Сладкий аромат гардении

Вечером девятого мая Ким Сону стоял в худи и джинсах на мосту, опираясь руками на перила и смотря в даль. В руках у парня была кофта мятного цвета на замке. Он вдыхал свежий майский воздух, думал о том, что ему необходимо сделать в ближайшее время. Руки дрожали – то ли от холода, то ли от осознания всей ситуации. Сону думал о Ники. Об этом парнишке из Японии, который так глупо влюбился в старшего танцора. Сердцу, к сожалению, не прикажешь, кого любить, а кого – нет, но от чувства первокурсника нужно было избавиться как можно скорее. «Почему именно я? — задал сам себе вопрос Сону, перебирая пальцы. — Есть же множество других прекрасных людей, которые могли бы ответить ему взаимностью... Почему он выбрал меня? Даже Джей может дать ему всё, что понадобится. Как же всё сложно...» — Эй, Сону! Сзади послышался женский голос. Ким оторвал взгляд от вод реки Хан и обернулся; перед ним стояла в лёгком платье с длинным рукавом его девушка Хисо, которой он тут же слабо улыбнулся. Парень притянул её к себе и легко поцеловал в кончик носа. — Привет, солнце моё, — произнёс танцор. — Тебе не холодно? — Немного, — призналась Хисо, и тут же её плечи укрыла кофта мятного цвета. — Грейся, милая, — нежно произнёс Сону и вновь устремил взгляд на реку, по берегам которой уже начинали зажигаться фонари. Чхве Хисо смотрела в глаза парню. Она, будучи художницей, постоянно отмечала какие-то детали на лице возлюбленного: изучила каждую родинку на шее, каждую искорку в глазах, а они в свою очередь означали разные эмоции. Поэтому сейчас девушка нахмурилась. — Сону, что случилось? Что тебя так насторожило? — спросила она и положила руку на плечо Кима. — Я..., — Сону задумался. Он до конца не понимал, стоило ли рассказывать Чхве правду. В конце концов, она его девушка, но ведь и понять может неверно... — Милый, если не хочешь, то можешь не рассказывать, — она нежно улыбнулась и поцеловала танцора в щёку. — Просто мне важно твоё состояние. Совесть мучает... Нужно рассказать. — Это насчёт Ники, — Ким вздохнул и, сделав приличную паузу, чтобы собраться с мыслями, продолжил: — Оба мы – и ты, и я – знаем, что он болеет ханахаки, да? Вот ты как думаешь, в кого же он всё-таки влюбился? — Хах, — Хисо улыбнулась, — очевидно же, что это Джей. А кто ещё? Ты вообще видел, как они смотрят друг на друга? — Если б это был Джей, Рики бы не заболел, — Сону закатил глаза. — Ханахаки появляется тогда, когда человек узнаёт о стопроцентной невзаимности, а по Джею видно, что он сам по уши влюблён в этого японца... — Тогда кто же поселился в сердце Ники? — Я... Хисо вначале засмеялась, подумав, что всё это – шутка, которую её парень придумал на ходу, но серьёзный взгляд Кима заставил её замолчать; улыбка сошла с лица. Девушка опустила голову. — Как так произошло? — тихо спросила она. — И как ты вообще узнал об этом? — Узнал от Джея. Около недели назад у него случилась истерика... Он не понимал, что во мне такого, что Ники влюбился именно в меня, — объяснил второкурсник, — а уж как это произошло, я не в курсе... Я вот думаю, как так осторожно поговорить с Нишимурой об этом, чтоб он постарался разлюбить меня? Ведь чем дольше мы тянем, тем ближе конец даже малейших надежд на его излечение. — Попробуй объяснить ему это в максимально мягкой форме, — сказала Чхве. — По глазам его вижу, что он очень ранимый... Главное, будь осторожен, лисёнок. * * * Сону стоял в углу танцевального зала и наблюдал за каждым первокурсником. Но в основном его внимание было приковано к Нишимуре Рики, который с яркой улыбкой танцевал, прилагая все усилия. Порой первокурсник поглядывал на своего куратора и, как только встречался с ним взглядами, улыбался ещё шире. — Что ж, а теперь, — вдруг сказал Сону, — попробуем станцевать в парах. Ники, иди ко мне. В глазах японца тут же появилась искра. Он мгновенно оказался рядом с Ким Сону, который осторожно взял парня за талию. Рики заулыбался, но тут же почувствовал горячее дыхание над ухом и шёпот. — Ники, в этом нет ничего такого, — тихо произнёс Сону. — Просто танцуй, не задумываясь ни о чём. После танцев останешься. — Ох... Хорошо, а зачем? — Поговорить надо. Ники кивнул и начал танец. Он двигался так, будто ничего не произошло, но глубоко