Умри или убей...

Сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось ещё немного и просто сбежит от меня. Оно с гулким стуком ударялось раз за разом о костяную клетку из рёбер и подводило меня к тому, что я перестала соображать. Гул, стоящий в ушах, затирал звуки праздника и не давал мне сконцентрироваться на том, что я хотела изначально. Лишь образ, ледяной и самодовольной улыбки, заставлял одуматься. Он как никогда, действовал на меня словно бальзам и давал веру в стабильность этого мира. Серый цвет, вновь не пугал… Наконец, он, видимо, заметив мой пристальный взгляд, перевёл взор на мою персону, рассматривая своими невозмутимыми глазами, мою застывшую фигурку, поверх плеча собеседницы. Я ждала ухмылки, самодовольного выражения или, на худой конец, издевательски вздёрнутой брови. Но он меня удивил, только нахмурился, выглядя при этом до боли разочарованным и оскорблённым. Отстранившись от ведьмы, он приблизился ко мне, и уже глядя прямо в лицо, приподнял бровь в своей фирменной манере. — Этот взгляд предназначен мне? — родной голос, зазвучал холодно. — А как же ваш муж или сотня другая гостей? Вдруг они чего-то не того поймут? — Хватит издеваться, нам надо поговорить, — ухватив его за руку, я потащила Малфоя на глазах у всего министерства, под предлогом создания тайного союза в свободную комнату. — И что это значит? — наблюдая за тем, как я закрыла дверь и накинула чары против прослушки, уточнил Драко. — Мисс Уизли, это точно вы, а не кто-то под вашей личиной? Прошу прощения, не узнаю шутника в гриме! — Что ты хотел сказать мне вчера ночью? — уставившись на него в упор, я не собиралась отступать. — Почему для тебя было так важно, провести эти каникулы вместе? — Я хотел, чтобы ты поужинала со мной, погуляла по старым улочкам, познакомилась с моим сыном, а потом я бы с наслаждением трахнул тебя на Эйфелевой башне, под бой курантов и салют, — ехидно протянул любовник, щуря свои невозможные глаза. — Когда сказал, что ты для меня важнее всего на свете? — нашла в себе силы, открыть рот. — Мы правда знаем друг друга только в постели. Пусть и как любовник, но ты для меня ценен. Вот только дальше этого, я никогда не видела наших отношений. — Ты злишься на себя, на друзей, на родственников, — серый оттенок его глаз смягчился, став мягким и успокаивающим, именно таким, каким был в нашей квартире. — Ты не хочешь срываться на всех и вся. Потому что ты чертовски правильная девочка, привыкшая решать проблемы самостоятельно. Для тебя немыслимо проявлять агрессию и злость, особенно по отношению к подчинённым. Только ты не можешь или не хочешь признаваться в этом. Ты не хочешь вымещать злость на близких тебе людях, потому что даже когда ты злишься на них, ты не хочешь причинить им боль. Слишком переживаешь за мнение других и боишься, что любой твой шаг обречёт кого-то на страдания. Не хочешь нести ответственность за разрушенные жизни, которые посыплются подобно карточному домику, ровно в тот момент, как ты выберешь себя, а не их. Вот почему ты так стремилась ко мне. Ты использовала меня... Я — твоя отдушина для всей твоей накопившейся ярости. Вспомни, хотя бы раз, я запрещал тебе что-нибудь в нашей квартире? Постели? Да где бы мы не трахались? Даже после собраний, ничего не помня и не зная о нас, ты позволяла нагибать тебя над столом и брать даже без ласк. Так, чтобы звёздочки из глаз сыпались, и голова пустела. Я единственный, кому ты показала себя настоящую. А ты продолжаешь это отрицать и считаешь, что я ни чёрта о тебе не знаю! — Я… — пролепетала и запнулась, понимая, что аргументов на это у меня нет. — Ты обижаешься на своих родителей за то, что они выбрали Америку и карьеру, — продолжил он, — за то, что не навещают тебя и даже не прилетели на праздники, хотя ты предлагала купить им билеты. Ты хочешь проводить