Плетение душ

      — Господин Чон! Господин Чон, не упрямьтесь, вернитесь!       — Господин Чон, тёмная ци на горе слишком сильна, вам может быть опасно здесь находиться!       Голоса знакомых адептов из Ин Фэн бесконечно звучали в морозной темноте леса. Их обладателей видно не было, они шли по ложному следу, оставленному за собой Чонгуком, но в этот раз не тихо следили за парнем, а всеми силами пытались его остановить. И причина такого поведения была очень проста: пока Чонгук ходил в город за одеждой для Сону и яблоками, сам демон, пытаясь восстановиться после «смерти», медитировал в море тьмы, что привело к всплеску тёмной энергии на одинокой горе. Конечно же, такую сильную демоническую ци не ощутить было невозможно.       И слежка Чонгука из добрых побуждений пыталась остановить парня. Он, второй молодой господин клана, который сейчас смертельно рискует, блуждая в одиночестве по горе, где полыхает чистая демоническая энергия. Демон такой силы опасен даже опытному заклинателю, а молодой Чонгук может сильно пострадать.       Чон же не мог объяснить своей слежке, что с ним ничего не произойдёт и что демон - его друг на самом деле, ведь его бы никто не понял. Но доля вины Чонгука в том, что все встали на уши, была: он ведь не предупредил Сону о том, что на горе находятся люди из Ин Фэн, а мог бы догадаться, что демон в отсутствии самого Чона решит заняться восстановлением сил.       Вот потому Чонгук и спешил поскорее скрыться с горы, потому что рано или поздно адепты придут на источник тёмной ци и тогда раскроется вся правда о том, чем он здесь занимался, а Чон хотел бы пока что этого избежать.       — Слушай, ты не хочешь помочь? — парень оборачивается на Сону, отчасти грозно глядя на демона.       Тот же стоит у стены, прижавшись к ней спиной и лениво жуёт яблоки, наблюдая за тем, как Чонгук уничтожает все следы своего присутствия в пещере. Главное было убрать талисманы изобилия, чтобы не выдать Сонхуна, сжечь остатки цветов вишни и собрать все книги по тёмным искусствам. Остальное можно было оставить, всё равно, когда пещеру найдут, то поймут, что Чонгук обитал именно здесь. Главное, чтобы не нашли того, кого он прятал, а для этого нужно было поскорее собраться и уйти, но Сону в этом Чонгуку совсем не помогал.       — А что нужно делать? — демон даже с места не сдвигается, продолжая жевать яблоко.       Чонгука так и подмывает кинуть кинжал и выбить фрукт из рук Сону! Совсем обленился за эти полгода!       — Собери цветы и сожги их.       — Хорошо, — пожимает плечами Сону.       А потом сильно кусает яблоко, зажимая его меж острых зубов, и складывает руки в лёгкую печать огня. Заклинание простое и может очень сильно пригодиться в такой ситуации, когда срочно нужно что-то уничтожить, или же при необходимости согреться. Базовое заклинание. Но Сону явно не рассчитывает свои силы после пробуждения.       Яркий огонёк срывается с пальцев демона, маленькой птичкой летит к разбросанным на полу охапкам вишневых цветов и, лишь их коснувшись, превращается из птички в зубастое чудовище, стремящееся всё сожрать. Мгновение и весь шатёр, построенный Чонгуком, оказывается в огне.       У Чона из рук падают все талисманы, которые он собирал, чтобы сложить в кучку и аккуратно сжечь. Он медленно оборачивается к Сону, но тот с улыбкой хрустит яблоком и разводит руки в стороны:       — Прости, не рассчитал сил.       — Тогда почему не сжёг лисьим огнём? — на грани истерики усмехается Чонгук, когда видит, как все его труды просто поедаются огнём.       — После пробуждения опасно, могу поджечь всю гору, — пожимает плечами Сону.       — Ну, спасибо, что предупредил, — бурчит Чонгук.       Парень бросает все талисманы в огонь, запихивает в мешочек цянькунь книги по тёмной магии, которые успел спасти до «помощи» Сону, и хватает демона за локоть, утаскивая из пещеры.       — Нужно уходить, пока на запах дыма не пришли адепты из моего клана.       Но здесь нужно отдать должное Сону, потому что пусть он и продолжал всю дорогу жевать яблоки, однако Чона на дно не тянул, сам понимая, что нельзя допустить, чтобы их поймали. Демон, напротив, отлично видел в темноте и помог им спуститься с горы, укрывшись в лесу на противоположном берегу озера от школы.       Сону был кумихо и передвигался опасно тихо, Чонгуку приходилось идти за ним след в след, чтобы не потерять в беззвездной темноте леса.       Ночь сегодня была особенно холодной, морозной. Дождь прекратил лить, и зимняя стужа плотно схватила размоченную землю, превратила её в ребристую поверхность, по которой было трудно передвигаться, особенно, когда не видно ничего дальше вытянутой руки. Не счесть, сколько раз Чонгук успел споткнуться и сколько раз за это время шмыгнул носом. Болезнь не желала просто так отступать.       Сону хрустит яблоком, на этот звук Чон отчасти и ориентируется, пока идёт следом за демоном. Но затем парень резко останавливается, оборачиваясь, и Чонгук просто влетает ему в грудь, недовольно фырча.       — Ты болеешь, тебе нужно принять лекарства и согреться, а не бегать по морозному лесу.       Чон шмыгает носом, размазывая сопли по лицу, улыбается, точно дурачок, и отмахивается:       — Нет, пошли.       Сону это явно не нравится, он, пусть и демон, но уже больше тысячи лет жил среди людей и отлично умел их понимать.       — Нет, мы устроим привал на ночь, а утром выдвинемся к разлому.       — Но меня уже скорее всего ищут. Если нас вместе поймают, меня-то просто накажут, но тебя…       Однако Сону даже не думал слушать. Он просто взял Чонгука под локоть и потащил куда-то вглубь леса. Сам Чон не видел ни черта. От болезни и холодного воздуха у него сильно слезились глаза, да и зимней беззвездной ночью ему, человеку, было сложно хоть что-то разглядеть. Другое дело Сону, который с легкостью избегал всех препятствий на пути.       Демон привёл их к старому охотничьему домику, покосившемуся от времени, полусгнившему и по запаху мха и гнили очень ненадежному. Полы под ногами скрипели, где-то их и вовсе не было, с дырявой крыши внутрь задувал холодный ветер. Чонгук не неженка, но в этом доме ему бы не хотелось оставаться, вот ночью эта хибара упадёт на него и всё!       Но Сону упорно стоял на ночевке и Чонгук ничего не мог поделать. Он мог бы сам попасть в преисподнюю и поговорить с Ким Кихеном, но, во-первых, он не знает, где дворец второго Князя, а во-вторых, ему одному не справиться с толпой голодных до свежей плоти демонов, которые сразу накинутся на него, как только он спустится на дно разлома.       — Сильно же ты простыл, — качает головой Сону, когда Чонгук в очередной раз шмыгает носом.       — Да это ничего, — отмахивается Чон. — Просто пару раз под дождь попал.       