Плетение душ

      К резиденции второго Князя посланник Шу проводит гостей через портал. По словам Сону пешком путь не близкий, так как Ким Кихен не любил шумные места рядом с городом и человеческими душами, толпами поступающими в ад. Он жил уединённо в резиденции, ближе к воде, соответствуя своей сущности Морского дракона.       Особняк второго Князя, а лучше выразиться как местные жители Его Величества располагался прямо на озере, нося название "Плавучая обитель". Крайне просто, но со вкусом. Если отмести тот факт, что резиденция буквально стояла на воде, то в общем особняк Ким Кихена был похож на роскошный императорский дворец с пагодами, огромными садами, беседками и живописными видами. Только дворец располагался в аду, в котором ничего не было просто.       На территории особняка было не столько много жилых строений, сколько огромных садов, плавающих на воде, украшенных экзотическими растениями. Здесь огромные лотосы раскинулись на маленькие пруды, сияющими синими лепестками освещая темноту, гигантские светящиеся грибы произрастали из озёрных глубин, упругими шапками создавая тропинки через воду и рядом со всем этим такие привычные глазу цветущие вишни, пышно украшающие сад.       Здесь в прудах и заводях плещутся сверкающие золотом рыбки, роскошные розовые кусты оплетают беседки и внутренние ворота дворца, купаются цветками в воде, а когда лепестки опадают на землю, то не сгнивают как в мире смертных, а нереальными алыми снежинками вспыхивают то тут, то там, освещая сад зловещим, но притягательным сиянием.       Чонгук смотрит на всё это великолепие, раскрывая от удивления рот и постоянно вертя головой по сторонам, того и гляди шея отвалится. Он никогда бы не подумал, что ад может быть таким волшебным. Ну уж это слово точно не приходит на ум, когда думаешь об этом месте.       Сам дворец стоял на огромной шапке искрящегося синими всполохами гриба, из-за этих всполохов света по озёрной глади бежала разноцветная радуга, теряясь в волнах. К центральному залу вела широкая дорожка из тех же широких шапок грибов, но из-за того, что они лишь немного поднимались из озёрной пучины, показывая только упругие верхушки шляпок, вода могла с лёгкостью залить дорожки, но не могла к ним подобраться, из-за изогнутых вверх шляпок грибов и только дворец обмывала со всех сторон, оставляя после себя всполохи на гигантских шляпах грибов.       Всё это место выглядело нереальным, удивительным. Чонгук мог бы часами расхаживать здесь, рассматривая все диковинки, но был сегодня здесь по делу.       Чон уже был во дворце земного мира, его семья носила на себе благосклонность короля Чосона и каждый год их приглашали на дни рождения королевских особ, на праздники и прочее. Но дворец Ким Кихена кардинально отличался от того, что привык видеть Чонгук.       Приёмный зал был большим, с высокими потолками и величественными колоннами, впереди на возвышенности располагался трон второго Князя. Вроде бы всё обычно, но это далеко не так. Купол зала был прозрачным, увитым бесконечными синими розами, чьи цветы светились волнами ци, создавая впечатление, будто в зал через купол заглядывает яркий лунный свет. Боковые стены отсутствовали и дворец поддерживали только колонны, увитые всё теми же розами; озёрная вода заливала на самые края приёмного зала и там, почти на поверхности плавали разноцветные рыбы. Маленькие светящиеся грибы сиротливо высовывали свои шляпки из-под воды, раскрашивая зал по бокам удивительными красками.       Чонгук был под таким впечатлением от всей резиденции второго Князя, что казалось его больше ничто не сможет удивить, и в этом он оказался не прав.       — Ох, а я уже вас заждался. Думал, не случилось ли что по дороге?       