Замена

Махнув на прощание заработавшему ночное дежурство коллеге, Диана оставляет опорный пункт в его ненадёжных руках и выходит в предсумеречный вечер. Под конец июля погода разыгрывается, радуя почти жаркими днями, и Гордеева едва не забывает тонкое пальто на вешалке в кабинете. Забравшись в машину, поправляет зеркало заднего вида и замечает почти неуловимое движение на заднем сиденьи. Успокаивает лишь кусок знакомой ветровки в отражении. — И чего ты тут забыл? — спрашивает и оборачивается лишь для того, чтобы оставить рядом с ним сумку. Интересоваться, как он вообще попал в её автомобиль, даже не хочет. — Я что-то вроде тайной охраны, — отвечает Шрам, немного выглядывая из-за водительского места. — Джокер сказал до дома тебя сопроводить. Диана сначала удивлённо хмурится, а потом напрягается, понимая, для чего необходимы подобные меры. Началось. Хочет ошибаться, но внутренний голос с тревогой твердит, что она права. Потому что в противном случае незаметно пробираться в запертую машину не потребовалось бы. Хотя может и накручивает, а на деле же это всего лишь небольшая мера безопасности на всякий пожарный. Кивнув, Гордеева заводит автомобиль и выезжает с парковки. На душе неспокойно, но Виталя за спиной говорит, что всё под контролем и волноваться нечего. Диана в них и не сомневается, но ожидание плохого всё равно пугает. Подумывая, что может и не стоит ехать домой, раз что-то намечается, Гордеева впивается в руль и выезжает на среднюю полосу, отчасти лишая себя возможности свернуть куда-нибудь не туда. Вечер понедельника встречает небольшой пробкой, и Диана в короткой передышке высматривает в обездвиженном потоке знакомые машины. Аккуратно, спокойно, сдерживая лишние эмоции, чтобы потенциальная вражеская слежка ни о чём не догадалась. Пробитые накануне автомобили Калмыкова и его людей на первый взгляд не обнаруживаются, но они могут стоять и с другой стороны. — Ди, не нервничай. — Шрам легонько толкает спинку сиденья перед собой и ободряюще продолжает: — Всё в норме. Гордеева усмехается и переводит взгляд на зеркало. Смотрит Витале в глаза и выдаёт, чуть прищурившись: — И это мне говорит один из главных спойлеров моего будущего. — У Джокера всё под контролем, — вздыхает Шрам, на что она кивает. — Помню, верю. Видишь кого-нибудь? Он отворачивается и какое-то время молча ищет знакомые автомобили и людей. Диана бы дала ему на всякий случай список, который распечатала и, сложив дважды, положила в кармашек сумки, но у Витали наверняка такой есть. Сомневается, что Саша бы отправил его к ней без какой-либо информации. Так что все номера и марки либо с телефоне, либо у Шрама в голове, потому что за эти несколько минут он гаджет в руки ни разу не взял. Услышав смешок, Диана невольно оборачивается. — Справа через три тачки от нас ярко-зелёный Ситроен. Приметная модель, ещё и такого… выдающегося цвета. — Вот уж точно, — соглашается Диана и улыбается, вспоминая Гелендваген Джокера. Вникая в работу участкового, ей пришлось пересмотреть огромное количество открытых дел за последние полгода. Учитывая то, сколько раз в делах фигурировала большая чёрная машина без указания номеров и марки, к которой в дополнение шли имена Александра Комолова и Виталия Шрамова, складывалось впечатление, что гелик — единственная большая чёрная тачка на весь Охтинский район. Остальные же либо недостаточно большие, либо недостаточно чёрные. И факт этот показался ей и весьма забавным, и очень несправедливым. Автомобильный поток продвигается на пару метров и