prince's protector

Солнце медленно поднималось из-за горизонта, разливая по небу тёплые золотистые лучи. Первый свет пробирался сквозь кроны деревьев, заставляя птиц встрепенуться и начать щебетать прямо над головами. Солнечные лучи разбудили не только лес, но и Минхо, который только сейчас вспомнил, что они с Ханом уснули в совершенно непривычном для них месте. — Чёртовы птицы… — недовольно пробормотал он, прищурившись от света и лениво протирая глаза. Но вдруг осознал… они? Минхо, прекращая смотреть вверх, опустил взгляд — прямо на подростка, который крепко прижался всем телом к его груди. Принц выглядел забавно. Щёчки чуть приплюснуты, одна из них уютно устроилась у него на груди. Даже во сне Хан выглядел… волшебно. Минхо не удержался и провёл рукой по его лицу. Кожа оказалась такой гладкой, как он и предполагал. Он с любопытством рассматривал спящего принца, не замечая, как тот открыл глаза и уставился на него. — Минхо, что ты делаешь? — спросил Хан, хмурясь. Старший замер, растерянно открыв рот, но не зная, что сказать. В этот момент принц вдруг осознал, что устроился прямо на теле слуги. Теперь-то понятно, почему земля казалась такой мягкой. Вмиг покраснев, Хан отскочил, словно его ошпарили. — А… я… это случайно вышло! Во сне я себя не контролирую, и… — сбивчиво начал оправдываться он, запинаясь на каждом слове. Минхо лишь слегка улыбнулся, скрывая удивление, и, вставая, отмахнулся: — Всё в порядке, не переживай. — Ладно, — буркнул Хан, стараясь вернуть себе серьёзный вид. — Уже пора двигаться дальше. Мы и так потеряли слишком много времени. Собери лагерь и напои лошадей. — Почему опять всё я? — с усталым недовольством протянул Минхо. — Потому что ты мой слуга, — ответил принц, а затем, смягчившись, добавил: — Ладно, я сам напою коней. Хан взял поводья обеих лошадей и повёл их вдоль чащи, очевидно, к тому самому озеру, где они провели вечер. Минхо смотрел ему вслед и невольно задумался. Чем дольше он проводил время с принцем, тем больше менялось его мнение. Тот, кто казался ему заносчивым и невыносимым, оказался не таким уж и плохим. За эти три недели Хан перестал раздражать его, а его общество даже стало… приятным. Минхо иногда ловил себя на мысли — а может, они могли бы стать друзьями? Хотя это звучало смешно — слуга и принц. Пока Хан был у озера, Минхо привёл лагерь в порядок: аккуратно свернул плед, убрал посуду, притоптал тлеющий костёр, собрал все вещи в рюкзак. Закончив, он сел и стал ждать принца. Но время шло, а Хан не возвращался. Тревога медленно подкралась к нему. Что-то было не так. Минхо решил проверить всё сам. Он осторожно двинулся по лесу, который уже не казался таким безопасным, как раньше. Тишина была пугающей — ни пения птиц, ни стрекота кузнечиков. Только его собственные шаги и треск сухих веток под ногами. Приближаясь к озеру, он не заметил ни Хана, ни лошадей. Но что-то изменилось. Вода казалась странной — она словно увеличилась и стала темнее. Внутри поднималась паника, но если бы здесь случилось нападение, он бы что-то услышал. А тут — гнетущая, неестественная тишина. Даже звука воды с водопада не было. Минхо повернул голову… и замер. Вода застыла в воздухе. Ни одного движения. Ни капли не падало вниз. Леденящий ужас пронзил его. Он ощутил чужое присутствие. Сердце забилось чаще, пальцы дрожали, но тело словно не слушалось. Он попытался сделать шаг назад, но не смог — ноги будто приросли к земле. Он чувствовал, как взгляд сам поворачивается к воде, будто воля покинула его. В отражении воды что-то шевельнулось, приближаясь к нему. Из поверхности озера поднялась фигура, укутанная в чёрный плащ. Одежда оставалась сухой, несмотря на то, что она вышла из воды. Фигура медленно опустилась на землю, приближаясь к Минхо. Он стоял, будто окаменев, наблюдая за ней. Незнакомец снял капюшон. Перед Минхо предстала женщина с бледной кожей, чёрными как ночь волосами и алым одеянием. Он сразу понял — это ведьма. — Ну здравствуй, Минхо… — её голос был холоден, а улыбка обволакивала страхом. — Как же долго я ждала этой встречи. — Кто ты? — голос парня дрожал. — Ах, ну конечно, как же без этого вопроса, — ухмыльнулась она. — Я Дэхо, владычица этого озера и верховная жрица Старой Религии. — Это ты… сделала? — кивком он указал на застывшую воду. — Да, малыш. И не такое умею, — её губы изогнулись в зловещей усмешке. — Где принц? — Минхо напрягся. — Я знаю, ты знаешь. — На дне озера, — холодно ответила