Чон уже встречал Ким Кихена, тогда он был не таким милым в общении, но и навредить не пытался, наоборот помог. Но волны тёмной ци, что он излучал, то, как Чу Юнджон молила его тогда о пощаде, Чонгук не мог забыть. И отчасти он испытывал страх от встречи с Князем, но стоило его увидеть, как Чон замер на месте, невоспитанно глазея на демона, не ожидая таких сюрпризов.       Ким Кихен двигался к ним, сойдя со своего трона. Он в роскошной тёмно-синей одежде, подол тянется по полу, рукава треплет задувающий в зал мягкий ветер, искусной работы сапоги бесшумно ступают по полу, создавая впечатление, будто мужчина не идёт, а плывёт. Верхний халат завязан серебряным поясом с тонкими нитями жемчуга, не вульгарно, а эстетично подчеркивающих статус второго Князя.       Но удивил Чонгука не наряд Ким Кихена, а сам он. Да, безумно похожий на старшую версию Тэхена, высокий, красивый с длинными белыми волосами, украшенными богатым венцом. Голубые, словно зеркальные, глаза с едва заметным рисунком снежинок по внешним уголкам глаз. И пара драконьих рогов на голове.       Вот эти рога и заставляют Чонгука невоспитанно глазеть на второго Князя. Ну да, Ким Кихён носил титул императора Морских драконов, Чон даже понимал, что он демон и он дракон, но понимать и видеть — разные вещи.       Драконьи рога у Ким Кихена не были большими, но были изогнутыми, ветвистыми, с острыми черными концами, когда вся остальная длина была искристо белой. Он был в своём настоящем обличии и этим поразил Чонгука.       — Ваше Величество! — Сону складывает руки перед собой и низко кланяется второму Князю.       Чонгук тогда в себя и приходит, отводя наконец взгляд от дракона и тоже приветственно кланяясь.       — Не нужно этого, — говорит Чону Ким Кихен, — ты человек и у тебя есть другой император. Ступай, — отправляет мужчина посланника Шу, чтобы во дворце они остались одни.       Чонгук всеми силами старается не пялиться на второго Князя, хотя выходит у него плохо, эти драконьи рога так и притягивают его внимание.       — Я так понимаю, пришли вы за Даньи? — Ким Кихен загадочно улыбается.       Чонгук же для себя отмечает, что знает демон больше, чем может показаться. Он вроде, как и правит адом, но при этом точно ведает о делах во всех трёх мирах. Было от Ким Кихена некое ощущение потаённой опасности, будто он знает о тебе всё.       — В этом перерождении он Тэхен, — поправляет второго Князя Сону, — так что, он у тебя?       Как и предполагал Чонгук, вёл себя кумихо с правителем преисподней весьма фамильярно.       Ким Кихен вздыхает, качает головой, глядя на лиса-демона и неодобрительно отмечает:       — Вот сразу ты к делам. У меня сегодня выдался спокойный день, так удачно и вы заглянули, попробуете нового чая? — мужчина загадочно сверкает глазами на Чонгука, добавляя: — Лепестки розы и вишни — прекрасное сочетание.       Чон не понимает, на что намекает Ким Кихен, зато Сону ничего не собирается понимать, его терпение на исходе, когда он почти рычит:       — Кихен.       — Я знаю, что я Кихен, а чаем всё же угощу.       Второй Князь обольстительно улыбается и выглядит сейчас не как уважаемый и сильный правитель демонов, а как кокетливый юнец. Он красиво жестикулирует длинными изящными пальцами, почти манерно ведёт плечами и, точно искуситель, откидывает назад белые волосы, раздутые ветром. По ошибке можно было решить, что он заигрывает с гостями, но Сону знал, что Кихен с рождения такой нежный, изысканный господин, дракон с манерами демона-искусителя. И такой он только со своими, с домашними, с другими он настоящий Дьявол, пусть этот пост занят другим.       Ким Кихен упрямо отводит гостей к накрытому за колоннами столу. Отсюда отлично видно озеро и резвящихся в воде рыб, красоту ближайшего сада. Но Чонгук никак не может отвести глаз от Кихена, он всё думает: а у Тэхена тоже есть драконьи рога?       — Неспокойно сейчас с чистилищем, — жалуется второй Князь Сону, — демоны бесследно пропадают, души пропадают — работы много, гостей нет, так что я ценю, что вы заглянули.       