Плетение душ

      Обычно Чонгук никогда не участвовал в советах заклинательских кланов, все эти беседы и планирования казались ему невероятно скучными. Просто взрослые дядьки делят сферы влияния, планируют охоту на нечисть или обсуждают какие-нибудь совместные проекты по типу того же обучения как этим летом в Ин Фэн. Совет мог проходить на территории любого клана, но чаще всего самый крупный клан брал на себя обязанность по его проведению, сейчас же именно Чоны принимали гостей.       Слушать весь этот поток грязи, который вываливали на Кимов Чонгук не хотел, у него было своё видение происходящего и он его придерживался. Вообще, у Чона был план: тайно сбежать из клана и направиться в Хунмен, чтобы встретиться с Тэхеном и спокойно с ним поговорить, убедить исцелить сестру, выяснить, что же произошло на самом деле. Но Чонгук и сам был ранен иглами тьмы Тэхена, лекарь этого не понял, как и Чимин, никто этого не почувствовал, потому что игла тьмы была совсем крохотной, застрявшей около золотого ядра, занеся над ним свой клинок. Тэхен, видимо, силу сдержал, когда Чонгука ударил, иначе бы эта игла давно пронзила золотое ядро Чона.       Но всё же парень был отравлен, хоть никому об этом и не говорил. Из-за Миён, которая так и не пришла в себя, находясь под постоянным наблюдением лекарей, отец не желал Чонгука слушать, а тот пытался ему объяснить, что в деле с Тэхеном не всё гладко. Голос парня тонул в злости и негодовании заклинательского мира. Именно поэтому Чонгук хотел сбежать и лично расспросить обо всём Тэхена, но игла тьмы, злым роком нависшая над парнем, не давала ему быстро восстановиться и пользоваться своей силой. Каждый раз как Чонгук пытался наполнить меридианы ци, игла ближе подбиралась к золотому ядру, грозясь его расколоть.       Вот и вынужден был Чон присутствовать на совете, чтобы попытаться переубедить глав кланов не делать поспешных выводов. Но если он не мог убедить своего отца, то как надеялся убедить других?       — Эти Кимы совсем распоясались! — подхватывает общую волну недовольств ещё один почтенный мастер, недовольно взмахивая рукавами. — Метка Хаоса не даёт им права считать себя выше остальных!       — Дело даже не в этом, господин На! Дело в том, что их отпрыск Ким Тэхен заключил союз с демонами! — качает головой учитель Шэн из школы Бай.       — Какой позор! — подхватывает другой мастер. — Ким Даньи — великий герой, который запечатал войско преисподней в разломе Хунмен, остановив войну, а его потомок забыл о своём наследии, став предводителем демонов.       — Предводителем? — усмехается кто-то из заклинателей. — Мне кажется, вы преувеличиваете.       — Да все, кто был в школе Цилинь слышали, как демоны обращались к нему «владыка» и защищали его, — обрывает заклинателя учитель Мин. — Смысл им так стараться ради союза с простым заклинателем?       — Верно-верно! — подхватывает другой учитель из школы Цилинь. — Ким Даньи наложил барьер на разлом Хунмен и поставил на горе школу, чтобы постоянно наблюдать за целостностью барьера. Печать Хаоса у Кимов передаётся по наследству, только они могут снять защитный барьер и выпустить демонов. А вам всем известно, что недавно двое демонов второго ранга прорвались сквозь барьер. Сдаётся мне, что им помогли, сами бы они не смогли снять защиту самого Хаоса.       Чонгук грызёт губу, стоя подле отца. Родитель его далеко от себя не отпускал, словно понимал, что тот может сейчас дел натворить, влезет в разговор, начнёт защищать Кима и их клан тоже приплетут к делу. А Чон бы хотел защитить Тэхена, ему хочется рассказать о том, что было в разломе Хунмен, как Ким их спасал, как холодно обращался с демонами. Он бы никогда не предал заклинателей ради какой-то мнимой наживы!       Но Кимы слишком давно были костью в горле, уважаемый и процветающий клан, они были адептами Пути Тьмы, не взращивали золотое ядро, проходя трудности и лишения, однако были самыми сильными в заклинательском мире. Остальные мастера молчали раньше, но теперь могли выплеснуть всё своё негодование и откровенную зависть силе, что была дарована Кимам самим Хаосом.       — А ведь верно, — соглашается господин На, глава клана На, — демоны сбежали из разлома Хунмен прямо под носом у Кимов. Тогда это не казалось подозрительным, но в свете недавних событий становится понятно, что это часть их плана.       — Верно-верно, этот Ким почти разрушил школу Цилинь, уничтожил бесчисленное количество адептов и ушёл вместе с демонами.       — Да, я видел, он сам ушёл, его никто силой не тащил.       У Чонгука щемит в груди. Это не из-за иглы, созданной тьмой, это от какого-то тонкого, но уже прочного осознания, что никто не собирался разбираться в подноготной произошедшего, никого не волновали причины поступка Тэхена, только следствие. Только будущее, которому угрожает клан Ким.       Заклинатели боялись темной силы и сейчас не могли упустить возможность избавиться от опасности.       Чон порывается что-то сказать, но отец дёргает его за руку, призывая молчать. А заклинатели продолжают:       — Эти Кимы столько лет скрывались и вот показали свою истинную суть!       — Какой позор для уважаемого клана!       Больше всех негодовали адепты и мастера из Цилинь, чей дом оказался разрушен, их тайные знания сожжены вместе с библиотекой, наследие утеряно, почти половина адептов погибло в битве с яо. А единственный наследник клана Юнги лежал без сознания, половина его лица была перемотана, лекарь спасал юношу как мог, но по итогу сказал, что шрам останется на всю жизнь, демонические раны не поддаются лечению. К тому же его ранил Чи Суин отравленной плетью, а несколько других яо нанесли серьёзные духовные ранения внутреннему зверю Юнги, с которым он и так был не в ладах.       Наследник клана Мин едва хватался за жизнь и весь его клан готов был стереть Тэхена с лица земли, лишь бы отомстить за своего господина. Отец Юнги вообще сходил с ума и молчал сейчас, чтобы не начать орать в желании убивать всех без разбора.       Обстановка была крайне напряжённой, в тот день в Цилинь присутствовали наследники многих кланов, некоторые погибли, другие были тяжело ранены. За один раз школа Хунмен нанесла непоправимое оскорбление всем кланам.       — Я одного не пойму, зачем было нападать на школы и выдавать себя? — спрашивает один из мастеров Ин Фэн.       Он лично обучал Тэхена и ни разу не заметил за ним агрессию, он пытался сейчас рассуждать здраво, ведь, если Ким действовал заодно с демонами, ему было бы выгодно и дальше оставаться в тени. Зачем себя выдавать? И Чонгук согласен с учителем, хоть кто-то был здесь здравомыслящим. Но таких не желали слушать:       — А что тут не ясно? Они собираются всех под себя подмять, а кто не склонится, тот будет уничтожен. Школа Цилинь наглядный пример неподчинения и наказания.       — Но почему школу Ин Фэн не тронули?       — Господа, — берёт слово Чон Укхви всё это время как глава клана Ин Фэн, просто молча наблюдавший за дискуссией, — мой младший брат общался с Ким Тэхеном и тот по неосторожности рассказал кое-что важное, что от нас скрыли наши предки. Во время войны Ким Даньи отнял у демонов, подчинённых пятого Князя, их силы и запечатал в артефакты, которые спрятал в трёх школах. Один из них находился у нас в Лисьем дереве, другой в библиотеке Цилиня, а третий в школе Шэнь Цо. Брат, я ведь верно запомнил?       На Чонгука тут же уставились десятки глаз. Он не стеснительный парень, но сейчас ему стало не по себе. Он хотел заставить заклинателей одуматься, а по итогу сейчас собственными руками выкопал могилу Тэхену.       — Да, но…       Отец Чона снова его одёргивает, заставляя молчать.       Чон Укхви кивает и продолжает:       — Судя по всему, Ким Тэхена отправили к нам на обучение, чтобы открыть двери нашей школы изнутри. До того мы не хотели обнародовать некоторые факты, у нас не было прямых доказательств, а пятнать чужую честь неблагородно. Но когда демоны вторглись к нам в клан, рядом с нашим защитным заклинанием было нарисовано заклинание отмены, позволившее демонам пройти внутрь. Нарисовано искусно с помощью тёмной магии.       — Какая наглость, воспользоваться гостеприимством, чтобы после воткнуть нож в спину! — воскликнули в зале.       — Никогда мне эти адепты Пути Тьмы не нравились.       — Так получается, что демоны нападают на школы, дабы забрать свои силы? — делает вывод старейшина клана Цилинь.       — Да, а когда заберут, устроят настоящий ад на земле, война тысячелетней давности повторится снова!       — Не спешите с выводами, — один из мастеров выступает вперёд, — может этот Тэхен действует отдельно от клана, тогда получится поговорить со старейшинами Хунмен и наказать их наследника.       — Уважаемый, вы не в курсе последних новостей, как я посмотрю,— усмехается почтенный учитель Мин. — Демоны из школы Цилинь переместились как раз в школу Хунмен, возвели защитные заклинания, чтобы на них было тяжело напасть и скрываются под покровительством Кимов.       Заклинатели тут же зашумели точно рой ос.       — Дело серьёзное, — кивает Чон Укхви, — все эти годы мы слепо доверяли Кимам, так как только они отделяли нас от мерзостей ада, но в данной ситуации мы больше не можем рассчитывать на их помощь. Бывший друг стал врагом и нам нужно решать, что с этим делать.       — Господин Ким показался мне при встрече заслуживающим доверия и понимающим, — кто-то ещё пытается обелить имя школы Хунмен. — Вполне возможно с ним поговорить и всё мирно обсудить…       Но не успевает заклинатель договорить, как в зал врывается один из молодых адептов, забывая обо всех правилах приличия. Он несётся стремительно, держа в вытянутых руках маленький свёрнутый лист бумаги.       — Беда, беда! Пришло срочное сообщение, демоны под предводительством старшего господина Кима вторглись в школу Шэнь Цо! Вместе с ними яо и мерзость из ада.       Глава клана Пак обмирает и в следующее мгновение вылетает из зала, быстро раздавая приказы своим адептам. Чимин, находящийся недалеко от Чона, становится белым как полотно, того и гляди, упадёт в обморок, Сонхун старшего ловит, помогая стоять. До сих пор только школа Шэнь Цо держала оборону, для Паков узнать о том, что на их дом напали, было тяжёлым ударом.       Даже Чонгук от услышанного буквально отшатывается назад, не веря своим ушам. Почему всё так изменилось? Где правда, а где ложь? Что происходит?!       Зачем Кимы нападают на все школы? Силы демонов были только в Ин Фэн, забрать их отовсюду… неужели они собираются снять барьер и заключить союз с пятым Князем? Неужели услышанное Чонгуком «…возрождение клана» будет таким ужасающим и неправильным?!       — Это же просто геноцид! Они просто хотят нас всех истребить!       И сразу после второй гонец врывается в зал, он только с лошади, взмыленный и уставший, но спешит с вестью, не обращая внимания на внешний вид.       — Ваше Превосходительство! — обращается гонец к Чон Укхви. — С западной границы пришло донесение: барьер разлома Хунмен исчезает, мерзость ада уже вылезает на свободу и творит бесчинства в мире смертных. Пограничные города полностью уничтожены, демоны движутся дальше в Чосон, заклинательские кланы с окраин не смогли их сдержать.       Чон Укхви хмурится, но не раздумывает ни мгновения, когда берёт на себя командование заклинателями и отдаёт чёткий и ясный приказ:       — Немедленно выдвигаемся к школе Хунмен! Мы не должны позволить аду выбраться наружу, всех Кимов с проклятыми метками немедленно брать под контроль и не давать им творить заклинания. Запечатать разлом любыми способами. Часть сил перебросить к западной границе и всеми силами сдерживать наступление демонов. Если пятый Князь прорвётся наружу, то нам будет его не остановить, поэтому первоочерёдная задача: схватить всех Кимов.       *****       — Ты не поедешь.       Чонгук хмурится, упрямо продолжая держать лошадь под уздцы.       — Брат, но…       — Нет, Чонгук!       Обычно сдержанный и спокойный Чон Укхви почти рычит в ответ, впервые на памяти Чонгука повышая голос. Парень никогда не видел брата таким хмурым, озлобленным и словно отчаянным. Он глава клана, глава семьи, в его обязанности входит забота о школе и о доме, а он уже трижды не справился. В первый раз пострадал отец в битве с демонами, потом сестра, Чонгук! Укхви ощущает себя виноватым перед ними, виноватым за то, что не может исполнить свой долг, поэтому сейчас он неумолим, ни за что не отпустит младшего к разлому Хунмен, где грядёт жестокая бойня, а не битва.       — Посмотри на себя, — спокойнее продолжает Укхви,— ты до сих пор еле стоишь на ногах, в тебе едва теплится ци, и ты рвёшься в бой? Хочешь просто неблагодарно умереть? Наша сестра лежит без сознания, ранена иглами тьмы и может умереть в любой момент! — Укхви успокаивающе вздыхает, отбирая поводья из рук Чонгука. — Ты нужен здесь, пока я буду разбираться с Кимами, ты должен быть здесь и заботиться о сестре.       Чон всё понимает. Он сам отравлен иглой тьмы и его силы заблокированы, на поле боя он будет просто пушечным мясом. У разлома Хунмен не тренировка будет и не демонстрация сил, там будет сражение за власть и свободу, там будут драться сильнейшие, а Чонгук сейчас бесполезен. Укхви прав, кто-то должен остаться в клане и следить за его безопасностью, за состоянием Миён, не давая ей превратиться в мерзость из-за игл тьмы.       Но одновременно с этим Чон понимает, что должен защитить невиновных. Он не знает, что случилось в клане Ким и кто из них решился работать с демонами, но Тэхен ни в чём не виноват. И Чонгук понимает, что если он сейчас не сможет очистить имя Кима, то в будущем это станет невозможно; он понимает, что если сегодня не сможет поговорить с Тэхеном и выяснить, что же происходит, то Кима он может больше никогда не увидеть.       — Но, хен, — Чонгук слишком правильный и наивный, — я смогу уговорить Тэхена…       — Чонгук, очнись! — обрывает его брат. — Он напал на нашу сестру, на тебя — и ты ещё думаешь, что он будет с тобой говорить?! Тебе пора повзрослеть и перестать быть таким наивным, хотя бы сейчас! Кимы снимают барьер с Хунмен, если его не будет, демоны вылезут наружу, пятый Князь уничтожит всё живое на земле. Ты понимаешь, что стоит на кону? Это уже не детские шутки!       Чонгук не верит в происходящее. Тэхен потомок второго Князя, зачем ему связываться с пятым, когда он уже имеет поддержку могущественного Ким Кихена? Только Чонгук не может рассказать эту правду даже брату, если другие узнают о том, что Тэхен демон, ситуация станет только хуже.       — К тому же наша сестра умирает, — продолжает Укхви, — нам нужно её спасти.       Чонгук молчит о том, что и сам умирает из-за игл тьмы, выпущенных в него Тэхеном. Любой бы на его месте желал смерти Киму, а Чон не верит, что Тэхен пытался его убить. Всё происходящее было неправильным, и в такой ситуации, когда всё так стремительно развивается, Чонгук просто не успевал связывать нити в единое целое, чтобы восстановить картину происходящего. Ответ о том, что творится, был рядом, но его было никак не схватить.       — Я не собираюсь убивать Тэхена, — Укхви неправильно понимает молчание Чонгука. — Мы схватим всех Кимов, и я мирно попрошу его исцелить нашу сестру. Но ты должен понимать, что он может и отказать. Сила Хаоса даёт Кимам контроль над нечистью и некоторыми демонами, в этой битве никто из нас не будет осторожен, мы будем биться насмерть. И если Тэхен не сдастся, то… да, Чонгук, мне придётся его убить. Только так я спасу нашу сестру и не дам аду вырваться наружу.       — Но если я пойду, то я точно…       — Перестань строить песочные замки, Чонгук, — устало выдыхает Укхви. — Он ранил тебя, сестру и когда отступал с демонами, пытался убить нашего отца. Маски сброшены, монстры предстали перед миром.       *****       Отговорить Чонгука от задуманного невозможно, он родился упрямым, своевольным ребёнком, избалованным родителями. Но не вырос испорченным человеком, он был справедливым, добрым и чутким. Он был понимающим, смелым, готовым пойти против системы, мира, родителей, если понимал, что это необходимо.       Сестра лежала без сознания, лучшие лекари безотрывно передавали ей свои силы, не давая иглам тьмы пробраться в золотое ядро и уничтожить его. Она была в тяжелом состоянии на данный момент и это Укхви «…присматривай за сестрой», было просто отмазкой, чтобы задержать Чонгука, ведь он в данный момент ничем не мог ей помочь.       И словно ощущая, что Чон сбежит, как только сам Укхви отправится к школе Хунмен, брат приказал слугам и адептам не выпускать Чона из школы, постоянно за ним следить. Чонгука такое не могло остановить, конечно, он удирал из-под надзора бесчисленное количество раз и сейчас собирался это спокойно провернуть.       Он должен остановить кровопролитие, увидеть Тэхена и поговорить с ним, иначе он будет жалеть о своём бездействии всю жизнь.       Но если адепты Ин Фэн не могли остановить Чона, то вот обстоятельства поворачивались против парня. Он закрылся в своём павильоне и готовился вылезти наружу через тайный лаз в крыше, когда услышал где-то с северной стороны мощный взрыв и сразу после удушающая сила защитного барьера окутала всё пространство, заставляя его сверкать разрядами молний.       Чонгук вылетает наружу, сразу понимая, что на школу напали. Защитный купол в ночном небе сверкает подобно золоту, укрывая всю территорию школы, ярко вспыхивает искрами молний после каждого мощного удара по нему. С северной стороны по куполу стелется тьма, в которой извиваются мерзости преисподней, вгрызаясь острыми зубами в защитный купол, всеми силами стараясь его проломить.       Адепты следом за Чонгуком высыпают на улицу с ужасом глядя на ад, достигший уже и их школы. Это значит, что с западной границы Хунмена и вплоть до школы Ин Фэн всё уничтожено.       — Уходи к себе,— рядом с Чонгуком вырастает его отец, хмуро глядя на ползущую по куполу тьму, медленно погружающую школу в беспросветный мрак. — Ты сейчас не можешь пользоваться ци, тебе не место в этой битве.       Чонгук бы возразил, но Чимин, взявшийся непонятно откуда, тянет его на себя, затаскивая обратно в павильон.       — Всем адептам встать на позиции для создания формации, учитель Не будет помогать вам контролировать барьер, — Приказывает учитель Чон. — Старейшинам отправиться со мной к северной части…       Но защитную формацию даже не успевают поставить, когда барьер с оглушительным, пронзительным треском лопается, осыпаясь искрами погасшей молнии вниз. Кто-то невероятно сильный и могущественный разбил барьер одним точным ударом, пропуская тьму и мерзостей ада в школу.       Чонгук на жалких осколках своей ци призывает Небесное копьё, пряча Чимина за собой и готовясь защищать и его, и себя.       Демоны напали так неожиданно, потому что в школе почти не осталось адептов, почти всех увёл с собой Укхви, а остатки должны были сдерживать демонов у разлома Хунмен, но, включая, что вся мерзость пришла к школе, понятно, что у порванного барьера никто не выжил. Адские твари слишком долго сидели взаперти и, оказавшись на свободе, безжалостно уничтожали всё и всех, стремясь отомстить заклинателям, которые пользовались благами свободной жизни.       Отец Чонгука Чон Рю действует быстро и точно, ещё до того, как первая волна демонов хлынула на жилые постройки, мужчина рисует в воздухе заклинание и жуткая буря мгновенно вспыхивает на территории школы, быстро закручиваясь в смерч.       Это особое заклинание из разряда высшей магии, Чон Рю может контролировать саму стихию, сосредоточившись, может всасывать в водоворот смерча только демонов, избегая заклинателей. Отец Чонгука заклинатель с большим стажем, много учился и трудился, чтобы добиться таких высот и в одиночку пытаться защитить школу.       