз, после увольнения с работы, весь его вид стал расслабленным и непринужденным. — На что ты смотришь? Она спохватилась и посмотрела на него: — Тебе обязательно стричься так коротко? Или можно длиннее? Сун Янь потрогал свои волосы и поднял на нее взгляд: — Разве так плохо выглядит? Она тут же покачала головой: — Я просто из любопытства спросила. — Если тебе не нравится, могу их прикрыть, — он натянул на голову капюшон толстовки и снова посмотрел на нее. Сердце Сюй Цинь пропустило удар. В капюшоне Сун Янь выглядел еще круче. Две красавицы с другого эскалатора посмотрели на него с интересом. Она быстро стянула с него капюшон. — Знаешь что? Те, кто может позволить себе короткую стрижку, действительно красивы. — И видя, что он не удержался от смеха, добавила: — Я о тебе говорю. — Такой сладкий рот! — Он обнял ее за талию. Сегодня она была одета в бежевое шерстяное платье и выглядела очень стройной. — Я только что съела конфету, — подыграла она ему, — со вкусом клубники. Эти слова были своего рода приглашением, которое его немного отвлекло. Сун Янь неосознанно наклонил голову и хотел поцеловать ее в губы, но, посчитав, что на публике это будет немного неприличным, просто вдохнул аромат ее губ. Он не мог знать, что этот легкий фыркающий звук окажется более соблазнительным, чем поцелуй. Сюй Цинь мгновенно бросило в краску. Отложенный и подавленный поцелуй так и не случился, пока они не вошли в кинотеатр. Не имело значения, какой фильм они будут смотреть. Это была новая новогодняя комедия, веселая и нелогичная, хорошо заходящая под попкорн, просто для развлечения. Кинотеатр, как всегда во время Праздника Весны, был полон людьми самых разных возрастов, от детей до стариков. Некоторые пожилые люди плохо слышали и постоянно просили своих детей объяснять и подсказывать, что происходит; любопытные детишки задавали взрослым вопросы, что означает та или иная картинка, та или иная фраза. Люди грызли тыквенные семечки, ели попкорн… болтали, как на рынке. Кому-то не нравился весь этот шум, они вздыхали, но ничего не могли поделать. Некоторым вообще неинтересен был фильм, но их веселила эта редкостная атмосфера большого двора. Постепенно в фильме появлялось все больше и больше персонажей, и зрители начали отвлекаться. Даже те, кто раньше серьезно был настроен смотреть кино, занялись болтовней. Как и в канун Нового года, когда по телевизору в качестве фонового звука идет гала-концерт Весеннего фестиваля, а семья разбредается по дому, чтобы общаться и веселиться. Сун Янь и Сюй Цинь чувствовали себя умиротворенно в этой обстановке. Смотрели фильм, держались за руки, прижимались друг к другу, немного флиртовали или ненадолго закрывали глаза, слушая звук фильма, смешанный с праздничным весельем в зале. Два часа прошли для них очень приятно. Выйдя из кинотеатра, они увидели ряд игровых автоматов для ловли мягких игрушек. Сюй Цинь все еще держала в руках мягкую фигурку ягненка, которую купила перед просмотром фильма, и ее глаза не могли не задержаться на блестящем стеклянном коробе с игрушками. — Хочешь вытащить игрушку? — спросил Сун Янь. — Хочу! — она смотрела на него, и в глазах ее сверкали звездочки. — Давай. — Сун Янь достал свой телефон, отсканировал QR-код, чтобы заплатить. Кучка монет серебристым дождем скатилась в поддон, образуя небольшой холмик. Сюй Цинь была в восторге: — Так много? Она стала выбирать монеты из поддона, но ее маленькие руки не могли удержать все, поэтому он помог ей своими большими руками и объяснил: — Я чувствую, что у тебя не получится сразу, так что лучше запастись монетками. Сюй Цинь насупилась и обиженно пробормотала: — Каркает тут! Держа подмышкой пухленького ягненка, а в руке — кучку монет, Сун Янь наклонился перед машиной и смотрел, как она ловит игрушку. Разве это может быть так легко? Захват был очень слабым, он либо не мог ухватить игрушку, либо снова и снова ронял ее, к тому же, захват еще более слабел у самого выхода. Сун Янь время от времени помогал советом, говорил, куда двигать захват, вправо или влево, вперед или назад. Но больше смотрел на саму Сюй Цинь. Смотрел, как она нервно кусает губу, ее глаза блестят и полны ожидания, вдруг хмурится и подпрыгивает от гнева… Он наблюдал, как сменяются и исчезают различные выражения на ее лице, и не мог перестать веселиться. — Ты еще смеешься?! — ударила она его в грудь кулачком, вымещая на