Только падая, можно понять, умеешь ли ты летать.

      Они расчистили стол, поставили несколько свечей, чтобы было посветлее. Было заметно что каждый с нетерпением ждал какие новости принёс Дубощит. Ничего хорошего. Он был на чём-то вроде собрании гномьих королевств, чтобы убедить их помочь этой компании. Никто не согласился. Хоть я стоял рядом и слушал, но очень сла́бо понимал, что приходит, от алкоголя было сложно концентрироваться и мысли часто уходили далековато.       «Гномы, я слышал некоторые здесь считают, что их выпивохами и дебоширами. Да может и нехорошо плохо думать о целом народе, детей камня здесь я встречал крайне мало, но те что предо мной создают не лучшее впечатление. Громкие, пьющие, бородатые, толстые… Хотя среди них есть парочка худых и можно сказать красивых гномов, которых не так часто встретишь. Или же я просто выпил слишком много ви́на?Мистер Тетрас тоже был красивым гномом ктомуже намного более вежливее. Этот Дубощит назвал меня книжным червём. Да я люблю читать. Но всё равно это очень грубо». — Воронов видели летящих к горе. Как и было предсказано. Когда древние птицы вернутся в Эребор правление зверя закончится. — Какого зверя? — решил уточнить я, ведь слова «Правление зверя», редко можно услышать в безобидной беседе. — Имеется в виду Смауг ужасный. — Ответил Бофур, закуривая трубку. — Страшнейшее и величайшее из бедствий нашего времени. Огнедышащий дракон, зубы как бритвы, когти крючья для мяса. Очень любит драгоценный металл… — Спасибо за пояснения, но я знаю, что такое дракон. — Невоспитанно перебил его, не желая слушать простолюдинские страшилки. Наверно мне стоило бы чувствовать себя неловко, но вино приглушило правило этикета привитое родителями. Конечно, я читал про Смауга ужасного, которой захватил себе одно из королевств гномов. Помнится, когда мама брала меня с собой в библиотеку Минастирита, я нашёл там очень красивую иллюстрацию этого дракона. — А я не боюсь! — Воскликнул самый молодой гном, кажется Нори.— Я дам ему отведать гномьей стали по самые гланды. — Не смеши! — Возмутился Балин.— Это едва под силу целой армии. А нас тут только тринадцать. И нас не назовёшь ни богатырями, ни мудрецами. — Ты кого это глупым назвал! — Выкрикнул один из гномов и все начали кричать друг на друга. «О нет только не начинайте драться, оставьте хоть часть мебели целой». — Молчать! — Один приказ Торина и все гномы закончили свои перепалки.— Если мы прочли эти знаки, думаете другие не смогли сделать то же самое? Начали расползаться слухи. Дракона Смауга не видели уже шестьдесят лет. Многие посматривают на гору. Думают, размышляют, взвешивают риск. Возможно, все богатства нашего народа сейчас никто не охраняет, а мы будем сидеть сложа руки, пока другие посягают на него, или используем этот шанс, чтобы вернуть Эребор?! — Нет смысла спорить. Всё равно главные ворота запечатаны. Проходу в гору нет.— Грустно заявил Балин. — А вот тут ты ошибаешься, дорого́й Балин. — Гэндальф торжествующе достал крупный стальной ключ из кармана, явно гномьей работы.— Этот ключ, передал мне Трор незадолго до своего исчезновения. Теперь он твой Торин. — Если есть ключ, то должна быть и дверь. — Сказал Фили. Гэндальф достал свёрток бумаги и развернул его на столе. Это была карта восточного Средиземья, с чётко выделенной горой, и гномьими надписями на краях. Над горой был нарисован дракон, изрыгающий пламя. — Существует потайной вход в гору, вот только беда, гномьи двери невидимы, когда закрыты. Ответ точно скрыт на этой карте, а у меня нахватает знаний его разгадать.— нахмурился старый волшебник, а затем обратил на меня свой взор. — А ты что думаешь Киран?       