Сладкий аромат гардении

Из всей компании ребят друг друга дольше всего знали Шим Джеюн и Пак Сонхун. Причём изначально Джейк не особо хотел знакомиться с фигуристом, но, по всей видимости, изменил своё мнение. Случилось это в две тысячи девятом году, когда Шим ещё жил в Австралии. Мама часто брала его с собой на какие-то мероприятия, которые казались до смерти скучными семилетнему парнишке. Даже ледовое шоу не нравилось Джейку. Лишь взглянув на взрослых и детей, исполняющих трюки на льду, он недовольно мычал и постоянно возмущался. — Мам, ну зачем мне это? — спрашивал он, рассматривая то подлокотник сиденья, то спинку, но не само представление. — Джейк, солнце, не вредничай, — отвечала мать. — Посмотри лучше, какие молодцы твои ровесники! Ну разве не правда? В десять лет Джеюну всё так же не нравились эти ледовые шоу, и ходил он на них только для того, чтобы не расстраивать маму. Всё-таки он мог уже контролировать своё поведение. Для вида он даже спросил однажды про одного фигуриста, который показался ему довольно красивым. — Мам, — Шим дёрнул женщину за рукав кофты, — а что это за мальчик сейчас выступал? — А что? — Мне показалось, он очень хорошо выступил. Кто это? — Это Пак Сонхун. Джеюн взглянул на электронную таблицу: имя Пак Сонхуна высвечивалось самым первым, да и цифр в соседней колонке было больше, чем у остальных. Австралиец улыбнулся и привстал с места. Глаза его сразу же поймали десятилетнего мальчика, выполнявшего очередной трюк. Конечно же, довольной простой, но для Джейка на тот момент он казался чем-то невообразимым. Почему-то десятилетний зритель сразу же захотел спуститься ближе к ледовой арене, чтобы получше рассмотреть сверстника. Только в этот раз он начал осознавать, что, оказывается, фигурное катание – не такая уж и скучная вещь. Джеюн вздрогнул лишь тогда, когда увидел, как упал мальчик на льду. — Мама, — он повернулся к женщине, — он ударился! Можно спуститься ко льду после выступления? — Можно, милый, — ответила женщина. Поэтому как только фигуристы завершили выступление, поклонившись, Джейк быстро преодолел расстояние от сидений до ледовой арены и, подойдя к небольшой дверце в заборе, дождался Пак Сонхуна. Он встретился взглядом с юным фигуристом и улыбнулся. Но, кажется, Сонхун его счастье не разделял. Он с испугом посмотрел на мальчишку, прикрывая щёку ладонью в перчатке. — Ты не сильно ушибся? — спросил Джеюн у Хуна на английском. Фигурист продолжал молчать. Он смотрел на Джейка с непониманием, ведь сам не понимал язык, на котором говорил Шим. Он отъехал на коньках в сторону, поэтому маленькому австралийцу показалось, что юный Пак не хотел ему отвечать. Джейк отвернулся и уж было хотел идти обратно к матери, но за спиной послышался женский голос, который произнёс на английском: — Мальчик, вернись! Мальчик повернулся и увидел стоящих рядом с ним женщину и Пак Сонхуна, который всё так же продолжал прикрывать щёку ладонью. Он сказал что-то женщине, а она в ту же секунду обратилась к Джейку. — Можешь повторить, пожалуйста, свой вопрос? Сонхун не говорит по-английски, но понял, что ты хотел пообщаться. — Ой, хорошо! — Шим снова заулыбался. — Ты не ушибся? — он услышал, как Пак сказал что-то в ответ на корейском: этот язык давался Джеюну далеко не идеально, поэтому он мог перевести только слова «я», «лёд» и «щека»; но женщина рядом помогла ему. — Сонхун сказал, что он не сильно ударился, но поранил щеку льдом. — А-а, вот как..., — Джейк вздохнул, а затем добавил на ломаном корейском: — Поправляйся! Пак Сонхун ярко улыбнулся и, подойдя чуть ближе к Джейку, крепко обнял его, тихо сказав на своём родном языке «Спасибо», которое Шим понял без проблем. Но вот следующие слова, сказанные фигуристом, пришлось перевести женщине: — Пак Сонхун сказал, что попробует подучить английский к следующему выступлению в Австралии. — А я подучу корейский! — выпалил Джейк, достал из кармана небольшую коробочку