в душе он пытался понять, узнать, что же такого случилось. Как ему показалось, Сону вёл себя очень странно: за всё занятие второкурсник не улыбнулся, не похвалил японца; всё, что он делал, – громкие замечания в сторону других студентов. * * * Лишь вся танцевальная группа вышла из зала, Сону захлопнул дверь. Он перебирал и заламывал свои пальцы, кусал нижнюю губу – стало очевидно, что он нервничал. Нишимура осторожно подошёл к Сону и заправил прядь его волос за ухо; нежно улыбнулся. — О чём ты хотел поговорить, Сону? — тепло спросил первокурсник. — Я весь во внимании. — Послушай меня, — начал Ким, вздохнув, — ты должен это прекратить... Сердце Ники пропустило удар. Он быстро-быстро начал прокручивать в голове, что сделал не так, но всё никак не мог найти ответ на волнующий его вопрос. — Я же не глупый, — продолжил старший танцор, — и знаю, как у тебя появилась эта ханахаки. — Тоже думаешь, что это Джей? — с облегчением усмехнулся Нишимура. — Нет. И я точно знаю, в кого ты влюбился. Никуш, — Сону измученно выдохнул и положил руку на плечо первокурсника, — пожалуйста, перестань. Любым способом сделай это. Чем дольше ты тянешь, тем сложнее остановить болезнь. Ну же, разлюби... Ты же знаешь, что я не смогу ответить тебе взаимностью, что я люблю только Хисо. Ники как громом поразило. Он стоял и пусто смотрел в какую-то точку танцевального зала; губы его дрожали, то же делали и пальцы на руках. Японец крепко обнял самого себя и закусил губу. — Рики, милый, — продолжил Ким, — ты сильный, ты всё сможешь. Я тебя очень сильно люблю, но только как друга. Я по-другому тебя не воспринимаю и не смогу воспринять никогда. Тебе нужно было сразу мне обо всём сказать, чтобы у нас состоялся диалог тогда, когда ты не был на границе между жизнью и смертью... У меня есть девушка, и ты можешь найти того, кто станет в дальнейшем твоим спутником по жизни. Просто присмотрись к тем, кто тебя окружает; поверь, я могу назвать, как минимум, семеро человек, которые положили глаз на тебя, и... — Как долго ты был в курсе? — тихо перебил его Нишимура, поджимая губы. — Ещё с игры «Правда или Действие» начал предполагать, — Сону опустил взгляд в пол. — И ты молчал...? Ким действительно не знал, что ответить. Ошибку свою он признавал: если Рики сам не хотел говорить, нужно было давно завести с ним диалог на эту тему. Но Сону опять забыл обо всём на свете из-за своей тяги к Хисо. — Ники... Просто пообещай, что ты постараешься избавиться от влюблённости в меня как можно скорее. Мы все поможем тебе с этим, хорошо? Рики, не дослушав старшего, схватил сумку с вещами для танцев и вылетел из зала. В глазах щипало от подступавших слёз, а по груди словно ножом полоснули. Сменив шаг бегом, Нишимура пытался добраться до общежития, хотя мир перед ним уже был размыт из-за пелены слёз, которые парень сдерживал всеми силами. * * * Пак Чонсон сидел в своей комнате под номером шестьсот пятьдесят девять и переписывался со своей семьёй. Вокалист был в серых спортивных штанах, чёрной широкой футболке и с босыми ногами. Он не мог сдержать улыбку, когда читал рассказы мамы об очередных их с отцом вылазках на природу. Джею правда было приятно узнавать, чем занимаются родители в его отсутствие. Ручка двери дёрнулась; Пак быстро отложил телефон, взглянул в сторону, откуда донёсся звук, и улыбка его тотчас же испарилась. Он увидел стоящего на пороге Ники. Вернее, временно стоящего. Первокурсник уже через пару секунд упал на колени, а по его щекам потекли горячие слёзы. Джей пулей метнулся к другу и, крепко обняв его, принялся поглаживать по спине. На ухо первокурснику он шептал слова, которые, по его мнению, должны были более-менее успокоить танцора. Но через некоторое время Рики согнулся от кашля, и Чонсон почувствовал, как лепестки гардении коснулись его ног. Старший быстро достал из кармана ингалятор и брызнул лекарство в горло парню. Результат всегда был один и тот же: спрей попадает на стенки дыхательных путей, на прорастающие цветы, замедляет рост соцветий, и всё это происходит в течение пяти секунд, после чего страшный кашель проходит моментально. Но сейчас, сколько бы Джей ни обрабатывал лекарством горло Ники, ничего не происходило, а цветов будто бы стало больше... «Не успели...»