Гэндальф протянул мне карту. Я слегка опешил от внезапного вопроса и тринадцати пар глаз направленных прямо на меня, но взял карту в руки. На первый взгляд не было ничего необычного, но думаю если попросили меня значит дело в магии. Собрал немного маны на пальцы левой руки, и начал водить по карте. Совсем немного, дабы не испортить. Чувствую покалывания. Говорю простое проявляющее заклинания, но оно разбивается об невидимый барьер. — Так, тут явно написано больше чем видно. Кто-то не хотел раскрывать каждому информацию. Думаю нужно специальное условие или заклинание, который предусмотрел создатель этой карты, и вариантов может быть тысячи…– Стал размышлять вслух над загадкой, пораженный что этот вечер принесёт хоть что-то интересное — Хотя, у меня есть идея. Но мне нужен факел и потушите свет. Вскоре Торин принёс факел, а Гэндальф постучал три раза посохом, и бо́льшая часть свеч и ламп в гостиной потухли. Комната погрузилась в полумрак. Положив карту на стол, я развернулся к Дубощиту и поднёс руки к факелу. Взывая к силе внутри, начал наполнять своё тело маной, и собирать её на ладонях. Когда сформулировал точный образ, высвободил силу. Энергия витающая возле рук стала видна. Взмах рукой и факел, загорелся светло-синим пламенем, осветив комнату. — И как нам поможет этот цветной огонёк? — недовольно спросил Торин, держа горящий факел. Окрашенный светом, черты его лица выглядели даже благородными. — Это не просто пламя, а завесный огонь. — Снисходительно поправил своего незнающего гостя, забирая у него факел — Он течёт из само́й тени. Его очень любят искатели приключений, чтобы исследовать древние руины. Потому что в этом свете видна вся магия, даже та что, хочет быть сокрыта.       Закончив небольшую лекцию, поднёс огонь ближе к бумаге. Все гномы начали наклоняться чтобы посмотреть. Моя теория оказалась верна: на карте стали появляется письмена из серебристого света. «Лунные руны»: воскликнул я — Точно! Их легко не заметить. Они становятся видны только при свете луны, в той фазе, в которой были написаны — Воодушевлённо высказался Гэндальф. — Всё слишком неразборчиво. Невозможно прочесть.— Торин был разочарован. — Завесный огонь показывает магию. Но видимо письмена собираются только при свете луны в нужной фазе.— Подытожил я. — Тогда будем смотреть на эту карту каждую ночь пока не наступит нужная фаза.— Заключил Торин, недовольным, но полным решимости голосом. Я потушил завесный огонь, а Гэндальф зажёг снова свечи и лампы. Гномы вернулись к разговору о походе на одинокую Гору. — Драконы долго живут, не сто́ит рассчитывать на то, что он сдох от старости.— Высказался Двалин. — Нам не обязательно убивать Смауга, главное заполучить Аркенстон. Тогда за нами пойдут все гномьи королевства и мы отвоюем одинокую гору. — Но ведь с нами волшебник.— Воодушевлено вскликнул Кили. — Гэндальф убил сотню драконов в своё время Я издал такой пронзительный смех, что все снова уставились в мою сторону. Действия ви́на, видимо, уже почти лишили меня застенчивости. — Серьёзно? Сотню? — постепенно прекращая смеятся спросил у старого волшебника. — Ну, не то чтобы сотню… — Замялся Гэндальф, закуривая трубку. — Вам нужен план получше. Насколько я понял нужно либо убить дракона, либо незаметно пробраться в логово и украсть очень важную вещицу. Да тут нужен либо гений иллюзий, либо, что вероятнее, настоящий герой! — Заявил я, делая глоток ви́на из бутылки, там осталось около четверти. Они просто безумцы, я читал про Смауга, и помню ту картинку. Даже будь у них целое войско, они бы не справились. — А ты герой? — Спросил у меня Нори. — Я герой? — Недоумевающе переспросил. — Он сказал, что он герой.