Чонгук смотрит на двух демонов и ему до безумия кажется, что они не наниматель и работник, а два брата, причём Сону старше и умнее, а второй Князь такой прожигала жизни.       Кумихо садится за стол, где стоит вино в прозрачном сосуде и три чарки. Терпения у Сону нет никакого, он знает второго Князя отлично и если ему дать разговаривать и рассказывать о своей жизни, то после его будет уже не заткнуть. А потому к делам нужно переходить сразу.       — Кихен, где Даньи?       — Не знаю, — просто пожимает плечами дракон.       — Что? — в один голос спрашивают Сону и Чонгук.       Как это он не знает? Это же он скинул Тэхена в тот день в ад, Чон с лисом заявились в преисподнюю именно для того, чтобы найти Тэхена и удостовериться, что с ним всё хорошо. Но выясняется, что Кихен ничего не знает?!       — Не знаю, — повторяет второй Князь. — Господин Чон, может, хотите чего-нибудь поесть? — эти голубые глаза Чонгука точно насквозь видят: — Вам бы не помешало восстановить силы, в аду мощная ци, вам нужна энергия, чтобы бороться с ней.       Чон не хочет злоупотреблять гостеприимством, но вынужден признать, что находиться в аду ему и впрямь тяжко. Он болен, ослаблен, а демоническая ци кусается больно.       — У вас есть человеческая еда?       — Конечно, — улыбается Кихен, — я не поднимаюсь на поверхность, но мои слуги часто приносят что-нибудь интересное, — князь оборачивается к веренице слуг и распоряжается: — Принесите господину Чону новое блюдо из Натала и заварите свежий сбор чая.       Чонгук удивлённо округляет глаза. Натал — дорогое заведение в столице, большую часть времени ресторан принимает гостей из семей чиновников и прочей знати, обычным людям вход туда закрыт. Ну, Ким Кихен, конечно же, не был обычным и связи на земле у него были достойные.       — Я смотрю, ты продолжаешь жить в своё удовольствие? — Сону складывает на груди руки, отчасти осуждающе глядя на Князя.       — Разве это плохо? — улыбается Кихен. — Я много тружусь и работаю, тихие деньки в аду редкость, и если они выпадают, то почему бы не позволить себе расслабиться?       Сону просто качает головой, Кихена было не исправить. Он родился с золотой ложкой во рту, от роскоши и приятного времяпрепровождения его не заставишь избавиться, он к этому уже давно привык, как бедные к куску мяса раз в месяц, а то и раз в квартал.       — Так где Тэхен?       — Я не знаю, — снова отвечает Кихен.       — В смысле? — хмурится Сону. — Я слышал, что именно ты сбросил его в разлом, после битвы у Хунмен.       — А вот и нет, — князь загадочно улыбается. — Я не могу вмешиваться в дела живых, лишь наблюдать, и за сыном я до сих пор наблюдаю, хоть и не могу участвовать в его воспитании, — в голубых глазах Кихена прокрадывается грусть. Он тысячу лет отрезан от сына, знает, что тот жив, но не может с ним даже увидеться, чтобы не нарушить прикрытие, организованное Сону. — Когда он убил себя, — вздыхает Князь, — я не мог сидеть сложа руки и ждать, когда люди разорвут его на части, поэтому я отправился к выходу из разлома, чтобы забрать его тело, чтобы это перерождение он провёл дома. Но когда я подоспел к разлому, Даньи исчез.       Сону становится ещё мрачнее, лисьи уши плотно прижаты к голове и сам парень глубоко задумывается, произнося очевидное:       — Как он мог исчезнуть из ада, в котором ты хозяин?       — Не я, а владыка Яма, — поправляет Сону Кихен. — Я тоже не очень понимаю, что произошло. По дороге я встретил Мо Шилю, кажется, он тоже торопился к разлому, мы пришли на место вдвоём, но никого не нашли.       — А Мо Шилю что забыл рядом с Даньи? — Сону подозрительно щурится.       Мо Шилю или пятый Князь преисподней с самого рождения пытался убить Тэхена. У Чонгука в груди разгорается нехорошее чувство, демон мог попытаться ударить Кима в спину пока тот был слаб.       — Будто ты не знаешь, — отвечает на вопрос Кихен, но выглядит спокойно. — Где Даньи, там и Шилю обязательно нужно быть, но здесь я дам подсказку: это он скинул Даньи в ад и собирался его забрать, но очень неудачно наткнулся на меня. Однако по итогу ни я, ни Шилю не нашли Даньи. В общем, я проверил весь ад, каждого Князя заставил раскрыть свои тайники, но Даньи здесь нет.       «Каждого Князя»? Это какая власть у этого кокетливого дракона, раз он обыскал даже других Князей, и они не посмели ему против даже пикнуть?       Сону от слов Кихена совсем не успокаивается, он становится точно грозовая туча, когда спрашивает:       — Куда он делся?       Второй Князь весело смеётся, словно они тут пони на лужайке обсуждают, а не его сына, который вроде как погиб, но не совсем.       — Сам подумай, почему Даньи с момента заключения контракта с Хаосом обязан жить на земле?       Чонгук думает и… он не знает. Но ответ на этот вопрос есть у Сону:       — Если он будет жить в аду, то барьер не сможет долго продержаться… вот чёрт!       — Он на земле, — делает вывод Чонгук.       То есть они пришли в ад, когда искать Тэхена нужно было на земле!       — Именно так, — улыбается Ким Кихен. — Всё это время барьер был стабилен, из чего не трудно сделать вывод, что Даньи сейчас на земле. Не так давно мы заметили всплеск мощной тёмной ци на севере, я думаю, что это Даньи.       — На севере? — грозовая туча по имени Сону готова была разразиться первыми оглушительными ударами грома. — Где именно?       Кихен же загадочно улыбается, смотрит на кумихо и подтверждает его опасения:       — Да, именно там.       — Там? — переспрашивает Чонгук, мало что понимая в их молчаливом диалоге. Разве что: — Вы имеете в виду…       И Кихен ему просто кивает с мягкой улыбкой.       На севере, в горах среди снегов и непростого климата находился самый большой клан кумихо в Чосоне. Несмотря на то, что заклинатели знали об их местоположении, истребить этот клан они не могли. Во-первых, местные демоны были тихими и мирными, на их территории даже другие демоны не смели чинить неприятности. А во-вторых, кланом управляла старейшая кумихо Лан Линъянь, к которой часто ходили за лечением сами заклинатели. Говорили, что она может воскрешать из мёртвых и излечивать самые трудные болезни.       — Как давно был всплеск? — уточняет Сону.       Ему не легко узнать о том, что придётся идти к кумихо, которые считают его предателем и откровенно ненавидят парня за службу драконам.       — Пару часов назад, — отвечает Кихен. — Я бы отправил своих демонов проверить, но ты и сам понимаешь, что к лисьим тропам у меня нет доступа. Накалять ситуацию между нашими кланами не стоит.       — Я сам туда отправлюсь, — уверенно произносит Сону: — Лиса они пустят.       — Не забывай, что ты для них теперь предатель.       — И пусть, если они выкрали Даньи, чтобы издеваться над драконом, я наплюю на родственные с ними связи и вырежу всё поселение, вот тогда пусть заслуженно зовут меня предателем, — Сону произносит всё это спокойным голосом, но от этого у Чонгука по спине бегут мурашки. Он не шутил, когда угрожал расправой своим же.       — Не кипятись, — успокаивает кумихо Ким Кихен, — не забывай, что ты входишь в мою семью, если будешь вести себя агрессивно, это снова же возымеет эффект на моих взаимоотношениях с лисами-демонами.       Сону упрямо поджимает губу, но в итоге вынужден признать, что в подобных вопросах кулаки не помогут.       — В любом случае, я без промедлений отправляюсь на север и просто надеюсь, что лисы «по ошибке» забрали Тэхена.       — М, — кивает Ким Кихен, давая добро на действия Сону. — Из того, что мне удалось узнать, полгода назад, как раз во время битвы заклинателей у разлома Хунмен, в аду была Лан Линъянь. Она вместе с другими лисами закупала здесь редкие лечебные травы. Приблизительно раз в год она всегда наведывается в ад за травами и в этот раз её визит совпал с исчезновением Даньи.       