Демон скептически приподнимает бровь, вздыхает, понимая, что Чонгука не перевоспитать, и снимает с себя плащ и верхний халат, накидывая их на Чона, буквально закутывая его в одежду так, что он и пошевелиться не мог. Сам при этом остаётся в нижних одеждах, мало того, что не стесняется, так ему ещё, похоже, совсем не холодно. Видно, демоническая кровь грела.       — Давай костёр разведу, теплее будет, — предлагает Сону, пытаясь хоть как-то отплатить Чонгуку за его заботу и риск.       Чон выпутывает руки из слоёв одежды и слышит предложение демона слишком поздно, не успевая его остановить.       Сону складывает пальцы в печать и призывает лисий огонь. Мгновение и вся стена дома вспыхивает ярким светло-голубым пламенем. Где-то наверху протяжно трещит черепица, накаляясь от огня, скрипят балки, еле держащие дом, а лисий огонь жрёт всё без разбору.       Демон неловко улыбается:       — Ой.       И сразу летит к Чонгуку, сгребая его в охапку и вынося из дома, который сразу же опасно кренится в сторону, а затем с грохотом валится на мёрзлую землю. Искры лисьего огня с шипением разлетаются в разные стороны, погибая на замёрзшей почве, черепица трещит, взрывается и ярким фейерверком разлетается по сторонам.       Сону чешет затылок, неловко переступая с ноги на ногу.       — Зато вон какой костёр! — жизнерадостно объявляет демон.       — Это, чтобы я точно не замёрз? — усмехается Чонгук. — Смотри, я даже дрожать перестал!       От лисьего огня ТАКОГО масштаба даже мороз в округе словно отступил, с деревьев начали капать замёрзшие до того капли дождя, а земля под ногами снова начала чавкать. Но плюс был, да, Чонгуку было очень тепло, он словно окунулся в горячий источник, грозясь свариться в нём заживо.       Сону же задорно улыбается и хвалит сам себя, гордо выпятив грудь:       — Я молодец!       Чонгук криво усмехается:       — Ты — дурень с ушами, нас теперь точно найдут по такому «сигналу о помощи».       Демон дует губу, а сам вытаскивает несколько чудом уцелевших от огня досок, укладывая их на землю, готовя место для привала.       — Эх, ладно-ладно, признаю свою ошибку и каюсь, — но в голосе вот ни капли раскаяния.       Чонгук вздыхает, наконец полностью выпутываясь из слоёв одежд. Сону вот нисколько не изменился, раньше они с Чоном часто вместе пакостили, но почему-то парню казалось, что после перерождения друг сильно изменится, однако тот оставался жизнерадостным. И Чонгука это согревало лучше яркого лисьего огня.       Парень садится к Сону и смотрит на яркое голубое пламя, раскрашивающее чёрную ночь.       — Ладно, — отмахивается Чон, — я неплохо запутал следы на горе, к тому же моя слежка сначала изучит пещеру, — Чонгук смотрит на Сону, добавляя: — которую ты поджёг, — демон на это лишь усмехается. — Да и находимся мы на противоположной стороне озера, огонь сильный и его точно увидят, но доберутся только через пару часов, так что час мы можем отдохнуть.       И, будем честны, больной Чонгук уже просто не мог передвигать ногами. Ему нужен был отдых хотя бы в этот час.       — Ну вот и грейся пока. Я бы создал Бодрящий напиток — это особая смесь из лисьего огня и родниковой воды, — поясняет Сону, понимая, что людям такие демонические названия не знакомы, — для нас как бодрящий напиток, для людей как согревающее лекарство.       Чонгук сразу открещивается:       — Я не хочу стать этим домом.       Сону фыркает:       — Я не настолько плох.       — Да ну? — усмехается Чонгук, довольно греясь от лисьего огня. — За сегодняшний день это второе место, которое ты сжег.       — Но я и очнулся только сегодня, — пожимает плечами Сону, — не могу никак наладить баланс сил.       Демон приподнимает руку и печально вздыхает, потому что ци его совсем не слушается, носится по меридианам, точно ненормальная. По-хорошему Сону бы в ад поскорее спуститься, чтобы напитаться демонической ци и поскорее прийти в норму, но просто так наплевать на друга и бросить его он не может.       — Ты же съел все яблоки, — вспоминает Чонгук.       Он купил два цзиня яблок и Сону их съел один, не оставив даже семечек. Казалось, он должен был уже восстановиться, раз фрукт был для демонов лекарством, но всё было несколько сложнее.       Сону дёргает лисьим ухом и, глядя в масляные от болезни глаза Чонгука, отвечает:       — А человек, проглотивший волшебную пилюлю из Нефритового дворца, сразу станет богом? Мне нужна темная ци, чтобы полностью восстановиться. Яблоки придали сил и энергии, но моя ци всё ещё в беспорядке,— Кумихо смотрит в беззвездное небо и вздыхает: — Давно я не умирал.       — Давно?       Сону кивает:       — Последний раз был около пяти сотен лет назад, тогда меня ранил другой демон и единственным шансом выжить стало перерождение.       Чонгук шмыгает носом, который потёк только сильнее от резкой смены температур. Но болезнь Чона совсем не расстраивала, сегодня на душе у него было невероятно спокойно после того, как Сону очнулся, и после новости о том, что Тэхен жив.       — Мне уже обращаться к тебе «дядя»?       Демон передёргивает плечами, кривясь:       — Дядей будешь называть Кихена. Хотя нет, не называй его так, иначе я не смогу остаться серьёзным.       Чон думает про себя, что серьёзным Сону видел крайне редко, но решает вслух этого не говорить, произнося:       — Надеюсь, Тэхен в порядке.       Демон подозрительно щурит глаза, глядя на Чонгука.       — Ты так рвешься его встретить, а он ведь даже нас помнить не будет, — и внимательно осматривает парня, но тот самозабвенно размазывает сопли по лицу и ничего не замечает. Так и подмывает спросить: его не учили сморкаться? Но, зная Чонгука, ответ прост: учили, но он прогуливал эти занятия. — Надеюсь, Кихен не воспитал его в оболтуса, — качает головой Сону.       Ну если он тоже будет сопли размазывать по рукавам и лицу, это уже ни в какие ворота!       Чонгук же ничего не замечает, для него в порядке вещей вести себя как поросенок.       — Кстати, а я не спросил, Тэхен будет взрослым или…       — Всё зависит от его нынешней Инь-Ян, — отвечает Сону, понимая вопрос. — Обычно я держу её в балансе, и он возрождается ребёнком, так легче обмануть мир и не дать узнать о том, что Тэхен - это Даньи. Но чистокровный демон как он, как и я, может возродиться во взрослой форме и должен это делать. И я думаю, что он взрослый в этот раз, вряд ли Кихен смог забалансить его силы.       Чонгук снова шмыгает носом, сильнее кутаясь в одежду, и замечает:       — Ты так фамильярно относишься к Князю.       Сону на это улыбается:       — Он для меня как дядя, за которым нужно присматривать, чтобы не наделал бед.       — Да ты, точно семейная кормилица у Кимов.       — Хах, — демон коротко хохочет, показывая острые лисьи зубы, — так и есть, они для меня семья, — и в голосе тепло плещется.       