Сладкий аромат гардении

С самого утра следующего дня у Рики было самое прекрасное настроение за всю его жизнь, хотя немного болела голова. Прошедший вечер был одним из лучших для него, но всё ещё впереди. На соседней кровати, свесив ногу, посапывал Чонвон. Японец взял с тумбочки телефон и разблокировал его – часы показывали 6:38 AM. Теперь понятно, почему в общежитии так тихо, – Нишимура проснулся раньше обычного. «С учётом того, что я лёг около половины второго, — подумал он, — то проспал я не так уж и много. Лишь бы не заснуть на парах». Не теряя времени зря, парень зашёл в ванную комнату, скинул с себя спальную одежду и, отрегулировав температуру воды, встал под тёплый утренний душ. Подставляя лицо и тело под шёлковые струи, Ники улыбнулся. Из головы до сих пор не выходил вечерний концерт, после которого японец был счастлив, как никогда раньше. Столько эмоций за несколько часов... В памяти крепко застряло и выступление танцоров. Да, безусловно, все учащиеся выступили замечательно, но танцоры лучше всех. Сквозь закрытые глаза Нишимура будто бы на обратной стороне века видел образ Ким Сону. Каким же невероятным он был на сцене... Ники и подумать до этого не мог, что такой с первого взгляда стеснительный парень может так сиять в софитовом свету. Углубившись в свои мысли и кое-как справляясь с поставленной задачей, а именно – принять этот несчастный душ, – японец растирал себя мочалкой с розоватой пеной, как вдруг в ванную постучали. «Вероятно, Чонвон уже проснулся», — подумал про себя парень и, смыв пену за несколько секунд, выйдя из душа и переодевшись, открыл дверь. Как оказалось, это был вовсе не сосед по комнате. Перед Нишимурой, с волос которого падали на пол прохладные капли воды, стоял Пак Чонсон; а Чонвон, кстати говоря, всё ещё спал. — Ты чего не спишь, гений? — шёпотом спросил Джей у Ники и потрепал его волосы. — И голову, кажется, помыл... Куда намылился? — Во-первых, — начал японец с непониманием в глазах, — всё равно на пары сейчас вставать надо. Во-вторых... Какого хера ты делаешь у нас в комнате? И откуда у тебя карта от двери? — Дверь была приоткрыта, — пожал плечами Пак, — поэтому я зашёл в гости. Всё равно ты не спишь. О, кстати... Сегодня нет пар. — В каком смысле «нет пар»? Рики стоял и до сих пор искренне не понимал, что Джей забыл в их с Чонвоном комнате рано утром и почему он говорит, что сегодня нет пар. Есть же... — Так сегодня же суббота, — пояснил Пак, потянувшись. — У нас по субботам только занятия по направлениям. — Сегодня пятница. — Блять, разве? — старший измученно взглянул на Нишимуру и, увидев кивок, вздохнул. — Да вашу ж мать... Я нормально выгляжу? Японец осмотрел Джея с ног до головы и очень удивился его образу: пушистые серые тапочки, красные пижамные штаны в клетку, мятая после сна чёрная футболка, и всё это дополняли слегка растрёпанные волосы. — Если такой вид, будто ты только что успел погонять вокруг всего кампуса и покататься по асфальту, для тебя нормальный, то вполне, — усмехнувшись, ответил Рики. — Супер, значит, пойду так, — сказал Пак и выкрикнул: — Чонвон! Подъём, уже семь утра! — и увидев, как вокалист-первокурсник начал потихоньку открывать глаза, он спросил у Ники: — Ты переоделся, да? — По-твоему, серые пижамные штаны и обычная майка – это «переоделся»? — фыркнул японец, после чего Джей открыл его половину шкафа, достал оттуда синюю клетчатую рубашку и, надев её на парня, улыбнулся. — Да, переоделся! Кидай в шоппер воду, тетрадь и ручку, бери с собой и пойдём гулять. Второкурсник помог японцу сложить все необходимые вещи в сумку, взял за руку и потащил в тихий утренний коридор общежития. Тепло руки старшего обжигало, ведь вокруг ещё было прохладно. — Я всё ещё хочу ближе тебя узнать, Ники. Только забежим ко мне – я кофту возьму. Поднявшись на два этажа выше, Джей, всё так же держа первокурсника за руку, завёл его вправо по коридору, достал