Город в ожидании тебя

Ночь была тиха, уличные фонари светили неярко. Белая машина стояла возле чистой и пустынной улицы и слегка покачивалась. Автомобиль был наполнен ароматом роз и нежными лепестками. Нервный, настойчивый голос Сюй Цинь прозвучал будто эхом: — Вдруг кто-то узнает… Что, если меня увидят? Глаза Сун Яня были глубокими и темными, он целовал ее покрасневшие щеки и белые нефритовые плечи и шептал: — Уже поздно, вокруг никого нет. — Но… ах… — … Больно? — Мгм. — Ты слишком нервничаешь, — он протянул руку и погладил ее по щеке. — Расслабься. — … М-м-м… Она вытянула шею, постанывая и чуть задыхаясь, стараясь съежиться на сидении и боясь подняться, ей было немного страшновато, когда он дразнил ее, но в то же время очень комфортно. Время от времени она взглядывала в окно, испуганная и пристыженная, но с волнующим ощущением запретного. Она становилась все более чувствительной, испытываемое удовольствие множилось, снова и снова забрасывая ее в облака. Все ее тело пылало, мысли путались, она раскачивалась взад и вперед вместе с машиной, ощущая головокружение и теряясь в пространстве. Наконец она почти отключилась в полном изнеможении, едва ощущая игру света и тени за окном и все еще чувствуя, как он тяжело дышит ей в ухо. На какое-то время она провалилась в сон, не почувствовав, как он осторожно приводил в порядок ее одежду. Автомобиль начал движение. За окном должны были мелькать уличные фонари, но его пальто загораживало ей глаза. Она была без сознания и спала глубоким сном. Когда машина остановилась, Сун Янь завернул ее в свое пальто и обхватил руками, чтобы поднять. Сюй Цинь подсознательно завозилась, хотела самостоятельно выйти из машины, но он прошептал ей на ухо: — Спи спокойно. Я отнесу тебя домой. Она прекратила борьбу и мягко склонилась в его объятия. Лишь смутно она чувствовавла прохладный ветерок зимней ночи и четкое размеренное биение его сердца. Позже ее уложили на кровать, и она спокойно уснула. Ее сон был чрезвычайно мирным, и когда она проснулась, небо уже посветлело. Она хотела спать дальше, потянулась под одеялом, перевернулась, чтобы обнять Сун Яня, пощупала вокруг, но рядом с ней в постели никого не было. Сюй Цинь открыла глаза и увидела, что за рядом деревянных окон светит солнце, и ветерок колышит легкие тюлевые занавески. А стены в комнате были светло-голубыми. Это… Она резко села и с удивлением обнаружила, что лежит на большой круглой кровати с постельным бельем цвета лаванды, рядом расстелен светло-серый ковер, и висит большая белая корзина. Эта комната… Слева у стены стоял бежевый шкаф, а всю правую стену занимал ряд деревянных окон. Бледно-фиолетовые шторы были открыты, и сквозь тонкий тюль просматривались силуэты деревьев за окном. Музыкальная подвеска покачивалась на ветру, негромко позванивая. Солнечный свет падал на стоящий у окна шезлонг. Светло-серый пол переходил в небольшую зону отдыха со встроенным диваном и низким деревянным столиком. Весь интерьер был выдержан в светло-голубых, лавандовых и светло-серых тонах, спокойных и сдержанных, приятных для глаз. Сюй Цинь встала с кровати, открыла дверь и вышла в гостиную. Стены здесь были цвета слоновой кости, пол — кофейного цвета. Полукруглая стена, на которой висел большой телевизионный экран, угловой диван и журнальный столик из березы составляли интерьер. За окном, выходящим на север, росли деревья. Дверь, выходящая во двор на южной стороне, была открыта, и солнечный свет заливал пол. Что еще больше порадовало Сюй Цинь, так это центральная зона гостиной, прямо за диваном. Там стоял большой прямоугольный деревянный стол, окруженный шестью деревянными