Когда от него отказались родители, а другие пытались им воспользоваться для своих целей, именно Ким Кихен дал ему возможность к новой жизни, он поверил ему, принял в семью и Сону до сих пор не подводил клан Морских драконов, оставаясь им безмерно преданным.       — Значит, Тэхен будет во взрослой форме, — подводит итог Чонгук. — Ты расскажешь ему о прошлом?       Сону склоняет голову на бок и смотрит на Чона, отвечая:       — А какой в этом смысл? Я хочу просто удостовериться, что с ним всё в порядке. Если он сейчас живёт счастливо, я не стану его тревожить.       И это правильно. Его прошлая жизнь закончилась плачевно, так хоть в этой он будет расти рядом с отцом, не зная бед.       — Я надеюсь, что он счастлив, — кивает Чонгук. — Я просто хочу его увидеть, мне будет и этого достаточно.       — Ты же не будешь глупить?       — А? — не понимает Чон, удивлённо глядя на демона.       — Ты сказал, что собираешься расследовать случившееся полгода назад у разлома Хунмен, — поясняет Сону. — Ты же понимаешь, что влезешь в битву с демонами? Ты понимаешь, кого ты заденешь этим расследованием?       Чонгук тотчас мрачнеет. Он комкает в пальцах одежды и смотрит куда-то в пустоту, а внутри с оттяжкой, медленно, но больно бьётся сердце, изливаясь ядом.       — Я всё понимаю, — шепчет Чон, давясь разливающейся по венам болью, — но я не смогу спокойно жить, зная правду и слушая, как люди клевещут на Тэхена, на тебя и на всю школу Хунмен. Вы ни в чем не виноваты.       — А ты сможешь жить спокойно, когда обнародуешь правду? — Сону его точно пытается отговорить от расследования. — Чонгук, это ведь твой брат связался с пятым Князем, твоя сестра подставила Тэхена, ты… ты правда хочешь, чтобы эти преступления всплыли?       Да, вот такой ужасной и чудовищной была правда. Теми, кто заключил союз с пятым Князем были не Кимы, это были Чоны, семья Чонгука уничтожила школу Хунмен и выпустила в мир двух опасных демонов.       Чон начал замечать неладное в поведении родных уже давно, просто считал, что они запутались, но всё оказалось куда печальнее. Понять, кто устроил хаос в рядах бессмертных было достаточно просто, если забыть о чувствах и отойти от личной выгоды. При нападении демонов-близнецов на кланы заклинателей пострадали почти все именитые школы, даже Чонам досталось, но досталось ли? Школа не была повреждена, адепты остались живы и после уничтожения школы Хунмен именно Чоны стали негласно главными в мире бессмертных.       Когда Чи Суин в тот проклятый день якобы напал на Ин Фэн, он прямо сказал Чонгуку, что его задачей было задержать парня, чтобы он «не смог спасти брата», да вот только план был другим. Демонов отправил в Ин Фэн Чон Укхви, чтобы задержать Чонгука, чтобы тот не смог спасти Тэхена. По плану с Кимами нужно было разобраться быстро и решительно, а Чон уже давно всеми силами рвался их спасти, конечно же, Укхви решил подстраховаться и отправил Чи Суина в Ин Фэн, чтобы совершить ложное нападение. Несмотря на то, что на школу напала целая толпа яо, клан никак не пострадал, потому что отец Чонгука «вовремя уладил ситуацию».       И да, Чонгук был уверен, что его отец так же был замешан в сделке с пятым Князем. Рядовые адепты вряд ли знали об этом отвратительном союзе, но старейшины и сами Чоны были в курсе.       У Чонгука было полгода, чтобы всё прекрасно обдумать, и он вычислил, что демонов-близнецов из Хунмен выпустила именно его сестра. В этот момент она была в отъезде и якобы охотилась на яо, но в деревне, где она должна была быть, Чонгуку сказали, что никогда не видели заклинательницу и нечисть там не бушевала очень давно. А вот в ближайшем от Хунмен поселке сестру Чона видели как раз летом.       Когда-то Чон Укхви и Чон Миён сказали Чонгуку, что именно Тэхен сломал защитный барьер вокруг Ин Фэн и впустил на территорию школы демонов, чтобы те выкрали из Лисьего дерева артефакт с запечатанными в нём силами. Чон даже лично проверил магические следы вокруг защитного барьера и убедился, что его сломала тёмная магия. Но вот, подумав ещё немного, Чонгук вспомнил, что Тэхен не мог сломать барьер. В день, когда они вместе попали в ад, Чон видел, что Ким не разбирается в защитных заклинаниях типа барьеров, он владел боевой магией. Это означало, что брат и сестра подставили Тэхена, они сами, нарушив запрет Ин Фэн, использовали магию тьмы, дабы оставить следы тёмной ци и обвинить Кимов. Они сами открыли своим союзникам-демонам двери в школу, чтобы те забрали свои силы.       В день же у школы Цилиня, когда весь клан Хунмен обвинили в сговоре с демонами, и когда сестра Чонгука обвинила Тэхена в нападении всё было ещё прозрачнее. Ким не врал, когда говорил, что ощущает демоническую ци, видимо, от её переизбытка его проклятье демонов-обольстителей обострялось, что приводило к дисбалансу сил, включая, что энергия Ян Сону постепенно переставала работать на Киме.       И, когда Тэхену стало плохо, Чон Миён, пользуясь правами учителя, решила отвести парня к лекарю. Она знала о дружбе Чонгука с Кимом, но не позволила брату идти с собой, потому что уже замышляла подставить Тэхена. Хотя в свете недавних событий Чонгук не уверен, что ей нужно было только подставить Кима.       Дело в том, что Чоны заключили контракт с демонами и контракт на понятных условиях, если вспомнить, о чём говорили тени в тумане. Чоны желали возвеличить клан, а в этом им могли помочь демоны. У пятого Князя же было желание сломать барьер Хунмен и выбраться на землю. Общими усилиями демонов и Мо Шилю удалось вытолкнуть в мир смертных демонов-близнецов, которые должны были помочь Чонам сломать барьер. Но без своей силы демоны мало что представляли. Однако очень удобно именно в клане Чонов были сокрыты силы близнецов Чи, которые они удачно получили. И столкнулись с другой проблемой: на артефактах с запечатанной силой демонов стояла печать Ким Даньи, которая не меркла с годами, ведь Ким Даньи всё это время был жив и в этой эпохе носил имя Ким Тэхен.       Силы свои демоны выкрали, а поглотить их обратно не могли. Тогда-то Чонгук и вспоминает, что Укхви и Миён однажды спрашивали Чона про демонические силы, а точнее про то, что о них рассказывал Тэхен. Путём простых вычислений брат и сестра решили, что Тэхен как наследник проклятой метки мог бы сломать печать с артефактов, но сам бы не стал этого делать. Тогда-то они и решили взять его под контроль на горе Сэхьян, освободить демонические силы для близнецов Чи и очень удачно обвинить во всём Кимов, одновременно выкрав артефакт из школы Цилинь.       Но Чонгуку кажется, что план не удался. Да, Тэхен выглядел в тот день точно под контролем, напал на Чона, но защищал его, как и Юнги, хотя с Чонгуком бы ничего не произошло, его сестра не допустила бы такого исхода. Однако, вспоминая всё сейчас, Чонгук мог точно сказать, что в демонах он не почувствовал сильной ци, они её так и не смогли поглотить, им так и не удалось использовать Тэхена для снятия печати с артефакта. Но несмотря на провал, Чон Миён всё же пронесла демонов за ворота школы Цилинь и помогала им выкрасть местный артефакт.       