Сладкий аромат гардении

Color my world, full of you Love of my heart, in my empty world In full blossom, love is like An orange flower blooming like warm sunlight Orange Flower — ENHYPEN

Следующий день начался так себе. Запах больничной палаты врезался в ноздри даже с учётом того, что дышать всё так же было тяжело. Глаза были закрыты, но белый свет, отражавшийся от такой же белой плитки на стенах слепил глаза. Раздался еле слышный скрип двери, и Ники продолжил делать вид, что спит, хотя разбудившая его боль в груди всё ещё ужасно резала изнутри. Вошедший человек тихими шагами добрался до койки Нишимуры, сел на край матраса, а через пару мгновений на грудь японца легла рука, что и заставило парня приоткрыть глаза и зевнуть для вида. Перед собой он увидел Джея с распухшими красными глазами. Плакал. Ники никогда не удавалось увидеть слёзы этого весёлого и очень редко расстроенного чем-либо парня, но сейчас, когда Пак посмотрел на него, он невооружённым глазом мог заметить очередную слезинку, катившуюся по щеке Чонсона. — Уже проснулся? — тихим и хриплым голосом спросил вокалист, на что танцор слабо кивнул. — Как себя чувствуешь? — В груди болит, — так же еле слышно отозвался Нишимура. — Ты один? — Ага. Остальные ребята не смогли прийти. Но очень хотели, особенно старшекурсники. — А Сону с Чонвоном? — Чонвон чуть ли не со слезами просил у преподавателей навестить тебя, — поглаживая грудь японца, сказал Джей, — но, к сожалению, его не отпустили. Как оказалось, у него много долгов, которые закрывать надо. А Сону... Он ещё даже не в курсе. — Не стал ему говорить? — удивился Рики. — Но вы же лучшие друзья... — На то были причины, — Пак опустил взгляд и вздохнул. — Мура, можно я тебя спрошу кое о чём? Только ответь честно, хорошо? — Ну... Давай. — В общем... Врачи сказали мне, от чего начинается эта болезнь, — Чонсон запрокинул голову назад, сморгнул слёзы и продолжил: — Никуша, это Сону? Услышав это из уст Джея, Ники сначала не мог поверить своим ушам. Да, Пак Чонсон был прав, но не мог же японец так взять и ответить ему. Это было его самым большим секретом. Поэтому Рики просто молча лежал, смотрел в потолок и кусал губу, а в груди зарезало с новой силой, причём так, что пришлось зажмуриться. — Тише, Мура, тише! — руки вокалиста задрожали и он судорожно достал из кармана небольшой флакон со спреем, а затем брызнул его в рот Нишимуре, от чего тот сразу смог вдохнуть воздух полной грудью. — Что это? — отдышавшись, спросил он у Джея. — Какой-то спрей, мне его врачи дали, чтоб тебе брызгать, — ответил парень, крепко держа флакон в руках. — Сказали, надолго его не хватит, но скоро должны доставить твою маску. Ники снова кивнул и взглянул в глаза друга. Он с искренним переживанием смотрел на младшего, так что танцор просто прикрыл глаза и выдавил: — Да, это Сону... Джей закрыл глаза и уткнулся носом в ладони. Нишимура не мог догадаться, он просто не мог прийти в себя или снова плакал, что не было свойственно Чонсону. Только через минуту Пак поднял практически полностью спокойный взгляд на Рики. — Мура, попробуй разлюбить..., — тихо попросил его друг. — Пожалуйста, попробуй... Ты же знал, что он влюблён в Хисо, как так вообще случилось? — Разлюбить? — Ники с непониманием посмотрел на Джея. — Ты в своём уме? Как я тебе это сделаю? — Я не знаю, Рики, не знаю. Я могу попробовать помочь тебе с этим. Я не хочу, чтобы ты болел этой хернёй! — Я тоже не хочу ею болеть, но ты так говоришь, как будто разлюбить человека – так легко..., — Нишимура вздохнул. — На это минимум полгода нужно. Джей промолчал. Сердце его сжималось, когда он вот так вот смотрел на лежащего под капельницей японца с кислородной маской над головой, которая в любой момент могла понадобиться. В голове почему-то всё перемешалось, мысли запутались словно тонкая ниточка, но одно Пак Чонсон знал точно – будь он японцем, кажется, уже бы скончался от ханахаки. * * * Девятнадцатого апреля по всему университету Сонгюнгван разлетелась новость, что ученик-первокурсник стал жертвой красивой, но безумно страшной болезни. Пока Нишимура шёл по коридору, все взгляды были направлены на него. Первыми его встретили Сонхун и Джейк. — Ники, солнце! — воскликнул Шим и вместе с танцором обнял первокурсника. — Мы так за тебя волновались, Ники, — произнёс Пак. — Пытались отпроситься с пар, но нас не пускали, а потом для посещения было уже поздно. — Но я видел, что вы через врачей передали мне сладкое, — японец слабо улыбнулся друзьям. — Спасибо вам. — Как ты вообще так умудрился? — спросил Джеюн. — На Джее лица нет из-за этого, — сказал Хун и поймал удивлённый взгляд Нишимуры. — Он очень сильно переживает. — Мы даже, кажется, видели, как он плакал. Но могло показаться. — А ведь у него завтра день рождения. Рики быстро опомнился. Действительно, в эту же секунду на телефон пришло уведомление о том, что завтра его друг празднует своё двадцатилетие. А подарка так и нет... Вообще Рики уже довольно долго думал над тем, что можно подарить этому студенту-миллиардеру, ведь он может купить буквально всё что угодно. На днях он даже предложил японцу купить машину... Ники резко почувствовал вину за то, что так халатно относится к Пак Чонсону. — Хун, Джейк, — начал он, — а вы не знаете, что можно подарить ему? Парни не успели ответить, ведь на плечо первокурсника легла чья-то рука. Судя по длинным тонким пальцам и отсутствию на них каких-либо украшений, Рики быстро понял, что за его спиной стоял Хисын. Парень обернулся, и Ли, улыбнувшись ему, произнёс: — Ему будет достаточно просто твоего присутствия рядом, уж поверь. Ты невероятно дорог Джею, твоё здоровье сейчас для него превыше всего. Знал бы ты, сколько спреев для карманного ингалятора он заказал для тебя из Японии. И сам ингалятор тоже. Он всё оплатил тебе. — Теперь я чувствую себя виноватым ещё больше..., — Рики прикрыл глаза и вздохнул: как он не догадался, что сейчас в мире почти не осталось ничего бесплатного, что маску и ингалятор кто-то в любом случае должен был оплатить... — Просто будь рядом с ним, Ники. Ему это дороже всяких денег. Нишимура кивнул и с тяжёлой от мыслей головой направился по коридору на пары. Всё же он решил, что забежит после школы в ближайшую кондитерскую и купит небольшой тортик, чтобы поздравить друга. А то без подарка как-то некрасиво... Хисын, Сонхун и Джейк так и остались стоять на том же самом месте и смотрели вслед Нишимуре, пока тот не скрылся за углом. Джеюн тихо вздохнул, а Хун повернул голову и взглянул на Ли. — Мы думаем об одном и том же? — Не знаю, но всё возможно, — ответил Хисын. — И когда же он наконец поймёт, что нравится ему..., — вслух подумал художник Шим и, заметив, как кивнули его друзья, продолжил: — Джей не будет ему говорить? — Боится, что это подорвёт их дружбу, — пояснил вокалист. — Тем более, вряд ли его признание поможет парнишке выздороветь. — И то верно...