стульями, на сиденье каждого из которых лежала подушка. Стол был специально разработан для облегчения подключения проводов. Под столом находились несколько напольных заземляющих розеток, чтобы семья могла собраться и работать за столом вместе. Вся стена позади стола от пола до потолка была заполнена книжными шкафами, разделенными на бесчисленные квадратные ячейки. Даже если в будущем у них будет несколько детей, в этих шкафах можно будет хранить книги всей семьи. Возле окна стоял еще один большой мягкий диван, заваленный подушками, возможно, чтобы можно было читать, уютно устроившись на нем. Дыхание Сюй Цинь было немного неровным. Она вышла за порог, на засеянном травой дворе росли деревья и имелись мощеные дорожки. Двор был свежеотремонтированным, комнаты соединял окружающий двор крытый коридор, в котором висели молочно-белые фонари и музыкальные подвески. В восточной части расположены были две отдельные небольшие спальни, в западной — кухня и столовая. Кухня была выполнена в светло-зеленых тонах, столовая — светло-абрикосового цвета, с вкраплениями желтого на стенах и букетом ромашек на белом обеденном столе. На другой стороне коридора, ведущего к воротам, росло большое дерево с толстыми ветвями, которому, кажется, было много лет. Она не могла определить, что это за дерево, и вообще узнала только мушмуллу и вишню, посаженные сбоку двора, возле спальни. Весь двор выглядел очень красиво. Сюй Цинь переходила из комнаты в комнату и не могла найти Сун Яня, поэтому в конце концов села на ступеньки в коридоре и стала ждать. Она была очень счастлива, но по какой-то причине из глаз ее катились слезы. В тот год, когда она была школьницей, она завидовала домику его дяди с внутренним двором. В живущей там семье все были счастливы, и каждый день слышался смех. Она тогда сказала: «Сун Янь, мне очень нравится твоя семья». Он ответил: «Что толку говорить об этом? Осмелишься войти в мою семью?». Она долго молчала, потом сказала: «Тогда дай мне дом с двориком. Мне ничего не нравится в этом мире, я не хочу выходить на улицу и знакомиться с другими людьми. Мне просто нужен дом с двориком, и чтобы ты запер меня внутри». Она шмыгнула носом, вытирая слезы в уголках глаз. Глупый. Она завидовала не дядиному дому с двориком, а счастливому дядиному дому. С другой стороны защитной стены донесся скрежет открывающихся ворот и звук толкаемых по земле коробок. Сун Янь появился в коридоре, двигая две коробки и несколько бумажных пакетов. Очевидно, он ходил в дом своего дяди, чтобы перевезти вещи. — Почему ты сидишь здесь? Он не успел закончить вопрос, как она пересекла двор и подлетела к нему, чтобы обнять. — Сун Янь… В одно мгновение в ее сердце хлынули всевозможные эмоции, и потекли слезы. Он попятился на шаг назад, когда она столкнулась с ним, остановился, положил ладонь ей на спину и поддразнил: — Тебе прямо до слез не нравится? Она тут же покачала головой и, сглотнув комок в горле, выпалила: — Сун Янь, мне здесь так нравится, что я готова не выходить на улицу до конца жизни. Мне не нравится все снаружи, поэтому я могу жить здесь до конца своей жизни, никуда не выходя. Сун Янь был ошеломлен. Он предполагал, что она будет рада, но не ожидал такой бурной реакции. Она произнесла эти слова с жаром и замолчала, не замечая текущих по лицу слез. Он погладил ее по голове своей большой ладонью, желая ее утешить. Сюй Цинь грустно спросила: — Сун Янь, как ты пришел к этому за десять лет? Он поджал губы. Десять лет, как он пришел к этому? Выживая. В тот раз, когда она была пьяна, она обвинила его в том, что он ничего не предпринял, чтобы приблизиться к ней. Она не знала. Чтобы жениться на