В тот день сестра натурально играла больную, раненую Тэхеном. Но правда в том, что она шла на поправку огромными темпами и просто притворялась больной, в то время как Юнги, так же раненый Тэхеном, пришёл в сознание буквально вчера. Да, подобное можно было списать на смерть Кима, нет его, нет и проклятий игл тьмы. Но даже после выздоровления невозможно пользоваться своей силой на полную, а сестра Чонгука эти полгода жила своей обычной жизнью, занималась совершенствованием и совсем не выглядела как человек, золотое ядро которого недавно было повреждено.       Сложив всё это, Чонгук понял, что именно его семья, его родные заключили союз с пятым Князем и уничтожили клан Хунмен. После битвы у разлома они остались в выигрыше, остальные школы совершенствующихся были уничтожены или сильно повреждены, адепты многих школ погибли при бойне у разлома Хунмен. А Чоны остались целы, их древние знания не пострадали, правящий клан был в порядке и из адептов погибло не более десяти человек, в то время как некоторые школы были вырезаны подчистую. Желанное величие было достигнуто отвратительным путём, от осознания которого Чонгука тошнило.       — Я знаю брата и сестру всю жизнь и до сих пор не могу поверить, что они заключили союз с демонами и оклеветали невиновных, — после долгой тишины отвечает Чон Сону. — Ты… знаешь, каково мне смотреть на них каждый день и делать вид, что я ничего не знаю? — парень поднимает потухшие зелёные глаза и смотрит на друга. — Я понимаю, что многие бы на моём месте защищали свою семью, хранили бы этот секрет вечно, но я так не могу. Я хочу разобраться во всём ещё для того, чтобы выяснить, зачем они всё это сделали? Неужели «величие клана» было таким необходимым? Мы ведь и до этого были не последней школой, второй по величине в цзянху, но моя семья…       Чонгук замолкает, не в силах продолжать. Осознание вины своей семьи било его острыми вилами прямо в грудь, не давая по ночам даже нормально вздохнуть, душа в истерике и попытках отрицать очевидное. Он безумно желал просто подойти к отцу, к сестре, к брату и спросить: «Почему? Зачем им всё это было нужно? Только ли ради величия клана?». Но он так и не смог раскрыть своих родных, не смог с ними даже поговорить, он наблюдал, как они купаются в приобретённой власти, и ему от этого становилось тошно и нестерпимо больно. Он разберётся во всём сам, соберёт доказательства и только после начнёт разговор со своей семьёй, но сможет ли рассказать об их пороках всему миру, сможет ли указать на них, как на виновных, очистить Кимов и предать семью? Чонгук и сейчас ничего этого не знает, он желает справедливости, но и семья для него не пустой звук.       Чон не в простой ситуации, любой другой давно бы бросил дальнейшие копания в прошлом, но Чонгуку страшно. Страшно, что однажды его семья не остановится на уничтожении одного клана, власть слепит, а приобретённая таким варварским путём ломает души, превращая людей в монстров.       *****       Пригревшись у «костра», Чонгук по итогу заснул, сделав из Сону свою личную подушку. Из-за этого они выдвинулись снова в путь только когда кумихо заприметил в лесу заклинателей, движущихся на след лисьего огня. Разморенного и сонного Чонгука пришлось чуть ли не на плечо закинуть и быстро сматывать удочки, чтобы их не поймали.       Чон был прав, отец и брат отправили за ним погоню, поняв, что парень в этот раз сбежал не на день или два, но по итогу если Чонгука поймают, то просто накажут, запрут дома, заставят переписывать сутры. А вот если его поймают в компании «мёртвого» Сону, всё может стать в разы хуже.       Вообще, Чонгук уверен, что слежка нашла пещеру с отпечатками демонической ци. И когда адепты доложили об этой новости отцу Чона, то и он, и Укхви начали догадываться, что Чонгук занимался чем-то запретным эти полгода. А значит за ним отправят погоню, его будут пытаться поймать и запереть дома, потому что семья уже начала подозревать, что Чонгук об их связи с демонами знает. Чону нельзя попадаться, иначе он никогда не докопается до правды.       Кое-как расшатавшись и разлепив глаза, Чонгук уже сам уходит от погони вместе с Сону. Путь до разлома Хунмен не близкий, включая, что они обогнули озеро с другой стороны и за ночь только отдалились от своей цели, зато смогли отлично запутать следы. Не помешало бы раздобыть где-нибудь пару коней, но оставлять за собой лишние следы не хотелось. Сону предложил воспользоваться своей силой и создать портал для перемещения, Чонгук тактично отказался, он не хочет в процессе сгореть в лисьем огне или быть расщепленным на части!       По итогу с остановками и передышками к самому краю разлома Хунмен они добрались только к вечеру, когда вокруг стояла зимняя тьма. Высоко в корявых ветках деревьев завывал ветер, и кусачий мороз снова вступил в свои права, пробираясь под одежду ледяными клешнями.       Разлом являлся глубокой расщелиной в земле, укрытой беспроглядной тьмой, что жадно глазела на всё живое, что осталось на земле, но до чего она не могла дотронуться. Разлом убегал высоко в горы, где даже в зимней темноте на пике горы можно было разглядеть скелет бывшей великой школы Хунмен. Сону смотрел в ту сторону с нескрытой грустью в красных глазах, это место было его домом тысячу лет, а сейчас от него остались только обломки.       Чонгук поджимает губу и ничего не говорит, слова лишние, а греха своей семьи он ими никогда не смоет.       Чон пользуется темнотой и, прячась за старые корявые деревья и огромные валуны на подъёме в гору, подводит Сону предельно близко к разлому. Они вынуждены прятаться, потому что у Хунмена стояла смотровая башня, сейчас ярко освещенная фонарями, благодаря чему можно было увидеть, что жизнь внутри кипит. Охрана без устали патрулировала подход к разлому, не допуская чьего-либо вмешательства в структуру защитного барьера. Мера вполне себе оправданная, когда не стало Кимов охранять разлом стало некому. Но вместе с охранным постом Чонгук замечает и адептов в зелёных одеждах своего клана.       Отец опередил Чона, устроив ему засаду рядом с разломом, словно ожидал, что парень сюда явится. Чонгук от досады скрипит зубами, пробраться через такую толпу незамеченными будет тяжко.       — Зачем здесь башня?       — А, — спохватывается Чонгук, вспоминая, что не рассказал Сону, — так как Тэхена не стало и проклятая метка пропала, кланы решили установить у разлома смотровую башню, чтобы предупредить появление демонов.       