Сладкий аромат гардении

Так проходили дни; парни сблизились за недолгое время и стали друг другу как семья. Они общались между собой почти всегда, когда находилось хоть немного свободного времени, а каждые выходные собирались в чьей-либо комнате и проводили вечер, каждый из которых называли лучшим. И вот уже спустя недели три после начала учебного года ребята, как обычно, сидели в комнате Хисына, Сонхуна и Джейка; Нишимура Рики сидел в углу комнаты, укрыв голову руками, а остальные громко смеялись. — Ники, мы верим, что ты не специально это сделал! — хихикал Сону. — Я вам клянусь, он на полу лежал! Зачем?! — А я бы наступил на лицо Тэвона и нарочно, — улыбаясь, вставил Чонсон. — Заслужил. А вообще... Хисын, ты чего смеёшься? Думаешь, Чонвон не такой же? В комнате повисла тишина, а сам первокурсник Ян громко завизжал, что породило новую волну смеха. Он подбежал к японцу и сел точно так же, как и он. — А он что сделал? — Я решил дать Ким Мино спеть дуэтом с Воном, — начал Джей, — а она держала микрофон слишком далеко, поэтому её было практически не слышно. Чонвон психанул, хотел подвинуть ей микрофон, но не расчитал силу и двинул Мино по зубам. Хисын начал громко смеяться, а остальные подхватили это. Рассказавший столь забавную историю Джей улыбнулся шире, а затем перевёл взгляд на хохочущего Нишимуру. Сердце быстро забилось, казалось, чуть ниже яремной впадины, будто вот-вот выскочит; улыбка быстро сошла с лица, но взгляд не отрывался от столь великолепного японца с пухлыми губами, которые хотелось по... — Джей, видимо, завис, — усмехнулся Джейк, что и вывело Пак Чонсона из транса. — А? — переспросил парень, и щёки его слегка покраснели: о Боже, он что, только что засмотрелся на друга? А на друга ли? — Эй, Джей, ты в порядке? — Сону придвинулся ближе к другу, а Пак не смог ни слова больше вымолвить. «Да не могло так произойти...» — думал он про себя, постепенно срывая заусенцы с пальцев. — Что за тревожность на пустом месте, дружище? — Тебе нужна помощь? — Расскажи, что тебя беспокоит. — Молчать! — выкрикнул он и закрыл голову руками. В этот момент Джей еле сдерживал слёзы, которые в любой момент могли вырваться из глаз рекой, а дыхательные упражнения уже не сильно помогали. Ники подбежал к другу и, сев перед ним, взял за руки. Поглаживания большими пальцами ладоней слегка привели в чувства Джея; он посмотрел в глаза первокурсника и резко почувствовал, как чуть ниже живота что-то защекотало. — Всё хорошо, Джей, мы все рядом, — тихо произнёс Рики. «А хотелось бы видеть только тебя», — вновь пронеслась странная мысль в голове вокалиста, и он тут же вслух обратился к старшему другу – Хисыну: — Эй, Хисын, отойдём? Старший кивнул, вместе с Чонсоном встал с кровати и, выйдя в коридор и отступив на приличное расстояние от двери, взял его за плечи. Он долго смотрел в глаза Пака, но лишь через несколько секунд увидел крохотную слезинку, скатившуюся по его щеке. * * * — Эй, Джей, фильм обещает быть грустным, — сказал второкурсник Сонхун, сидя в кинотеатре с Джеюном, Хисыном, Сонхуном и Чонсоном. — Уверен, что не будешь плакать в конце? — Не буду, — ответил вокалист Пак с улыбкой. — Я никогда не плакал и не заплачу, вы в жизни не увидите моих слёз. — Никогда не говори никогда. * * * — Джей... Что случилось, дружище?! — тихо воскликнул Хисын, взяв плачущего друга за щёки, и начал большими пальцами смахивать слезинки. — Ники... Я..., — он не смог договорить, а просто обнял друга и тихо заплакал, но уже ему в плечо. В голове у вокалиста Ли начал складываться пазл. Он вспомнил, как Джей засмотрелся на японца в комнате, как потратил в начале учебного года на него пятнадцать миллионов вон, как рассказывал на занятиях по вокалу про время, проведённое с Нишимурой... — Ты влюбился? — тихо спросил Хисын и заметил, как кивнул второкурсник. — Я же не мог... Я никогда не влюблялся..., — еле слышно произнёс Чонсон; руки его дрожали, да и сам он чувствовал себя неважно. — Всё бывает впервые, Джей. Я с тобой, я буду поддерживать тебя во всём. Ты сильный, справишься со