Сону скрипит зубами, над ним точно идёт дождь, грозовое облако пролилось яростным дождём, а сам демон готов от отчаяния буквально выть. Его состояние можно было понять, Лан Линъянь по силе не уступала Князьям преисподней и держала в своей власти всю нечисть севера. Но Чонгука вот что интересует:       — Извините, но как она каждый год проникает в ад? В смысле она же демон, она не может выйти из ада, зайти да, но не выйти.       Ким Кихен красиво улыбается Чонгуку, ну совсем не выглядит опасным демоном!       — Лан Линъянь когда-то была четвёртым Князем преисподней, это было почти две тысячи лет назад. С тех пор много воды утекло, пост свой она оставила и вернулась в мир смертных, но силу от этого не растеряла. Печать Даньи сдерживает ад от проникновения на землю, правило это обходит только обитателей моего дворца и Князей демонов. Наверное, подобное бы наделало шума в мире маложивущих, но сила Князей тысячелетиями питалась от душ умерших, а потому каждый Князь может попасть на землю, но без своей свиты, так как их мощи не хватит, чтобы преодолеть барьер. Лан Линъянь была когда-то Князем и, конечно же, она может игнорировать силу печати.       — А пятый Князь? Мо Шилю тоже может попасть на землю?       — Конечно, — кивает Ким Кихен. — Любой, чья сила может ровняться с мощью Князя преисподней.       Чонгук внутренне вздрагивает от страха. Его семья предала пятого Князя, воспользовавшись его помощью в получении власти в мире заклинателей. Они думали, что раз барьер так и стоит, то пятый Князь не сможет стребовать с них долг, как же они ошибались.       *****       Из резиденции Ким Кихена парни выходят не сразу, дракон не желает отпускать гостей с пустыми животами и потому до отвала их кормит, одновременно расспрашивая обо всём на свете. Так он просит Чонгука рассказать свою биографию с момента, как он только родился! Потом много вопросов задаёт по дружбе Чонгука и Тэхена, расспрашивает о Пути Света и о многом другом. По всем параметрам было понятно, что отпускать он гостей не собирался, но Сону упорно стоял на том, что им нужно обратно на землю, на север, к Тэхену, и Кихену пришлось уступить.       Но, прежде чем гостей отпустить, второй Князь с ласковой улыбкой на губах отзывает Чонгука в сторону на приватный разговор.       Чон честно не знает, чего от него хочет Ким Кихен, но ему очень не нравится, что эти голубые глаза видят его на сквозь. Кажется, что дракон знает все его тайны и следующими действиями он только подчёркивает опасения Чонгука.       Мужчина протягивает Чону небольшую нефритовую шкатулку с мудрёным замком, чтобы не каждый мог его открыть.       — Это я приготовил лично для вас, — Ким Кихен смотрит в зелёные глаза Чонгука, без слов давая понять, что он всё знает, и у Чона от этого внутри всё сжималось, — в момент, когда вы будете нуждаться в силе, просто примите пару укрепляющих пилюль, они помогут с вашей… простудой.       — Спасибо, — кивает Чонгук, принимая подарок двумя руками и сразу пряча его в мешочек цянькунь.       Когда он возвращается к ждущему его у выхода из дворца второго Князя Сону, то кумихо тут же уши лисьи высоко поднимает и, не сдерживая любопытства, интересуется:       — Что сказал?       Чонгук усмехается:       — Много будешь знать…       — Я отлично выспался за эти полгода, ну так что?       — Просто дал лекарство от простуды.       Сону разочарованно вздыхает:       — А я уж думал, было что-то интересное.       — Ну так значит снова отправляемся на землю? — Чонгук быстро меняет тему.       — Значит, да, — кивает демон и пинает камень под ногой. — Только зря время потеряли. Хотя, я думаю, для тебя это путешествие было познавательным, — улыбается Сону.       — Рога, — вспоминает Чонгук. — У второго Князя есть рога.       — Пф, — фыркает лис, дёргая острыми концами ушей, — я думал, что ты скажешь о красоте его дворца или о том, что он выглядит некомпетентно.       — Это, кстати, тоже да, — улыбается Чонгук. — Но я уже видел его в гневе и лучше пусть он будет таким… милым.       Про Чу Юнджон так ничего и не известно, но Чон думает, что если она тогда угрожала Тэхену, сыну второго Князя, то в живых её можно не искать.       — Милым, ха-ха-ха! — ответ Чонгука веселит Сону. — Он точно был бы рад, если кто-нибудь так назвал его, — продолжает демон. — Но, к сожалению, он не милый. Знаешь, Чонгук-и, стать вторым Князем не каждый может, а удерживаться на этом месте так долго и подавно. За его улыбками скрывается демон, которого ты не захочешь видеть.       — Охотно верю, — кивает Чон, — но его рога… у Тэхена они тоже есть?       — Есть, — улыбается Сону, — но я учу его скрывать их с детства. Это почти так же, как кумихо скрывают свои уши и хвосты.       Они выходят из поместья второго Князя и просто идут к сверкающим вдали огням. Где-то там за горами и плотным массивом леса находился оживлённый город, не затихающий даже ночью, хотя в аду ночи как таковой не было.       Сону вёл Чонгука в обход города, к Пурпурному туману, которым служило заклинание перемещения на поверхность. Оставаться в аду дольше просто не было смысла.       Чон с любопытством осматривает ровные дороги, освещённые фонарями, в ряд растущие деревья по обеим сторонам от дороги и удивляется тому, что в аду оказывается можно было с комфортом жить!       — Кстати, — Чонгук смотрит на друга, — а сколько у тебя хвостов?       — Угадай, — Сону хитро щурится, склоняя голову на бок, — когда мы встретили лис ты быстро смекнул, сколько у них хвостов, так попробуй угадать и у меня.       На слабо берёт, но Чонгук не боится загадок. Чем сложнее ему предстоит решить задачу, тем активнее он будет искать ответ.       Парень хмурится и перечисляет всё, что на данный момент знал о Сону из его же рассказов и наблюдений за другом:       — Я знаю, что тебе больше тысячи лет, ты старше Тэхена, воспитывал его, родился в семье чистокровных кумихо, хоть и бедных. Ты неплохо разбираешься в магии, но после пробуждения тебе плохо даётся контроль ци, в аду, ты ровно, как и я, дезориентирован в пространстве и не ощущаешь присутствия других враждебно настроенных демонов. На основе всего этого я могу сделать вывод, что у тебя не более пяти хвостов, максимум их шесть.       Сону молча хлопает в ладони, восхищённо качая головой.       — Ох, а я ведь слышал, что ты прекрасный детектив и смог разобраться во многих запутанных делах, но не ожидал, что такой оболтус как ты действительно так хорош!       Чонгук гордо задирает подбородок и хмыкает, как бы говорит: «Да, я такой умный и талантливый. Хвали меня ещё!»       — Ты прав, у меня пять хвостов, я ленюсь в совершенствовании, поэтому у меня до сих пор нет шестого хвоста.       — Для заклинателей ты бы всё равно был опасным противником, — замечает Чонгук. Он видел битвы заклинателей с кумихо, у которых три или четыре хвоста, даже мастерам приходилось тяжко с такими противниками. — У тебя много лет жизни за плечами и много опыта, о чём-то ты знаешь лучше, — Чонгук усмехается, вспоминая интересное слово: — чем маложивущие.       — Пф, — Сону по-лисьи фыркает, — только Князья обычно используют термин «маложивущие». Они познали бессмертие и вечную жизнь с вечной молодостью, видели расцветы и закаты империй, поэтому любят использовать по отношению к людям этот термин.       — Да, он ведь отлично описывает эти слабые души, — из темноты доносится вкрадчивый, сладкий голос. — Живут мало, умирают быстро, чуть дунет ветер, так они уже на коленях, — перед парнями материализуется неожиданный гость, заставляя их прервать свой путь к Пурпурному туману.       Чонгук точно знает, что перед ними стоит демон, причём силу его он определить не может, она вроде и есть, но тёмная ци такая нежная и воздушная вокруг этого павлина, что почти и не ощущается. Но Чонгуку почему-то показалось, что если демон решит напасть, то давление ци будет таким удушающим, что парень выплюнет свои лёгкие через глотку.       