она. — Что? Это… это шутка? — он не мог поверить. — Ты думаешь, я шучу? Смотри. Жрица указала на воду, из которой поднялся огромный прозрачный шар, словно мыльный пузырь. Внутри — безжизненное тело Джисона. — Он мёртв? — едва дыша, спросил Минхо. — Пока нет, — хитро сказала она. — Зачем он тебе? — Я хотела отомстить королю, забрав у него сына. Но пока… не время. Её взгляд внимательно изучал Минхо. — Почему бы тебе не отпустить его? — настаивал он. — Просто так? Нет. Но у тебя есть шанс, — Дэхо поднялась в воздух, паря над землёй. — Принеси мне артефакт Старой Религии — Чашу Жизни. — Где её искать? — На острове Блаженных, в самой высокой башне. Это сердце магии и источник сил волшебников… и одно из самых опасных мест. — Почему ты сама не пойдёшь? — Потому что я не могу отпустить принца. А он… как я вижу, очень тебе нужен. — Я не знаю дороги, — крикнул Минхо, пытаясь её удержать. — Когда придёт время, судьба сама укажет путь, — сказала она, указывая на тропу, где стояла его лошадь. Минхо повернулся обратно — ведьмы уже не было. Вдруг всё задрожало, воздух засветился. Земля ускользала из-под ног, разум затуманивался. Он терял сознание, чувствуя, как тяжело падает на землю. Очнулся он всё на том же берегу. Значит… это было не видение. Минхо долго смотрел на воду, не в силах прийти в себя. Но выбора не было. Сев на лошадь, он поскакал прочь. Лес больше не казался безопасным. Ему нужно добраться до острова. Он дал клятву королю — защищать принца. Вот бы сейчас здесь был Банчан… Он бы помог мне, — подумал Минхо и сильнее сжал поводья, устремляясь вглубь леса Минхо ехал всё дальше, пока лес вокруг не начал редеть, и перед ним не появились две тропинки. Он останавливается, задумчиво глядя на развилку, и после недолгого раздумья выбирает левую дорогу. — Нам налево… — пробормотал он, уверенно потянув поводья. Однако лошадь, словно не слыша хозяина, резко повернула вправо, упрямо ступая по другой тропе. — Эй! Стой! Нам налево, слышишь? — Минхо разозлённо дёрнул повод, но лошадь будто не замечала его — шла вперёд, невозмутимо и упрямо, как будто точно знала, куда нужно. Вздохнув, Минхо сдался: — Ладно… как говорится, нормальные мужики налево не ходят… — он усмехнулся про себя, отпустил поводья и позволил лошади вести его туда, куда она сочла нужным. Через несколько минут лес расступился, открывая просторное золотистое поле. Лошадь ускорила шаг, а потом перешла в галоп, под копытами вздымалась пыль, а поле казалось безмолвным, будто время здесь остановилось. Слишком тихо… Эта тишина настораживала. И вдруг за спиной раздался тяжёлый топот. Обернувшись, Минхо заметил троих всадников — грубые лица, грубые улыбки. Разбойники. Сердце сжалось. Он прибавил скорости, но один из бандитов ловко подрезал ему путь, заставляя остановиться. Двое других окружили его, словно хищники, загнавшие добычу. Не успел Минхо среагировать, как сзади раздался свист, и тяжёлая деревянная палка с хрустом опустилась ему на спину. Он рухнул на землю, сжав зубы от боли, не в силах подняться. Грубый, хриплый смех раздался вокруг. Один из разбойников, самый крупный и неприятный из них, соскочил с лошади и, подойдя, схватил Минхо за подбородок, поднимая его лицо. От разбойника пахло гнилью, перегаром и потом. — Куда ж ты, голубчик, спешил? Всё равно ведь догнали, — ухмыльнулся он, показывая кривые зубы. Тем временем двое других обшаривали лошадь. Один из них вскрикнул, заметив королевскую печать на сумке. — Да он ещё и из дворца! — выкрикнул он с удивлением. — Принцесс искать уехал? — грубо захохотал другой. Главарь, не выпуская Минхо, говорил почти вплотную к его лицу: — Есть что-то ценное, малыш? — он провёл пальцем по щеке Минхо, тот молчал, мотая головой. — Сейчас мы это проверим, — хищно ухмыльнулся бандит и дал звонкую пощёчину, отчего у Минхо в ушах зазвенело. Разбойники вытащили сумку и высыпали её содержимое на землю, пинали вещи, рылись ногами — но ничего ценного не нашли. На их лицах заиграла злость, разочарование. — Нищий сопляк, — плюнул один из них, но, оглянувшись, заметил: Минхо уже стоял, опираясь на меч. — Смотрите, он ещё и драться собрался! — насмешливо произнёс главарь, расправляя руки. Минхо дрожал от боли, но крепче сжал рукоять меча. Другого выхода не было. Он попытался ударить первым — промахнулся, потерял равновесие и рухнул. Главарь захохотал: — Вот так надо, сопляк! — он замахнулся, но Минхо ловко перекатился, выставив меч для