Плетение душ

      Многим может показаться, что Чонгук вёл себя очень самоуверенно или же глупо, когда спустился в ад, рассчитывая на помощь в защите только от Сону. Всё же ситуации могли быть разными и пусть Сону его друг, а от всего он его не смог бы защитить, и в таком случае беззащитный парень просто бы лёг жертвой местных демонов. Но не нужно спешить с выводами, конечно, Чонгук самонадеян, но запасной план у него есть всегда.       Когда на него несётся безумный Мо Шилю, нацелившийся на парня острием своего жуткого меча, у Чона фактически нет выхода, либо использовать свою истинную ци и заблокировать удар, но получить серьёзные травмы, либо просто стоять и ждать, когда острие меча проткнёт его и отправит к праотцам. Чонгук же не любит идти по запланированному сценарию, ему не нравится, что кто-то может решить его судьбу, поэтому он старается по возможности всегда быть готовым изменить ход событий.       Чонгук не может принять бой с Мо Шилю, но и позволить ему себя убить тоже не хочет, поэтому обращается за помощью к своему тайному оружию. И стоит только демону оказаться достаточно близко к Чону, как парень вытаскивает из мешочка цянькунь плотно запечатанную баночку, быстро снимает с неё крышку и со всей силы дует на содержимое, поднимая в воздух столб белого порошка.       Вещество с порывом ветра ударяет прямо по Мо Шилю. Но реакция у демона отличная, он тут же прекращает атаку и отпрыгивает в сторону, подальше от неизвестного порошка. Однако осторожничать поздно, достаточно немного вдохнуть, чтобы эффект проявился.       Мо Шилю сначала стоит, ничего не понимая, он думал, что Чонгук использовал против него какое-то тайное оружие, потому благоразумно отступил, но, постояв немного, он так и не ощутил на себе действия вещества. А потому снова безумно заулыбался и бросился с новой атакой на Чонгука, но стоило ему поднять внутри себя волну ци, как демон тут же согнулся пополам и выплюнул на землю сгусток тёмной крови.       В чёрных глазах на мгновение промелькнуло удивление, но Мо Шилю никогда просто так не сдаётся. Пусть его и подломило, но он снова встал на ноги и поднял волну своей ци, чтобы атаковать Чонгука. Однако, как только его магия пришла в действие, Мо Шилю скрутило новым приступом боли и еще один сгусток крови полетел на землю.       Демон падает на четвереньки и хватается за даньтянь, стараясь восстановить дыхание и потоки ци, что в диком порыве бились внутри его тела. Князя бьёт сильной дрожью, он задыхается своей же магией, которую никак не может взять под контроль, его снова рвёт кровью.       Нити тьмы дикими зверями рвутся прочь из его тела, злобно воют, чувствуя запах крови, не поддаются контролю Мо Шилю, а обозлившись на него, так просто нападают на своего же хозяина. Демона скручивает новая порция боли и через мгновение он без сознания падает на землю, затихая.       Сону, всё это время просто наблюдавший со стороны, ошеломлённо поднимает глаза на Чонгука и спрашивает:       — Что ты сделал?       За всю свою жизнь Сону не видел, чтобы обычному человеку, пусть и заклинателю, удалось победить Князя демонов! К тому же Мо Шилю, этот ненормальный жил битвами, ему постоянно нужно было сражаться, и он искал новых и новых соперников, и никто не мог у него выиграть. Единственным, кто одерживал над ним победу, был Даньи, но не обычный ведь человек!       Чонгук откидывает назад выбившиеся из причёски волосы, с этой небольшой погоней он вспотел и дышал не ровно, но был счастлив, что его работа не пропала даром. Парень криво улыбается Сону и довольный собой отвечает:       — Я эти полгода не просто так провёл, столько литературы по демонам и Пути Тьмы прочёл, что сам могу начать совершенствоваться по пути демона, — хвастается и не краснеет. — Если проще, то я нашёл информацию о том, что если смешать порошок из цветков вишни с цветками кумквата, то это должно сильно ослабить демона. Я пошёл дальше и решил добавить к этому рецепту ещё несколько ингредиентов, а именно плоды личи, нектар камелии и Осколки звёзд.       Сону даже не хочет знать, откуда у Чонгука в голове возникла идея всё это объединить! Только этот ненормальный экспериментатор мог додуматься до такого.       — А Осколки звёзд-то ты где взял?       — Купил у нечисти на Призрачном рынке, — улыбается Чон.       