Сладкий аромат гардении

Третьего мая Нишимура Рики весь день улыбался, а отчего – не знал сам. Возможно, это было из-за того, что ему казалось, будто бы всё резко стало налаживаться. Японца окружали дорогие ему люди, все поддерживали его, и даже Сону уделял ему больше времени, чем обычно. Это действительно много значило для парня. Ники по-настоящему искренне полюбил этого улыбчивого танцора. Каждый раз, когда находилась возможность, он всё время засматривался на Ким Сону, а на лице появлялась тёплая улыбка. Потом, правда, не обходилось без окровавленных лепестков ханахаки на ладонях... Нишимура сидел на кровати в своей комнате один и переписывался с семьёй по телефону, как вдруг в дверь постучали. Он быстро встал на ноги и открыл человеку, которым оказался как раз-таки танцор-второкурсник. — Ники, я предупредить хотел, — начал Ким, — сегодня танцы будут с шести тридцати вечера, а не как обычно. Заниматься будем так же до восьми тридцати. — Ого, вот это сокращение, — удивился японец. — А что случилось, почему такой сдвиг? — Разборки по одной ситуации с первокурсником. Имя называть не буду. Его, короче, исключить хотят. — Было бы славно, если б ты сказал, что это Тэвон, — Рики усмехнулся. — Он самый, солнце, — Сону заулыбался и погладил Ники по голове. — Так что сегодня сильно не торопись, хорошо? — Понял. Спасибо, хён. В следующие секунды японец почувствовал, как старший танцор обнял его. В нос попал лёгкий запах персика и красного яблока, а именно такой парфюм был у Кима. Лёгкая улыбка появилась на лице младшего, и он обнял Сону в ответ. — Всё будет хорошо, Ники, — тихо произнёс второкурсник. — Пока мы все рядом с тобой, всё будет хорошо, ты понял? — Понял, — улыбаясь, ответил Нишимура. — Спасибо, что вы есть у меня... * * * Каждое движение было наполнено тем, что Нишимура хотел сказать, но никак не мог. Будто бы искры вылетали из кончиков пальцев его рук и ног в танце. Почему-то именно от этого всего Ники становилось легче; движение заглушало боль как физическую, так и душевную. А Ким Сону был искренне счастлив видеть танец Ники. Для него это служило чем-то вроде успокоительного. Сразу появлялось ощущение, будто все проблемы потихоньку начинают отступать. Никто из первокурсников не вызывал такую улыбку на лице, как этот японец. — Все видели, как нужно танцевать? — после занятия вдруг сказал группе Сону. — Берите пример с Ники. Он доделывает каждое движение, а вы что? Рики так приятно было слышать эти слова; он тут же заулыбался. После занятия же, когда все ученики разошлись, а в зале остались лишь куратор и его друг, Сону обратился к Ники. — Эй, Никуш, подойди сюда. — Что случилось? — спросил младший, подходя ближе к Киму. — Ты же знаешь, что ты великолепно танцуешь? — Ты поднимаешь мне самооценку... — Рад слышать это, — старший танцор улыбнулся. — Сонхун сказал предложить тебе разок сходить завтра на занятие группы второкурсников. Не хочешь попробовать? — Хочу! — глаза Нишимуры заблестели, а сам парень ярко улыбнулся. — Во сколько? — Так же, как у нас обычно. Мы будем ждать тебя, Никуша. * * * — Что?! — Да! Представляешь? Он так и сказал! На кровати Нишимуры Рики сидел Пак Чонсон, а танцор лежал, положив свою голову на колени вокалиста. Джей постоянно поправлял пряди волос японца, которые падали ему на лицо. Младший с улыбкой рассказывал про ситуацию, произошедшую на танцах. — А лучше всего то, — говорил он, — что меня не просто переместили в другую группу, а предложили позаниматься там, не вычёркивая дни из моего обычного графика. — Тебе это так нравится, — тепло произнёс Пак, поглаживая друга по голове. Совсем расслабившись, Ники прикрыл глаза; рука Джея своими действиями в какой-то