всеми трудностями, — сказал Хисын и вытер слёзы друга. — Я постараюсь помочь тебе сблизиться с Ники. — А получится ли? — Мы сделаем всё возможное, чтобы получилось. * * * В субботу восьмого апреля Нишимура Рики сидел в комнате и по фейстайму болтал со своей семьёй. В Японии перед экраном сидели все: отец Риота, мама Майки и обе сестры – Конон и Мисора. Каждый из них поочерёдно задавал вопрос первокурснику, а тот с улыбкой отвечал на них. — А девочка какая-нибудь приглянулась? — внезапно спросила старшая сестра, ухмыляясь. — Там, наверное, столько учащихся... Ставлю семь тысяч йен на то, что там куча красивых девушек, которые привлекли твоё внимание. — Ну, раз ты в этом так уверена, то давай мне свои семь тысяч, — усмехнулся Рики. — Тут нет ни одной привлекательной девушки. Мы с друзьями общаемся только с одной, и это Хисо, но и она мне не очень-то и нравится. — А как проходят танцы, Рики? — спросила Май у сына. — Педагог хороший? — У нас по группам распределение, и первокурсников учит всему мой новый друг Сону. Он потрясающий, — улыбнулся Нишимура. — Он так понятно объясняет всё. А ещё мы всемером – я, Сону, Чонвон, Джей, Джейк, Сонхун и Хисын – завтра пойдём в парк. Сакура цвести начала, хотим сделать несколько фоток и... Рики прервался и посмотрел на дверь, которая, как ему показалось, скрипнула. В комнату действительно вошёл человек, и это был Джей. Он подобрался к японцу и, не обратив внимания на звонок, сказал: — Мура, время уже 5:20 PM, ты собрался? Сону сказал мне проводить тебя до танцев. — Ой, да, я готов! — ответил Ники и, глянув в телефон, улыбнулся. — Мам, пап, Конон, Сора, знакомьтесь, это Джей! Только сейчас Чонсон увидел на экране семью Нишимуры, и сердце его вновь забилось. Он неловко улыбнулся и помахал ладонью в камеру, а затем взял сидящего рядом первокурсника за руку. — Вы уже торопитесь, да? — спросил Риота. — Да, пап, — ответил сын, — танцы начнутся через десять минут, я не должен опаздывать. Так приятно было увидеть вас всех! Как-нибудь обязательно созвонимся ещё! Рики сбросил звонок и, встав с кровати, захватил шоппер, в котором лежали бутылка воды и запасная футболка. Сам парень был одет в серые спортивные штаны и клетчатую рубашку с коротким рукавом. Он вышел за дверь, дождался Чонсона и двинулся вместе с ним по лестнице вниз, как вдруг Пак заговорил. — У тебя довольно приятная семья, — подметил он, на что Ники улыбнулся. — Как их зовут? — Папу зовут Риота, маму – Майки, старшую сестру – Конон, а младшенькую – Мисора. — Случайно не та самая Мисора, с которой ты говорил в первый день по телефону? — Именно она, — усмехнулся Рики. — Кстати, Мура, — начал Джей, — завтра мы с ребятами после парка собирались заглянуть в ресторан. Сону умолял туда сходить и попробовать десерты с чаем матча. Ты идёшь с нами, и это не обсуждается. Твоя отговорка, что ты копишь деньги на поездку в Японию по окончании семестра, уже плохо действует, ведь я сказал, что готов заплатить за тебя любые деньги. — А я уже говорил, что мне неловко, когда ты тратишь на меня такие суммы! — воскликнул японец. — За один месяц ты потратил на меня около двадцати или двадцати пяти миллионов. — Больше. — Ещё лучше..., — вздохнул Рики. — Слушай, я понимаю, что ты щедрый, но не надо, пожалуйста, тратить так много денег на меня. Я того не стою. «Ох, Ники, ещё как стоишь», — подумал про себя Пак и, зайдя наконец-то после небольшого промежутка улицы в здание, где располагался танцевальный зал, тут же увидел Сону. — Вот вы где, — улыбнулся Ким и, взяв за руку Нишимуру, продолжил: — Спасибо, Джей, можешь идти. — А остаться нельзя? Хочу ещё посмотреть, как танцует Ники. — Не надо, Джей, — замялся первокурсник. — Не при всех же глазеть лишь на меня. — Тогда жду тебя в своей комнате после танцев. Я сыграю твою любимую песню на гитаре, — Чонсон подмигнул и пошёл прочь из здания с мыслью о том, что его, кажется, медленно, но верно стараются избегать, хотя и это оставалось спорным моментом. Сону повернулся к танцору-первокурснику, и вновь на лице его заиграла лучезарная