Волна демонов, хлынувшая к жилой части двора, мгновенно оказывается внутри смерча, не имея сил и возможности ему сопротивляться. Другие адские создания быстро понимают, что нарвались на сильного заклинателя и спешат отступить, только вот Чон Рю их не отпускает, он продолжает стоять на месте с закрытыми глазами и точно двигать смерч, засасывая в него всех демонов.       Другие старейшины тут же запечатывают адских тварей, чтобы не могли сбежать или кому навредить. Адепты вступают в бой с теми демонами, которые пытаются прятаться в жилых постройках и атаковать исподтишка.       Благодаря смерчу и тьма отступает, шипя, лунный диск снова прорезается на небе, и вся школа словно может вздохнуть. Но ненадолго, потому что тот, кто уничтожил их барьер, был уже близко.       Адепты во главе с мастерами быстро справлялись с демонами, их до школы дошла лишь жалкая кучка, они явно хотели воспользоваться тем фактом, что Укхви увёл всех заклинателей с собой и нанести быстрый удар. Однако не учли, что старейшины и многие почтенные мастера никогда не покидали пределов школы.       Чонгук стоит с копьём наизготовку, он лишен временно ци, но он всё равно умеет сражаться, нельзя же постоянно полагаться на магию. Однако бой так до него и не доходит. Волну демонов побеждают так же быстро, как адские твари появились в школе. Но Чон не верит, что эта жалкая горстка демонической мерзости смогла бы выбраться в одиночку из разлома, да ещё и дойти до Ин Фэн, сломав барьер.       И чутьё Чонгука никогда не подводит. В женской части школы вспыхивает столб тёмной ци, закручиваясь подобно смерчу учителя Чона. Он такой яркий и сильный, неконтролируемый, что некоторых демонов высасывает из смерча Чон Рю в обитель адского вихря.       Но демонический смерч появляется так же быстро, как и исчезает, повисает зловещая тишина, в которой судорожно работающий мозг Чонгука понимает:       — Сестра!       И парень срывается на женскую половину двора. Там находилась его сестра в окружении лекарей, но что те могли сделать против демона? Против такой сильной твари, что пробралась в Ин Фэн, легко сломав барьер, Чон ничего не мог предпринять, но всё равно рвётся к сестре, отчаянно желая успеть.       Чонгук несётся вперёд, не слыша, как его зовёт отец и Чимин, он почти насильно выдавливает из себя силу, плюётся кровью, когда иглы тьмы вжимаются в золотое ядро, но превращается в порыв ветра, быстро преодолевая расстояние от себя до сестры.       Демоны напали не чтобы уничтожить школу, таким жалким составом было не сломить старейшин клана, но если уничтожить фамильный род, то можно подорвать дух Ин Фэн. Демоны воспользовались тем, что Чон Миён сейчас без сознания и решили её добить, Чонгук тоже ранен и не сможет дать отпор, а Чон Укхви возможно никогда не вернётся живым из школы Хунмен.       Чонгук порывом ветра сносит тёмную фигуру у павильона сестры. Сам вываливается из духовной оболочки в физическую, его буквально протаскивает по земле, он несколько раз переворачивается и тут же встаёт на четвереньки, выплёвывая сгусток крови. Игла тьмы вонзилась в золотое ядро, предупреждая не использовать магию, ещё один порыв упрямства и Чонгук может распрощаться со всеми годами своего совершенствования.       Но парень упрям, он выхватывает Небесное копьё и с помощью него поднимается на ноги, зло глядя на Чи Суина, застывшего недалеко от павильона Чон Миён. Он легко избежал атаки Чонгука, с насмешкой глядя на парня, использующего заблокированные силы.       — Теперь понятно, что в тебе так понравилось Чу Юнджон, — скалится демон, купаясь в облаке тьмы. — Она жалела, что не смогла заполучить тебя в аду.       — Ты… — Чонгук крепок держится за копьё, готовый дать бой, несмотря на серьёзность своего ранения, — убирайся из моего дома!       — Конечно-конечно! — заулыбался Чи Суин, с интересом разглядывая Чона. — В любом случае, моя работа здесь выполнена, я смог тебя задержать, — демон довольно хохочет. — Теперь ты не успеешь спасти своего брата.       