нем свой гнев за то, что не смогла достать игрушку. — Я не могу ее поймать, потому что ты смеешься! Он перестал улыбаться, слегка приподнялся, ткнул пальцем ей между бровей и нежно оттолкнул ее в сторону: — Теперь я попробую. Он вставил две монеты, несколько раз двинул вперед-назад рычаг пульта, чтобы отрегулировать положение захвата, потом остановился и оглянулся на нее: — А что будет, если поймаю? — Что ты имеешь в виду? — Никакой награды? — … Какую награду ты хочешь? — Изменишь свою позицию. Сюй Цинь застенчиво улыбнулась и пнула его, спрашивая: — Какие позиции ты еще не пробовал? Сун Янь со значением приподнял брови: — Сначала запомни, что ты согласилась. Легким шлепком пальцев по кнопке захват был отправлен вниз, точно поймал самого желанного кролика, подтащил его к выпускному отверстию и отпустил. Мягкий кролик упал в приемный отсек. В японском ресторане, куда они пошли потом, пока не была подана еда, Сюй Цинь все еще держала кролика в руках, поглаживала его, и ее глаза были полны волнения и радости. — Этот кролик мне нравится больше всего. Поймав его, можно считать день завершенным. — Похоже, покупать не так интересно, как ловить, — глядя на лежащего рядом с ним ягненка, сказал Сун Янь, налил в тарелку соевый соус, добавил горчицу, размешал, положил сверху кусок лосося и подвинул Сюй Цинь. — Ешь, а то в кинотеатре только что кричала, что умираешь с голоду. — Мне нравится и то, и другое. — Сюй Цинь положила большой кусок лосося в рот и собиралась спросить его, как ему удалось так быстро вытащить игрушку, но внезапно вспомнила: — Когда мы учились в старшей школе, ты очень хорошо умел… Она резко остановилась на середине предложения. Он очень хорошо ловил игрушки. Он часто вытаскивал их для нее и отдавал их, так что владельцы нескольких игровых залов рядом со школой не разрешали ему играть. О Дораэмона до шариков вишен, от маленьких пингвинов до слонят — многие полки в шкафу Сюй Цинь были заполнены теми игрушками. Но в тот год, когда она уехала за границу, она не взяла их с собой. А когда вернулась, шкаф уже давно был прибран, все игрушки исчезли. Она вспомнила, как стояла перед шкафом, чувствуя себя опустошенной. Тогда ей было очень больно, но она промолчала, похоронила это дело в своем подсознании и больше никогда об этом не думала. До этого момента, когда вдруг вспомнила и поняла, что все еще сожалеет о тех потерянных игрушках. Сун Янь перед ней лишь слабо улыбнулся: — Я буду ловить тебе по одной на каждом свидании в будущем, хорошо? — Хорошо, — сказала она. Он взял кусок жареного угря, положил ей на тарелку, подождал, пока она откусит, и спросил: — Вкусно? — Мгм. Вкуснее, чем то, что я ела в прошлый раз. — Есть одно место, где еще вкуснее, оно немного дальше, я отвезу тебя туда на следующей неделе. — Хорошо. Пока они говорили, люди за соседним столом обсуждали пожар в канун китайского Нового года, до них доносились их голоса: «… Пожарные в вашей стране недостаточно хороши. По моему мнению, тушение пожаров должно быть профессиональным. Возьмем пожар в новогоднюю ночь, они отправили людей в огонь. Это же как отправить их на смерть! Ваша страна ни во что не ставит людей. Посмотрите на Америку…» Человек продолжал в том же духе, и все это звучало потрясающе. Один из его соседей, похоже, не мог слушать дальше и возразил: «На месте пожара происходит много неожиданных ситуаций. Как мы можем все точно предсказать? Хватит говорить об этом. Вы, должно быть, прочитали в Интернете слишком много статей с критикой системы. Людям только дай повод пощелкать мышкой. Вы говорите о профессионализме, так давайте я задам вопрос: если вам будут за это платить, сможете вы войти в огонь? Будете прятаться за другими людьми или броситесь вперед? Контрактная система возможна, но она не сработает без опоры на штатных солдат. Это абсолютно невозможно». Люди за столом продолжали спорить на эту тему, но было ясно, что все они не имеют отношения к пожарным. Сюй Цинь почувствовала себя немного неловко, взглянула на Сун Яня, но он выглядел равнодушным. Однако, выпив несколько ложек супа, он все же проговорил убежденно: — Многие критиковали командование пожарными подразделениями на этом пожаре. Однако… Что, если пожарные не ошиблись, но пожар произошел, что делать? Что, если пожар слишком велик, чтобы его можно было контролировать, и фактор риска чрезвычайно высок, а последствия