Плетение душ

      Серые зимние облака густым полотном укрыли небо, в любой момент грозясь обрушиться на землю снегопадом. Безветрие, что царило в долине, позволяло в полной мере насладиться картиной волшебного леса вокруг, укрытого мягким снегом.       В общине царила непринуждённая, лёгкая атмосфера, на улице разливался запах готовящейся еды, приятный сосновый дым, от вовсю пыхтящих печь. Маленькие кумихо, не умеющие ещё прятать свои хвосты, носились по улице, играя в снежки друг с другом. Розовощёкие, улыбающиеся и довольные они создавали атмосферу домашнего тепла и уюта, которых Чонгук не знал уже очень давно. Его клан был для него домом, когда-то он ощущал себя там спокойно и непринуждённо, но стоило ему подковырнуть грязные тайны своей семьи, как вся иллюзия тепла и уюта тут же пропала.       — Здесь хорошо, не так ли?       Чонгук стоит на террасе, прислонившись лбом о балку, от неожиданного звука голоса за своей спиной, он подпрыгивает и ударяется щекой об эту самую балку, потирая лицо с некой обидой на кусок дерева, что его покалечил.       К Чонгуку медленно и красиво движется Тэхен. Уже пришёл в себя и явно не желал соблюдать постельный режим. Лицо у дракона бледное, голубые глаза сверкают, точно драгоценные камни, а эти рога так и притягивают внимание Чонгука.       — Господин Ким…       — Зови меня Даньи, — улыбается парень, — не люблю всего этого официоза, — Ким останавливается рядом с Чонгуком, долго смотрит на него, точно что-то выискивая в Чоне, а потом усмехается вдруг, довольный найденным: — Хах, я вижу в твоих глазах, что ты меня неплохо знаешь.       Чонгук обмирает весь, он не может сейчас рассказать Даньи правду, его душа разбита на кусочки, что если не выдержит?       Тэхен складывает руки позади себя в замок и продолжает с улыбкой:       — Не переживай, как бы Лан Линъянь не пыталась закрыть меня от мира, я всё же знаю, что творится в цзянху. Я знаю, что с момента моей «смерти» прошло больше тысячи лет, знаю, что я был другим человеком и недавно умер. Я всё знаю о произошедшем, даже о том, что иглы тьмы внутри тебя принадлежат мне.       Чонгук даже дышать перестаёт. Дракона закрыли на горе, но он чудесным образом всё равно собрал всю информацию о творившихся вокруг делах. Хотя было понятно, что правду не утаить, за тысячу лет многое изменилось, да хотя бы одежда. Заметить такое Даньи должен был сразу и с его умом понять, что он живёт уже не в своём тысячелетии.       — Хах, какой ты забавный! — веселится Тэхен с выражения лица Чонгука. — Чего так удивляешься? Я великий Даньи, я смог заключить сделку с самим Хаосом, запечатать ад и победил каждого, кто бросал мне вызов. Для таких талантов как я не бывает преград.       Да, Даньи вам не холодный и вечно неразговорчивый Тэхен!       — Хвастаться нехорошо, — скептически напоминает Чонгук.       — Да? — фыркает Ким. — И кто это говорит? Люди, которым нечем похвастать? Почему я должен молчать о том, какой я замечательный?       У Чона почему-то на сердце оттаивает от этих слов. Он просто так счастлив видеть Тэхена здоровым и радующимся жизни.       — Не такой ты и замечательный, — отмечает Чонгук, складывая руки на груди, — я знаю как минимум одну вещь, в которой ты плох, был плох и останешься плох по сравнению со мной.       Чон тоже умеет хвастаться, да, просто перестал это делать, когда его золотое ядро разлетелось на осколки.       — Это вызов? — драконьи глаза вспыхивают ещё ярче. — И в чём я не преуспел? Я самый красивый, самый сильный, самый талантливый. Ни людям, ни демонам, ни небожителям не достичь того же мастерства, как у меня.       Да, встреть Чонгук такого нарцисса раньше, они несомненно бы подрались, выясняя, кто из них лучше. Ну и ослу понятно, что Чон.       — Ты не умеешь удить рыбу, — с улыбкой отвечает парень.       Даньи даже опешил от такого, недоверчиво переспрашивая:       — Что? Удить рыбу?       — Я был знаком с твоим прошлым перерождением, и ты не умел удить рыбу, — Чонгук, довольный собой, пытается опустить самомнение этого нарцисса, давая ему понять, что не такой он и лучший. Чон лучше, он рыбу умеет удить. — Скажешь, что сейчас научился?        — А ну-ка пойдём удить рыбу, — Даньи весь собирается, готовый на любые свершения, для достижения звания лучшего, — я тебе докажу, что я умею всё!       — Ты не умеешь готовить, — со стороны доносится ещё один голос, и Мо Шилю присоединяется к двум парням, улыбаясь с издевательским оскалом.       — Ты просто предатель! — шипит Даньи. — Не будь ты лишён сил, я бы тебе навалял. К тому же мнение твоё не учитывается, тебя переиграл человек.       — Как же я скучал по тебе, — Мо Шилю довольно щурит глаза, точно кот, и смотрит на Даньи, словно на любовь всей своей жизни. Которую хочется давно придушить. — Подерёмся?       — Давай, — усмехается Даньи, — и Лан Линъянь тебя кубарем спустит с горы. А мне рога жалко.       — Ты меня скинул в разлом Хунмен, — хмыкает Князь, обиженно надувая губу, — не привыкать летать.       — Получил за дело, — холодно бросает Даньи. — Держал бы своих в ежовых рукавицах, они бы не вредили людям. Мне пришлось запечатать ад, чтобы спасти людей.       Мо Шилю разводит руками, отвечая:       — Я демонам не приказывал нападать, моей целью всегда был только ты.       Чонгук молча наблюдает ругань этих двоих вплоть до этого момента.       — Это не ты развязал войну?       Даньи складывает руки на груди, отвечая вместо Князя:       — Он слишком гордый, чтобы оправдывать себя даже в том, чего никогда не делал.       То есть тысячу лет все считали, что войну развязал Мо Шилю, но это был не он?! И правду говорят, что в каждой истории сокрыты тайны, которых мы никогда не узнаем. Историю пишут победители, Мо Шилю был проигравшим, к тому же Князем, которого для людей было выгодно выставить в дурном свете.       — Какой смысл в войне? — задаёт риторический вопрос Князь. — Многие сражаются против многих и в чём интерес? Я предпочитаю выбрать одного достойного противника и бросить ему вызов, — Мо Шилю с улыбкой смотрит на Даньи, тот в ответ только закатывает глаза, этот демон ему порядком надоел.       Он всегда ему проигрывал в битвах и всегда возвращался за реваншем, точно однажды мог бы победить Даньи!       Чонгук же свирепеет буквально, когда смотрит на Князя и восклицает:       — Ты сам мне сказал, что это ты развязал войну!       Мо Шилю и не думает уходить от своих слов:       — Отчасти так и есть, демоны ведь взбунтовались и ринулись на землю, потому что их некому было сдерживать, они тысячелетиями сидят в аду, конечно, им опостылела такая жизнь. И тут они видят, как их Князь спокойно разгуливает по земле, ничем не притеснённый, ты ведь знаешь, человеческое дитя, что для демонов люди - лучшая пища, вот они и не сдержались перед соблазном. Князья должны сдерживать нечисть своего круга ада, я же оставил всё на самотёк тогда, так и не взялся за управление преисподней сейчас. Я самый старший из Князей, дольше всех на этой должности и мне уже откровенно это надоело, может хоть так Яма найдёт мне замену.       Чонгуку прямо хочется врезать Мо Шилю за такую беспечность. Для него человеческая жизнь буквально ни черта не стоила! Хотя чего это Чон так возмущается? Как правитель пятого круга ада Мо Шилю за свои века видел несметное количество поступающих в ад душ, для него они и правда не стоят ни гроша.       — Ты сказал, якобы я заключил контракт с твоей семьёй, хотя мне нет дела до смертных, — продолжает Князь. — Тогда я особо не придал значения поступку своих демонов, ну напали на людей и что? Велика потеря, — желание ударить павлина растёт в геометрической прогрессии. — Потом тысячу лет всё было тихо и сейчас следы прошлого начали переплетаться с настоящим. Я точно не уверен, но мне кажется, что в аду есть кто-то, кому ты сильно насолил, — Князь в упор смотрит на Даньи, — и этот кто-то втайне управляет моими демонами.       — Я со многими бился, но не помню, чтобы кого-то намеренно обидел, — хмурится Тэхен. — А ты сам виноват в подмене, вместе того, чтобы выполнять свои обязанности, ты носишься по миру, точно выпущенная на волю кобыла.       — Вот про кобылу, конечно, обидно, я слишком красив для кобылы.       — Ты павлин, — рычит Чонгук.       Мо Шилю дуется на это заявление, гордо поднимая голову, был бы хвост, точно бы и его распушил!       Даньи же в перепалке не участвует, он смотрит на серое снежное небо, повисшее над долиной и сам про себя шепчет:       — Кто же всё это устроил? И зачем ему это?       Но Мо Шилю всё равно его слышит, тут же встревая:       — Я думаю, это он выкрал часть души Даньи.       Дракон сверкает на демона ярко-голубыми глазами, хмурится и рассуждает логически:       — Я могу понять того, кто выкрал часть моей души, она связана с меткой Хаоса, многие желали бы получить такую силу. Но почему было просто не выкрасть тело моего прошлого перерождения и не вскрыть грудную клетку, вытаскивая душу? Зачем нужно было уничтожать мою бывшую семью, дом и клан? Это действительно выглядит точно месть, но у меня не было врагов. Кроме тебя, — добавляет Тэхен, глядя на демона.       Мо Шилю в ответ скалится в улыбке:       — Мы друзья.       Даньи явно с этим утверждением не согласен, но решает не спорить:       — В любом случае, я собираюсь вернуть осколок своей души и своё доброе имя. А ещё я хочу поблагодарить тебя, Куки, спасибо, что не отвернулся от Сону. У него не было друзей раньше, и я очень рад, что теперь у него есть такой замечательный друг.       