Демон был по-настоящему красив, не хорош собой, не привлекателен, а красив. Идеальные черты лица, точно точёные искусным мастером, но как для мужчины в них не хватает мужественности, зато присутствует женская нежность. Кожа бледная, но гладкая, губы пухлые розовые, брови чёрные густые. Глаза персиковые, кокетливые, словно даже заигрывающие с Чонгуком, а радужка чёрная, беспроглядная, на её дне притаилось что-то опасное, из-за чего у Чона по спине мурашки от страха бегут.       На демоне богатое чёрное ханьфу, сверху халат с вышитым изумрудными нитками изображением павлиньих перьев. В ушах золотые серьги, чёрные волосы собраны в высокий венец из золота и изумрудов.       Чонгук смотрит на этот наряд и думает: «Павлинья одежда для павлина».       Демон слишком уж фальшиво улыбается парням, поправляет ворот своего наряда, хотя сидел он отлично, и елейным голосом продолжает:       — Сону, давно не виделись, — Кумихо рядом с Чонгуком застыл, точно громом поражённый, а демон продолжает, глядя на заклинателя точно на добычу: — Потомок Чонов, весьма наслышан о тебе, пытаешься занять моё место, но не выйдет.       Чонгук вообще не понимает, о чём этот демон и что ему нужно, но за сегодняшний день ему дико надоело, что его ни во что не ставят, постоянно оскорбляют, называют закуской и так далее. Терпение Чона лопается, а вместе с тем растёт желание помахать кулаками. А драться Чонгук страсть как любил.       — Ты рот-то прикрой, — заклинатель бесстрашно выходит вперёд, хрустя кулаками, — я не посмотрю, что ты демон и это твоя территория, заставлю песок жрать и в ногах валяться.       — Чонгук… — Сону безуспешно пытается друга одёрнуть.       — Не останавливай меня, эти самодовольные демонические твари за сегодняшний день у меня уже в горле костью! Думают, коли родились такими сильными, то им всё можно и задираться за людей тоже. Давай, нападай, если не страшно.       Демон же довольно смеётся и вместе с тем вытаскивает из облака тьмы красивый изогнутый меч.       — Хах, смешной!       — Чонгук, стой! — Сону дёргает парня за руку на себя и встаёт впереди него, поспешно произнося: — Мы сюда не за неприятностями пришли.       — Ну, уже поздно, я-то здесь, — скалится демон, перебирая пальцами по лезвию своего меча.       — Да что это за хрыч такой?! — не выдерживает Чонгук, снова выходя вперёд, готовый принять бой с демоном.       Но Сону его крепко за руку держит, не давая наделать глупостей, голос до шепота опускает, и Чонгук впервые слышит, чтобы кумихо звучал так испуганно:       — Это пятый Князь Мо Шилю.       В этот момент и Чон понимает, в какую неприятность они попали. Дворец второго Князя далеко позади, они посреди пустынной дороги, а рядом с ними демон, которому ни один из них не ровня.       — Владыка, — Сону складывает руки перед собой и кланяется Мо Шилю, — мы не хотим сражаться, я недавно пробудился и моя ци в беспорядке.       — Ой ли? — демон закидывает меч на плечо, оскал его становится шире, так, что Чонгук видит даже острые демонические клыки, которыми точно можно порвать горло своим врагам. — Я ведь вижу, что ты уже в порядке, — продолжает Мо Шилю, глядя на Сону, — в аду благоприятная для тебя обстановка и ты уже поправился, сразиться-то мы можем, я буду драться в полсилы, идёт?       "Как благородно," — даже успевает подумать Чон. Но Сону явно не такого мнения, он с улыбкой отвечает Князю:       — Да… да, — а потом крепче перехватывает руку Чона и без предупреждения тянет парня за собой, с криком: — Бежим, Чонгук!       Парень даже не сразу понимает, что происходит. Его ноги бегут за кумихо как-то неосознанно, пока сам Чонгук пытается понять, что они только что трусливо (зато не глупо) сбежали от пятого Князя преисподней.       