замирает, предвещая длительное ожидание свободы. Водители в раздражении начинают давить на гудки, надеясь, что это поможет им быстрее вернуться домой. Когда салон заполняет мелодия из «Мастера и Маргариты», вздрагивают оба. — Господи Боже, — выдыхает Виталя, хватаясь за сердце. — Не совсем, — бросает Гордеева и отвечает на звонок: — Слушаю, солнце моё. — Вас где носит? — без приветствий интеллигентно интересуется Комолов. — В пробке стоим. — Диана пожимает плечами. — И хвост в пробке стоит. — Оборачивается и усмехается, подмечая обнаруженный Шрамовым Ситроен. — Маскируется между машинами белого цвета и голубым металликом. «Или просто очень сомнительное совпадение». — Незаметный такой хвост, — добавляет Виталя, приближаясь, — зелёненький. Это, пожалуй, единственная деталь в этой сложной и опасной ситуации, которая смешит. — И сколько человек в зелёненьком хвосте? — уточняет Джокер. Диана видит только одного — того, что сидит за рулём. Шраму же с его ракурса рассмотреть пассажиров проще, но и он никого больше не замечает. — Вижу только водителя. Если и есть кто-то ещё, то скорее всего сзади сидит. Джокер цокает языком, а Гордеева представляет, как он в этот момент качает головой. — Только идиот выберет зелёную тачку для слежки. Ладно, ждём вас на въезде в посёлок. Только не останавливайся. Любопытный мальчик, — добавляет он, чуть повысив голос, — головой за неё отвечаешь. — И отключается прежде, чем Диана или Шрам успевают ответить. — Любопытный мальчик? — С лёгкой усмешкой она оборачивается на Виталю. — Не спрашивай. Спустя двадцать восемь минут автомобильный поток вновь начинает своё нормальное движение, и они наконец-то покидают черту города, выезжая во Всеволожский район. На въезде в Заневку Диана мельком присматривается к густой растительности по обеим сторонам дороги, но Гелендваген не замечает. «Вот уж кто хорошо маскируется». Зелёный хвост держится на расстоянии, но всё же следует за ними. На повороте к одной из улиц ускоряется и вырывается вперед, подрезая Дианин крузак. — Держись, — бросает она Шраму сквозь стиснутые зубы и резко тормозит, едва не ударяясь о руль. — Водитель, не приведи Господи. Цел? — Да. В этот момент из Ситроена вылезают двое: незнакомый Гордеевой мужик в костюме — точно не Соломатин или Макаров — и какое-то время приходившая к ней в кошмарах Расима. На лбу у неё небольшая кровоточащая рана — похоже, кто-то не уследил за безопасностью, — которая совершенно Расиму не волнует, учитывая злой, но дико довольный вид. За спиной щёлкает предохранитель. Несмотря на то, что совсем недавно Диана испытывала страх перед вот таким будущим, происходящее сейчас её не пугает. Потому что с ней в машине человек, который защищает её уже не в первый раз, а где-то рядом ещё и Джокер. Страх настолько теряется за чувством уверенности в других и надёжности, что Диана даже не запирает свою дверь, позволяя привёзшему Расиму мужчине с криком её распахнуть. — Попалась, тварь ментовская! Он тянет к ней руку, чтобы выдернуть наружу, но тут в подобие разборок вступает Шрамов, выходя из машины и направляя на него дуло пистолета. — Отошёл от неё! Расима взвизгивает и ныряет обратно в Ситроен, оставляя «соучастника» разбираться в одиночку. Тот отскакивает и поднимает руки вверх. — Да ты вообще знаешь, на кого я работаю?! — В курсе мы, в курсе. — Диана слышит усталый голос Джокера, но высовываться не рискует. Только выдыхает с облегчением и врезается затылком в подголовник, прикрывая глаза. — Чё вы все как под копирку? Да вы знаете, кто