еще более серьезны? Ничего невозможно сделать. У нас нет другого выбора, кроме как отправлять людей. Так делается не только здесь, у нас, но и в любой стране мира. Часто пожар не дожидается, пока командование оценит ситуацию внутри, да и оценить ситуацию, не зайдя внутрь, порой невозможно. А некоторые люди, которые даже не были на месте, произносят умные, по их мнению, но безответственные слова, способные только нанести вред. Сюй Цинь безмолвно слушала, не зная, как утешить его. Спустя долгое время она протянула руку и коснулась его руки. Он поднял глаза, и она наклонила голову, глядя на него снизу вверх: — Капитан Сун, отныне вы будете членом командного отдела. Революция еще не свершилась, товарищ, работайте усердно! Сун Янь улыбнулся: — Точно. … День ото дня небо становилось все более голубым, а температура медленно повышалась. Праздники прошли неторопливо и приятно, и в мгновение ока наступил День святого Валентина. Но в этот день позвонил Сяо Исяо и сообщил Сюй Цинь, что после праздников Мэн Яньчэнь отправляется за границу для службы в миротворческих войсках. Они решили собраться вечером на прощальную вечеринку и пригласили ее тоже приехать. Сяо Исяо также добавил: «Приводи своего парня». Положив трубку, Сюй Цинь задумалась. Ей нужно было встретиться с Мэн Яньчэнем, прежде чем он уедет за границу, и лучше было собраться вместе, чем встречаться в одиночку. Она только опасалась, что Сун Янь будет ревновать. Набравшись смелости, она сообщила новость Сун Яню, добавив в конце: — Ты можешь пойти, если хочешь, или не ходить. Но он неожиданно ответил: — Я пойду с тобой, почему нет? — О… Неожиданно гладко. Чего она не знала, так это того, что Сун Янь попросту хотел познакомиться с ее друзьями. Из-за Мэн Яньчэня он не переживал даже тогда, когда тот был в Китае; теперь же, когда он уезжал за границу, и вообще был не против пообщаться. Днем Сун Янь ненадолго исчез, сказав, что у его друга что-то срочное, и он пойдет на помощь. Но на вечернюю встречу они не опоздали, прибыли в бар почти одновременно с остальными. Они сели, и официант подошел, чтобы принять заказ на напитки. Сун Янь заказал водку, Сюй Цинь, чуть поколебавшись, — виски. На внимательный взгляд Сун Яня она пожала плечами: — Неважно, что и сколько я выпью, когда ты здесь, чего мне бояться? Он не стал возражать. Мэн Яньчэнь посмотрел на них и заметил на безымянном пальце Сюй Цинь сверкающий бриллиант. Со всеми сотнями тысяч намерений Сун Янь так хорошо относился к ней. Он с облегчением отпустил свои чувства к Сюй Цинь. Хотя в этот момент в его сердце была печаль, но он чувствовал и легкость. Хотя следовало сказать, что он начал расслабляться уже в тот день в комнате для допросов, после разговора с Сюй Цинь. В тот день он ясно осознал, что, хотя тысячи людей преграждали ему путь, именно он не сделал решительного шага, и ему не на что жаловаться. Теперь, когда обида исчезла, запутанности рассеются сами собой, просто нужно время. Сюй Цинь взглянула на Сяо Исяо, Мэн Яньчэня и Чжань Сяожао, потом посмотрела на Цзян Юя и сказала Сун Яню: — Остальных ты уже видел, я не буду их представлять. А это Цзян Юй. Цзян Юй, это Сун Янь. Мужчины посмотрели друг на друга и кивнули друг другу в знак приветствия. Сюй Цинь хотела что-то спросить у Мэн Яньчэня, но Сун Янь задал вопрос первым: — В какую страну ты собираешься? — Ливан. — Когда уезжаешь? — На следующей неделе. — Так срочно? — Сказали, там очень тяжелое положение, — ответил Мэн Яньчэнь, и они некоторое время говорили о работе и ситуации там. Сюй Цинь сидела в сторонке и беззаботно цедила виски. Чжань Сяожао слушала разговор между двумя мужчинами, который становился все глубже, и, когда они начали говорить о боевых действиях, прервала их и спросила Сун Яня: — О, боги, ты же не собираешься последовать за ним? Давай, вперед, а мы с Цинь-цинь останемся здесь. — Чжань Сяожао, ты не понимаешь, — сказал Сяо Исяо, — у всех мужчин есть подсознательное желание быть солдатами и сражаться, оно у них в костях заложено. Цзян Юй, смеясь, заткнул ему рот: — Ты, бизнесмен, просто заткнись. Когда твой отец хотел, чтобы ты пошел в армию, ты отказался наотрез, не желая умирать. Как ты смеешь говорить такое? Сюй Цинь проигнорировала их и спросила Мэн Яньчэня: — Родители согласились? — Папа согласился, а мама еще злится. Сюй Цинь понимающе кивнула. Группа людей развлекалась