Кумихо дёргает острыми ушами и подозрительно щурит глаза, озвучивая свои мысли вслух:       — Если твоя семья сотрудничала с пятым Князем, то они желали со своей стороны получить власть и получили её, но что же Шилю? Что он получил, раз даже разлом строго охраняют?       Чонгук согласно кивает, он и сам понимал, что в ситуации ещё не очень разобрался и в его суждениях есть дыры. Пятый Князь больше всего жаждет пробраться на землю, в битве у Хунмена у него была такая возможность, но она погасла, когда Тэхен перерезал себе горло и запечатал барьер своей кровью. Получается, что демон ничего не получил, а вот Чоны были в плюсе. Неужели отец и брат решили обмануть пятого Князя и, добившись своего, разорвать с ним сделку?! Этот вывод единственный напрашивался из всей ситуации.       — И ещё вопрос: где демоны-близнецы?       Чонгук вздыхает, потирая виски, от всех этих мыслей у него скоро лопнет голова.       — Они исчезли после битвы у Хунмен. Я пытался выйти на их след, замечал присутствие демонической ци то тут, то там в цзянху, но самих близнецов не видел, да и в мире тихо, все замерли, будто…       — Чего-то ждут, — понимает Сону.       Чонгук кивает. Именно так, всё замерло в ожидании чего-то масштабного, но принесёт оно за собой хорошее или плохое было не понятно.       — Если твоя семья обманула пятого Князя, тебе может быть не безопасно спускать в разлом, — Сону пристально смотрит в зелёные глаза друга, хотя уже понимает, что Чон не отступится.       — Это всё-таки моя семья, — Чонгук грустно улыбается, — и я должен так же нести ответственность за их действия. К тому же как ты, не контролируя ещё свою силу, собрался пробраться сквозь такую охрану?       Сону в ответ поджимает губу, хочет что-то ответить, но неожиданно его уши остро взлетают вверх, он весь собирается и тянет Чонгука на себя, скрываясь за огромным, покрытым белым морозом валуном.       Чон и сам весь напрягается, пытаясь понять, что такое услышал Сону? Они стоят достаточно далеко от смотровой башни, внимания никого не должны привлечь. Или их заметил вовсе не человек? Много нечисти тянется к тёмной ци разлома, желая напитаться силой, энергия Сону не стабильна и какой-нибудь яо мог их заприметить.       Но не успевает Чонгук развить свою мысль, как в темноте мягкий голос произносит:       — Я уже знаю, что ты здесь, не нужно прятаться.       И к парням выходит… На Миин. Первая красавица цзянху На Миин, с которой Чонгук в последний раз виделся на горе Сэхьян в тот злополучный день, её отец был дико обозлён на Кимов за разрушенную школу, а потому сразу после осады Хунмена забрал дочь, после чего Чонгук лишь слышал, что молодую госпожу поместья На пытались уже дважды безуспешно выдать замуж. И вот никак Чон не ожидал, что встретится с На Миин в такой щекотливой ситуации, когда рядом с ним «умерший» Сону.       В голове пустота, Чонгук не знает, что ему делать, что говорить и как себя вести. Девушка точно испугается Сону-кумихо, воскресшего к тому же! Ох, это плохо, она поднимает шум и…       — Добрый вечер, господин Чон, добрый вечер, господин Ким, — девушка растеряно хлопает глазами, глядя на пару острых ушей демона. — Ох, я… я думала, господин Чон здесь один.       Неожиданно На Миин ведёт себя предельно спокойно. Она явно удивлена тем, что «умерший» Сону стоял прямо напротив неё в компании Дракона Ветра, явно удивлена тем, что этот самый Сону оказался кумихо, но при всём при том она не кричит, не истерит и не зовёт на помощь. В её персиковых глазах мелькает какое-то понимание, после чего она вздыхает и с улыбкой смотрит на парней:       — Наверное, чего-то подобного стоило от вас ожидать, — говорит девушка Чонгуку. — Я знала, что вы не сдались, все эти слухи про ваше непослушание за эти полгода оказались правдой.       Сону выходит из оцепенения и сразу решает заступиться за Чона:       — Госпожа На, вы не подумайте ничего такого про Чонгука. Он не занимался тёмными искусствами и не воскрешал меня в теле демона. Я с рождения чистокровный кумихо и не могу умереть от руки человека, так что я сам воскрес, Чонгук здесь не при чём.       Девушка удивлённо поднимает брови, несколько растеряно хлопает глазами, глядя на обоих парней, но тут же спешит прояснить недоразумение:       — Э-м, нет-нет, я не думала, что господин Чон занимается чем-то запрещённым, но мне правда было неожиданно увидеть вас живым, — Миин всё ещё не верит своим глазам, когда смотрит на живого и разговаривающего Сону. — Я имела в виду, что господин Чон не предал свои слова и принципы, он пытался всем доказать, что Тэхен, клан Хунмен не причастен к хаосу, устроенному демонами, признаться, я думала, что после… после того дня вы сдались. Но сейчас приятно удивлена, ведь он не боится пойти против большинства.       Чонгук шёл не просто против большинства, он выступил против своей семьи и это не давало ему в полной мере вообразить себя героем, идущим против всех.       На Миин же мнётся, сжимает плотно руки в кулаки и продолжает, желая сказать то, что никому не могла озвучить до того:       — Я… я тоже не верю, что господин Ким сговорился с демонами, мы с ним почти не были знакомы, но мне кажется, что он честный и открытый человек и действовать так подло за спинами других не стал бы.       Чонгук просто стоит, открыв в удивлении рот, не ожидал он, что среди заклинателей будет кто-то ещё, верящий в невиновность Кимов. Какая ирония, ведь Чон не может сказать сейчас, что знает, кто подставил клан, он не может выдать свою семью. Пока не может.       — Госпожа На… — Сону приходит в себя первый.       Демон выглядит серьёзно, пусть и приятно удивлён такой душевной честностью девушки, но не может не понимать, что подобные речи опасны для неё же. Кимы для всего мира зло, их не следует поддерживать, сочувствовать им. Но На Миин не даёт Сону продолжить, поднимая руку и прерывая демона:       — Не нужно меня отговаривать от моей веры. Я знаю, что это может навлечь на меня беду, мне не страшно, я готова взять на себя ответственность, а вот жить со знанием, что когда-то наши кланы обвинили и уничтожили невинных, я не смогу. И вы не смогли, — девушка в упор смотрит на Чонгука.       Парень поставил на кон своё доброе имя Дракона Ветра, если всё пойдёт не по плану, то его репутация будет разрушена.       — Я так понимаю, — продолжает девушка, не получив ответа, — вы сюда пробрались, потому что вам нужно на дно разлома Хунмен?       Конечно, подобное было очевидно. Они могли бы прийти посмотреть на обломки школы, но на что смотреть? Всё сгорело, а теперь догнивало под дождём.       — Да, — кивает Чонгук, выходя из ступора, — но меня тут уже ждут.       Адепты в зелёных одеждах Ин Фэн красочно подчёркивали своим присутствием, кого им необходимо было схватить при попытке пробраться к разлому.       