блока. Удары следовали один за другим, их было всё труднее отбивать. Минхо едва держался, руки дрожали, мышцы ныли. — Как ты смеешь сопротивляться? — зарычал разбойник, продолжая атаку. Минхо пятился, ползя назад. Сил почти не осталось, сердце колотилось, дыхание сбивалось. Он понимал: ещё один удар — и всё закончится. Но в самый критический момент из его ладони вырвался ослепительный золотистый свет. Силы магии прорвались наружу, ударной волной откинув разбойника, словно игрушку. Тот тяжело упал, не подавая признаков жизни. К одному из бандитов, младшему, тут же подбежал второй: — Ты… ты убил его! — голос дрожал, и вскоре поле пронзил дикий крик: — Ты заплатишь за моего отца! — из глаз парня катились слёзы. Он выхватил саблю, бросившись на Минхо. Но всё повторилось. Вторая волна магии с ещё большей силой отбросила его прочь. Он упал, не шевелясь. Минхо резко обернулся — третий разбойник стоял, побледнев, глаза полные ужаса. — Магия… Нет… Нет… — он затрясся, губы дрожали, глаза закатились, и он рухнул в обморок. Минхо тяжело дышал, опуская меч. — Да я сегодня в ударе… — прошипел он сквозь зубы, едва держась на ногах. Собрав рассыпанные вещи, он забрался на лошадь и резко скакнул вперёд, подальше от этого чёртового поля и чёртовых разбойников. Впереди был путь, и от него зависело слишком многое. Минхо въезжает в новый лес — но этот уже не похож на тот, что остался позади. Здесь воздух плотный, сырой, ветви деревьев склонились, будто наблюдают за ним. Тропа едва различима, она почти заросла мхом и травой, всё здесь кажется чужим. Вдруг из-под копыта лошади извивается чёрная змея. Та шипит, злобно сверкая чешуёй. — Фу… мерзость… — Минхо поморщился, сердце забилось быстрее. Змей он ненавидел всей душой. С детства — после того случая, когда укус едва не отправил его на тот свет. Лежал тогда при смерти, бредил несколько дней. Лошадь нервно фыркает, но не сбавляет шаг. Впереди — неожиданно — развилка. Три дороги. И каждая будто из разных миров: Первая — ведёт к яркому белому свечению, почти ослепительному. Вторая — словно открывает окно в другое измерение: искажённое пространство, будто воздух дрожит. Третья — уходит на тёмный берег, где вода кажется густой и маслянистой. Минхо прищурился, пытаясь понять, куда лучше, но лошадь снова решает за него, упрямо топая по третьей тропе. — Серьёзно? Опять самоуправство… — буркнул он. Всё вокруг серое, мрачное, будто из мира, где давно забыли, что такое жизнь. На берегу стоит старая лодка, привязанная к шаткому деревянному причалу. Чуть дальше — в густом тумане, как силуэт из сна — высокая башня на противоположном берегу. Остров блаженных… вот оно что, — пронеслось в голове Минхо. Лошадь пришлось оставить здесь. Он крепко привязал её к стволу ближайшего дерева, проверяя узел дважды. Садится в лодку осторожно, ожидая подвоха, но та неожиданно легко держится на воде. Вёсла целые — хоть что-то радует. Опыт гребли пригодился. Минхо уверенно ведёт лодку, прорезая поверхность воды. Всё бы ничего, но с каждым метром к башне его начинает пробивать дрожь. Внутри всё сжимается, будто магия впивается под кожу. Когда лодка касается берега, он чуть не сваливается за борт, ноги дрожат. Собравшись, он выходит на сушу. До башни совсем близко. Здесь нет деревьев, ни травы, ни жизни — только серый песок и ветер, несущий шёпоты. Подойдя к башне, он ищет вход, но ничего нет. Сплошная каменная стена, гладкая, холодная. Он обходит здание по кругу, но никаких дверей, ни окон — пустота. — Ну не может же… — Минхо хмурится, перебирая в голове все известные трюки. И тут вспоминает. Заклинание, которое он случайно подслушал у Банчана. Если оно вообще работает. Минхо делает глубокий вдох: — Dissendium, — произносит он почти шёпотом. Ничего. Он закатывает глаза, собирает остатки уверенности: — Dissendium! — уже громче, в голосе решимость. И снова — ничего. Пустота. Он опускает руки, разворачивается, разочарованный, когда земля под ногами начинает дрожать. Камешки осыпаются с вершины башни, сверху слышится шорох и стук. Минхо вскидывает руки, прикрывая голову. Прямо на его глазах каменная стена начинает трескаться, линии расходятся, будто кто-то вырезает в ней проём. Через несколько секунд на месте глухой стены появляется узкий вход. Минхо выдыхает, глаза расширяются. — Сработало… — едва слышно произносит он, удивлённый собственной удачей. Но внутри себя он чувствует — за этим входом всё только начинается.