с пластырями, которую носил абсолютно всегда на всякий случай, и, достав оттуда пластырь с принтом белых цветочков, отдал его сверстнику, на что тот поклонился. * * * В две тысячи четырнадцатом году проходили зимние Олимпийские игры в России, и Джейк, который всё ещё не мог забыть выступление Сонхуна, очень переживал, что ежегодное ледовое шоу отменят, и он не сможет пообщаться со своим новым другом – в предыдущем году же отменили... Но мама принесла ему билет, и двенадцатилетний мальчик тут же расцвёл, но один вопрос оставался нерешённым: будет ли на выступлении Сонхун? Что ж, ответ нашёлся сам. Как только Шим Джеюн подошёл к ледовой арене, кто-то сбоку кинулся на него с объятиями. Мальчик повернул голову и увидел сверкающие от счастья глаза Пак Сонхуна. — Привет! — воскликнул он. — Я обещал, что подучу английский, и я сделал это! — Сонхун! — Джейк крепко обнял юного фигуриста в ответ. — Тебя разве не взяли на Олимпийские игры? — Я ещё слишком маленький для них. Я так рад тебя видеть! Ой... Я в прошлый раз не спросил, как тебя зовут. — Я Джейк! Если тебе будет удобнее, то можешь звать меня Джеюн – это моё корейское имя. Кстати, я подучил корейский! — Молодец! Давай поговорим ещё после шоу? — Сонхун ярко улыбался и смотрел в глаза Джейка. — Хорошо! Всё выступление австралиец восхищённо смотрел на выполняемые Сонхуном трюки, которые до сих пор считал невозможными; а после шоу дети ещё минут сорок болтали друг с другом как на английском, так и на корейском, обращаясь к переводчикам, если вдруг не понимали друг друга. И даже в пятнадцать лет с поднятым настроением Джейк прямо-таки бежал до ледовой арены. Сопровождение матери уже не требовалось, а он каждый год посещал эти ледовые шоу, дабы увидеться с Сонхуном. И каждый год без устали продолжал приходить и с улыбкой на лице разговаривать с фигуристом, знание английского языка которого значительно улучшилось. — Джейк, — сказал он, общаясь с парнем через забор в пятнадцать лет, — почему ты каждый год приходишь сюда? — Это всегда единственный шанс в году увидеться с тобой, пообщаться, — усмехнулся Шим. — Мы общаемся с десяти лет, видимся всего шестой раз, но ты всё равно стал для меня дорогим другом. — Это взаимно, Юн, — Пак улыбнулся и добавил: — Дай мне свой номер. Я напишу тебе сегодня! Будем общаться чаще. * * * За три года общения парней в чате накопилось невообразимое количество сообщений, ведь австралиец и фигурист общались чуть ли не каждую секунду, кроме того времени, когда у Хуна были тренировки. В один день, когда парням уже было по восемнадцать лет, Джейк, засыпая на последнем перед зимними каникулами уроком в школе, получил сообщение в чат с Паком. Он быстро разблокировал телефон и увидел фотографию какого-то листа со списком имён и фамилий, среди которых Джеюн разглядел свою. SimmJy: «Хун, что это?» – 2020.12.21 3:07 PM ParkSunghoon: «список тех, кто пройдёт на шоу без билета) я чуть ли не на коленях умолял вписать туда тебя ахахах» – 2020.12.21 3:09 PM SimmJy: «Ого... Спасибо! Я обязательно приду. И подарок для тебя захвачу ;)» – 2020.12.21 3:10 PM ParkSunghoon: «ну ты и засранец» – 2020.12.21 3:10 PM ParkSunghoon: «ладно, у меня для тебя тоже есть подарок ахвхха. увидимся через три дня, огонёк)» – 2020.12.21 3:11 PM Джейк каждый раз улыбался, получая сообщения от Сонхуна, но когда тот называл Шима огоньком, улыбка становилась ещё шире. Это прозвище закрепилось за Джеюном в шестнадцать лет, когда он смог приехать на соревнования фигуристов-подростков в Южной Корее. Тогда парень громче всех поддерживал Сонхуна на льду, а после этого Пак сказал ему в видеозвонке: — Ты был, словно огонёк. Яркий такой, улыбающийся... И громкий. Но это нисколько не плохо, а наоборот – чудесно. Спасибо за поддержку, огонёк! В телефоне Сонхуна он так и был записан: «огонёк» со смайликом горящего пламени и розовым сердечком со стрелой. Фигурист же был записан в контактах Джейка как «Ледяной принц» со смайликом снежинки и с синим сердечком. Австралиец каждый раз называл Сонхуна именно так. Даже удачи перед конкурсами и шоу желал, говоря: — Ты всё сможешь, ледяной принц. Вперёд! * * * Это был канун Рождества, двадцать четвёртое декабря. Джейк в новогодней шапочке бежал до ледовой арены, крепко держа в руках небольшой голубой пакет из плотной бумаги, а в нём лежали подарки для Сонхуна: серебряное кольцо, плюшевый пингвинёнок и коробка шоколада, который так любил Пак. Подбежав к забору, огораживающему ледовую арену, Джеюн тут же поймал взглядом своего друга-фигуриста и заулыбался. Он наблюдал за тем, как Сонхун выполнял различные элементы фигурного катания: лутц, аксель, бильман, винт и даже волчок. Обо всём этом австралиец слышал из бесконечных звонков по телефону, даже видел эти элементы, показанные ему Сонхуном лично. — Джейк! — Хун улыбнулся ему и подъехал к парню на коньках. — Ты пришёл! Сейчас я выйду, мне нужно подарок отдать тебе и поговорить кое о чём. Фигурист быстро вышел с ледовой арены, взял с одной из скамеек лавандового цвета пакет и с тёплой улыбкой протянул его другу. В свою очередь Шим Джеюн отдал подарок в голубом пакете и заглянул в упаковку, врученную Хуном. Внутри лежали золотая цепочка с кулоном в виде снежинки, плюшевый щеночек, их с Сонхуном фотографии, сделанные на Polaroid, начиная с две тысячи четырнадцатого года, и какой-то элемент одежды. Достав его, Шим заметил, что это была чёрная футболка с капюшоном, на которой белым было написано: 08, Park Sunghoon. — Это... — Я помню, ты говорил, что очень хочешь футболку с капюшоном, как те, которые мне выдают в моей компании, — сказал Сонхун с нежностью в голосе. — Поэтому я решил подарить одну свою футболку тебе. — Хун, ты лучший..., — поджав губы, произнёс Джейк и крепко обнял друга. — Скорей смотри, что я тебе подарил! Пак хихикнул, а затем заглянул в выданный ему Джеюном пакет. Внимательно рассмотрев все подарки, фигурист заулыбался ещё шире, а Шим заметил, как по щеке друга прокатилась слеза. — Эй, ледяной принц, тебе нельзя плакать, — сказал австралиец и смахнул его слезинку. — Тебе на лёд сейчас выходить, забыл? — Да, забыл, — с улыбкой сказал принц, но тут же улыбка ушла, а он сам вздрогнул, ведь услышал, как его зовут на лёд. — Огонёк, я с тобой после шоу поговорю. — Давай, ледяной принц, ты всё сможешь. Я верю в тебя. * * * Джеюн, всё представление сидевший в футболке Сонхуна, натянутой на белую водолазку, по традиции подбежал к ледовой арене, дождался фигуриста, а затем утащил его на трибуны болтать. — Ты хотел мне что-то сказать, — улыбаясь, произнёс Джейк. — Я весь во внимании. — Да, насчёт этого..., — Хун потёр плечо и, вздохнув, ответил. — Это было моё последнее выступление. — Что? Улыбка Шима тут же пропала, а губы задрожали. Он не знал, что сказать. Эти слова безумно ранили, ведь выступления его друга в Австралии были единственным шансом встретиться с Хуном лично, поговорить с ним вот так, вживую, обнимаясь, держась за руки и чувствовать, что фигурист действительно реален. — Я поступать в университет собрался, — объяснил Сонхун. — Но мы всё ещё можем болтать по телефону и... Боже, Джейк, ты плачешь?... Шим Джеюн крепко обнял друга и заплакал, уткнувшись ему в плечо. Австралиец дрожал в объятиях фигуриста, который чувствовал себя безумно виноватым за то, что так произошло. — Я буду писать тебе каждый день, огонёк... * * * SimmJy: «Эй, принц, ты в сети?» – 2021.2.26 7:56 PM ParkSunghoon: «да, огонёк, что случилось?» – 2021.2.26 7:58 PM SimmJy: «Я переезжаю в другую страну, нужно номер сменить. Неожиданно, да? Как только всё готово будет, я напишу тебе, ладно?» – 2021.2.26 7:59 PM ParkSunghoon: «хорошо) я буду ждать!» – 2021.2.26 7:59 PM Шим Джеюн стоял на улице Сеула под лёгким снегопадом и смотрел на эти сообщения. Аккаунт Пак Сонхуна был удалён, а при попытке позвонить голос автоответчика говорил: «Набранный