из кармана карту и открыл ею дверь в комнату. Здесь пахло чем-то сладким, было довольно чисто, хоть и пахло пряностями – вероятно, от рамёна или снэков, купленных парнями. Друг напротив друга, как и в комнате первокурсников, тут стояли две кровати, на одной из которых лежал спящий танцор Ким Сону. И вот снова он показался Нишимуре каким-то нереальным, что начинало пугать. «Хватит, Рики, он же просто обычный человек, не кто-то свыше», — говорил сам себе мысленно японец. — Сону, — послышался голос Чонсона: парень пытался разбудить соседа по комнате, — давай вставай, скоро на пары. Он слегка, с добротой потолкал танцора и, убедившись, что Ким начал просыпаться, улыбнулся, повернулся к Ники. — Идём со мной, покажу тебе классное место, — сказал Пак, захватил белую спортивную кофту на замке и вышел из комнаты вместе с японцем. * * * Сидя на крыше общежития, парни смотрели, как на востоке восходит мартовское солнце, а холодный ветер дул прямо в лицо и пробирался под рубашку Нишимуры. Вероятно, он немного прогадал с нарядом, но с другой стороны собирался сидеть в этом на парах в здании, а не на крыше. Парень начал растирать плечи руками, а колени его задрожали. Согнувшись и уткнувшись в них носом, он попытался согреть себя, но вдруг почувствовал, как что-то мягкое легло на его спину и укрыло с боков, от чего стало чуть теплее. Нишимура повернул голову влево, где сидел Джей. Без кофты. Лишь в футболке и штанах. — Ты чего творишь?! — возмутился японец и уж было хотел отдать кофту, но старший помешал сделать это. — Ты же замёрзнешь так! — И что? — спокойно фыркнул Чонсон. — Тебе нужнее, ты вон как дрожишь. Затем он сел ближе к Нишимуре и крепко обнял его, согревая тем самым, хотя сам уже подрагивал от холодного ветра. Рики осторожно встал на ноги, потянув за собой Джея, и быстро пошёл с ним за руку к лестнице, ведущей с крыши в здание общежития. — Куда-а ты? — протянул Пак. — Не та погода и не та одежда, чтоб на крыше сидеть, — заворчал Ники. — А у нас ещё пары, если ты забыл. * * * Время учёбы проходило долго, изнурительно. Хотелось под землю провалиться, особенно на истории искусств, слушая монотонную речь преподавателя; на этой паре японец насчитал как минимум семь спящих студентов, а из оставшихся учащихся почти все зевали каждые двадцать секунд и подпирали голову ладонью, чтобы не провалиться в сон. Единственное, что радовало Ники, – занятие по танцам, которое было назначено на 5:30 PM. Это действительно не могло не поднимать настроение, ведь движение, танцы – всё это буквально то, чем жил Нишимура. Он невольно улыбнулся и вздохнул, представляя, как показывает Сону, Сонхуну и другим ребятам то, как он может исполнять хореографии, различные по сложности. Так и случилось... Лишь только учебный день закончился, Рики пулей побежал в общежитие, в свою комнату, чтобы подготовиться к занятию, переодеться. Он ощупал свои руки – на парне до сих пор сидела белая спортивная кофта, великодушно отданная ему Джеем на крыше, чтоб японец смог согреться. На самом деле это было довольно-таки приятно и мило, но не в ситуации, когда Пак пытался согреть самого Нишимуру, рискуя своим же здоровьем. «Он идиот, — возмутился про себя Ники, не сдерживая лёгкой улыбки, — не понимает совсем, что даже с больным горлом я смогу танцевать, а он петь – нет. Нужно будет отдать кофту». С этими мыслями он снял с себя верх и принялся выбирать одежду, стоя у шкафа. Он взял в руки белую оверсайз футболку и серые спортивные штаны, как вдруг дверь в комнату распахнулась, и в помещении оказались Чонвон и Джей. — Ники, у тебя пресс есть? — удивился Чонсон. — Дай потрогать. — Джей! — Чонвон засмеялся и повернулся к японцу спиной. — Ты долго ещё переодеваться будешь? Джей хотел помочь тебе дойти до зала, показать, где занятия будут. — А в итоге опять на крышу затащит? — Ещё скажи, что тебе не понравилось, — фыркнул Пак и взял с кровати