На Миин кивает каким-то своим мыслям, она точно не знает, что задумали Чонгук и Сону, да и демону на её месте любой другой бы не доверился, но девушка оказалась совсем не такой, как могло показаться. За красивым личиком и известной фамилией скрывалась сильная личность с несгибаемыми принципами.       Ещё в детстве На Миин не терпела несправедливости и стремилась помочь слабым и нуждающимся. Пусть у клана На и была своя школа совершенствующихся, отец девушки был против её обучения заклинательству, на что упрямая Миин ответила вызовом своего отца на бой и уже в юном возрасте одержала над старшим победу. В народе её называли Снежной лилией, она была прекрасна снаружи и несгибаема внутри, прямо как местные цветы, что распускались даже в самые морозные дни.       Молодая госпожа часто помогала местным, была любимицей в своём краю. Одарённая духовной энергией она по праву считалась самой сильной в клане, во время охоты на нечисть всегда показывала удивительные результаты и помогла бессчётному множеству людей. Но отец её всё так же упрямо был против её карьеры заклинательницы и до сих пор пытался дочь приструнить и поскорее выдать замуж. На Миин ответила жёстким отказом и уехала к Хунмен подальше от родительской опеки.       — Я помогу вам пробраться к разлому, — уверенно заявляет девушка.       И оба парня в который раз уже удивлённо смотрят на На Миин. Какой её прок с этой помощи? Сдала бы двух нарушителей и проблемы бы сняла с себя, но девушка оказывается неожиданно смелой и решительной.       — Я везу провизию для наблюдательной башни, — девушка умалчивает, что телегу с провизией она выкрала из своего же дома, чтобы сбежать от отца и осесть у разлома, где её не будут искать. — Можете спрятаться в телеге, и я провезу вас внутрь.       Чонгук смотрит на Сону, потом на На Миин и принимает решение в одиночку:       — Я буду в долгу перед вами, госпожа.       — Не нужно этих формальностей, — улыбается девушка, — зовите меня просто Миин. Я делаю это потому, что верю, что вы сможете доказать невиновность Хунмен и пролить свет на правду.       Чонгук кивает, хотя на душе скребутся кошки. Он пойдёт против своего клана, ему понадобится вся его решимость, чтобы закончить расследование.       *****       Спрятавшись в телеге с провизией, парни смогли миновать охранный пункт наблюдательной башни и приблизиться к заветному разлому Хунмен. Чонгук точно не знал, как они окажутся в аду, не прыгать же им вниз в самом-то деле? Наверняка у демонов был свой способ попасть в преисподнюю. Другое дело, что выбраться наружу они не могли, хотя к Сону это не относилось, он сам сказал, что дворец второго Князя имеет возможность посещать землю, когда захочет. Видимо, в далёком прошлом Даньи специально сделал в барьере послабление для своего отца и всего двора.       — Госпожа, спасибо, — Сону низко кланяется На Миин, когда они выбираются из телеги.       Вокруг никого нет, только хранилище с припасами и сторожевой пёс, лениво наблюдающий за мельтешащими людьми.       — Я уже говорила, не нужно формальностей, — девушка настороженно оглядывается, удостоверяясь, что никто в эту часть двора не забрёл. — Я надеюсь, что вас будет преследовать удача. Всего хорошего.       — Всего хорошего, — откланиваются парни и исчезают во тьме, куда не достаёт свет фонарей.       Сону стремительно идёт в самому краю разлома, туда, где тьма удушающая и кусачая, где мелкие камни опасно хрустят под ногами, предупреждая, что любой неосторожный шаг может стать последним, не заметишь в темноте и вот уже летишь в объятия разлома.       Сону спешит, чтобы их не заметили, он уверенно и четко движется к разлому, не сбавляя шаг и Чонгуку это не нравится.       — Мы же не собираемся прыгать? — шутит парень, нервно посмеиваясь.       А в ответ слышит безжалостное:       — Собираемся.       — Ты серьёзно?..       Но ответ не поступает, потому что Сону хватает Чонгука за руку, в темноте сверкают его демонические красные глаза, когда парень тянет Чона на себя, и они вдвоём летят в оглушающую пустоту.       Чонгук плотно закрывает глаза, хотя и так ни черта не видит, в ушах свистит ветер, в груди больно бьётся сердце и мозг вопит о том, что они падают. Были бы у них крылья или какое заклинание, но нет ничего, что спасло бы от превращения в кровавую лепешку. Чон правда не верит, что Сону так бы с ним поступил, к тому же он до сих пор держит его за руку, чтобы они не потерялись, но свой мозг переубедить тяжело, он понимает, что они падают и орёт в истерике, что если они выживут, то обязательно Сону придушат.       — Эй, можешь открыть глаза.       Чонгук так зациклился на том, чтобы не паниковать, что даже не сразу понял, что его тело больше не лижут потоки воздуха от свободного падения, а он уже стоит на твёрдой земле в окружении плотной демонической ци.       — Ну ты и сволочь, — первое, что делает Чонгук — кулаком несильно, но бьёт Сону в плечо. — Мог бы и предупредить.       Демон расслаблено улыбается:       — Ты же владеешь стихией ветра, я думал, что ты обернёшься в ветер и не будешь паниковать.       — Я не паниковал, я просто… в такие моменты не получается быстро думать, — мямлит Чонгук.       Сону пожимает плечами и зовёт Чона за собой:       — Пойдём. Второй Князь разместил внизу заклинание, которое помогает мягко приземлиться. Ад глубоко под разломом, сюда не ведут тайные лестницы или что-то подобное, поэтому вход только один — прыгать вниз. Многие по первости разбивались насмерть, и второй Князь установил здесь заклинание.       — Вполне удобно, но можно было бы и предупредить.       — Прости-прости.       Чонгук фыркает и с интересом оглядывается вокруг. В прошлый раз он побывал в двух локациях в аду и обе были тёмными и пугающими, включая, что их в ад тогда заманил один из демонов второго класса силы. Сейчас же с Сону они оказались на окраине огромного города, ничем не уступающего тем, которые находились на поверхности.       В аду не было солнца, далёкий свет звёзд из разлома не мог осветить это жуткое место, но город впереди светился, точно на праздник. Украшенный всевозможными красочными фонарями он почти слепил, начиная от городской стены и заканчивая бесчисленными зданиями, спрятавшимися у него в глубине.       На входе не было стражи, не было проверки или какого демонического контроля, здесь всё было открыто и свободно. Демоны всевозможных мастей от чистокровных до простых яо вольготно разгуливали по оживлённому рынку, покупая самые странные и необычные на взгляд Чонгука вещи.       А рынок был просто непростительно огромным, Чонгук таких не видел даже в столице. Казалось, что лавкам просто нет конца, всюду шла бойкая торговля: где-то торговали украшениями, магическими артефактами, едой, а кто-то предпочитал нечто экзотическое. Чонгук видел в клетках человеческие души, их покупали, расплачиваясь годами своей жизни с жирным торговцем с масляной улыбкой. Чона так и подмывало разобраться с негодяем, но Сону его за руку оттащил, качая головой:       — Эти люди в клетках — грешные души, попавшие в ад. Самые мерзкие и ужасные души, это одно из их наказаний: вечно прислуживать демонам, пока они не искупят свою вину.       