ней и быть с ней, он десять лет копил деньги и изо всех сил боролся. Тогда по нему ударили настолько сильно, что он едва не сломался. Но после того не было ни дня, когда бы он удовольствовался своим социальным положением, не было ни дня, когда он думал бы о том, чтобы бесцельно тащиться по жизни, пока они не встретятся снова. У него с самого начала был план. Вначале, хотя цены на жилье в Уфане еще были невысокими, для него это все равно была огромная сумма денег. В день своего двадцатилетия, собрав свою смелость, он за один раз потратил все оставленные отцом средства, чтобы внести первоначальный взнос. С его стороны было весьма разумно выбрать план прогрессивного погашения с низким авансовым платежом и высокими последующими выплатами. Он надеялся, что его зарплаты и арендной платы за дом отца будет достаточно, чтобы выплачивать ипотеку. Повышение ипотечного кредита должно было компенсироваться его повышением по службе с увеличением зарплаты. Он не ожидал, что на полпути столкнется с катастрофой. Его полмесяца пытали, а затем освободили. Обвинения сменились с убедительных на недостаточные. Он знал, кому был обязан этим «спасением». В тот момент он был слишком горд, слишком полон ненависти, слишком унижен, он упал на самое дно, не в состоянии произнести ясных слов в свою защиту, только проклиная в душе человека, разрушившего его родную семью. Он потерял шанс быть полностью оправданным. Он не был виновен, но был недостаточно невиновен. Ему больше не было места в первоначальной команде, он был переведен в самое безнадежное подразделение и вынужден начать все с нуля. Это были самые мрачные дни в его жизни. Мечты разбиты, карьера разрушена, тело изранено, дом с двориком на грани потери. Он отчаянно пытался добиться хороших результатов, оказать достойные услуги, получить повышение по службе, внимательно следя за оценочными премиями, надбавками за производительность, надбавками за заслуги… сосредоточив свое внимание на повышении зарплаты унтер-офицера, повышении зарплаты при повышении до командира отделения, до командира взвода. Но как ни старался, сколько вакансий ни появлялось, он едва мог сводить концы с концами. Еще в самом начале он занял у одного из друзей приличную сумму денег. Когда срок истек, и он не смог вернуть занятую сумму, не желая нарушать свое обещание, он в отчаянии был вынужден прибегнуть к частному кредиту. В то время он даже не знал, где находится Сюй Цинь и вернется ли она. Но он словно сошел с ума, он был игроком, безумцем, и просто хотел любой ценой удержать самое важное. Он не мог ясно вспомнить первые несколько лет темных времен. Только помнил, что каждый месяц, когда возвращался домой, носил военную камуфляжную форму и армейские ботинки. Все его расходы на еду и одежду покрывало военное ведомство. Он ничего не покупал и других расходов не имел. Каждая заработанная копейка тратилась на погашение долгов. Но, хотя жизнь вынуждала его быть таким, каждый месяц у него возникало ощущение, будто он выиграл еще одну битву, и собственный дом становился немного более реальным. Мало-помалу он обретал ощущение своего присутствия в этом мире. Хотя внешность Сюй Цинь в его памяти иногда казалось размытой, он каким-то образом чувствовал, что она обязательно вернется. Как было после той драки на катке, когда она ушла с Мэн Яньчэнем, но вернулась на следующий день. Может быть, она еще этого не заметила, но когда поймет, что Сун Янь ждет ее, она обязательно вернется к нему. Однако, прошло много дней, а она не возвращалась. Постепенно, год за годом, цены на жилье начали стремительно расти, а арендная плата снова и снова удваивалась. И его шаг