Сладкий аромат гардении

Нишимура стоял у дверей аэропорта и вдыхал тёплый японский воздух. Наконец-то он дома... В Окаяме светило яркое солнце, было двадцать четыре градуса тепла: будто сама природа ожидала танцора первокурсника. — Ники, — раздался голос за спиной: это был Джей, — как ты себя чувствуешь? — Более чем прекрасно, — на выдохе и с улыбкой произнёс Рики. Он взял Чонсона за руку, поймал первое такси и загрузил вещи, а затем и себя вместе с другом. За окном мелькали высокие современные дома и деревья. В голове у Ники смешалось множество эмоций; с одной стороны ему было приятно видеть родной город, знакомые с детства локации... Но общежитие Сонгюнгвана стало для него вторым домом. Парень уже успел соскучиться по своим друзьям. Но всё же один из них сидел рядом. Ники осторожно взял Джея за руку и положил свою голову на его плечо. Он прикрыл глаза и улыбнулся. Сразу все тревожные чувства куда-то улетучились. Нишимура всё бы отдал в своей жизни, лишь бы только сидеть рядом с Пак Чонсоном вот так всё время. «Стоп, о чём это я? — на секунду задумался японец, а затем тихо усмехнулся. — Забавно, подобные мысли меня посещали насчёт Сону ещё в начале апреля. Кажется, я потихоньку начинаю отпускать те чувства. Но в груди до сих пор жжёт...» Запутавшийся в своих мыслях, Ники не заметил, как через некоторое время такси остановилось. Джей помог первокурснику выбраться, взял все вещи, а Рики стоял и смотрел на свой дом. Руки задрожали, а на лице появилась слабая улыбка. Он открыл калитку в заборе, вместе с Чонсоном прошёл внутрь и замер на пороге. Глубокий вдох, глубокий выдох... Кулаком он постучал по двери три раза, и буквально через несколько секунд дверь открыла девочка лет пятнадцати и, увидев перед собой двух студентов, завизжала от радости. Она крепко обняла Ники. — Рики-сан! — воскликнула девочка, сжимая танцора в объятиях. — Сора! Как я рад тебя видеть, — произнёс Нишимура, и Джей сразу же вспомнил день знакомства с первокурсником, когда по пути к Сону Рики созвонился со своей младшей сестрой. Вокалист поднял голову. Из-за угла в помещении дома выглянула девушка с длинными волосами и чёлкой. Она была невероятно похожа на Ники некоторыми чертами лица. «Конон», — догадался Пак и улыбнулся ей. — Привет, — поздоровалась девушка на английском. — Ники рассказывал, что ты из Америки. Можно же обращаться к тебе на английском? — Да, конечно, — улыбнувшись, ответил Чонсон и вдруг почувствовал чьи-то руки, обхватившие его; это была Мисора. — Ой, здравствуй, Мисора! — Привет, Джей! — сказала девочка. — Рики столько рассказывал про тебя! Пак улыбнулся и посмотрел на сияющего от радости Ники. Глаза первокурсника блестели, а сам он зашёл в дом и, увидев родителей, крепко обнял их. На душе у Пак Чонсона стало ещё теплее. Так приятно было видеть этого мальчишку счастливым. Внимательно изучив взгляд Джея, Конон ухмыльнулась, будто бы сделала какой-то вывод для себя в голове. Она пригласила Джея в дом, всё так же приятно улыбаясь. — На сколько вы приехали? — спросила девушка у вокалиста. — На неделю ровно. Двадцать восьмого уезжаем. — Быстро... Ладно, вас можно понять. — Джей! Пак обернулся на голос Ники и тут же подошёл к нему. Рядом с парнишкой стояли его родители, которые улыбались ярче, чем светило солнце. — Мам, пап, а вот и Джей! Чонсон поклонился Майки и Риоте. По их лицам Пак ясно видел, что ещё никто не знает о болезни первокурсника Нишимуры, что очень напрягало Джея. Ни один член этой семьи, кроме самого Рики, не в курсе, что происходит с парнишкой с середины апреля. А ведь уже конец мая... — Рад наконец-то увидеть вас лично, мистер и миссис Нишимура, — произнёс он на корейском, а Ники быстро перевёл всё родителям. Так приятно было видеть счастливые лица семейства Нишимура. В их доме царил уют, из каждого уголка помещения веяло комфортом и теплом. Из-за угла Пак смог увидеть просторную пустую комнату с большим зеркалом – танцевальный зал. Теперь понятно, почему Ники пошёл по танцевальному направлению. Что ещё больше удивило Чонсона, так это тот факт, что приняли его в доме японцев как следует. Когда Пак сидел за кухонным столом, от изобилия блюд его глаза разбегались, а живот подло урчал всё громче и громче. Разумеется, Джей не отказался от японской кухни, но чем больше он съедал, тем сильнее, на удивление, хотелось есть. — Что за магия? — возмутившись, спросил он у Ники, на что тот хихикнул. — Так вот у нас устроено. Кушай, Джей-Джей. — Кстати, — подала голос Конон и посмотрела сначала на брата, потом – на Джея, — вы же пара, так ведь? Рики подавился такояки так, что Чонсону и родителям пришлось помочь ему избавиться от кусочка, застрявшего в горле от такой новости. Он посмотрел на Конон, затем на Мисору, которая тоже ярко улыбалась. — Что? Почему вы так решили? — отдышавшись, спросил танцор. — Ты так много о нём рассказывал, вы так хорошо ладите, — пояснила Майки, — поэтому мы и подумали, что... — Нет, — перебил её сын