улыбка, которая словно освещала всё пространство вокруг. — Ники, ты готов к завтрашнему дню? — спросил старший танцор и, увидев, как японец кивнул, продолжил: — Я уговорил ребят сходить в одно кафе... Там столько еды из японской культуры! Давай я угощу тебя? Хочешь? — Ой, что ты, не стоит! — начал отнекиваться младший. — Я вообще завтра не планировал кушать в кафе. Просто вечерком рамён заварю себе и всё. — Ну разве это еда? — возмутился Ким. — Решено, я всё-таки угощу тебя в кафе. Не бойся, я не потрачу на тебя такие огромные деньги, как делает это Джей. Вздохнув, Рики кивнул и посмотрел в глаза Сону: золотистый блеск ламп отражался в шоколадного цвета радужках, а изящные ресницы, словно два веера, прикрывали их. Аккуратный нос, розовые, немного пухлые губы, нежная на вид кожа – буквально всё в танцоре вызывало восторг. Именно поэтому всё занятие Нишимура любовался Сону. Он засматривался на каждое его движение, а щёки японца незаметно алели каждый раз, когда «наставник» смотрел на него или обращался только к нему. И не только на занятии по танцам Нишимура не смог отвести взгляд от Кима. На следующий день Рики достал из шкафчика в комнате фотоаппарат, чтобы взять его с собой в парк. Осмотрев его, парень быстро понял, что в недавнее время им уже кто-то пользовался, и, заглянув в «галерею» камеры, увидел несколько фотографий, сделанных в день, когда Ники отпил всего пару глотков соджу, но напился до беспамятства. Голову его нежно (если судить по фотографиям) поглаживала чья-то рука. Но Нишимура и бровью не повёл, а лишь настроил фотоаппарат до конца и вылетел из комнаты. Парень выглядел так, будто он собрался на показ мод. На ногах у него красовались коричневые брюки и чёрные туфли, а поверх белого свитера был надет плащ – тоже чёрный. На шею он повесил фотоаппарат и вышел из здания. — Вау, Ники! — заметив его, произнёс стоявший ближе всех ко входу в общежитие Джей, и на его восклицание обернулись все до единого. — Выглядишь бесподобно, — улыбнувшись, сказал Сону. — Я взял фотоаппарат, кстати, — сказал Ники и указал на предмет, висящий на шее, — так что смогу вас снять, если что. — Хотя бы одну фотку мы должны сделать все вместе, — произнёс Сонхун. — Стали уже друг другу как семья. — Ники, кто тебе в нашей семье дорог больше всех? — хихикнув, спросил Хисын. — Вот я прям взял и выбрал. Все дороги. — А я? — А ты заноза в попе, Джей, — усмехнулся Джейк. — Обижаешь, Мура меня любит. Верно, Рики? — Ты назвал меня Рики? Тогда точно люблю. * * * Гуляя по парку вместе с друзьями, Нишимура не мог оторвать взгляд от цветущих деревьев сакуры. Он рассматривал нежно-розовые, белые и малиновые цветы даже через объектив, и в итоге в «галерее» оказались сотни фотографий нежных цветов, его друзей и... Ким Сону. Во время прогулки японец сфотографировал танцора, казалось, со всех ракурсов, и после каждой фотографии сердце его билось всё быстрее и быстрее. Он не понимал, чем объясняется это явление. Парень осмотрел каждого из ребят: мило беседующих Джейка и Сонхуна, которые тоже фотографировали друг друга, но уже на телефон; Хисына, увлечённо болтавшего о чём-то с Чонсоном; Чонвона, заинтересованного в каждом цветочке, листочке и насекомом. Но никто из них не смог завладеть вниманием Ники, как это сделал Ким. — Джейк, Хун, — тихо позвал он старших друзей и так же еле слышно спросил: — а как понять, что ты влюбился? Вероятно, это был последний вопрос, который ожидали услышать старшекурсники, а особенно от Рики. Придя в себя после недолгого шока, парни по очереди заговорили. — Ну, в первую очередь, — начал Сонхун, — начинаешь ощущать что-то вроде щекотки внизу живота. — И иногда голова кружится, — добавил Шим. — Всегда стараешься быть рядом с объектом обожания, восхищаешься им... — ... И чаще всего ревнуешь, но в меру. Ники закусил губу. Кивнув, он отошёл от парней и взглянул на Сону. Тот, улыбаясь и оперевшись о заборчик, смотрел на реку и разговаривал с кем-то по телефону. Лишь в какой-то момент он услышал имя из уст танцора – Хисо. «Влюбился...» — подумал Нишимура.