и болтала до позднего вечера, а когда Сюй Цинь встала и пошла в туалет, Сун Янь отправился с ней. Это была привычка, сохраненная им с юношества. Сюй Цинь это показалось забавным. — Бар принадлежит Сяо Исяо, — сказала она, — здесь вполне безопасно. Сун Янь скривил губы, обхватил ее за талию и потащил через темный коридор к туалетной комнате. На этот раз на пути у них не оказалось ни одной целующейся парочки. Сюй Цинь вошла, Сун Янь остался ждать ее в коридоре. Он прислонился к стене и закурил. Но не успел сделать и пары затяжек, как подошел Цзян Юй. Мгновение они молча смотрели друг на друга. Сун Янь явно был намного более сдержанным, а характер Цзян Юя был неспокойным, он не знал, куда девать руки и ноги. Он тряхнул зажатой между пальцами сигаретой и пояснил: — Я вышел сюда покурить. Внутри курение запрещено. Сун Янь кивнул. Цзян Юй тоже прислонился к стене, как и он. Он порылся в карманах и повернулся к Сун Яню. Прежде чем он успел сказать слово, Сун Янь бросил ему зажигалку. — Спасибо, — сказал Цзян Юй, зажег сигарету и бросил зажигалку обратно. Сун Янь поймал ее одной рукой и сунул обратно в карман. Оба не разговаривали, и каждый курил. Через некоторое время Цзян Юй сказал: — Кажется, в последний раз мы встречались в Министерстве общественной безопасности. — Мгм, у меня были дела. — Будете там работать? — Не сейчас. Сначала в пожарной части. Цзян Юй кивнул. — Да, сейчас вы можете выполнять только случайные работы, лучше подождать два-три года и получить повышение на хорошую должность с настоящей работой. Сун Янь повернул голову и посмотрел на него. Цзян Юй дернул уголком рта: — В будущем мы можем часто встречаться на работе, пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Он протянул Сун Яню руку. Тот не сразу ответил, Цзян Юй занервничал было, но в следующую секунду Сун Янь хлопнул его ладонью по ладони, что было расценено как рукопожатие. Компания разошлась поздно вечером. По дороге домой Сюй Цинь прислонилась к плечу Сун Яня, глядя на свет, струящийся за окном машины, на сердце у нее было очень спокойно. Увидев, что Мэн Яньчэнь не в плохом состоянии, она почувствовала облегчение. Не доезжая до Уфана, Сун Янь попросил водителя остановиться. Сюй Цинь наклонила голову и посмотрела в окно: — Мы еще не доехали. — Давай прогуляемся. — Ладно. Она вышла из машины, взяла его за руку и перешла через дорогу, обрамленную деревьями. Поздно вечером свет уличных фонарей был неярким. Они шли вместе, ничего не говоря, но это чувство было необычайно приятным. Сюй Цинь подняла глаза. Звезд на небе было немного, но Орион и Сириус были легко узнаваемыми. Она шла с высоко поднятой головой, совершенно не боясь упасть, потому что Сун Янь поддерживал ее. Вскоре она о чем-то подумала и опустила взгляд на него. — Я не провела День святого Валентина с тобой наедине, ты недоволен? — Нет. Наоборот, он хорошо провел время. Более того… — Разве День святого Валентина закончился? Сюй Цинь улыбнулась и протянула к нему руку: — Эй, ты хочешь сделать мне подарок? Давай, я хочу розу. Она снова нарочно подняла шум и, чуть изменив, повторила свою шутку: — Быстрее, пока День святого Валентина, подари мне розу! Одной будет достаточно. Сун Янь слегка изогнул губы в усмешке и посмотрел на нее. Уличные фонари отражались в его глазах. — А не будет ли одной слишком мало? — спросил он, обхватил ее за плечи и развернул. На обочине был припаркован новенький белый BMW. Сюй Цинь не отреагировала, просто задалась вопросом, кому могла принадлежать эта машина, такая же, как ее предыдущая, но потом через лобовое стекло увидела, что внутри машины все усыпано лепестками роз. Сердце ее вдруг сильно забилось. Сун Янь обнял ее сзади за талию и сунул ей в ладонь ключи от машины. Она невольно вздрогнула. — Это для меня? — Для моей жены. — Это я! — негромко воскликнула она, по какой-то причине бесконтрольно задрожав всем телом. Возможно, это было из-за низкой температуры поздним вечером, а может, и нет. Он крепко обнял ее, положил подбородок ей на плечо и сказал: — Теперь будем ездить на работу вместе, хорошо? — Хорошо, — послушно кивнула она. Он рассмеялся. Сюй Цинь тоже не могла сдержать смех. Внезапно она почувствовала, что будет очень счастлива ездить на работу. — Кстати, — Сун Янь поцеловал ее мочку уха и тихо спросил: — не пришло ли время для награды за то, что в прошлый раз достал тебе игрушку?