Сладкий аромат гардении

С каждым днём непонимание становилось всё больше и больше. Ники было в какой-то степени странно осознавать, что теперь все эти бабочки в животе, головокружения происходят не из-за Сону. Из-за Джея. Шесть дней прошло с их возвращения из Японии, и только сейчас Нишимура начал догадываться, что да как. Но продолжал отрицать факты. Почти целую неделю он часто кашлял цветами, но о Сону практически не вспоминал, общался с ним только на занятиях по танцам. Все его мысли занимал Пак Чонсон. Очередные посиделки с Паком в комнате оказались такими тёплыми. Третье июня, вечер, за окном ещё было светло, деревья покрылись молодыми листочками, а комната наполнилась звуками гитары. Пальцы Чонсона легко перебирали струны, а сам второкурсник часто поглядывал на Ники, голова которого покоилась у него на плече. — Нравится? — шёпотом спросил старший и получил кивок. Ники не могло не нравится. Рядом с Джеем он чувствовал себя комфортно. Парень даже начал привыкать к тому, что старший при абсолютно любом удачном случае может чуть ли не машину ему купить. Теперь это не раздражало, а забавляло, хотя счастье Рики крылось далеко не в деньгах. Оно находилось в пальцах Чонсона, игравших для Нишимуры; в его голосе, глазах, характере... Сам второкурсник представлял целое счастье для японца. Ники теперь старался не упускать даже малейшую возможность провести время с Чонсоном. А тот и не был против. В груди Нишимуры продолжали расти цветы гардении, кашель не проходил, но эта боль ощущалась совсем по-другому, нежели раньше. Пятого июня Ники сидел в комнате вместе со старшекурсниками и Джеем. Впятером они весело болтали и смеялись. Раздалось несколько постукиваний в дверь, и в комнату ввалились ещё трое человек: Чонвон, Сону и Хисо. — Когда одеваться? — весело спросила девушка и оглядела блестящими глазами парней. — Уже можно, — ответил Сонхун и поднялся на ноги. — Все готовы к походу на каток? Танцор третьекурсник ярко заулыбался, когда услышал восторженные крики друзей. Фигурное катание до сих пор занимало отдельное место в его сердце, поэтому видеть счастье в глазах его второй семьи доставляло Сонхуну бесконечное удовольствие. Перед этим парень спрашивал у каждого из своих друзей, кто умеет кататься на коньках, а кто – нет. Единственным из второй категории оказался Ники, но это даже вызвало улыбку на лице Сонхуна. — Я помогу тебе, — тепло сказал Пак и обнял Рики. И действительно. На льду все чувствовали себя так, будто, как показалось Нишимуре, они провели на нём всю жизнь. Конечно, Ледяному принцу это вполне соответствовало... Но остальные ребята тоже способны были удивить. Танцор третьекурсник взял за руки японца и осторожно вывел на лёд. Глаза Пака сверкнули, а губы расплылись в лёгкой ухмылке. — Смотри, — начал он, — когда ты идёшь по земле, твои ноги отталкиваются от поверхности и уходят назад. На льду ты должен двигаться «галочкой». Твои ноги должны поочерёдно скользить по диагонали вперёд. К примеру, правая нога едет по диагонали, а левая помогает оттолкнуться, но не как на земле, не носком, а скорее чуть боком. Понял? — Вроде того, — первокурсник кивнул и постарался выполнить движение по инструкции. Как у танцора у Ники всё получилось. Медленно, но правильно он начал постепенно скользить по льду. Улыбка всеми цветами заиграла у него на лице. — У меня получается! Сонхун, смотри, у меня получается! За начинаниями и успехами японца наблюдал не только Пак Сонхун. Двигаясь по кругу ледовой арены, на Нишимуру засматривался и Джей. Он нежно улыбался, видя, как счастлив тот, кто ему нравится. Опять сердце