за шагом продвигали по службе. Бремя постепенно начало спадать с его плеч. Но, поскольку на ранней стадии он под высокие проценты взял частный кредит, полностью погасить долги ему удалось лишь три года назад. К счастью, на тот момент арендная плата уже в несколько раз превышала выплачиваемую сумму кредита. У него наконец-то появилось достаточно денег, чтобы заняться ремонтом, и он попросил дядю помочь спроектировать и изготовить мебель. Каждый день он листал книги, исследуя, что фиолетовый цвет способствует хорошему сну, синий успокаивает, зеленый подходит для кухни, а желтый способствует аппетиту. Он также узнавал о цветах, растениях и деревьях. Аромат не должен быть слишком сильным, чтобы привлечь насекомых, и лучше всего, чтобы в период цветения были включены все времена года. И наконец он полностью выплатил ипотеку за дом. Вся мебель в доме была изготовлена благодаря помощи дяди. После вычета затрат на ремонт еще оставалось около 300 000 юаней, более половины из которых были потрачены на покупку кольца, а остаток внесен в качестве авансовой платы за машину. Его нынешней зарплаты было более чем достаточно, чтобы покрыть кредит на покупку автомобиля. Он терпеть не мог, когда она стояла в очереди на такси в часы пик, не говоря уже о том, чтобы толкаться в метро. Неплохо было позаботиться заранее о счастье отправлять ее на работу и забирать с работы. Что же до того, почему это должен был быть белый BMW… Потому что дождливой августовской ночью он спас ее из той машины. Но она забыла. Она думала, что в тот день он собирался спасти обычного гражданина, и что он впервые увидел тогда ее машину. Она забыла. В самом начале, в тот день, когда случился пожар в Уфане, когда ее машина перекрыла пожарный проезд, он запомнил ее номерной знак. В ту дождливую ночь он стискивал зубы и был полон решимости вытолкать машину из-под моста, но этот было потому, что он точно знал, кто находился в машине. Его женщина, у нее была не очень хорошая память. Но это не имело значения. Будет сюрпризом рассказать ей об этом, когда они состарятся. Когда их волосы поседеют, и они будут сидеть во дворе, греясь на солнышке, он скажет ей: «Дорогая женушка, тот белый BMW, ты правда не помнишь? Я подскажу тебе. Помнишь, пожар, пожарный проезд в Уфан?» И тогда она рассмеется. Возможно. Или заплачет, как сейчас? … Сун Янь рассказал Сюй Цинь, что купил дом очень давно. Он был краток и не вдавался в подробности, полностью опустив первую, самую трудную, половину. Вместо этого пошутил: — Я купил его рано и даже успел хорошо заработать на арендной плате. Сюй Цинь застыла на месте, делая мысленные расчеты. Сун Янь взял две коробки и направился внутрь, на ходу подтолкнув ее: — Что ты здесь сидишь, пошли порядок наводить. Она пришла в себя и последовала за ним. Он перенес коробки через порог, поставил у двери большой бумажный пакет и сказал: — Я перевез пока некоторые вещи, остальное будем переносить потихоньку. Они вместе вошли в дом и начали раскладывать вещи. Сюй Цинь сначала немного смущалась, подолгу держала вещи в руках, не зная, куда их положить. Но она чувствовала естественную близость к этому дому, поэтому вскоре стала более непринужденной, проверила структуру шкафа и начала распределять в нем одежду, выбирая места для верхней одежды, свитеров, нижнего белья, брюк, носков и сумок. Было много всякой всячины. Потом она побежала в центральную зону, чтобы разложить книги, в гостиную, чтобы положить в тумбочку набор для обрезания ногтей. На большом столе был размещен зарядный кабель, мягкие игрушки посажены в подвесную корзину. У Сун Яня вещей было не так много, он быстро разобрал их, а