вами номер не существует или набран неправильно». «Он же обещал...» * * * Сидя в общежитии в комнате под номером восемьсот тридцать один, Джейк читал книгу. На него была надета та самая футболка с капюшоном, подаренная Сонхуном, а на шее красовалась золотая цепочка с кулоном в виде снежинки. Около подушки на кровати, стоявшей у одной из стен, лежал плюшевый щеночек, а в тумбе, в коробке с чаем, лежали фотографии с Паком. Джеюн взял всё самое дорогое ему... Дверь распахнулась, и в комнату зашёл парень в очках. Он посмотрел на Джейка и, улыбнувшись ему, положил вещи на кровать у стены напротив. Третья кровать, кстати, стояла так же у стены, но впритык к месту Шима – то есть, две кровати шли подряд, в одну линию. — Привет, я Ли Хисын, — подал голос парень. — Я Джейк, или Шим Джеюн, рад знакомству, — улыбнулся ему австралиец и, положив закладку между страниц, убрал книгу в сторону. — Ты откуда? — Из Кёнгидо, тоже Сеул. А ты? — Родился здесь, в Сеуле, но года в два уехал в Австралию, город Кэрнс. — Ого, — Хисын подошёл к нему и сел на кровать соседа по комнате, — красиво там? — Да как везде. Не отличается особо ничем. — Я просто кроме Кореи, Японии, Китая и Таиланда нигде не был. Нас трое будет, да? — Ага, — Джейк кивнул и зевнул, — третий завтра подъедет. Мне сказали, его сначала со спортивной секции отпускать не хотели, потом самолёт задержали... Короче говоря, ужас. Кстати, ты сделал студенческий билет? — Не-а, меня сразу в общагу отправили. — Идём за мной, я всё покажу. * * * На следующий день парни сидели вдвоём на кровати Хисына и, попивая мятный чай, обсуждали начало учебного года. Джейк всё так же был в футболке с капюшоном. Как выяснилось, Хисын собирался пойти по вокальному направлению, в то время как Джейк – по художественному. Также они рассуждали о том, каким будет третий человек в комнате. — Ты говорил, его со спортивной секции не отпускали, да? — уточнил Хисын. — Что будет, если это окажется какой-нибудь боец? — Ну, тогда мы полетим в стену, — Шим засмеялся. — Мне почему-то кажется, что он каким-нибудь футболистом окажется. Либо что-то из разряда «шахматы – тоже спорт». — Возможно. Кстати, а вдруг он хоккеист? — Не дай бог. Хоккей – это, в первую очередь, лёд, а с этим я не дружу. — Чего так? — Ли глотнул чай. — Один дорогой мне человек был фигуристом, — произнёс австралиец и глянул на футболку. — Мы жили в разных странах и виделись раз в год, лишь в две тысячи восемнадцатом встретились дважды. Списывались не так давно, двадцать шестого февраля. Я сказал ему, что позвоню, как сменю номер, он пообещал ждать. В итоге сменил номер. Я скучаю... — И прям вообще никак не найти? — Хисын положил руку на плечо нового друга. — Все соцсети неактивны. Я... Он не успел произнести фразу, ведь в комнату наконец-то зашёл их третий сосед. На парне была чёрная маска и капюшон чёрного худи, поэтому лицо практически невозможно было разглядеть. Он разговаривал с кем-то по телефону, а затем, зло сказав человеку на линии «До свидания», сбросил и убрал гаджет в карман. — Ну и надоели же... «Ну же, вернись в команду, зачем тебе это высшее образование?» Действительно, блять, зачем? — парень поднял взгляд на ребят, сидящих на кровати, и обратился к ним: — Простите, пожалуйста, за это. Просто действительно надоели. — А кто это был, если не секрет? — спросил будущий вокалист. — Тренер по фигурному катанию. Говорит: ты же так хорошо бильман и волчок выполняешь, почему ушёл? Ещё и возмущается, что я высшее образование хочу получить. Бесит. Парень снял с себя капюшон и маску, и глаза Джейка стали шире, а рот открылся. Он увидел до боли родные черты лица Пак Сонхуна и широко заулыбался. — Хун... Это ты? Третий сосед по комнате взглянул на Шима и уронил вещи, которые держал в руках. Он быстро скинул рюкзак с плеч, за пару широких шагов добрался до кровати, где сидели парни, и крепко обнял Джейка. — Огонёк! — Ты футболку на мне вообще не