Чон оборачивается назад, но там уже никого, естественно, нет.       — Не оглядывайся, просто беги! — кричит Сону и на полной скорости несётся к дворцу второго Князя. Там-то Мо Шилю их точно тронуть не сможет.       Но земля под ногами неожиданно вздрагивает и взрывается фонтаном осколков, глубокая трещина пролегает прямо посреди дороги, отрезая парням путь к резиденции второго Князя.       Чонгук с Сону едва успевают отскочить назад и не попасть в неожиданную ловушку.       — И куда вы собрались? — Мо Шилю с улыбкой возникает из облака пыли.       Сону крепко прижимает уши к голове, продолжает закрывать собой Чонгука, не боясь выступить против самого Князя.       — От тебя подальше.       — Хах, — Мо Шилю ответ веселит, — были у Его Величества? — несмотря на то, что он явно не в ладах с дворцом второго Князя, а относится к нему с почтением. — Искали Даньи? — догадывается демон. — Так, где он? Я тоже хочу его увидеть, ты всё время не давал мне к нему приблизиться, а я соскучился по нему.       — Хрен тебе, а не Тэхен! — кричит из-за спины Сону Чонгук.       — Этот маложивущий слишком дерзок, но мне даже нравится, — Мо Шилю снова достаёт из тьмы свой изогнутый меч и почти приказывает Чонгуку: — Сразись со мной!       Ему, кажется, вообще на всё было наплевать, главное только сразиться с кем-то и закрепить своё место главного… павлина. Чон очень кстати вспоминает, что Сону упоминал: тысячу лет назад Даньи и Шилю часто сталкивались друг с другом в битвах. Но Чонгук вот — не дарование Даньи и выстоять против Князя не сможет.       — Да ты чокнутый!       Только Мо Шилю не желает ничего слышать, он с кровожадной улыбкой бросается на Чонгука, а у парня с собой только кулаки. Однако Сону вовремя вмешивается в ситуацию, отражая сгустком тёмной ци атаку пятого Князя.       — Я же говорил, что ты восстановился, — улыбается демон и уже не на шутку вступает в бой с кумихо, явно наслаждаясь всей ситуацией.       Чонгук может только стоять в стороне, он просто заклинатель в окружении давящей на него демонической ци, даже простенького заклинания не сотворить. А пятый Князь — сильный соперник, он буквально наслаждается битвой с Сону, улыбается, точно умалишённый, и ловко орудует своим странным изогнутым мечом.       У кумихо никакого оружия при себе нет, только лисья магия, запутанная и непостижимая для остальных существ. И его пять хвостов делали Сону серьёзным противником, но явно не для Князя демонов. Как и обещал, Мо Шилю сражается только в полсилы, не пользуется своей бескрайней как морские воды ци, но даже такого давления Сону не может вынести.       Лис только защищается, сам не атакует, потому что и за движениями пятого Князя не успевает следить. Мо Шилю явно просто веселится в этой битве, а для Сону любое упущенное движение со стороны Князя может быть последним. Уж если его убьёт демон, то кумихо точно больше не возродится, а ему ещё нужно найти Тэхена.       — Ну как скучно! — жалуется Мо Шилю, прекращая поединок. — Может, господин Чон согласится со мной повеселиться?       Чонгук уходит от удара острого меча скорее, чем успевает понять, что ему чуть не отрезали голову! Навыки, наработанные с детства, сейчас давали о себе знать, буквально спасая жизнь Чонгука.       — Развлеки меня! — хохочет демон. — С тобой буду драться в тридцать процентов от своей силы, идёт? Победишь меня, и я стану волшебной феей и исполню любое твоё желание.       — Не хорошо вызывать на битву больного человека, — Чон показательно кашляет, давая понять, что он вообще-то простужен.       Мо Шилю наплевать абсолютно на всё. Этот павлин откидывает назад длинные чёрные волосы, криво улыбается Чонгуку и отвечает:       — А я и не говорил, что я хороший.       Чон смотрит на острое лезвие изогнутого меча, что стремительно летит на него и, заранее извиняясь, произносит:       — Так не вини меня после в том, что я тоже не хороший.