больше времени со своими друзьями, но их у тебя катастрофически не хватает. То ли время в этом виновато, то ли отсутствие друзей. Ибо люди не хотят связываться с Уизли! Ты готова кричать на прессу, на своих идиотов-подчинённых, потому что тебе не нравится, что они представляют тебя в излишне долбанутом свете. Ты не хочешь занимать пост Министра магии, потому что тебе надоело разгребать бардак в этом чёртовом месте. Ибо, наведя порядок в одном месте, всё летит в бездну уже в другом. Ты хочешь просто почувствовать себя свободной, и чтобы все эти людишки, наконец-то, оставили тебя в покое. Скажи, что я не прав? Солги мне! Солги себе! Солги этому грёбанному миру! Ну же, Грейнджер, будь смелой хотя бы раз! — Если я приношу столько проблем, зачем тогда оставаться рядом со мной? — тугой ком застрял в горле и не хотел позволять говорить. — В чём логика? — Потому что ты мне нравишься, — он резко дёрнул меня на себя. — Потому что я люблю тебя такой, какая ты есть. Идиоткой, не желающей делать больно всем, за исключением меня. Дурой, которая никак не может уйти от мужа, который изменяет налево и направо. Сильной, вывозящей на своих плечах это министерство. Самой желанной… Той, кого я полюбил ещё на третьем курсе и о ком так долго страдал ночами. Ты моя жизнь… Моя Гермиона… Он так просто и бесхитростно говорил о своих чувствах, что это сводило с ума. Словно красоту и грациозность без зазрения совести можно было причислить к моим достоинствам. Отнюдь, так не было и быть не могло. Ибо из гадкого утёнка в лебедя, я так и не превратилась. Меня обвиняли во многом: в самоуверенности, в крикливости, в надменности, в нетерпимости, во всезнайстве. Но ни разу, мне не говорили, что от моей внешности можно потерять голову. Я знала это лучше других. С самого детского садика, с годовалого возраста. Каждый повторял, что красивой девочкой мне не стать. И это было частью моего мира. Но не для Драко. Он просто заявил вслух о том, что я его идеал, и мгновенно заставил в это поверить. Он не скрывал своих истинных мотивов и рассказывал о чувствах, как о факте, не терпящем возражений. Об истине припасённой для победы в бесконечном споре с моей трусостью. Потому что, я, по международным правилам и стандартам красоты, даже близко не была на одном уровне с его женой. Идеальной, утончённой, грациозной и просто обворожительной красоткой в лучших и совершенных понятиях. Но сейчас он был не с ней, а стоял рядом со мной и смотрел таким взглядом, что у меня душа наизнанку выворачивалась. Его рука на мгновение поднялась, дёрнулась в мою сторону, но потом он сунул ладонь в карман и пожал плечами. Словно в очередной раз уставая от бесконечного спора со мной. Я видела, что он не хотел сдаваться, не желал отступать, но это давалось ему слишком большой ценой. Мы оба натворили глупостей. Мы оба не хотели отпускать своё собственное я. Но он меня любил против целого мира, а моя любовь была заперта в крошечной съёмной квартирке. И это распахнуло, между нами, пропасть. — И это всё, что двигало тобой в тот момент? — спросила я, страшась узнать правду. — Никаких страшных планов, мести или каверзных подлянок. С нашего третьего курса и до настоящего момента? Просто любил? — Знаешь, мне надоело разбираться с твоими тараканами в голове, — тихо сказал Драко. — Я терпел изо всех сил, потому что люблю тебя. Пытался помочь справится с комплексами, которые засели у тебя в голове. Но больше я так не могу. Это слишком даже для меня. Знать, что ты вот она, на расстоянии протянутой руки, но никогда не примешь меня. Ни как своего мужа, ни как свою семью. Сходи к психологу, путешествуй, займись каким-нибудь бесполезным хобби для снятия стресса, неважно… Но больше не смей приходить ко мне с таким выражением на лице, словно я тебе должен. Предприми что-нибудь самостоятельно, чтобы