и с какой-то неловкостью в глазах посмотрел на Чонсона. — Мы друзья. Джей кивнул в знак согласия, но грудь пронзило резкой болью. Он прикрыл глаза и выдохнул, чтобы успокоиться. Кажется, Конон заметила его резкую смену настроения. — Джей, а у тебя есть кто-то? — спросила девушка. — В плане, объект обожания или кто-то ещё из этой... сферы. — Есть, но всё сложно, — усмехнувшись, ответил Пак и тут же почувствовал взгляд двадцатилетней японки на себе. — А что? — Поговорить нужно, — Конон встала из-за стола и кивком пригласила второкурсника за угол. Джей проглотил вставший в горле комок и осторожно вышел из-за стола. Он прокручивал в голове сотни мыслей, и одна из них была самая необычная: вдруг Конон догадалась? Вдруг влюблённость Чонсона в её брата слишком очевидна? Вдруг сейчас его ждал диалог насчёт его чувств? Да и с кем... С Нишимурой Конон. Да, да и да. — Ты влюблён в Рики, я же вижу, — ещё даже не остановившись, тихо сказала девушка. — Так заметно? Пак увидел, как Нишимура кивнула. Парень вздохнул. Он не думал, что кто-то так быстро сможет раскусить его, но, видимо, ошибался. — Остальные, может, и не заметят, — успокоила его сестра Рики. — Я лишь в твоих глазах увидела это. Почему не признаешься? Не думаю, что Рики сможет отказать, только счастлив будет. Ты, смотрю, добрый, заботливый, при деньгах, — девушка указала на пуговицы его рубашки, на которых была гравировка Prada. — Ему не деньги нужны, — пожал плечами Джей. — С одной стороны, это хорошо, но с другой... — Он влюблён в кого-то другого? — Конон приподняла бровь. — У них есть взаимность? Рики в порядке? — Почему столько вопросов? — Потому что по стране с трубкой во рту гуляет ханахаки, и я не хочу, чтобы мой младший брат подхватил её. Хотя даже если б и подхватил, я бы никому не сказала... Слишком страшно выносить это на публику, а особенно говорить об этом маме, папе и Соре. Сора так вообще из истерики не будет выходить пару лет точно... Впрочем, я лишь накручиваю себя, верно? Джей не смел смотреть девушке в глаза. Парень боялся сказать ей о том, что жизнь её брата сейчас находится на волоске, что его уже не спасти... Он этих мыслей в уголках глаз Пака скопились слёзы. — Джей? — та натянутая улыбка Конон вмиг пропала. — Джей, я же лишь накручиваю себя, верно? Не говоря ни слова, вокалист отрицательно покачал головой. Девушка посмотрела на сидевшего на кухне Ники, на лице которого играла яркая улыбка. — И даже когда ему плохо, он всё равно будет сиять от счастья... * * * Рики провёл с Джеем в Японии целую неделю. Он ощущал приятное тепло, находясь в кругу семьи, даже когда младшая сестра продолжала «сводить» его с Чонсоном. Сначала это казалось просто смешной шуткой до тех пор, пока одним вечером Рики снова не ощутил то, о чём ещё в апреле ему рассказывали Джейк и Сонхун... — Ники, как ты себя чувствуешь? — спросил Чонсон, ложась в кровать рядом с Нишимурой. — Как грудь? — Болит, если честно, — ответил Ники. — Хотя мне уже насрать на эту влюблённость. — Хоть так..., — выдохнул вокалист и коснулся губами лба Рики. — Завтра обратно к ребятам. Написали, что все смогут прийти и встретить нас. — Сонхун сильно нервничает? — Ага. Джейк писал, что он порой по ночам уснуть не мог, — Джей засмеялся и Ники его в этом поддержал. — Мы не можем его осуждать за это, все переживают. — И то верно. Нишимура взглянул на Пака. Первокурснику показалось, что в его друге идеально всё: линия подбородка, ровный нос, глаза, от которых младший всё никак не мог оторваться; даже родимое пятно в виде сердечка на шее – Ники заприметил его совсем недавно. Резко потянуло нижнюю часть живота. Такое приятное ощущение было с Ники ещё в первой половине апреля, когда он начал осознавать свою влюблённость в Сону. Но сейчас Кима здесь не было; перед Нишимурой лежал лишь Пак Чонсон, он же Джей, второкурсник вокалист, самый лучший гитарист, друг на всю жизнь... А друг ли? Последняя мысль пронеслась в голове японца молниеносно. Он тут же отвернулся, чтобы не смотреть в глаза старшему, а щёки его порозовели. Всё было точно так же, как в апреле. Точно так же... * * * Сидя в самолёте, Ники снова смотрел в окно. В голове на репите играла «After Hours» — The Weeknd. Как только песня заканчивалась, Нишимура перематывал её к самому началу, дабы переслушать заново. Всё было так знакомо, но так ново в тот же момент. Он пытался перекрыть странные мысли тем, что осталось в Японии: тем, как крепко его обнимала вся семья, как Конон шептала на ухо брату, что он у неё самый лучший... Она плакала. В первый раз за всю свою жизнь Ники увидел, как его старшая сестра плакала.

Я знаю, что это была моя вина, Когда я заставил тебя поверить мне. Знаю, что сделал тебе больно, Когда сказал, что не любил тебя. Я врал тебе, врал тебе, врал тебе...

Ники снова взглянул на Чонсона. Глаза старшего были прикрыты, в уши были вставлены наушники. Парень спал. А танцор отвёл взгляд от него.

...И в этот раз не разобью твоё сердце.