Чи Суин насмешливо смотрит на остолбеневшего Чонгука и просто растворяется в воздухе!       И в этот самый момент к Чону приходит осознание всего происходящего. Всё произошедшее неожиданно приобретает смысл и обоснованность, мелкими кусочками складывается в единую картину и ею больно бьёт по Чонгуку, заставляя снова упасть на колени, выплёвывая очередной сгусток крови.       В голове звенит, там всё кричит, вспыхивает, горит и сгорает! Тело сворачивает болью, не физической неожиданно, а душевной, которая ломает изнутри. Чонгук понимает всё, что происходило в последние дни и это осознание ранит больнее всего.       Игла тьмы сидит в золотом ядре плотно, грозится его расколоть в любой момент, если Чон рискнёт пользоваться магией. И он рискует, он даже не заботится о себе в этот момент, он просто выпускает всю свою ци, превращаясь в ветер и устремляясь к высокой тёмной горе, где стояла школа Хунмен.       Он подумает о том, как сильно себе навредил потом, сейчас же несётся наперегонки со временем, уже понимая, что опоздал.       Ворота школы Хунмен лежали в руинах, в воздухе повис тошнотворный запах крови и серы, тела заклинателей и демонов жутким полотном укрывали землю, казалось им не было ни конца ни края.       Тяжёлое чёрное небо словно пожрала сама тьма, выплёскивающаяся из разлома Хунмен, расположенного за школой, на откосом выступе горы. Демоническая энергия лилась рекой, поедала само пространство, превращая его в обитель ада.       Из-за тёмной ци ослабевшего Чонгука выкидывает в физическую оболочку. Игла тьмы пронзает золотое ядро насквозь, заставляя свернуться калачиком на холодной, умытой кровью земле. Чонгук в этот раз не может даже призвать Небесное копьё, чтобы подняться с его помощью, только лежит скрюченный на земле, пытаясь восстановить дыхание, унять ядовитую боль от разрывания золотого ядра на кусочки, и встать. Он должен встать и идти.       Там, впереди, он чувствует безумное сопротивление двух сил: тёмной и светлой. Там битва в самом разгаре, там заклинатели сражаются с Кимами, пытаясь не дать им открыть разлом Хунмен.       Чон встаёт на карачки, его трясёт, он едва что-то ощущает внезапно потерявшими осязание руками, но куски разрушенных ворот режут ладони, выпуская застоявшуюся ци наружу и давая Чонгуку шанс подняться.       Вокруг всё красное и чёрное. Школа Хунмен лежит в руинах, большинство зданий объяты пламенем, они пугающими горящими «руками» тянутся к небу, словно прося его помощи. Но небо глухо и только тьма ночи смеётся над страданиями разрушенных построек, наслаждаясь их финалом.       Чонгук находит на земле чьё-то брошенное копьё, оно могло принадлежать любому из погибших в этой бойне заклинателю. Чон мысленно извиняется перед хозяином оружия, но берёт его, чтобы продолжить идти.       С каждым шагом звуки сражения всё ближе, всё гуще тьма и разлом Хунмен уже поёт буквально под ногами, отчаянно пытаясь сломать барьер окончательно, а точнее сломать его пытаются адские твари, что желали вырваться наружу. Заклинатели подоспели вовремя и остановили снятие барьера, поэтому запертые в разломе демоны сходили с ума, не успев вырваться в мир.       Чонгук поднимается на откосную вершину горы. Вокруг всё объято пламенем, ближайшие наблюдательные пункты были выкорчеваны из земли, выброшены точно мусор и сожжены. Пламя стояло такое высокое и удушающее, что в нём запросто можно было сгореть заживо. И, кажется, этого добивались заклинатели, когда разломали наблюдательные башни и обложили ими Кимов, не давая им уйти.       Путь Тьмы полагается на силу нечисти или демонов, никто из Кимов не может повелевать стихиями и остановить пожар, а потому в огне они точно в ловушке. И их приспешников сейчас рядом с ними нет, чтобы помочь, демоны сбежали, как только поняли, что разлом закрыт, а с силами заклинателей им не сравняться. Кимы бились за свои жизни в одиночку и сейчас из огромной школы их осталось только трое, окруженных пламенем без возможности сбежать.       