Чон удивлённо хлопает глазами, понимая свою оплошность и идёт дальше.       Рынок запружен демонами и яо, здесь так много нечисти и все заняты не вынашиванием планов о том, как бы уничтожить людей, они заняты простыми покупками, встречами с друзьями в харчевнях или попытками произвести впечатление на демониц из весеннего дома. Всё как у обычных людей.       Бордель здесь кстати был просто огромным, мало того, что он располагался в центре города на самом видном и словно уважаемом месте, так рядом ещё не смели толпиться лавочники и демоны стояли на охране этого заведения. Весенний дом бросал два огромных крыла в обе стороны, ярко светился красными огнями и вырос до четырёх этажей, давая понять, что бордель принадлежит кому-то очень состоятельному. От здания пахло пудрой, вином и хорошим настроением. Чонгук, признаться, был бы не против заскочить на огонёк.       — Слюни подбери, — Сону, видя, каким взглядом Чон провожает весенний дом. — Бордель принадлежит третьему Князю Джу Мэю, мы сейчас на его территории и лучше нам вести себя поскромнее.       В аду своя иерархия, свои правила, Чонгук это понимает, а потому будет вести себя хорошо, чтобы не случайно не влипнуть в беду, откуда его будет вытаскивать Сону или, ещё лучше, снова придётся вмешаться Ким Кихёну.       Чон печальным взглядом провожает нескольких демонов, вошедших в дом наслаждения. Из открытой двери доносится приятная музыка, голоса гостей и очаровательное женское пение. Там весело, туда буквально тянет, но нельзя.       — А что он за человек этот Князь? — спрашивает Чонгук, еле оторвав взгляд от весеннего дома. — Ну, не человек, а демон.       — Джу Мэй, — подсказывает Сону имя. — Когда-то они с Даньи построили это заведение.       — Что?! — Чонгук считает, что ослышался. Первое воплощение Тэхена построило бордель?!       Сону смеётся с реакции Чона.       — Даньи был… необычным, — улыбается кумихо. — Он любил шумные места, веселье, вот и предложил Джу Мэю поставить здесь огромный весенний дом. Как никак, а третий Князь носит титул Бог контрактов или Бог торговли, во всей преисподней этот рынок самый большой и богатый, сюда стекается вся нечисть, чтобы что-то купить или продать. Даньи как-то сказал, что здесь скучно, только покупки, которые не всем могут быть интересны, и было бы весело открыть здесь весенний дом. Джу Мэй лично дал ему разрешение на строительство и вот что получилось, — Сону указывает на огромное роскошное здание, — за тысячу лет это место ни капли не изменилось.       — Даньи и Джу Мэй были друзьями? — интересуется Чонгук.       — Скорее нет, чем да. Даньи был общительным и многих знал. Что уж тут говорить, но даже с пятым Князем он был неплохо знаком.       — С тем, кто пытался его убить?!       Сону кивает и тень тоски отражается на его лице. По тем беззаботным дням он очень тоскует.       — Да, они часто устраивали поединки. Шилю проигрывал всегда и всегда требовал реванша.       — У Даньи была насыщенная жизнь, — заключает Чонгук.       — Да, и я не понимаю, почему в этот раз он вырос таким замкнутым и холодным? — Сону задаёт вопрос словно самому себе. — Может, я теряю родительскую хватку?       — Хах, папа Сону, извини, но не могу тебя так называть.       — Только посмей! — в шутку угрожает Чонгуку кумихо. — Я ещё молодой и лелею надежду найти девушку.       — М, — Чон криво улыбается, — удачи.       Рынок редел медленно, перетекая из оживлённой улицы в жилые особняки состоятельных и сильных демонов. По обочинам сиротливо ютились маленькие домишки демонов послабее, но все выглядели прилично и чисто. Местная нечисть подчинялась Князьям, почти каждый, желая хорошо жить в подземном царстве присягнул в верности тому или иному Князю демонов, работал на него и потому хорошо жил даже в аду. Сословное деление, конечно, было, но не на богатых и бедных, а на сильных и слабых. Что значат деньги в мире мёртвых? Пустой звук.       Среди нечисти только демоны-соблазнители предпочитали в большинстве своём сохранять автономность от Князей, а также гордые кумихо ни перед кем не желали преклонять голов. Эти два клана нечисти являлись древнейшими, имели немало личных сбережений, а главное силу, что увеличивалась в каждом новом поколении. Они жили отдельно в огромных загородных особняках, подчёркивая свой статус, силу и независимость. Однако это вовсе не означало, что они не контактировали с другими демонами, в конце концов, ад един для всех и даже кумихо выходили на рынок, дабы блеснуть своими девятью хвостами и развлечься.       И вот именно на группу богато одетых в шелка демонов парни и наталкиваются, как только выходят с рынка в тихий жилой район.       — Цепной лис вернулся в родные края, — издевательски тянет красивая женщина, обмахиваясь веером из дорогих разноцветных перьев. — Что, хозяева выгнали, потому что дворовых кур задрал?       Двое кумихо могли бы просто пройти мимо, но стоило им увидеть Сону, как они резко изменили свой курс следования и преградили демону путь. При этом выглядели лисы как самые настоящие забияки, дети богатых родителей, которые сами в жизни ничего не добились. Они были красивы, роскошно одеты, но по силе не могли тягаться даже с ребёнком заклинателей, который ещё не научился ходить.       Хорошая жизнь и довольства позволяли этим кумихо забыть о совершенствовании и просто наслаждаться жизнью. А встреченный на пути Сону был объектом для травли, как никак, а он для кумихо был предателем, ведь служил ненавистному для лисов дракону.       — На поклон к своему хозяину явился, — мужчина скалится, глядя на Сону сверху вниз из-за своего роста, — видимо, накосячил и теперь буду в ногах у Князя ползать, — мужчина смеётся, а женщина вопросительно бровь приподнимает, явно не понимая, о чём говорит её спутник.       — Ты разве не слышала, что Ким снова мёртв? — лис презрительно фыркает, глядя на Сону, как на ничтожество. — Похоже, господину Киму не понравилось, что он за его сыночком не смотрит, вот и приказал вернуться в ад. Какое там наказание за проваленное задание? Шкуру спустят? Хах, если так, то подари её хотя бы мне, повешу у себя дома и буду всем показывать в качестве поучения: предатель-лис, работающий на дракона, был наказан за недостаточную исполнительность.       Чонгук сжимает руки в кулаки и без тени испуга выходит вперёд, отталкивая от них двух обнаглевших лис.       — Его шкура хотя бы красиво будет смотреться в отличие от вашего облезлого меха, — рычит Чонгук. — Имеете по три хвоста на двоих и тявкаете на старшего?       — А это кто? — женщина даже веером закрывается, словно Чон заразен.       — Человека в ад привёл? — усмехается мужчина. — Закуска что ли?       — Закусишь ты сейчас своим языком, если не извинишься перед Сону, — выходит из себя Чонгук, с кулаками пытаясь наброситься на кумихо.       Только друг его вовремя хватает за руку, не давая наделать бед.       А лисы презрительно фыркают:       — Ишь какой дерзкий! Нужно проучить их, — нехорошо улыбается мужчина, — чтобы понимали, что такое сила.       Женщина обнажает клыки в улыбке, складывает свой веер и готова принять предложение спутника. Но не успевает ситуация накалиться, как в разговор вмешивается ещё один демон, произнёсший короткое:       — И что же?       Оба лиса как по команде подскочили, побледнели от страха и сразу стали мирными и пушистыми. Уже никакой враждебностью от них не несло, только повиновением, смирением и едким страхом. Они боялись того, кто тихо подкрался к ним из-за спины.       Признаться, Чонгук даже со своим опытом не смог заметить приближение демона. Здесь всё пропитано тёмной ци, отследить какую-то тёмную тварь в аду проблематично. А демон, что подошёл к ним, был к тому же из третьего или четвёртого ранга, имел пугающую ауру силы и цепкий взгляд тёмно-алых глаз. Сражаться с таким для мелких лис без девяти хвостов провальная задача, он не просто победит их, а разнесёт на кусочки, особо не напрягаясь.       — Господин Ли, ой, а мы уже уходим! — женщина кумихо лепечет, стремясь поскорее уйти со сцены. — Хорошего вам вечера!       И лисы исчезают с улицы скорее, чем Чонгук успевает понять, куда они пошли. Но и поделом им. Чон уже хочет поблагодарить демона, который избавил их от неприятной компании, но Сону неожиданно тянет друга на себя, а сам встаёт впереди него, закрывая парня собой.       Демон на это только усмехается и намеренно высматривает за кумихо Чонгука, со злой жестокой улыбкой растягивая:       — Чон спустился в ад, не испугался?       Чонгук растеряно хлопает глазами, но бдительности не теряет, готовый если что сражаться с демоном, пусть он был опасного третьего ранга.       Демон вёл себя так, словно они знакомы с Чонгуком, но Чон видел этого мужчину впервые. Средний рост, крепкое телосложение, острые черты лица. Глаза пугающие алые, волосы точно сама тьма, разлитая по небосводу. Привлекательный, как по мнению Чонгука, но не более.       — Мы знакомы? — не выдерживает Чон.       — Ой, как неловко-то, я обознался или же… — демон скалится, — Чон Укхви твой брат? Вы так похожи, принял тебя за него.       — Он с ним не связан, — Сону полыхает на демона красными глазами, предупреждая не подходить к другу.       — Ой ли? — но мужчина не собирается отступать. — Чем больше его защищаешь, тем больше я уверен, что это младший отпрыск Чонов, — демон довольно скалится, угадывая личность Чонгука. А потом несмотря на своё происхождение всё-таки официально представляется: — Я Ли Фэнхуа, один из командиров пятого Князя Мо Шилю.       Это то, о чём говорил Сону. Семья Чона использовала демонов, чтобы получить власть в цзянху, но как только нечисть им стала не нужна, они тут же заперли их в разломе и даже выступили инициаторами создания наблюдательного пункта у Хунмен. Демоны такому «сотрудничеству» рады не были и если у них выпал шанс отомстить Чонам через Чонгука, то и упускать такой возможности они не хотели.       — Когда-то мы с твоим братом условились работать вместе, и вот вы получили свою часть сделки, а про нас забыли. Нехорошо-то как, — качает головой Ли Фэнхуа. — Думали, уйти от сделки? Думали, сможете надуть демонов, раз мы заперты в аду? Использовать нас не выйдет, Чон, за услуги пятого Князя нужно платить, а долг у вас не маленький. Заберу твою душу и это даже десятой части долга не покроет. Так и что мне делать? Отправить тебя работать в Гнилые шахты? Через лет сто или двести сможешь отработать долг или просто сдохнешь, но Князь не будет доволен. Вот если сдохнет вся твоя семья, он точно меня похвалит.       Ли Фэнхуа рассказывает о жестокой кончине всего рода Чонов с такой блаженной улыбкой на лице, что Чонгуку от этого становится по-настоящему страшно. Его мало что пугало, но этот командир пятого Князя вызывал в нём страх. Отчего-то парню казалось, что он будет только рад вырезать всю его семью.       Сону хрустит пальцами, сжатыми в кулаки, и рычит:       — Командир Ли, вы…       — Это не касается дворца второго Князя, — Ли Фэнхуа неумолим, — лучше бы тебе не вмешиваться, Ким.       Сону точно готовится к драке, напряжение нарастает, но не успевает лопнуть, погребая всех в хаос, как на сцене появляется очередное новое лицо.       — Но вы сейчас оба на моей территории и обязаны следовать моим правилам.       Чонгук оборачивается резко, его снова застали врасплох своим неожиданным появлением. Да, в аду с тёмной ци вокруг отслеживать демонов почти невозможно, так подкрадутся незаметно и ты уже труп.       Позади Чонгука стоят двое и один из них точно в аду не последний человек. Высокий и статный, с идеальной осанкой, гордо поднятой вверх головой и широкими плечами, что делало его образ идеальным для слова «величественный». Он выглядел как командир, командующий, генерал или лучше, как Князь демонов. Острый взгляд серых глаз проникал словно в душу, богатые тёмно-каштановые волосы собраны в венец, тонкие брови остры и выразительны. Одежды на демоне роскошные, богатая вышивка на синем шелке, горы в пушистых облаках.       Второй мужчина рядом с ним выглядит скромно в белых одеждах, опустив голову и ни на кого не глядя.       — Владыка Джу Мэй! — Сону и Ли Фэнхуа произносят почти одновременно, низко кланяются, складывая перед собой руки, и расходятся в стороны.       Значит, вот как выглядит третий Князь.       Чонгук поздно спохватывается и тоже отходит в сторону с поклоном. Неуважение проявлять он не хотел.       — Наглецы, — недовольно гремит Джу Мэй, который слышал весь разговор, — только посмейте бесчинствовать на моей территории, я не посмотрю какому Князю служите, будете наказаны в соответствии с правилами моих земель, — и ни Сону, ни Ли Фэнхуа не смеют голов поднять или возразить. — Посланник Шу, — уже мягче обращается Князь к своему спутнику, — кажется, Его Величество послал вас за этими двумя.       Его Величество? Этот неприметный мужчина в белом, посланник Шу, прибыл сюда от второго Князя? Об их с Сону прибытии уже известно?       — Благодарю за помощь, владыка, — посланник благодарно кланяется Князю, а после обращается к Чонгуку и Сону:       — Господин Чон, господин Ким, прошу проследовать за мной, Его Величество уже вас ожидает.       Сону рядом с Чонгуком вздыхает и бурчит:       — Ничего от этого старого лиса не скроешь.       Чон так же шепотом отвечает:       — Старый лис здесь один и это ты.