Осколки звёзд были особым артефактом кумихо, как правило, в них лисы хранили самые сладостные воспоминания, которые продавали другим существам. Вся прелесть этих артефактов была в том, что любой приобрётший Осколки звёзд мог прожить от первого лица любые прекрасные воспоминания, заточенные в артефакте: можно было почувствовать себя непомерно богатым, любимым, властным. Лисы продавали разные иллюзии, но всё это были именно что иллюзии, люди и прочая нечисть покупали Осколки звёзд в желании получить удовольствие, экстаз. Артефакт этот был запрещён даже в аду в силу его разрушительного и наркотического действия, но на чёрном рынке можно было найти что угодно.       Сону вздыхает устало и просто качает головой. Он смотрит на лежащего на земле Мо Шилю и аккуратно спрашивает:       — Он жив?       — Должен быть, — пожимает плечами Чонгук. — У меня не было возможности проверить этот порошок в действии.       Сону готов за голову схватиться.       — Нужно уходить и срочно. Если он очнётся, то выпустит нам кишки и будет с улыбкой наблюдать за нашей смертью. А если нас поймают его подчинённые, то посадят на колья и выставят на городской площади на всеобщее обозрение.       Чонгук отмахивается:       — Да расслабься, этот порошок лишает демона сил. Пока не дам ему «противоядие» он не сможет пользоваться своей ци.       — Ты — страшный человек, — делает вывод Сону. — Пойдём, нужно уходить.       — А его просто так бросим?       — А ты его взять с собой хочешь? Чонгук, это пятый Князь преисподней, а не найденный на улице щенок.       Чон колеблется:       — Но если его найдут другие демоны и поймут, что он не может пользоваться своей ци, то просто его убьют. Я понимаю, что он не хороший и много зла принёс, но не смогу жить с осознанием, что бросил его здесь беспомощным.       Вот так и вышло, что на поверхность они поднялись уже не вдвоём, а втроём. Сону напрочь отказался помогать Чонгуку с Мо Шилю, поэтому парню пришлось тащить пятого Князя на себе. Если не брать в расчёт, что демону было более тысячи лет, комплектацией с Чонгуком он был почти одной, чуть выше, чуть шире в плечах. Нести его на себе было не лёгкой задачей, Чон хрипел, потел, но затею свою не бросал, только надеялся, что демон поскорее очнётся и сам пойдёт.       — И вот что ты с ним намерен делать? — Сону стоит у края разлома, сложив на груди руки, и глядя на то, как Чонгук просто скинул с себя Мо Шилю на мёрзлую землю.       Они только что прошли через Пурпурный туман — особый портал, что помогал подняться из ада на землю. Чонгук вот вроде бы всего ничего тащил на себе демона, а по ощущениям у него спина готова была сломаться.       Парень пыхтит, выпрямляется, подтягиваясь и массажируя поясницу. На поверхности холодно, зима пришла с кусачими морозами, а с Чонгука пот градом стекает.       — Не знаю, — загнанно дыша, отвечает парень. — Но бросить его не мог. Он же просто с нами сражался, я не чувствовал, что он пытается нас убить.       — Ты слишком доверчивый, — заключает Сону. — Однако, — лис неожиданно приободряется и даже его уши остро поднимаются над головой, — ты выиграл бой. Он обещал тебе любое желание, если выиграешь бой с ним, а он слово всегда держит.       Чонгук кусает губу:       — Фактически я сжульничал.       — Победа есть победа.       — И что ты предлагаешь?       — Ты можешь попросить у него списание долга своей семьи. Тогда хотя бы демоны не будут на вас охотиться.       Чонгук чешет затылок, согласно кивая:       — Это разумное решение, но больше я бы хотел, чтобы он всё сам рассказал. Я знаю о поступке своей семьи лишь по своим выводам, но как было на самом деле мне не ведомо.       — Отлично, — сверкает улыбкой лис, — пока без силы он всё равно в нашей власти. Как долго твой порошок продержится?       — Не знаю, я не тестировал, но добавил Звёздные осколки для того, чтобы эффект сохранился подольше.       — И всё-таки я тебя боюсь с твоими экспериментами.       Болезненное мычание раздалось со стороны лежащего на мёрзлой земле Мо Шилю. "Очень кстати," — думает Чонгук, который не собирался демона и дальше тащить на себе. Он же грыжу заработает!       Пятый Князь намеренно громко мычит, явно пытаясь показать, как ему больно, что он бедный и несчастный. Он медленно поднимается с земли и просто плюхается на задницу, явно ещё несколько дезориентированный в пространстве. Он уже понял, что ему нельзя пользоваться своей ци, а потому не прибегал к магии, только осуждающе смотрел на Чонгука.       — Мне холодно, — первое, что выдаёт мужчина.       Чонгук опасался, что демон бросится на него с кулаками и клыками, попытается его придушить, будет плеваться ядом и всячески оскорблять Чона. В конце концов, слухи о Мо Шилю ходили самые разные, но едины были в одном: демон был кровожадным чудовищем, которое желает уничтожить мир и людей. Но на деле Чон хоть и ощущал в Мо Шилю нечто настолько зловещее, что у него волосы дыбом по всему телу вставали от страха, но ему вовсе не казалось, что демон настолько ужасен, как все про него говорили. Могло статься, что большинство слухов были просто выдумкой.       Чонгук смотрит на модный наряд Мо Шилю, настолько лёгкий и тонкий, что сам парень бы уже себе всё отморозил.       — Вырядился как павлин, вот и холодно, — фыркает Чон.       — В аду не бывает холодно, — демон складывает на груди руки, гордо поднимая подбородок, — не ходить же мне в шубе? К тому же шуба портит мою красоту, лучше страдать от холода, чем выглядеть как неуклюжая жаба.       И это демон, которого все боятся?       — Вот и мёрзни тогда, — усмехается Чонгук.       — Не смей отказываться от ответственности! — восклицает Мо Шилю, грозно глядя на Чона. — Ты меня одурманил и притащил на землю, — мужчина разводит руками, показывая, что он сейчас не в аду и претензии у него к Чонгуку серьёзные, — действуешь точно злодеи из детских сказок. Может, пока я без сознания был, ты ещё и обесчестил меня?! — мужчина закрывает себя руками, точно нежная девица. — Раз так, то бери за меня ответственность. Я замерз.       Чонгук настолько ошарашен поведением пятого Князя, что даже не знает, что и ответить этому павлину! К счастью, ему на помощь приходит Сону, со вздохом отмечая:       — Он всегда такой.       Чон не знает всегда или нет, он ожидал встретить кровожадного демона, который высосет из него душу, а не милого кокетливого павлина, который будет ему строить глазки!       — Господин Мо…       Но демон Чонгука обрывает на полуслове, сладко улыбается, обнажая острые зубы и поправляет:       — Я Мо Шилю, раз ты смог меня победить, то можешь называть меня по имени или лучше зови меня А-Лю, мне так больше нравится.       Сону поджимает губу, складывает руки перед собой, кланяется Князю и просит:       — Владыка, пожалуйста, не заигрывайте с ним.       Мо Шилю выглядит почти оскорблённым в этот момент.       — А почему нельзя? Моё сердце, конечно, отдано другому, но Гук-и смог меня победить, — Князь обворожительно улыбается Чону, только острые зубы всё портят, по ним сразу видно, что ими рвать плоть и только, — почему бы не вознаградить его за это?       Чонгук на самом деле не прочь поиграть со смертью. Ну, а что? Мо Шилю выглядит весёлым, много шутит и не стесняется заигрывать с парнем. Обычно, когда Чонгук себя так вёл, на него косо смотрели, а с Шилю можно было развлечься. Главное после выжить.       — Потом поговорим, — отвечает Чон, — сейчас нужно уходить отсюда.       Они находятся у края разлома, сейчас раннее утро, но из-за наступления зимы темно как ночью. Где-то вдали видно наблюдательную башню, с левой сторону на возвышенности скелет бывшей школы Хунмен. Видимо, портал из Пурпурного тумана вёл не прямо в школу, а рядом с ней, к самому подножию горы, чтобы до Хунмен было легко добираться.       Однако даже при таком раскладе оставаться долго на одном месте было рискованно, где-то здесь могут ходить адепты школы Ин Фэн и если его поймают в компании двух демонов, один из которых как бы мёртв, а второй Князь преисподней, ему будет тяжело что-то объяснить.       И, как назло, именно в этот момент из темноты доносится знакомый голос, удивлённо произнёсший:       — Чонгук?       Загорается фонарь, поднятый высоко вверх, чтобы лучше рассмотреть лица собравшихся у разлома и повисает гробовая тишина.       Чон ошарашено смотрит на внезапного гостя и внутри у него всё аж ёкает от нервов:       — Чимин? Ты что здесь делаешь?       Друг, закутанный в зимнюю шубу, подобрался к ним неожиданно тихо. Хотя если бы два демона и человек были хоть немного внимательнее, то заметили внизу горы, среди густых, но лысых в это время года деревьев повозку, запряжённую лошадьми. На повозку был прикреплён фонарь, что делало её особенно заметной, но только не для двоих друзей, только поднявшихся из ада и попавших под чары одного демона, на данный момент лишённого сил, что правда не мешало ему наслаждаться жизнью.       