момент полностью заставила парня успокоиться после столь эмоционального рассказа. Из-за этого Нишимуру начало клонить в сон. Не зря говорят, что ты засыпаешь быстрее в компании дорогого и комфортного тебе человека... * * * Всё вокруг было размыто; яркий свет бил в глаза, а пол был покрыт белыми и нежно-розовыми лепестками цветов. Японец огляделся. В воздухе витал аромат персика и красного яблока, сладкого лайма и мандарина. Откуда-то с другой стороны долетали нотки лимона и лаванды. К ним почему-то хотелось принюхаться больше всего, но первый аромат будто бы манил к себе. По дорожке из цветочных лепестков Ники шёл в пустоту. По бокам виднелись очертания зданий, напоминавших ему кампус университета, а впереди – яркое свечение. Чем ближе парень подходил к нему, тем сильнее ощущался яблочно-персиковый запах. Весь мир, окружавший японца, продолжал казаться размытым, но то самое свечение приобрело чёткие очертания. Это был танцевальный зал. Совершенно пустой, точно такой же, как тот, в котором первокурсник обычно занимается танцами, но более широкий. Большое зеркало показало отражение Рики. Он был бледен, мокрые пряди волос спадали на лицо. На нём были серые джинсы, в которых парень довольно часто ходил; чёрная с белым рисунком футболка, напомнившая ему ту, которую нередко надевал Ким Сону; поверх же была накинута та самая белая кофта, отданная ему Джеем. Танцор вдруг услышал негромкие шаги. Обернувшись на звук, он в самом дальнем углу увидел зашедшего в зал Сону. Лицо его было размытым, и единственное, что было чётким – это тёплая улыбка, которая постоянно очаровывала студентов Сонгюнгвана. Ничего не говоря, второкурсник жестом подозвал Ники к себе. Из-за большого количества размытых объектов в этом мире японцу казалось, что у него головокружение или что-то вроде того. Он не хотел идти, но неведомая сила заставила сделать шаг, затем – другой. Оказавшись на расстоянии меньше полуметра от старшего танцора, Рики заметил, как улыбка парня стала ещё шире, и остальные черты лица стали чёткими. Теперь не было сомнений в том, что перед Нишимурой стоял Ким Сону. Второкурсник протянул к щеке друга ладонь и легко, почти невесомо провёл по ней пальцами. По телу прошлась дрожь. Это касание заставило японца улыбнуться и приблизиться наконец вплотную к Киму. Рука старшего продолжала очерчивать контуры подбородка и скул младшего, но сам парень молчал. — Сону..., — еле слышно произнёс Ники, и танцор, стоявший напротив него, до этого следивший за своими пальцами, взглянул в глаза Нишимуре. В животе будто бы поселились бабочки. Это было то самое ощущение, как в один апрельский день, когда ребята гуляли среди деревьев цветущей сакуры; когда Сонхун и Джейк сказали Ники, что влюблённость – это щекотка в животе и приятное головокружение. На губах ощущалось горячее дыхание Сону; до желанного момента оставалось лишь пять сантиметров... Четыре... Три... Два... Горячие губы старшего танцора коснулись чужих. Сердце японца вмиг забилось быстрее. Он уже целовал Сону один раз во время игры «Правда или Действие»; но то, что было тогда, абсолютно точно нельзя сравнить с происходившим сейчас. Поцелуй Сону и Ники был единственным событием в этом размытом мире, который ощущался как реальный, а всё остальное казалось лишь миражом. Ким сминал губы японца своими, а младшего танцора будто парализовало. Он по какой-то причине не мог сделать то же самое. Но было так приятно. * * * Утренний свет ударил в глаза. Нишимура тут же заворочался и, потянувшись, сел на кровати. Лишь приоткрыв глаза, он понял что всё это время был у себя в комнате. Напротив, свесив с матраса ногу, посапывал Чонвон. Часы показывали 6:11 AM... «Сон... Это был сон...»