Сладкий аромат гардении

Я бы хотел, чтобы любовь была совершенной, какой она и должна быть; Я бы хотел, чтобы все мои слабости можно было скрыть... Я вырастил цветок, что не может распуститься в мечте, которой не суждено сбыться. — «Fake Love» — BTS

На следующий день, девятого июня, Ники сидел в своей комнате вместе с Чонвоном и перебирал струны подаренной Джеем гитары. В голове он прокручивал предыдущий вечер и всё никак не мог смириться с тем, что чуть не признался Чонсону в любви. А может это и не любовь совсем? Но к Паку так тянуло... Нишимура отложил гитару в сторону и прикрыл глаза. Изнутри в грудь впивались стебли гардении, с каждым днём дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Чонвону на самом деле было больно наблюдать за страдавшим Ники. В таких ситуациях он чаще всего просто подходил к другу и, не говоря ни слова, крепко обнимал его. Яну действительно хотелось плакать. Не каждый день видишь, как постепенно слабеет твой друг. Вот и в этот раз вокалист подошёл к Нишимуре и обвил руки вокруг его талии. Ян положил голову на плечо друга и тихо заплакал. — Эй, Вон..., — шёпотом позвал его Рики. — Ты чего? — Молчи, пожалуйста... Чонвон продолжал плакать, уткнувшись носом в плечо танцора. В голове у него проносилось множество воспоминаний: их первая с Ники встреча у кампуса, совместное украшение комнаты, полуночные посиделки с попкорном и фильмами... Чонвон считал Нишимуру кем-то вроде брата, и вот сейчас у него этого брата отбирала сама жизнь. Японец вздохнул. Чонвон выглядел таким крохотным в его объятиях... Его слёзы ранили сильнее, чем стебли цветов, которые прорастали в груди. «Как бы мне хотелось сейчас взять и выздороветь, — подумал про себя Рики. — Я устал видеть, как мои друзья угасают, находясь рядом со мной. Нужно будет поговорить насчёт этого со старшими... Ох, Чонвон, прекрати, умоляю... Сердце разрывается, когда ты плачешь». * * * Десятого июня Ники всё так же продолжал невероятно сильно кашлять. Белых лепестков становилось всё больше и больше. Пока японец вышагивал к комнате третьекурсников, за ним тянулась дорожка из окровавленной гардении. Он легко постучал в дверь и заглянул к парням. Сидя на одной кровати втроём, парни работали над проектом, который нужно сдать к концу семестра, ближе к началу небольших летних каникул. У ребят был ещё целый месяц, но написать требовалось очень много, поэтому они начали заниматься этим заранее, чтобы потом сдать и уйти на отдых пораньше. Как только третьекурсники услышали скрип двери, они дружно обернулись и встали на ноги. Сонхун подбежал к Ники и положил руки ему на плечи. — Утёнок, как ты? — спросил он. — Я... Поговорить хотел, — вздохнув, сказал Нишимура и сел на пол; остальные заняли места около него. — Что случилось, кот? — Хисын погладил японца по голове. Ники собрался с мыслями. Говорить на эту тему было одновременно непривычно и страшно, но молчать нельзя. — Что мне делать?... Мне с каждым днём всё хуже и хуже, а все мои друзья перестают быть такими улыбчивыми, как раньше, — Нишимура судорожно выдохнул. — Чонвон был ярким огоньком, а сейчас он стал чаще плакать; Джей был таким уверенным и смешным, а сейчас он старается избегать шуток, стал более серьёзным... Вы втроём в начале учебного года были такими общительными, а сейчас максимально замкнулись, стали тише... Даже Сону с Хисо уже не выглядят такими беспечными. Это всё ведь из-за меня, так? Джейк вздохнул и придвинулся ближе к первокурснику. Он уложил голову парня на своё плечо, а сидевший рядом Хисын погладил японца по спине. — Ники, — начал Джеюн, — мы же переживаем. Погляди, ты увядаешь на глазах. Как мы можем быть счастливыми, когда такой лучик, как ты, страдает? — Мы пытаемся сделать всё, что в наших силах, чтобы помочь тебе, — произнёс Сонхун, а Хисын продолжил. — Но мы видим, что наша помощь не приносит никаких плодов. И это нас давит... Нишимура поджал губы. Довольно больно было слышать столь душевные слова от друзей. На один вопрос ответ найден. Остался второй, более пугающий. — А ещё..., — первокурсник вздохнул. — Возможно ли разлюбить одного человека и полюбить другого за какое-то незначительное время? Скажем, меньше месяца... Третьекурсники