вытрясти немного честности из своего переутомлённого, но дико гениального мозга, который ты решила окончательно добить. А если тебе хочется продолжать использовать меня на прочность и вертеть в разные стороны, как послушным пёсиком, я согласен, но пока это имеет отдачу. Я не против и не вижу никакого смысла, в регулярных плотских утехах с красивой женщиной. Потому что таких куча, а я хочу получать эмоции, чувства, ощущения. Так что просто ответь честно, хотя бы себе: что именно ты хочешь от меня? Больше никаких недосказанностей. — Понимаешь... — прежде чем я успела ответить, дверь отворилась, и вошёл Гарри. — Извиняюсь за вторжение, но я должен быть, — он опустил глаза на свою табличку, приколотую к алой рубашке, — поверенным Гермионы. Точнее, поверенным миссис Лейлы Хантер. Так, как ваш отец был лучшим другом убитого, меня буквально заставили прийти сюда, и, честно говоря, это тупо, выяснить, не имеете ли вы порочащих связей с владельцем рудников в Дерберте. Ральф предложил организовать похороны несчастного до прибытия священника. И все считают, что Малфой — убийца. А теперь он нацелился на свою следующую жертву, унаследовавшую всё состояние покойного. Прошу, выходи, иначе они меня сейчас на сувениры к чертям разберут! — Убийцей будет беременная секретарша, — категорично заявил Драко, а затем снова повернулся ко мне. — Если захочешь поговорить, то ты прекрасно знаешь, где меня искать. Развлекайтесь дальше, коли не читали «Убийство в лунном саду». Драко ещё раз раскланявшись с нами, прошёл мимо Гарри, как ни в чём не бывало, и вышел из комнаты. Возможно, стоило остановить его или хотя бы найти в себе силы и рассказать правду. Но сомнения захлёстывали с головой. Я не могла рационально мыслить в этот момент. Единственное, на что я была способна, стоять и пялиться в закрытую дверь. Словно, второй раз, он провёл, между нами, черту, ставя точку в отношениях, которых не было. Вот только они были и теперь я не могла просто позабыть обо всём до следующей пятницы… Равнодушное отношение и колкие слова больше не вызывали неприятную, кровоточащую желчью, ревность. Напротив, они успокаивали, давали понять, что всё хорошо, что так правильно. Что, между нами, просто размолвка, недопонимание… Это не конец, это возможность начать жить с чистого листа. Я уставилась на Гарри с мольбой и сожалением. В его глазах, ярких и обеспокоенных, таких родных, стоял немой упрёк. И я понимала, что он знал о том, что я вновь промолчала, опять струсила и начала искать сотни поводов, чтобы отказаться. И это заставляло чувствовать себя ещё более жалкой и отвратительной. Почему я не могла сделать хоть что-то для себя? — Извини, Гарри, мне нужно идти, — решительно выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, я попыталась успокоить саму себя. — Сейчас я не могу ошибиться. — Как вовремя ты это поняла, — с недовольным вздохом ответил Гарри, когда я поспешила выйти прочь. — Пойми, он любит тебя, и я люблю тебя, и мы хотим для тебя лишь счастья. Потому перестань, наконец-то, думать о том, как поведёт себя Уизли! Выбежав из комнаты, осмотрелась по сторонам и поняла, что Драко среди участников вечеринки уже не было. Я искала его, крутя головой и старательно высматривая светлую макушку. Но его не было, я стояла и наблюдала лишь за тем, как торжествующая группа авроров раскланивается и с ликованием провозглашает имя убийцы. Той самой женщины, с которой так мило беседовал Малфой. Значит он изначально знал кто убийца? Потому и сказал, что, если раскроет это дело за две минуты, никому не будет весело. Он закончил всё в мгновение ока и ушёл, оставив меня разбираться со своими мыслями. Как и обещал… Когда я выскочила из Министерства, на другой стороне дороги увидела его напряжённую спину и плечи. Он вздрогнул и сгорбился ещё сильнее, когда