я? Знаете, на кого я работаю? — передразнивает он. — А кто я, ты знаешь? — Да мне насрать! — орёт человек Калмыкова, но под прицелом подходить к машине Дианы ещё раз не решается. — Босс вас в порошок сотрёт, если лезть будете! Нечего за эту шмару впря… Выстрел и пуля, вгрызшаяся в землю в нескольких сантиметрах от его ноги, затыкают мгновенно. Мужик подпрыгивает и, пятясь назад, спотыкается о собственную ногу, падает на землю. — Скажи спасибо, что за такие слова в её адрес я тебе башку не снёс. — Голос Комолова меняется, становясь ниже и твёрже. — Д-да вы ж б-бандиты, — мямлит мужик, отползая дальше, — чего вы за м-ментовскую вп-прягаетесь? — Я сейчас мужу позвоню! — верещит Расима, всё же вылезая из автомобиля. В руках держит телефон. — Он вам всё разъяснит: куда надо лезть и куда не надо! — Дура, — вздыхает Диана под смешок Шрама. — Угрожать тем, кто может тебя убить, при этом не имея оружия — идиотизм. Может поэтому Сабиров с тобой и развёлся? Потому что мозг не кликает? Нет, я конечно давно подозревала, но каждый раз убеждаюсь как в первый. Расима с мужиком её не слышат, а вот Виталя с Сашей — прекрасно, потому с ухмылками соглашаются. А Диана вдруг чувствует такую сильную усталость, что хочется прямо сейчас закрыть глаза и уснуть. Но они ещё не закончили. Расима продолжает что-то кричать про звонок Калмыкову, когда Джокер бросает: — А давай. Звони, звони. Я с ним тоже побазарить хочу. — И идёт в её сторону. Она же, совсем недавно прятавшаяся от вооружённого Шрама, будто бессмертной и неприкосновенной себя чувствует, делая несколько уверенных шагов навстречу Комолову, попутно прикладывает телефон к уху. — Алло, милый… Нет, у нас тут проблема. Явились какие-то бандиты и не дают нам к ней подойти… Скажи им, что к чему, пусть не вмешиваются! Диана не видит её взгляда, но надменность легко улавливается в интонациях. Джокер берёт телефон, здоровается и какое-то время молчит, выслушивая всё, что пытается донести до него Калмыков. Оборачивается, смотрит Гордеевой в глаза и чуть вздёргивает уголки губ. Наконец, начинает говорить: — Давай объясню так, чтобы тебе понятно было. Гордеева работает на территории Ворона — надеюсь, ты знаешь, кто это, — а он не любит, когда лезут к его людям. К тому же за неё я тебя самолично кастрирую и на кол посажу. Улыбка его растягивается, становясь зловещей и жестокой, и Диану это пугает. Вздрогнув, она чувствует, как кожа покрывается мурашками. Словно всплывает воспоминание из далёкого прошлого, когда она стала свидетельницей избиения двух парней. Тогда выражение лица Джокера было почти таким же с добавлением лютого безумия, с которым он всё это делал. Казалось, что он свихнулся. Сейчас же, не считая улыбки, он выглядел абсолютно нормальным. Молчание длилось всего несколько секунд, а затем Саша передал телефон Расиме. — Это тебя. Единственное, что после этого услышала от неё Гордеева: — Живо садись в машину, мы уезжаем. И не говори ничего! Проводив Ситроен взглядами, все наконец-то смогли выдохнуть. Виталя пошёл к оставленному в нескольких метрах от Крузера гелику, Комолов же остался рядом с Дианой. — Ты как? Гордеева кивает, тем самым подтверждая, что она в порядке. Становится темнее. Диана на секунду прикрывает глаза и, повернув голову смотрит на Джокера. — Выполнишь ещё одну мою просьбу? — Ты до этого вроде ничего не просила. Она усмехается. — Ну да, точно. Так выполнишь? — Для тебя, что угодно. Опустив ноги на землю, Диана выходит из машины. — Тогда сядь за руль, пожалуйста. Я сама не доеду.