потом прислонился к стене и смотрел, как она взволнованно бегает по комнате, деловитая хозяйка дома. Комната была полна солнечного света и хорошего настроения. — Тебе нужна помощь? — Я сделаю все сама. Ей нравилось наводить порядок в собственном доме. Сун Янь видел это и не собирался мешать. Он вышел и лег на мягкую кушетку на террасе, заложил руки за голову и закрыл глаза, греясь на солнце. Прошлой ночью он потратил много сил и поздно лег спать, а сегодня слишком рано встал, и теперь был немного сонным. Солнце в этот момент пригревало, и тень мушмуллы падала ему на лицо. Он слышал, как шуршат по деревянному полу мягкие тапочки внутри дома, как она бегает туда-сюда, туда-сюда. Прислушиваясь к ее движениям в непосредственной близости, он удовлетворенно изогнул уголки губ и медленно стал погружаться в сон. Вскоре, закончив раскладывать вещи, Сюй Цинь перебралась через него и легла рядом, обняв его за талию. Не открывая глаз, Сун Янь спросил: — Закончила разбирать? — Да, — ответила она, прижимаясь щекой к его плечу в нагретом солнцем черном свитере. Некоторое время они тихо лежали обнявшись, но она все еще думала об этом. — Сун Янь? — Хм? — Тяжело тебе приходилось эти десять лет? Он медленно открыл глаза: — Нормально. Она не поверила, но не дала ему увидеть своих глаз и чуть улыбнулась: — Правда? — Правда, — небрежным тоном сказал он. — Обучение было тяжелым, но это для всех солдат так. Когда я пошел в армию, я поклялся усердно работать и упорно сражаться, так что некоторые трудности — это пустяк. — Ты давал клятву? Как я? Я тоже давала клятву, изучая медицину. И как звучит клятва солдата? Я хочу послушать. Она затормошила его, и он не смог удержаться от смеха. Но потом слегка нахмурился: — Дай мне подумать. — Он на мгновение поджал губы и сказал: — Хм. Как там было… Служить людям… не бояться жертв и быть верным своему долгу? — Сначала он не мог вспомнить ясно, но постепенно заговорил все более уверенно: — Трудиться усердно и упорно сражаться, ни при каких обстоятельствах не предавать Родину и армию… Сюй Цинь была ошеломлена. Ей вдруг пришло в голову, что на следующий день после того, как она напилась, он пришел встретиться с ней, и обещание, которое он дал ей тогда, было… Сун Янь увидел выражение ее лица и понял, что она помнит. Он слегка улыбнулся: — Да, и я никогда не предам тебя. Она прижалась к нему поближе, прислонилась головой к его плечу и закрыла глаза, стараясь не думать о том времени. На ее ресницах повисли капли теплой влаги. Солнце светило ей в глаза, и мир был красным и теплым. Она ничего не могла сказать, но даже если она ничего не говорила, он понимал ее без слов. Они долго молчали, просто наслаждаясь тихими объятиями. Дул легкий ветерок, и она время от времени щурила глаза, чтобы посмотреть. Над охряными карнизами двора виден был прямоугольник голубого неба, высокого и ясного. Даже если время осталось бы в этом моменте навсегда, это не было бы пустой тратой времени. Наклонившись, чтобы изменить позу, она случайно увидела стоящую возле дивана сумку и приподнялась, опираясь на одну руку. — Есть еще вещи, которые нужно убрать. — Я сделаю это, — вставая, сказал Сун Янь. — Давай сделаем это вместе. — Сюй Цинь проскользнула за ним вслед. В сумке лежали ее платья. Сюй Цинь вынула их и увидела под ними большую деревянную коробку. Сун Янь обнаружил ее, когда собирал вещи в доме дяди. Тогда ему было не до этого, но теперь он вытащил и с любопытством встряхнул ее. Что-то каталось внутри. — Что это? — спросил он. Сюй Цинь бросила платья и попыталась выхватить у него коробку. Сун Янь быстро спрятал ее за спину: — Что там внутри? — Да просто