Замена

В кабинете участковых стоит такой плотный аромат перегара, что Гордеева от дверей сразу бежит открывать настежь окно. — Виктор Андреевич, вы издеваетесь?! — кричит она на сидящего за соседним столом коллегу, вид у которого такой, словно он нечаянно разрушил кому-то жизнь и теперь ожидает неминуемой кармы. От ворвавшегося в помещение воздуха дышать становится гораздо легче, и Диана подумывает провести на подоконнике половину рабочего дня. Погода за окном прекрасная — свежая и солнечная — и совсем не обязательно постоянно сидеть в кабинете. А для работы на воздухе появилась и вполне весомая причина для руководства: Тельцов весь кабинет провонял. И Диана уверена, что Завьялов её поймёт. — Гордеева, — вздыхает Виктор Андреевич, — мне конец. — Разумеется, — она картинно взмахивает руками, — приходить на работу в нетрезвом состоянии, так ещё и под самолично расставленные камеры. Роман Евгеньевич за такое расстреляет. — Да камеры я убрал, — признаётся Тельцов, становясь всё печальнее и печальнее. — Меня Ворон убьёт. Диана задаётся вопросом: что ж такого могло случиться, раз Вениамин Сергеевич готов будет пойти на крайние меры? Не станет же он убивать такого ценного сотрудника из-за каких-то мелочей. Видимо произошло что-то действительно серьёзное. Но озвучить она ничего не успевает, отвлекаясь на сигнал мобильного телефона. «Привет. Телец на месте?» Номер незнакомый, но в голову никто кроме Джокера не приходит.

«Привет, на месте. Решишь зайти — захвати противогаз».