переглянулись. По их лицам можно было понять, что они начали о чём-то догадываться. Сонхун придвинулся ближе к Ники. — Ты был влюблён в Сону? Так ведь? Нишимура кивнул. Он не помнил точно, говорил старшекурсникам об этом или нет... Впрочем, сейчас это уже не имело значения, ведь объект обожания поменялся. — Ты же понимаешь, что так быстро избавиться от настоящей влюблённости невозможно? — Джейк вопросительно глянул на японца. — Что? Да как же... Ещё месяц назад я был влюблён в него. А сейчас... Кажется, в Джея. Хисын поперхнулся воздухом. Он тут же пожалел, что сейчас рядом не было Пак Чонсона, ведь тот мог уверять весь мир в том, что между ним и Ники не может быть ничего, кроме дружбы. Но в принципе и самого Ли эта новость ошарашила. — А ты не пробовал сказать ему об этом? — спросил он у первокурсника, придя в себя. — Я только на днях это осознал... — Ты не задумывался над тем, что мог не быть влюблён в Сону? — предположил Сонхун. — Это могла оказаться просто симпатия, но из-за какого-то определенного фактора ты подумал, что это абсолютно точно любовь. Накрутил себя, заставил ханахаки появиться, а ведь на самом деле с кем ты в основном провёл все эти дни в Сонгюнгване? — С Джеем, — не задумываясь, ответил японец. — Кто готов был пожертвовать собой ради тебя? — Джей. — С кем тебе было приятнее всего находиться? С кем ты чувствовал себя так, будто ты уже в раю? — С Джеем... Сонхун был прав. Все самые прекрасные и запомнившиеся моменты в университете Нишимуре были подарены Джеем. И даже если бы пару месяцев назад Ники встал перед выбором – Сону или Джей, — он всё равно пошёл бы ко второму. Пак Чонсон стал опорой для японца. На глазах у первокурсника выступили слёзы. — То есть... Если я признаюсь и это окажется взаимно, ханахаки закончится? — спросил он с надеждой тихим голосом. В комнате повисло молчание. Всем сразу стало ясно, какой ответ ожидал Нишимуру, да и сам парень сразу же догадался. Третьекурсники не хотели ранить его словом «нет»... Горячие слёзы потекли по его щекам. — Но я не хочу умирать... Джей сказал, что я не умру... Эти слова эхом отозвались от стен комнаты. Раздались тихие всхлипывая, а затем горький плач; позже сквозняком подняло с пола в воздух несколько лепестков гардении... * * * Часы показывали 1:02 AM. Ночь с десятого на одиннадцатое июня, с субботы на воскресенье. Парни и девушка Чхве Хисо потихоньку выходили из комнаты третьекурсников, остались лишь сами жильцы и Чонвон, который договорился переночевать со старшими. Хисыну он тихо сказал, что ему нужно плечо, чтобы поплакать, – парнишку всё так же ранила ситуация с Ники. Сонхун молча сидел на ковре посреди комнаты, и на этот самый ковёр падали кристаллики слёз. Сердце обливалось кровью. И даже изо всех сил старавшийся успокоить его Джейк не мог унять дрожь в руках и нарастающую истерику. — Я не смогу без него, — тихо сказал самому себе танцор Пак. — Он же... Такой маленький. Ну как такой кроха может умереть? — В любом случае мы можем быть готовы к этому, — произнёс Джейк. — Не думаю, что это случится прям вот-вот... Не бывает так. Слишком бодро он пока держится на ногах. А в это время Ники, лёжа одним в комнате, пытался заснуть. Получилось это у него быстро, хоть и с огромной тяжестью на душе. Как только парень закрыл глаза, перед ним вновь предстал тот же размытый мир. Каждый шаг казался невесомым. Нишимура не дышал в этом всё ещё непривычном для него месте. Не получалось. Как будто он задыхался от чего-то неизвестного. В воздухе витал аромат лимона и лаванды. Именно он тянул Ники за собой к силуэту неизвестного парня. Очертания предметов вокруг становились всё более чёткими, пока не приобрели нормальную форму. Лишь лица этого человека не было видно; но по родимому пятну на шее японец понял, что перед ним стоял Пак Чонсон. Это не было как тогда, во сне с Сону. Лица Джея не было видно, но зато голос вокалиста первокурсник слышал отчётливо. — Прости меня..., — произнёс Пак и рассыпался на множество лепестков гардении. Только в этот момент Ники наконец проснулся. На часах светились цифры 4:47 AM, а в груди до боли давило. Больнее обычного... И снова он закашлял с новой силой, а лепестков и крови на них стало ещё больше...