— Радостно воскликнул гном, который плохо слышит. — Нет. Я не герой. Я в жизни не убивал дракона, не спасал принцесс и что там ещё делают герои? — Начал отнекиваться, понимая к чему всё ведёт. — Согласен. Он не похож на героя. — Неженкам, которые не могут постоять за себя, не место в диких землях. — Сказал Кили, на дальней стороне стола — Ты меня это назвал неженкой? — Возмутился я, — Ну да, кожа чистая, не одного шрама, руки тонкие и гладкие как у невинной девы. Ухмылялся темноволосы лучник смотря прямо на меня — Если схлёстывался с мужчинами то точно не на поле боя.       Я уже собирался заявить что довольно умелый маг, но мои слов затерялись в гуле толпы, что затеяли гномы споря друг с другом, о том как им найти героя, что решит все их проблемы. Большинство твердили, что я им не подхожу. — Если я сказал, что Киран Амелл, тот кто нам нужен значит он тот кто нам нужен.– Вскочив из-за стола, начал кричать Гэндальф, заглушая всех остальных. От его фигуры расползалась тень. Всех наполнил страх и даже я стал немного трезвее. Когда все замолчали, тень ушла, а старый волшебник обратился к гномам.— Смаугу известно как пахнет любой народ Средиземья, но вот запах жителей Тедаса ему совершенно незнаком. Это может сыграть нам на руку. Мистер Амелл прирождённый чародей и его фокусы помогут в случае неожиданных неприятностей. — Ярость в голосе Гэндальфа, начала стихать и тот обратился к Дубощиту. — Ты просил найти четырнадцатого участника похода? Я его нашёл — Балин, дай ему договор.— сказал Торин. — Всё как обычно: карманные расходы, сроки выполнения, вознаграждение, распоряжения о похоронах. — Балин, протягивает свёрток бумаги, Торин берёт его и практически вкладывает мне в руки, но даже не прочитав его, кладу сразу на стол. — Так, а меня никто не собирается спросить? Если вы хотите пойти на самоубийственную миссию, то хорошо, флаг вам в руки. Но лично я на это не соглашался и не собираюсь. — Развернувшись спиной к гномам, прихватив бутылку недопитого ви́на направился прямиком в свою спальню на втором этаже       «Как вообще они могут подумать, что я отправлюсь с ними? Особенно после такого хамского поведения. Пусть проваливают из моего дома. Не надо было уходить от старого волшебника утром., а ясно сказать что в приключениях я не нуждаюсь». Сделал глоток ви́на и осмотрел свою комнату. Узкая одноместная кровать, одёжный шкаф, пару полок для книг и портрет на стене. Меня в 11 и моих родителей.       К сожалению недолго мне пришлось быть в одиночестве. Гэндальф поднялся и запел уже знакомую песню. О том, что именно я нужен Торину и компании. Что всё это пойдёт на пользу всем вокруг. — Нет, нет и нет. Я не могу просто так взять и отправиться невесть куда, неизвестно насколько. Я нужен Бри. Знаешь сколько жителей покупают у меня целебные зелья? — Обойдутся обычным врачом, не передо́хнут. А ты и так уже тут засиделся. Да ты сейчас похож на старика больше чем я. Видели бы тебя сейчас твои родители. Твой отец обошёл весь Ферелден, чтобы собрать армию и защитить свою страну от чудовищ. В битве за Денерим, он взмахом посоха поразил молнией Архидемона и уничтожил его.— Не унимался Гэндальф. — Да, я слышал эту истории много раз в разных интерпретациях. Я также слышал песни бардов о том как моя мать билась в расколотых небесах с драконом древнего магистра, и историю о том как мои родители одолели ужасного волка. Я всё это уже слышал. Ещё читал множество историй о героях. Одни идут в приключения и получают все, а другие погибают, и перевес далеко не в сторону первых. Ты слышал про Риордана? Нет? — тон моего голоса заметно повышается, — А ведь это серый страж без которого мой отец не победил бы в битве за Денерим. Король Кайлан погиб надеясь спасти свою страну. Непобедимый защитник Кирковола