Виктор Андреевич продолжает вздыхать и раскачиваться во все стороны как киношный пациент психиатрических клиник, и Диана думает, что врач ему и правда может понадобиться. Если Ворон отправил пасынка для того, чтобы доставить Тельцова к нему в офис в относительных целости и сохранности, отправлять его на тот свет ещё не планируется. Разумеется, если они просто не хотят оставлять на нём следов побоев, участь печальна. — Что вы натворили? — в лоб спрашивает Гордеева. Она хоть и знакома с Виктором Андреевичем немногим больше недели, но уже успела наслушаться от других и понять на своём небольшом опыте, что ждать от него можно чего угодно. И вполне вероятно, что у Ворона очень веское основание его прибить. — Я не помню, — отвечает он, а у Дианы вдруг начинает дёргаться глаз. Тельцов хнычет и достаёт из-под стола бутылку чего-то тёмного. Ни этикетки, ни каких-то ещё опознавательных знаков тара не имеет, потому Гордеева понятия не имеет, чем собирается коллега запивать своё горе. Но на всякий случай с подоконника не слезает. Однако не проходит и десяти минут, как приходится перемещаться на привычное для работы место, потому что из коридора доносятся шаги и знакомый приглушённый голос: — Чё так воняет? В котором Диана мгновенно узнаёт Шрамова. Она пришла совсем недавно, но на тот момент никаких запахов в коридоре не почувствовала. Должно быть перегар просочился в тот момент, когда она открыла дверь. И всё же это немного удивляет — в кабинете аромат сильный, конечно, но не настолько, чтобы заполонить целый длинный коридор. Или Гордеева просто надышаться не успела? — Что ж будет, когда вы войдёте, — усмехается Диана, когда поворачивается новая ручка старой двери. — Ох ты ж Господи, — выдаёт Джокер, прикрываясь рукавом пиджака. — У вас тут кто-то сдох что ли? — Вот и смерть моя пришла, — обречённо выдаёт Виктор Андреевич, прикладываясь к бутылке. — А я так её себе и представлял. — Я знаю, — дуэтом произносят Комолов с Гордеевой и улыбаются друг другу. Она же тихо добавляет: — Камер нет. — Вы меня извините, — бубнит Шрамов в платок, — но если тут кто и сдохнет, то это буду я. И выходит, отказываясь принимать участие в мероприятии, проводящемся в таких отвратительных условиях. Диана его прекрасно понимает — сама бы свалила куда подальше, — но не оставлять же Сашу один на один с оружием массового поражения. Джокер же подходит к окну, подставляясь под потоки свежего воздуха, и оттуда смотрит на Виктора Андреевича. — Тельцов, тебе не надоело на одни и те же грабли наступать? — устало тянет он, пристроившись на подоконнике. — А что я сделал? — Мебель сломал в «Воронке», посуду побил, — перечисляет Саша, растягивая губы в оскале, — в том числе и любимую пепельницу Ворона. Вере чуть зубы микрофоном не выбил, когда граблями своими размахивал. Мне продолжать? — Нет… — бормочет Тельцов, отправляя бутылку обратно под стол, и кривится на каждом пункте Джокерского списка. — Да! — в один с ним голос бросает Диана, которой очень уж интересно, что ещё натворил коллега в состоянии очень алкогольного опьянения. Комолов же, которому явно только в радость напомнить участковому обо всех его последних грехах, прикрывается «раз дама просит» и оглашает весь список: — Драка с официантом и двумя посетителями, домогательства до официантки, попытка разбить о голову Ворона бутылку дорогущего коньяка. — Он смотрит на Гордееву. — Мы трижды отвозили его домой, а этот паразит возвращался. — Я бы попросил! — Взгляд участкового выражает искреннюю обиду, но потупляется, когда Комолов обращает на него внимание. — Чё те дома не сиделось, оборотень в погонах? Поздравляю, повесил на себя долг в полляма. И это не считая морального ущерба, который тоже придётся оплатить, когда потерпевшие суммы озвучат. Глаза Тельцова с каждой секундой становятся всё шире. Ослабляет галстук, расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке и тянется к стопке скреплённых между собой листов. Джокер такой реакцией очень доволен — не зря не пил прошлым вечером и фиксировал в памяти всё, что творил Виктор Андреевич. Диана же, узнавая о коллеге много нового, наблюдает с неприкрытым интересом и злорадством. Будет, что сестре рассказать на досуге, а-то она ж там наверняка по таким подробностям из жизни Тельцова скучает. — Это потому что у вас личной жизни нет, — назидательно произносит она, сдерживая приступ хохота. Рано пока. — Жена бы вас под контролем держала и творить такое не позволила. Кстати, Виктор Андреевич, вам уже и жениться в принципе можно. Вон, заначки научились прятать. Правда место не совсем подходящее. — И что же это за место? — с интересом усмехается Джокер. — Да средний ящик стола, — Диана пожимает плечами, — как раз рядом с банкой с тараканами. Тельцов собирается было возмутиться, что его вот так легко сдали — и откуда у Гордеевой вообще информация о его заначках, — но вдруг отскакивает от стола и запрыгивает на подоконник. На пол летят папки с бумагами и что-то тяжёлое. — Какие тараканы?! — вскрикивает высоким голосом, вжимаясь в окно. — Действительно, — хмыкает Гордеева, переводя взгляд на Комолова, — какие тараканы. Там наверняка и крысы завелись. И задумчиво склоняет голову, уставившись в угол кабинета. Ей кажется, что что-то белое пробежало вдоль стены и юркнуло под диван. — Крысы?! — чуть ли не визжит Виктор Андреевич, отползая в угол. Диана же под вопросительным взглядом Джокера плавно поднимается и подходит к дивану с левой стороны, загораживая собой выход. В молчании слышно, как громко дышит Тельцов, ёрзая на подоконнике. Гордеевой же не до него — присев на корточки, она заглядывает за спинку дивана и видит в тени светлеющий комочек. — Вот это неожиданно, конечно, — усмехается она и протягивает к нему руку. Комочек же, кажется, ручной и абсолютно бесстрашный, потому что быстро подбегает и устраивается на ладони небольшим грузом. И лишь в последнюю секунду Диана понимает, что случайно угадала, потому что на ладони у неё сидит белая крыса. Она такой реакции грызунов на незнакомых людей даже в кино не видела и уж никогда бы не подумала, что подобное может произойти в реальности. Выпрямляется, поглаживая животное, и поворачивается к мужчинам лицом. Виктор Андреевич делает глубокий вдох. На выдохе с визгом открывает окно и вылетает на улицу вниз головой. Раздаётся хруст. Диана успевает испугаться, что он себя покалечил и что-то да сломал, но коллега стремительно взлетает и а несколько секунд исчезает из поля зрения. Гордеева хмыкает. — Надо же… — И обращается к Джокеру. — Ты то хоть крыс не боишься? Он же смотрит на неё удивлённо и медленно пожимает плечами, ещё не определившись в своём отношении к некоторым погрызучим животным. Качая головой, она выходит из кабинета, планируя найти в стенах полиции хозяина животного или хотя бы поместить туда, где оно ближайшее время будет в безопасности. Себе она его явно не возьмёт, а в кабинете даже покормить нечем. Хозяин находится довольно быстро — дежурный принёс на работу, чтобы спрятать от своей девушки, которой планировал эту крысу подарить. Когда Диана возвращается в кабинет, её ждут распахнутые окна и горячий чай, перебивающий запах куралесений Тельцова. — Ничего себе ты, — ухмыляется она, глядя на рассевшегося с бокалом на диване Комолова. С свой же добавляет купленный в пятницу сливки, размешивает и, зажимая ложку между указательным и средним пальцами, чтобы не выколола глаз, делает первый глоток. — А как же эти ваши «замуж не выйдешь»? — Я избегаю этого всю свою сознательную жизнь. Если эта хрень, торчащая из бокала, спасёт меня от брака — я в Бога поверю. — Ты при мне перекрестилась. — Это ещё ничего не значит.