Удивлённо округлённые глаза Чимина носятся от Сону к Мо Шилю и обратно, он ощущает, что оба мужчины демоны, и если Князь его не особо интересовал, ведь парень с ним не был знаком, то вот Сону другое дело. Чимин стоял и смотрел на «умершего» друга с лисьими ушами на макушке, медленно, но верно понимая всё, что творил Чонгук на протяжении этого полугода.       Наконец, придя в себя, Чимин отвечает вопросом на вопрос:       — А ты? Я везу провизию к наблюдательному пункту, но кони вдруг вздыбились и отказались идти, я решил посмотреть, а тут вы.       Парень всё ещё не верит своим глазам, когда смотрит на живого Сону. Кумихо извиняюще кланяется, словно это могло Паку помочь в понимании того, что натворил Чонгук?!       — Это долгая история, — Чон чешет затылок, понимая, что в пару слов он не уложится.       Сону собирается что-нибудь сказать, как-то разрядить обстановку, но тут в разговор вмешивается Мо Шилю, который тихим долго быть не может. Он поднимается с земли и с обольстительной улыбкой подплывает к Чимину.       — Какой очаровательный человеческий ребёнок. Сразимся?       — Ты почему его не связал? — Сону смотрит на Чонгука, до последнего надеясь на его благоразумность.       Но её не было.       — Так было не нужно, — пожимает плечами парень.       А Мо Шилю веселится вовсю, от Чимина подплывает к Чонгуку и шепчет ему на ухо:       — Оу, свяжи меня, давай.       — Просто умолкни, — Чон в грудь бьёт Мо Шилю, отпихивая его от себя.       Чимин смотрит на это всё с неким удивлением, смешанным с принятием увиденного. В конце концов, где Чонгук, там всегда творится какое-то безумие.       — Это же демон? — вздыхает Чимин, указывая на Мо Шилю.       Чонгук вздыхает ответно:       — Поверь мне, это долгая история.       Пак кивает, осознавая, что без кувшина вина не вывезет это всё слушать и понимать. Но нервы всё-таки сдают в момент, когда Мо Шилю снова цепляется к нему, начиная беззастенчиво стягивать с Пака одежду, желая посмотреть на тело, скрытое под шубой.       — Руки убрал, пока не укоротил! — рычит Чимин и бьёт демона в плечо, вкладывая в каждый удар маленькую дозу ци.       Но для существа, которое на данный момент лишено магии и этого достаточно, чтобы удары получились болезненными. Однако Чонгук не собирается помогать Шилю, сам полез к Паку, пусть сам и огребает.       — Знаешь, — тянет Чон, глядя, как Чимин одной рукой воюет с демоном, пока второй удерживает фонарь над головой, — я бы рекомендовал тебе быть с ним помягче.       В ответ Чонгуку звучит отборный мат с детальным пояснением, куда ему идти и какой дорогой с этим советом. Чон вздыхает и с улыбкой добавляет:       — Это пятый Князь демонов.       — Да хоть десятый! — Чимин уже ничему не удивляется, бьёт напоследок демона ещё раз, чтобы даже не думал к нему подходить и, одернув свои одежды, смотрит на Чонгука, удивляясь: — И как ты умудрился ввязаться во всё это?! Ты мне должен многое объяснить.       — Обещаю, Чимин, обещаю, — кивает Чонгук, давая понять, что сейчас не может, сейчас он очень занят.       — Ладно, — отмахивается Пак, — я так понимаю, ты расследуешь дело с Хунмен.       — Тэхен жив.       — Знаешь, после всего этого, — Чимин указывает на молчаливого Сону и Мо Шилю, жалующегося на «злобного маленького маложивущего», — меня уже ничем не удивить, — Пак внимательно оглядывает разношерстную компанию, но замечает, что те к путешествию совсем не готовы. — Вся окрестность горы кишит людьми из твоего клана, видимо, твой отец серьёзно настроен поймать тебя в этот раз и посадить под домашний арест. Но! Тебе повезло, что у тебя есть такой хороший друг, от которого ты многое скрываешь.       — Прости.       — Без вот этого всего, — отмахивается Пак, — объяснения ты мне должен, — напоминает. — Со стороны подъёма в бывшую школу Хунмен стояли смотровые башни, сейчас они разрушены и туда стекается много нечисти, с той стороны нет наблюдателей и людей твоего отца, можешь взять двух моих коней, так тебе будет удобнее передвигаться.       — Чимин, ты самый лучший, — улыбается Чонгук и без стеснения налетает на друга с объятиями.       Пак бурчит, но сам при этом улыбается счастливо:       — Я знаю, лучше Юнги об этом расскажи. Идите, как только рассветет, вас сразу будет заметно.       *****       Благодаря лошадям, подаренным Чимином Чонгуку, передвижение проходило быстрее. В темноте парни смогли по старой заброшенной тропинке миновать наблюдательную башню и дозорных, тихо спуститься с горы и двинуться на север, где находился их следующий пункт назначения.       Чонгука грела мысль о том, что Тэхен жив, но не покидало ощущение, будто он не желает возвращаться. Чон бежит за ним, но постоянно упускает, теперь надежда только на то, что на севере он не пропадет.       Когда зимние сумерки начали опускаться на землю, парни решили сделать привал. Сону с восстановленным контролем над ци разжёг костёр, собрав в лесу более или менее сухие ветки. Снег ещё не лежал, только трескучий мороз, из-за которого Мо Шилю периодически жаловался на то, что сейчас умрёт от холода. Он, в общем-то, и был главным инициатором поскорее устроить привал, а так как ехал на одном коне с Чонгуком, то Чон тоже выступал за скорейшее времяпрепровождение подальше от этого липкого демона!       Чимин очень кстати положил много провизии для компании, поэтому у парней даже было чем перекусить на ночь. Готовить из них никто толком не умел, но из готового теста испечь на костре быстрые булочки было можно. И даже в этом Чонгук не обошёлся без казусов, его булочки выходили чёрными, подгоревшими и неаппетитными по сравнению с теми же булочками Сону. Правда, Мо Шилю было абсолютно на это наплевать, он хватал чёрные, сгоревшие вусмерть булочки, и запихивал их себе в рот горячими, ел их с таким видом, точно это был невиданной красоты десерт, а не сгоревшее в неумелых руках тесто.       Чонгук смотрит на пятого Князя, тот не боится есть чужую еду, хотя Чон его не так давно отравил. Мо Шилю вообще не выглядит встревоженным своим положением и даже не пытается сбежать, сидит себе спокойно вместе с парнями у костра и поедает булки с невероятной скоростью.       — Я смотрю, А-Лю, ты совсем не беспокоишься из-за того, что находишься у меня в заложниках? — не выдерживает Чон.       Демон усмехается, показывая острый ряд зубов:       — О чём мне переживать? Ты не можешь меня убить, слишком ты для этого мягкий, он, — Князь указывает на Сону, — не станет, потому что не глупый и последствия такого поступка понимает. К тому же мы с тобой ещё не сразились в честном бою, так что я расцениваю всё это как небольшую передышку перед реваншем.       Чонгук упрямо поджимает губу, отвечая:       — Я не буду с тобой сражаться.       — Зря, я очень хорош, — демон играет бровями, делая свои слова двусмысленными.       Чон ещё не знает, как относиться к Мо Шилю, но его жизнерадостность прямо-таки заразна!       Сону решает прервать новую волну флирта от Князя, напоминая ему:       — Кстати, владыка, вы ведь проиграли Чонгуку, а обещали ему в случае победы исполнить любое желание.       — Я обещал, и я слово держу, — Мо Шилю смотрит на Чона, выхватывает прямо из костра уже сгоревшую булочку и горячей запихивает её в рот, продолжая: — Человеческий ребёнок, чего желает твоё сердце?       — Правды.       — Хорошо, — кивает Князь, — какой?       Чонгук набирается духу и всё же спрашивает о самом болезненном:       — О сделке с моей семьёй.       Мо Шилю даже перестаёт в этот момент жевать сгоревшую булочку. Он удивлённо округляет глаза, смотрит на Чонгука, потом на Сону, до последнего думает, что чего-то не понял. Но оба парня выглядят серьёзными и, пожалуй, даже притихшими из-за этого вопроса.       — Сделке с твоей семьёй? — переспрашивает Мо Шилю.       Чонгук вздыхает и поясняет для демона то, что ему уже достоверно известно:       — Мой отец, брат или сестра, может, все вместе заключили с тобой сделку, чтобы ты помог им возглавить мир заклинателей, в обмен они должны были снять барьер с Хунмен, так?       Мо Шилю коротко смеётся и явно не воспринимает слова Чона всерьёз:       — Хах, знаешь, человеческий ребёнок, ты забавный. Я заключаю сделки только с теми, кто достоин быть моим соперником. Твоя семья сильнее тебя? Если нет, то я не стал бы их даже слушать.       Чонгук хмурится, что-то не так. Демон отказывается от своего участия в делах с Чонами, но при этом и Чу Юнджон, и недавно пожаловавший Ли Фэнхуа в один голос заявляли, что Мо Шилю к этому делу причастен. Он, по словам Ли Фэнхуа, заключил сделку с Чонами, и он собирался перерезать всю семью Чонгука, потому что те не выполнили свои условия сделки. Однако Мо Шилю отрицает своё участие в делах смертных, чем ставит Чонгука в тупик.       