игрушки. Он взглянул на выражение ее лица и заключил: — Врёшь. Обхватив Сюй Цинь за талию, он потряс коробкой у себя за спиной, вызывая деревянный стук. Сюй Цинь попыталась схватить справа и слева, надеясь отобрать коробку, но ее руки были не такими длинными, как его. — Отдай ее мне! Она прижималась к нему, и он улыбнулся: — Сюй Цинь, если ты будешь так ёрзать по мне, у меня встанет. — Он изогнул уголки губ. — Хочешь заняться этим на открытом воздухе? Под открытым небом?! Она бросила на него злобный взгляд. Мало ему было прошлой ночи? У нее до сих пор все болело. Сюй Цинь ударила его в грудь и отстранилась. Он повернулся, чтобы открыть коробку, она снова попробовала отнять ее, но он быстро увернулся и поднял крышку. Внутри оказалась куча маленьких деревянных фигурок, все они очень похоже изображали Сун Яня в юности. Еще лучше было то, что каждое выражение лица, одежда и поза были разными, и все они когда-то уже появлялись в реальной жизни. Сун Янь мгновение смотрел на них с ошеломленным видом, а затем на его лице разлилось выражение крайнего восхищения, как будто он обнаружил скрытое сокровище. — Это все я? Сюй Цинь покраснела, забралась на диван и обхватила руками колени: — Мгм. Тебе нравится? — Смеешься? Конечно! — Он сел на диван, скрестив ноги, высыпал фигурки из коробки и начал рассматривать их одну за другой. — Бля, так на меня похожи. … Это выражение… эта поза… О, у меня тогда была такая прическа?!.. Точно, эта рубашка все еще лежит в шкафу в доме дяди!.. Каждая фигурка — это воспоминание, наполненное ярким теплом старшей школы. Он никак не мог оторваться, долго разглядывал их и наконец додумался спросить: — Чёрт, почему ты не дала их мне раньше? — Они с самого начала не предназначались для тебя. — Если не для меня, то кому ты собиралась их отдать?! — Оставить для себя, — сказала Сюй Цинь, складывая фигурки обратно в коробку. Сун Янь остановился, на мгновение о чем-то задумался, потом посмотрел на нее: — Когда ты их вырезала? — За границей. — Сюй Цинь опустила голову и не смотрела на него. — Потому что… Я больше не знала, как ты выглядишь. Только помнила, как ты выглядел в старшей школе. Сун Янь провел пальцами по лицу фигурки. — Сюй Цинь? — Хм? — Как ты провела эти десять лет? Она немного подумала и обобщила: — Училась, работала. Больше ничего. Он хранил молчание и продолжал смотреть на фигурки, пока не увидел одну из них в баскетбольной форме и со знаменитым ирокезом Бекхэма. Он задержался на ней взглядом. Он носил ирокез только один год в своей жизни, но это было на третьем году обучения в средней школе. С началом старшей школы он изменил прическу. Перед началом старшей школы было только одно занятие по самоподготовке. Сун Янь посмотрел на Сюй Цинь: — В тот день, когда я остановил тебя на дороге, разве ты не сказала, что не знаешь меня? — Я солгала, — на мгновение поджав губы, улыбнулась она. Сун Янь некоторое время смотрел на нее потемневшими глазами, потом пощелкал языком: — Ладно. Если это была ложь, то это была ложь. Она рассмеялась и бросилась в его объятия. И без всякой причины призналась: — Сун Янь, я любила только тебя. Только тебя. Пока они говорили об этом, их окутало зимнее солнце. Над двором раскинулось голубое небо. Солнце светило на деревья вишни, где зарождался пока еще невидимый весенний цвет. Несколько воробьев прилетели и опустились на ветку гранатового дерева, а один что-то клевал в траве. В воздухе витал сухой и свежий зимний запах, а также теплый весенний аромат. Много лет назад это было жаркое и напряженное лето. Тем вечером Сюй Цинь, которую только что изолировали соседки по комнате в общежитии, была в растерянности