Тэхен стоял на защите своего раненого отца, мечом, укрытым густой тьмой, защищал его от бесконечных атак заклинателей. Его одежды подгорали из-за близости пламени, на коже проступали ожоги, а метка на руке сходила с ума, точно желая выбраться из кольца огня. Рядом с Тэхеном стоял Сону, одна его рука безвольно висела вдоль тела, поперек лица стекала тёмная кровь, но он упорно сражался, всеми силами прикрывая Тэхена.       Весь взмыленный и уставший Чон Укхви зло смотрит на жалких выживших из клана Ким. У него нет к ним жалости, они убили бессчётное количество адептов Ин Фэн, натравили на них демонов и не собирались сдаваться. У Чон Укхви есть долг перед семьёй, ему нужно спасти сестру, и если Кимы не хотят сдаться сами и начать сотрудничать, то, как и говорил мужчина, ему придётся их всех убить.       — Отрежьте этому выродку руку! — кричит господин На. — Не сможет призывать силу Хаоса и бой будет решён!       — Отрежем ему руку! — подхватывают другие заклинатели.       И новый град заклинаний обрушивается на Кимов.       Тэхен вымотан, у него словно нет сил, метка на руке пылает, но магии её Чонгук не ощущает. Ким будто опустошён, он сражается только физическими силами, отражая магическим мечом удары заклинателей. Он едва держится на ногах, покрытый ожогами и сломленный.       Чонгук ускоряет шаг и бежит к брату, чтобы остановить эту бойню. Но куда ему успеть?       Господин На в рядах первых бьёт мощным заклинанием по Тэхену, пытаясь не просто ему руку отрезать, а всего его разрезать на кусочки! Киму в его состоянии просто не отразить этот удар, он и сам это понимает, потому только защищает раненого отца, готовый принять свою смерть.       Но в тот самый момент, когда заклинание почти его достигает, Сону вырастает прямо перед Тэхеном, закрывая его собой. Яркая вспышка и парень падает на руки к Киму, разваливаясь буквально на кусочки.       В Чонгуке в этот момент что-то больно ломается, он замирает на месте, переставая бежать, словно понимая, что он уже опоздал, уже ничего не исправить.       Тэхен отчаянно хватает Сону, но заклинание разрезает его на кровавые части и не собрать, и не помочь. Ким пытается ухватиться хоть за что-то, но в руках оглушающая пустота. Сону был для него старшим братом, он его воспитывал, обучал всему, что есть в этом мире, рассказывал о магии, о людях, о чувствах. А сейчас кровавыми ошмётками лежал у его ног, выполнив свой последний долг и защитив своего господина.       Глава На победно смеётся, и вторая волна заклинаний проносится вокруг Кимов, словно торжественный марш победителей. Чонгук видит, как отец Тэхена пихает его в сторону, закрывая собой, как рассыпается очередным кровавым дождём прямо на глазах у сына.       В тот день Чонгук впервые видел, как Тэхен улыбался, но не радостно, его улыбка была наполнена отчаянием и болью, такой дикой болью, что ломает от неё и Чона, ставя на колени.       Тэхен остаётся один в окружении пожирающего его огня, погибших родных и руин своего дома. Заклинатели вокруг точат острые зубы, мечтая его разорвать, и спасения больше не будет. Замирает даже разлом Хунмен, словно смирившись, что барьер не будет поднят.       — Рубите ему руку! — приказывает господин На. — Силу Хаоса унаследует кто-то достойный, а не этот выродок!       Тэхен смеётся, Чонгук впервые видит, как он смеётся, но смеётся со слезами боли на глазах, с разрывающим душу отчаянием. Он остаётся один, окруженный алчной и злой толпой, он остаётся один, неспособный выжить в этом мире.       Голубые глаза, наполненные слезами, словно через всё горное плато устремляют свой взор в зелёные глаза Чонгука. И Чон всё понимает в этот момент, он пытается встать на ноги, тянет руки вперёд, будто может схватить Кима и остановить его, он кричит отчаянно:       — Нет! Постой!       Но Тэхен без раздумий поднимает свой меч и перерезает себе горло.       Так закончилась история их первого знакомства.