Сону решает прийти на помощь другу и пробует повторно спросить у демона:       — Владыка, что вы хотите сказать? Разве вы не заключали сделку с Чонами?       Мо Шилю устало вздыхает и ворует очередную булку из костра. Пламя лижет тонкие бледные пальцы, но демону всё нипочём.       — Я уже сказал, что работаю только с сильнейшими. И к тому же я был всё это время в южных странах, привёз оттуда этот наряд и любимый чай Даньи, хотел с ним встретиться, но на поверхности произошла битва, где он снова умер. Я скинул его тело в разлом, думал, очнётся, так мы вместе потолкуем о бывшей жизни, а Рогатый исчез. Этот старый дракон, его отец, точно знает где он, но упорно отказывается мне сказать.       "И правильно," — думает Чонгук, — "такой бешенный явился бы перед только переродившимся Тэхеном, это не только не принесло бы пользы, но и могло бы стать последним перерождением для Кима."       — С чего бы мне тебе верить? — задаёт резонный вопрос Чонгук. — Твой подчинённый буквально сегодня подошёл ко мне в аду и хотел свести счёты из-за порванной сделки.       Сону смотрит на друга и вынужден признать перед ним:       — Владыка обычно никогда не лжёт.       — Верно, — улыбается Мо Шилю, — я не люблю врать, это люди могут плести заговоры, врать и обманывать, я таким не желаю быть запятнанным. И кто из моих подчинённых к тебе подходил?       — Ли Фэнхуа.       — Это он сказал, что якобы я заключил сделку с твоей семьёй?       — Да, — кивает Чонгук, — и я давно уже и сам догадался, что без демонической помощи дело не обошлось. Чу Юнджон, когда мы попали в ад, пыталась схватить меня с Тэхеном и отправить к тебе.       — Ты мне не поверишь, но я к этому не причастен, — князь разводит руками, как бы показывая: ну хотел бы его убить, сидел бы сейчас здесь с тобой или тебе бы шею свернул? — Я был на юге весь год, учился новым боевым искусствам и, — мужчина обольстительно улыбается, — развлекался, — Чонгук бы, да, хотел бы знать, как развлекался и с кем. Тут они по испорченности с Князем на равных. — Я слышал, что Его Величество убил Чу Юнджон не так давно, что ж, не смогла себя защитить, значит, должна умереть, — Мо Шилю явно наплевать на своих подчинённых. — Но я никогда не приказывал ей схватить тебя или Даньи, я пришёл бы лично, как сегодня.       Чонгук не хочет верить, не должен после всего того негатива, что слышал в адрес Мо Шилю, но с чего-то ему кажется, что демон ему не лжёт. Однако съязвить Чон просто обязан:       — Ещё скажи, что тысячу лет назад это не ты устроил на земле хаос.       — Я, — Князь улыбается, гордо подняв подбородок. — Даньи сбежал из ада на землю, ему понравились человеческие души, и он больше не желал оставаться в преисподней. Я немножко вспылил и повёл войска против людей.       И всё же, какие у него отношения с Даньи? Враги? Друзья? Или что-то иное?       — Немножко? — Чонгук почти истерично усмехается. — Так, что он был вынужден установить барьер, отделяющий демонов от людей?       Про ту войну до сих пор со страхом вспоминают, а для Мо Шилю она всего лишь «немножко вспылил». Хотя чего это Чон удивляется? Для бессмертных демонов подобные развлечения в порядке вещей.       — Ну, в целом я ни о чём не жалею, — и своими словами Князь только подтверждает мысли Чонгука, — разве что Даньи так в ад и не вернулся, пришлось его отлавливать на земле, а это не так-то просто, — демон поджимает губу, осуждающе глядя на Сону, который всё это время не подпускал Князя к Даньи.       А вот Чонгук не понимает: просто лис и сам пятый Князь — неужели силы кумихо хватило, чтобы удержать высшего демона?!       Сону вопрос из глаз друга читает, отвечая ему:       — Силы демонов в мире смертных ограничены.       Чонгук удивлённо кивает, не зная о таком факте, и сам отмечает одно из наблюдений:       — Мне не показалось, что Чи Ляин и Чи Суин стали слабее.       — Кстати, где эти близнецы? — интересуется Князь. — Я слышал, что это они устроили битву у разлома Хунмен.       — Не совсем так, — поправляет демона Сону. — Дело вот в чём, кто-то пропустил их через барьер, и мы предполагаем, что это сестра Чонгука. Когда-то Даньи запечатал их силы в артефактах и передал их школам, близнецы пошли забрать их…       — Подожди, — Мо Шилю отряхивает руки, поправляет свой павлиний наряд и только после продолжает: — Во время войны с Даньи семёрка моих лучших демонов бросили ему вызов, поставив на кон свои силы. Конечно же, эти бесполезные проиграли Рогатому, поэтому он забрал их тёмную ци и запечатал в артефактах — это был гарант того, что они больше не смогут подняться на землю. К тому времени Даньи уже заключил сделку с Хаосом и готовился навсегда закрыть мир демонов от человеческого. О чём я? Даже если близнецы смогли пересечь барьер с чьей-то помощью, то как они сняли бы печать Даньи с артефактов?       — В том-то и дело, что не смогли и…       — И вот что, — Мо Шилю снова не даёт другим и слова вставить, — ты сказал, что я заключил сделку с твоими родными, — демон смотрит на Чонгука. — Они получают власть в мире заклинателей, а я выход на землю. Но зачем мне это, если я уже могу ходить по земле?       Очень разумный вывод.       Чонгук вздыхает, потирает виски, ноющие от бесконечного потока информации, поступающей в мозг, и отвечает:       — Я на самом деле здесь многого не понимаю, у меня есть только некоторые домыслы насчёт произошедшего. И я вообще думал, что это ты хочешь поквитаться с Тэхеном.       — Я тоже так думал, — согласно кивает Сону, — особенно когда увидел близнецов.       Чи Суин и Чи Ляин входят в элитную семерку демонов, служащих исключительно Мо Шилю. Если они попали на землю, то не должно было возникать вопросов о том, кому они служат.       — Я глубоко обижен таким мнением о себе, — Князь по-детски дуется, складывая руки на груди. — Если я хочу кого-то убить, то прихожу к этому существу лично.       Сону скептически поджимает губу, вспоминая:       — Когда-то вы заплатили меценату До в преисподней, чтобы он убил маленького Тэхена. Этот меценат отправил меня в поместье Ким, чтобы я убил Тэхена.       Мо Шилю задумчиво хмурится, кусает острыми зубами губу, но заключает:       — Не припомню, чтобы я когда-то занимался такими низостями. К тому же Даньи тогда только родился, я ничего не знал о нём или о его силе, зачем мне желать ему смерти?       — В битве тысячу лет назад ты всадил ему меч в грудь.       — У нас была битва, это совсем другое, — отмахивается демон. — К тому же я его не убил, только ранил, а он бац и переродился, как это называется вообще? — возмущается Князь, хотя возмущаться должен был Даньи, который умер тогда.       — Всё это выглядит очень странно, — подводит итог Чонгук. — Если на мгновение поверить тебе, то выходит, что вот уже тысячу лет в аду находится некто, кто имеет зуб на Даньи. Он пытался его убить в младенчестве, возможно, подтолкнул тебя к войне и сейчас снова начал активно вести свои дела. Возможно, именно он представился тобой и заключил контракт с моими родными.       — Не знаю, может всё и так, — Князь безразлично пожимает плечами, но в то же мгновение смотрит на Чонгука с елейной улыбкой и продолжает: — Если бы у меня были силы, я бы вызвал Ли Фэнхуа и допросил его о произошедшем.       — И не мечтай, — фыркает Чон.       — А так я не могу ответить на твои вопросы, — подводит итог Мо Шилю. — После битвы с Даньи я почти не нахожусь в аду, мне скучно там, достойных противников нет, и я путешествую среди смертных в поисках сильнейших.       Мо Шилю был идеальным примером существа, которое живёт бесконечными сражениями. Он не был хитёр или коварен, напротив — был прямолинеен и честен в своих желаниях. Про него ходило много слухов, но большая часть оказалась неправдой.       Чонгук не знает, как отнестись к словам Мо Шилю о его непричастности к происходящему, но если поверить ему, то выходило, что в преисподней был некто, кто выдавал себя за пятого Князя и от его имени чинил беспорядки.       — А в твоё отсутствие кто управляет пятым кругом ада? — спрашивает Чон.       — Главнокомандующий Лу Тайчунь, — без колебаний отвечает Князь и сразу добавляет: — Предсказываю будущие доводы и спешу сразу сказать, что семеро сильнейших демонов ему не подчиняются, только напрямую мне. И я не разрешал близнецам покидать ад, так что мне бы хотелось с ними встретиться и потолковать.       — Без сил? — усмехается Чонгук.       Вряд ли демоны будут слушать своего командира, лишённого сил. Скорее уж воспользуются случаем и убьют Мо Шилю.       — Ах, тебе меня совсем не жаль, — жалуется Князь, строя невинные глазки. — Но вот о чём подумай, человеческий ребёнок, — уже серьёзнее продолжает, — по-твоему выходит, что твоя семья сговорилась со мной, и они помогли близнецам пробраться на землю, чтобы те завладели обратно своими силами и вместе разрушили барьер, выпустили ад на волю. Однако мне вот что интересно, когда в кланах заклинателей разрешили использовать тёмную магию? Поднять барьер и выпустить на землю демона можно только с помощью тёмной ци, так скажи мне, человеческий ребёнок, твоя семья идёт по Пути Тьмы?       Чонгук внутри обмерзает.       — Нет, но я думаю, что мои родные пользуются тёмной ци в своих интересах.       — А теперь я тебе раскрою один секрет, цени и люби меня за такую щедрость, — улыбается Князь. — Если заклинатель использует тёмную магию, то его золотое ядро распадается на части и сгорает. Нельзя одновременно владеть и светлой магией, и тёмной, такие существа были бы слишком могущественными и это нарушило бы баланс в мире. Поэтому, как только заклинатель с золотым ядром притронется к тёмной магии, его ядро тут же рассыплется прахом.       Так вот почему Сону и другие адепты Пути Тьмы никогда не рассказывали о своих силах, для других заклинателей это было опасно.       — Да и в искусстве обращения с тёмной ци необходимо преуспеть, — продолжает Мо Шилю, наблюдая за лошадьми, собирающими в лесу остатки осенней травы, — за год или два столь мощными заклинаниями, как поднятие барьера Хунмен, не овладеешь. Если твоя семья и сговорилась с моими демонами, то сделали они это давно и просто ждали удобного случая, чтобы всё провернуть, — Князь вздыхает и с рычащими в голосе нотками добавляет: — Хотел бы я знать, кто осмелился прикрываться моим именем для достижения своих целей.       — Но каких целей? — спрашивает Сону. — Чоны получили своё, но демоны остались просто злобными тварями, сговорившимися с Кимами, их снова заперли в аду и ничего они не получили. Теперь ещё и обозлились на Чонов, по итогу от ситуации вроде и выиграла школа Ин Фэн, но её положение крайне шатко.       И Чонгук не может с этим не согласиться. Его школа сейчас возглавляет мир заклинателей, ведь единственная осталась цела после битвы с демонами и сохранила в живых приличное количество адептов. Но это лишь вопрос времени, когда другие школы поднимутся с колен и вспомнят о том, как было странно, что Ин Фэн от демонов почти не пострадал. И даже если этого будет мало, за Чон Укхви или Чон Рю никто не пойдёт, они сильные заклинатели, но не сильнейшие, как это было с теми же Кимами. В других школах полно мастеров сильнее, чем брат Чонгука или его отец.       — А кто по-настоящему выглядит победителем? — спрашивает Мо Шилю.       Глядя на ситуацию среди школ бессмертных, Чонгук может точно ответить:       — Никто, заклинатели в тот день хотели отобрать проклятую метку у Тэхена, но у них этого не получилось. Пусть мой клан и получил от уничтожения Кимов власть и громкое имя, но похвастаться той же мощью не может.       Демон криво улыбается.       — Вот тебе и ответ, что стало главным объектом алчности — проклятая метка Даньи. А победителя в войне нет, потому что и метку никто не получил. Демоны жаждали её просто уничтожить, заклинатели мечтали о невиданной силе, но по итогу никто и ничего не получил. И вот тебе ещё пища для раздумий: демоны знали, что метку нельзя отобрать у носителя, так почему ничего не рассказали твоей семье? И у них были на то причины, скорее всего твоей семье не доверяли, вот только: какой прок вообще от сделки с вами? Демоны сразу знали, что метку не уничтожить и барьер не снять, так зачем им вообще вступать с вами в сговор? Вполне возможно, что всё не так, как ты видишь. Твоя семья была в сговоре с демонами? По всей видимости, да. Причиной для сговора послужила власть? Нет. Проклятая метка Даньи? Нет, она лишь стала волшебной пилюлей, к которой потянулись все алчные. Истинная причина происходящего скрыта где-то в твоём клане, связана с демонами и проистекает откуда-то из глубин ада, во времена, когда Даньи только родился, — Мо Шилю довольный собой выпрямляется, потягивается и явно собирается завалиться спать посреди морозного леса. — Что ж, я думаю, что дал тебе исчерпывающие ответы, остальное придётся узнать самому. Сейчас мне вот что интересно, вы идёте за Даньи?       — Да, но не рассчитывай, что сможешь ему что-то сделать, — предупреждает демона Чонгук.       — Ты отнял мои силы, что я вообще могу?       — И перестань его называть Даньи, он теперь Тэхен.       — Даньи ему больше идёт: «рождённый ранним утром, чтобы изменить мир» — его имя идеально для него.