заметил? — Меня тренер взбесил, не заметил, — Сонхун сиял ярче солнца и гладил друга по затылку. — Я такой идиот... Мне надо было срочно номер сменить; я думал, что успею сделать это до тебя и написать после смены! Увидел, что ты уже всё сделал... Отвечаю, я был готов звонить твоей матери! — А ты, засранец такой, не дал мне контакты своих родителей! Я убью тебя, Пак Сонхун, ты заставил меня переживать! — Огонёк, тише, всё хорошо. Теперь я рядом. — А вы пара? — подал голос, сделав глоток чая, улыбающийся Хисын. — Не-а, мы друзья с детства, — ответил Джейк. — Я Пак Сонхун, кстати, — бывший фигурист улыбнулся вокалисту. — Я уж понял, — хихикнул Ли. — Я Ли Хисын. Ты, кстати, рядом с Джейком спать будешь. Рад? — Как знали, боже. Конечно рад! * * * Это снова было двадцать четвёртое декабря, но уже под конец две тысячи двадцать первого года. Первокурсники Ли Хисын, Шим Джеюн и Пак Сонхун украшали рождественскую ёлку игрушками, которые они купили на днях. Да и ёлка была искусственная, небольшая – всего полтора метра в высоту. Но сколько праздничного настроения она приносила, особенно когда парни повесили на неё жёлтую, сияющую меж красно-золотых шаров и свечей гирлянду. — Я уже сказал, что я буду готовить печенье, — сказал Хисын, поправляя огоньки на ёлке. — Да почему ты? — возмутился Джейк. — А почему бы и нет? А вы с Сонхуном придумаете, что посмотреть ночью всем вместе. — Логично, — подтвердил Хун и лёг на белый пушистый коврик в комнате. — Вау, мы так красиво комнату украсили... — И правда..., — улыбнулся Шим, осмотрев ёлку, бумажные снежинки под потолком и гирлянду на окне. — Хисы-ы-ын, там снег идёт. — И что теперь? — усмехнулся Ли. — Ты снег никогда не видел? — Видел. Можно мы с Сонхуном на улице подумаем, что смотреть ночью? А ты пока печеньки испечёшь, потом к нам присоединишься. — План прекрасный, валите на улицу. — Оп, чудесно, — Пак встал с пола и побежал переодеваться для улицы. — Эй, меня подожди! * * * Темнело зимой раньше, поэтому город постепенно окутывало сумерками. Уже начинали включаться фонари, и снег на их фоне казался волшебным, золотым. Безветренная погода делала вечер таким тёплым для конца декабря. Джейк и Сонхун наслаждались погодой, гуляя по кампусу, и болтали о чем-то; лишь на какое-то время замолчали, чтоб прислушаться к окружающим их звукам. — Эй, Юн, — тихо подал голос Хун, остановившись у фонаря. — Что? — улыбаясь, Шим также встал рядом. — Я хотел в нашу последнюю встречу в Австралии тебе кое-что сказать... Обычно такое не говорят по телефону, только лично. — Я слушаю. — У тебя глаза такие красивые, — произнёс ледяной принц и слабо улыбнулся. — При каждой нашей встрече я всё не мог отвести от них взгляд... Меня ведь хотели освободить от тех ледовых шоу ещё лет в тринадцать, но я настаивал на участии просто потому, что хотел поскорее увидеть тебя... — Шапку надень сейчас же, — нахмурившись, сказал Джейк. — Я ему про чувства, а он мне про шапку, — закатив глаза и всё же надев головной убор, возмутился Пак. — Ты так и не понял, дурак? — А что я должен был понять? Сонхун фыркнул и, взяв Джейка за красные от мороза щеки, поцеловал его. Снежинки ложились на ресницы и тут же таяли от горячего дыхания, а прохладные губы парней мгновенно стали теплее. Этот поцелуй в канун Рождества значил многое для обоих. Через минуту-две оторвавшись друг от друга, парни посмотрели друг другу в глаза и тихо в один голос спросили: — Давай встречаться? * * * На третьем курсе в канун Рождества будет вторая годовщина отношений Шим Джеюна и Пак Сонхуна. Парни ещё ни разу за всё это время не ссорились, постоянно понимали друг друга с полуслова и помогали себе во всём. А каждое «я тебя люблю» хранило в себе столько же любви, сколько её было и при первом их знакомстве, при каждой встрече у ледовой арены, при последнем выступлении Сонхуна в Австралии, при заселении в общежитие и, конечно же, при их первом поцелуе в декабре.