и, дрожа, вошла в класс со школьной сумкой в руках. Остальные были старыми друзьями из средней школы и, разбившись на кучки, переговаривались и играли вместе. Она была единственным новичком, и никто не обратил на нее внимания. На занятии по самоподготовке учитель просил каждого представиться и ответить на вопросы. В классе царило оживление, как на празднике. Она сидела на своем месте, крепко сжав кулаки, с унылым выражением лица и тревогой в сердце: какие вопросы потом ей будут задавать, как она на них ответит, и не забыть говорить громче. Звонок прозвенел неожиданно. Занервничав, что придется говорить быстро, чтобы не задерживать остальных, она ждала, когда учитель назовет ее имя. Но учитель сказал: «Все закончили представляться, урок окончен…» Она на мгновение оцепенела, хотела поднять руку, но побоялась, что над ней будут смеяться, сердце ее замерло, и она попыталась утешить себя, что вовсе не желала представляться. Но в глубине души ей было больно и обидно. И тогда из глубины класса раздался ленивый голос: «Старший Лу, этот ребенок еще не представился!» Она повернула голову и увидела только верхнюю половину его лица, черные горящие глаза, высокомерно торчащий ирокез, рассыпавшиеся по лбу передние пряди волос. Тонкая рука парня была поднята, но указательный палец лениво свисал вниз, указывая на нее. Она встала под бдительными взглядами всего класса, выглядя безразличной, но на самом деле очень нервничала, была напугана и смущена. Она сказала: «Меня зовут Мэн Цинь». Учитель предложил задавать вопросы, но никто ее ни о чем не спросил. В классе было тихо, все смотрели на нее, но без выражения, и тем более без интереса. Лицо ее горело, она не могла уйти, но и не хотела оставаться. Она стояла в классе, полном одноклассников, как будто стояла в чистом поле. Но голос того парня раздался снова: «Что за «Мэн», что за «Цинь»? Человек, задавший вопрос, похоже, хотел четко запомнить ее имя. Она сказала: «Цзы-минь» Мэн, «шуй-синь» Цинь». «Такая послушная», — сказал парень. Она видела, как он улыбается, под растрепанными волосами в его глазах отражались флуоресцентные лампы в классе, ярко сияя, как озеро с танцующим солнечным светом. Это согрело ее, как огонь. Возможно, именно в тот момент ее отношение к нему изменилось. В противном случае она бы рассказала о нем родителям после того, как он преградил ей путь. В противном случае, она не вела бы себя так плохо, снова и снова испытывая его, проверяя, провоцируя, зля, но снова и снова находя в его ответах стабильность и покой. Возможно, это не был поиск убежища, возможно, это была любовь. Изначально она была просто самой обычной девушкой, может быть, немного хуже других, эгоистичной, слабой, трусливой, высокомерной, но с сумасбродными надеждами, ожидавшей, что кто-нибудь пройдет через тысячи гор и рек, чтобы полюбить ее. Что кто-то постучит в ворота ее города и спросит: «Могу я войти?». Она откроет ему ворота и скажет: «Тогда ты больше не сможешь уйти». А он ответит: «Хорошо». И тогда они навсегда останутся вместе. Какая простая истина. Но тогда она этого не поняла, поэтому прогнала его и сбежала со своим городом в сердце, не сказав ни слова в течение десяти долгих лет. Но день за днем, постепенно она обнаружила, что город в ее сердце больше никогда не откроется ни для кого другого. Так продолжалось в течение десяти лет. Она просто ждала, пока этот человек совершит долгий и трудный путь, снова следуя за ней, несмотря на ветер и песок. Мой город ждет тебя. Если ты не придешь, я всегда буду одна. К счастью, пройдя сквозь клубящийся густой туман и бушующую пыль, он все же пришел. Пусть пыль осядет. (КОНЕЦ)