заныло... «Отвратительное ощущение – знать, что человек, который дорог тебе больше всего, находится на грани между жизнью и смертью, — подумал вокалист. — При этом ты даже сделать ничего не можешь, а просто стоишь в стороне и смотришь, как он постепенно умирает... Ещё больнее – понимать, что этот человек был влюблён в одного и уже вряд ли когда-либо увидит в тебе кого-то больше, чем хорошего друга». Плеча Чонсона коснулась чья-то рука. Парень обернулся. Рядом с ним стоял Джейк с небольшой коробочкой в руках. Лицо его выражало максимальной степени сожаление. — Джей, — начал он, вздохнув, — я знаю, как тебе дорог Ники... И, думаю, мы все прекрасно понимаем, что с каждым днём ему становится всё хуже и хуже... Возьми это, пожалуйста. Джеюн протянул коробочку Паку. Вокалист мигом открыл её и увидел серебристую цепочку с кулоном. Украшение было сделано в форме сердечка из эпоксидной смолы с запечатанным в ней маленьким белым цветочком гардении. — Я взял его в середине мая, сделал кулон и всё думал, когда отдать тебе..., — пояснил художник. — Думаю, сейчас настало самое подходящее время. — Спасибо, Джейк, — тихо произнес Джей и повесил украшение на шею. Он проследил взглядом за счастливым Нишимурой, который, держа Сонхуна за руки, вырисовывал на льду различные узоры, хоть они и были кривыми. Пак вздохнул. — Что-то не так? — спросил Джеюн. — Я чувствую, что в ближайшую неделю произойдёт что-то нехорошее... Мне не нравится это ощущение. — Может, ты лишь накручиваешь себя? — Не похоже на то, — Джей посмотрел под ноги, а затем снова перевёл взгляд на Ники. — Я обязан быть с ним всё это время. Я не хочу, чтоб с ним что-то случилось без меня... Кто ему тогда поможет? * * * — Давай я браслет тебе возьму? — Не надо, Джей... — Может, тогда поиграем в автоматы? — И это не нужно. — Ну а что ты тогда хочешь, Мура? — Хочу просто провести с тобой время. Ники в футболке и джинсах вышагивал по набережной у реки Хан и тепло улыбался. За руку он держал Джея, который всё норовил потратить свои деньги на первокурсника. — Как ты не понимаешь, — посмотрев в небо, начал Рики, — что счастье для меня – не деньги. Для меня самое настоящее счастье – это иметь вас, моих друзей... Особенно – тебя. Джей, я слов не могу подобрать, чтобы описать то, как ты мне дорог. Именно сейчас японец наконец-то осознал всё. Он перебрал все возможные варианты событий, но лишь один оставался верным. Это было не что иное как влюблённость. Самая настоящая. И так не вовремя он это понял... В голове всё ещё крутилась мысль, почему так? «Я же любил Сону, так что за херня происходит сейчас?» — Джей..., — тихо произнёс японец и потёр плечи; на улице начинало холодать, поэтому Чонсон быстро снял с себя рубашку и накинул на плачи Нишимуры. — Ой... Спасибо. — Так о чём ты хотел мне сказать? — Я... Хотел сказать, что ты потрясающий, Джей. Мне нравится в тебе абсолютно всё. Не меняй свой характер, будь таким, какой ты есть. А ещё... Я знаю, как тщательно ты пытаешься спрятать свои слёзы от окружающего тебя мира... Не стоит. Нужно уметь показывать свои эмоции. Тебя никто не посчитает слабым. Ты сильнее, когда показываешь миру то, что чувствуешь на самом деле, — Ники тепло улыбнулся парню. — Я поздно это заметил, но ты действительно великолепный, Пак Чонсон. Тебя не делают таковым деньги, твоя машина, брендовые вещи..., — он нежно ткнул пальцев в левую сторону груди Джея, указывая таким образом на сердце. — Вот, что делает тебя самым лучшим человеком на свете. На самом деле... Ты ощущаешься как тот, кто готов подарить мне весь мир. Спасибо тебе за то, что ты есть у меня...