обернулся и обнаружил меня стоящей в нескольких шагах от его персоны. Теперь любимый мужчина, всеми силами пытался держаться на расстоянии, чтобы я не смогла в очередной раз причинить ему боли и не заставила страдать. И всё же я нашла в себе силы подойти к нему на негнущихся от страха ногах. Они острыми иголками кололи под кожей и заставляли меня думать лишь о том, что он мог оттолкнуть. Вблизи я смогла разглядеть, как гармонично сочетался весь его образ к этому вечеру. Он был ожившей картиной знаменитого художника. Совершенный и какой-то чужой. Заледеневший и покинутый всеми. Мне на мгновение стало интересно, как я выглядела рядом с ним. Что он чувствовал в тот момент, когда в его глазах выпыхивало обожание. Видел ли он во мне хоть что-то, не предназначенное для посторонних глаз? Чувствовал ли он себя счастливым из-за того, что владел мною? Была ли я центром его вселенной? Ответы я знала, но боялась принять их как часть себя. Ведь это значило проиграть себе в том, что я обманывала весь мир, стараясь оставаться удобной и полезной. — Ты ошибался в тех выводах, которые говорил раньше, — голос предательски дрогнул, но я попыталась взять себя в руки. — И ты вышла сюда, чтобы сказать мне это? — равнодушие его голоса убивало. — Я пришла сюда, потому что ты мне нужен, — ответила я и качнулась к нему, желая обнять. — Ты мне нужен не потому, что я могу использовать тебя и быть откровенной лишь в твоём присутствии. Напротив, рядом с тобой я могу беситься до чёртиков перед глазами, ибо доверяю тебе. Ты единственный, кто видел меня такой. Ты ближе всех к моему нутру. Потому я старалась сохранить эту ненавязчивую слабость. Лгала… Изворачивалась и не понимала, что могла потерять тебя в одно мгновение. Прости, за то, что отпустила и не смогла. — Чего же теперь мне ждать от тебя? — вздёрнув бровь, Драко смотрел так, словно пытался пристыдить меня. — Ты стоишь риска, стоишь того, чтобы поставить на «Зеро» и сыграть против целого мира, — медленно выдохнула я ему в губы. — Я хочу почувствовать с тобой всё, что ты можешь мне дать. Ибо я твоя… Полностью и безвозвратно. От начала и до самого конца… Ты – мой! Я – твоя! Это – аксиома! Он притянул меня к себе для поцелуя. Прямо так, на улице, в самом центре спящего города, напротив выхода с работы, где вот-вот должна была закончится вечеринка. Я пылала в его руках, и хваталась ледяными пальцами за короткие волоски на затылке. Казалось, перестань я его касаться, и он исчезнет. Растворится в зимней дымке, подобно туману. И это пугало. Я не могла этого допустить. Только не теперь, когда смогла обрести в себе силы и понять, что кроме него одного, мне никто не нужен. Я была счастлива и весь мир окрасился в разноцветные краски. — Это самая долгая ночь в году, — произнесла я, прижавшись лбом к его шее. — И я хочу провести её рядом с тобой. Встретить рассвет в твоей постели и забыть обо всём. — Как я хотел услышать эти слова, — тихо лаская моё ухо своим шёпотом, пробормотал Драко. — Все эти годы… А слышу именно теперь, когда эти слова больше не имеют смысла. — Что ты несёшь? — от столь ужасного предложения я отшатнулась. — Мы уедем в Париж, проведём каникулы… — Тише, моя любовь, не стоит столько драмы разводить, — он накрыл мой рот своими ледяными пальцами и посмотрел в самую душу. — Посмотри мне в глаза… Ты забудешь об этом разговоре, об этих событиях. В твоей памяти останется лишь дымка веселья и секса на столе в твоём кабинете. Этот разговор, моё признание, все события, связанные с этим, будут сокрыты в твоей памяти. А когда придёт время… Когда придёт время, ты сама должна убить меня. Своей собственной рукой. Не сожалей ни о чём, и верь в мою любовь. Я защищу тебя, чего бы мне это не стоило. Иди домой и не оборачивайся, а утром, ты будешь относится ко мне так же, как и всегда…