пропал в тени. Говорите, что мой отец герой, а знаете скольких друзей он потерял: Йован, Стэн, Сигрун, Справедливость! Вскочив с кровати, говорю всё быстрее, едва удерживаясь от крика — Могу продолжать долго. Так что не надо заливать тут про весёлые приключения, благородство и героизм. Вы такой же как моя бабушка. Находите отчаявшиеся души, и направляете историю в нужную вам сторону. Но вот только никогда не говорите всей правды. — Да как ты смеешь сравнивать меня с Флемет? С этой старой злой ведьмой?! — Со злостью заворчал Гэндальф, но быстро успокоился закурив трубку.— Что стало с тем мальчиком, которого я знал раньше? Который всё время убегал в лес в поисках фей, который мечтал узнать что там далеко, куда не доходят карты? — Произнёс Гэндальф спокойным голосом и посмотрел добрыми понимающими глазами. На это старика просто невозможно было злиться. — Он повзрослел и понял, что мир полон опасностей, а сам он не бессмертен.— Голос мой стал грустным и поникшим. Мне давно хотелось покинуть Бри. Совершить нечто сто́ящее, стать кем-то бо́льшим чем сыном великих героев. Но ещё в детстве я видел настоящих чудовищ. И сейчас, когда вырос, не хочу погибать от одного из них.— Мне страшно, признаю́сь. Я не хочу погибать пытаясь прославиться или разбогатеть. Ты просишь меня о безумии. Пойти в логово огнедышащего дракона. Я читал о Смауге и его определённо сто́ит бояться. — Тебя никто не просит убивать дракона в одиночку, тебя просят пробраться в закрытое хранилище. — Да я понял. Пробраться и добыть Аркенстон. Но я маг. Я не разбойник, вор или взломщик. Я умею плести заклинания, а не воровать тайком… Что это вообще такое? — Главное сокровище Эребора! — Ответил Торин, который появился в дверях комнаты. Гэндальф и я, которые не заметили, как он появился, устремили на него свои взгляды.— Эребор, когда-то был величайшим из гномьих королевств. Красота этого города-цитадели, построенного глубоко в горе, была поистине легендарной. Недра этой горы были полны богатствами. Под слоем породы таились драгоценные камни, а золотые жилы, словно широкие реки пронизывали скалу. В своём мастерстве гномов нет равных. Мы создавали изделия необычайной красоты из алмазов, изумрудов, рубинов и сапфиров. И с каждым разом погружались всё глубже, всё дальше в темноту, и там… обнаружили его. Сердце горы! Аркенстон. Вершина всего. Он был столь прекрасен, что блистал даже в темноте. А любой свет усиливал в сотни раз. Но его, как и всё остальное отобрал Смауг.       Торин говорил это с нескрываемой печалью. Как наверно ужасно, увидеть однажды процветание своего народа и его разорение. Быть бессильным что-то изменить. Цель гномов благородна, но обречена на неудачу. — Мне очень жаль вас и ваш народ.— С неподдельным сочувствием сказал я гному, но потом посмотрел прямо на Гэндальфа. — Вы можете гарантировать, что я вернусь? — Нет, но если вернёшься, прежним уже не будешь. — Прошу простить меня, вы можете переночевать в моём доме, я поделюсь зельями и рунами, но отправится с вами в поход…я не могу.       Серый волшебник и гном покинули меня, отправившись вниз к своим. Я же остался как и хотел в своей комнате, на мягкой кровати, один. Гномы, волшебник, дракон — для одного дня это слишком. Допив вино зажёг небольшой огонёк в руке, осветивший комнату оранжевым светом. Наблюдал, как лепестки пламени появляются и исчезают на моих ладонях, как завиваются в шарики. Это вызывало тёплые воспоминания, о том, как отец учил меня пользоваться стихийной магии. Как я обжигал руки, как он подбадривал меня, рассказывал истории о том, как огонь побеждал чудовищ. «Прости меня, папа, знаю, ты бы, отправился помочь гномам и сразил бы дракона. Но я не такой, как ты».