Нишимуры свою кофту; покрутив её в руках, он вспомнил Рики и то, как на нём сидела эта несчастная спортивная кофта на замке, поэтому он уверенно сказал: — Кофту можешь забрать себе. Она тебе идёт. Ники слегка улыбнулся, надел на голый торс футболку, быстро сменил штаны и, взяв из рук Джея уже свою кофту, накинул её на плечи с мыслью, что в танцевальном зале может быть прохладно. — Всё, можем идти, — с уверенностью сказал Рики и накинул шоппер на плечо. — Идём, мелкий, — сказал Чонсон. — Я тебе, кстати, покушать купил. Не увидел тебя на завтраке и обеде, поэтому подумал, что было бы хорошо взять перекус. — Ой, не стоило, правда... — Стоило. Топай скорее, а то Сону распыхтится, чего это ты опоздал. — Джей! — позвал старшего Ян Чонвон. — Да? — А вокал сегодня будет? Чонсон задумался. Он был старшим в младшей группе вокального искусства, но создавалось впечатление, будто бы он не хотел идти на занятия: только сегодня или вообще – не было понятно. — Да, будет, — через несколько секунд после размышлений ответил Джей, — но я немного задержусь. Как только время занятия будет, ты за главного. Помнишь же, чему я тебя учил? — Да! — с улыбкой ответил первокурсник-вокалист. — Вот и славно! Ты справишься, я верю в тебя. * * * — Мин Нора? — Здесь! — Ли Тахёк? — На месте. — Са Уён? — Зде-есь... — Нишимура Рики? Эй, Ники? Дверь в танцевальный зал распахнулась и в него влетели вспотевший после небольшой пробежки японец и его второкурсник Пак. Джей глянул сначала на учащихся, пришедших в зал, затем – на Ники, а только потом – на Сону. — Он опоздал? — спросил Чонсон у танцора. — Прости, Сону, он кушал. Сегодня ни разу ни на завтрак не ходил, ни на обед. — Позорище, Ники, — улыбнулся Ким. — Вставай к остальным. Джей, можешь идти. — Нет, я пришёл посмотреть, как он танцует, — сказал Чонсон и сел на пол. — Сону, пусть он станцует, покажет класс. Всё-таки девяносто девять процентов – это не шутки, верно? — Ну, ты прав... Краем уха стоящий у стены Нишимура Рики услышал, как шепчутся остальные студенты-первокурсники. В основном это были обсуждения его фамилии, которая мало кому понравилась, а некоторые даже говорили, что «не может у него быть девяноста девяти процентов танцевального уровня, ведь он, судя по фамилии, японец, а они только в технологиях профессионалы». — Так, какую хореографию станцуешь, Ники? — спросил Сону, но не дождался ответа Рики – вместо японца ответила девушка в топе и юбке, стоявшая в самом заднем ряду. — Рики, а станцуй «FAKE LOVE» — BTS, — с насмешкой сказала она. Джей нахмурился. Он придвинулся к Сону, положил руку ему на плечо и тихо сказал на ухо: — А если не сможет? Это же одна из самых сложных хореографий бантанов... — Думаю, он справится, — так же тихо ответил Ким и продолжил уже вслух: — Ники, сможешь? — Да, я её учил, ещё будучи в Японии. Включай музыку, — сказал Нишимура, снял кофту и передал её Джею, а затем, хрустнув шеей, встал перед зеркалом; толпа учеников выстроилась полукругом возле него, и все перешёптывались и хихикали. Лишь только заиграла музыка, Нишимура Рики начал танцевать, и весь шёпот, гулявший по залу, затих. Движения были плавными и чёткими одновременно, все были доделанными, что порождало потрясение на лицах каждого в танцевальном зале. Первокурсники сразу же мысленно начали брать все свои слова о Ники назад, а Ким Сону сидел на полу с открытым ртом: никогда он ещё не встречал столь потрясающего исполнения хореографии. В большем восторге сидел Пак Чонсон. Он был далёк от всех тонкостей танцев, но даже так он сияющими от восхищения глазами смотрел на японского танцора и отмечал самому себе его поистине высокие навыки. Он даже не заметил, как под веками скопились слёзы восторга, на лице выросла широкая улыбка, а щёки покрылись лёгким румянцем. «Нишимура Рики..., — думал он про себя, а румянец становился всё более красным с каждой секундой. — Какой же ты великолепный...»