Чонгук кивает, принимая благодарность. Он помог Сону не ради похвалы или чтобы ему были должны за это, он помог, потому что это правильно.       Даньи же продолжает долго и откровенно бесстыдно рассматривать Чона, он чуть ли вокруг него круги не нарезал, точно пытался дождаться момента, когда у Чонгука вырастет хвост!       Даже Мо Шилю поведение Даньи показалось странным, он внимательно следил за своим «другом» и пытался понять, что же так привлекло его в обычном человеке? Но Ким всегда был странным, понять его было тяжело.       — Кстати, Куки, — Даньи прекращает свой забег кристально-голубыми глазами глядя прямо в зелёные парня, — ты сказал, что ты из семьи Чон, что это за семья?       Чонгук даже опешил сначала, он ожидал какой угодно странный вопрос, но явно не о родословной!       — Наш предок основал клан Ин Фэн тысячу лет назад после… — Чон смотрит на демона и дракона поочерёдно, — вашей битвы у Хунмен. Мы следуем Пути Света, владеем стихией ветра и являемся одной из крупнейших школ заклинателей.       Тэхен задумчиво хмурится, постукивая себя по лбу невесть откуда взявшимся белым веером.       — Ин Фэн… стихия ветра… — Ким явно проводит в своей голове какой-то сложный анализ. — Как звали твоего предка? Я знал почти всех героев того времени, такого сильного точно бы запомнил.       — Чон Юри, он был малоизвестным заклинателем с севера, — с готовностью отвечает Чонгук, не понимая, что так взбудоражило внимание дракона?       — Я не слышал про такого, — мотает головой Мо Шилю.       — И я тоже, — кивает Тэхен. — Если бы кто-то владел стихией ветра, я бы, несомненно, знал этого человека. — А точнее давно бы сразился и закрепил свою позицию лучшего. — Но Чон Юри… не слышал, не слышал так же вообще фамилию Чон в те годы.       Так странно, в семейных записях говорится, что Чоны отправили войско заклинателей к разлому Хунмен, чтобы помочь Ким Даньи загнать взбесившихся демонов обратно в ад. Могло ли статься, что из-за разрыва души Тэхен потерял некоторые воспоминания?       — Куки, ты тоже владел ветром? — продолжает расспрашивать Чона Даньи.       — Да, мог обращаться в стихию, создавать тайфуны, ураганы, смерчи.       Но теперь ветер только больно кусал его, не подчинялся, не слушался, точно озверевший налетал на Чонгука, трепал его, точно тряпку, и улетал. В первые дни подобное было обидно почти до горьких слёз. Сейчас привык, когда внутри тебя не согревает золотое ядро, ты быстро привыкаешь к холоду.       Даньи же почему-то со слов Чонгука хмурится сильнее, отмечая:       — Такой талант разве не у Драконов северных земель?       — Очень похоже, — согласен Мо Шилю.       А вот Чонгуку совсем не нравится, куда заходит этот разговор, и он решает эти «умные» идеи пресечь на корню. Этой парочке только дай возможность покопаться в каком-то деле, они тут же развернут его в масштабное испытание под названием «Кто придумает неожиданный финал, тот и выиграл!» Один рогатый дракон, а второй павлин!       — Стоп-стоп-стоп! — Чонгук всё на корню обрывает. — Вы оба думаете, что моим предком был… дракон?       — Я дракон, это не сказки, — отвечает Даньи, — раньше драконий род был сильнейшим в трёх царствах, но затем пришёл к упадку. Последний император драконов был глуп и жесток, он обозлился на весь мир после смерти своего отца и устроил уничтожающую войну между драконами и лисами. В той битве почти все драконы погибли, яйца тьмы сильно пострадали и души нерождённых рассыпались. Так был прерван драконий род и началась вражда между нами и лисами.       — Не думаю, что мой предок был драконом, — скептически глядя на Тэхена, отвечает Чонгук. — У нас ни рогов, ни хвостов, мы не перерождаемся в коконе из тьмы, когда умираем, просто уходим в землю.       Были бы у них хоть малейшие силы драконов, его семья не тянулась бы так к власти и ничтожному существованию в облике предателей. Чонгук бы не лишился золотого ядра, более того и золотого ядра бы у него никогда не было. Драконы — духовные существа из чистой ци стихии, они могут культивироваться и развиваться, но формировать золотое ядро им не нужно, они напрямую связаны с природой и черпают из неё силы.       Даньи кивает, понимая, что его рассуждения зашли в тупик.       — Хм, но ты всё равно занятный, я чувствую в тебе нечто особенное.       — Он лишил меня сил, конечно, он особенный, — бурчит Мо Шилю.       Дракон резким движением распахивает веер, заставляя демона замолчать.       — Хватит жаловаться, тебя человек обдурил, — Даньи неумолим. — Кстати, Куки, ты сам придумал этот порошок, блокирующий ци?       В огромных голубых глазах полыхает неподдельный интерес. Даньи был великим воином, он отлично разбирался в магии, сам любил создавать новые заклинания, зелья, пилюлю, отчасти занимался врачеванием. Чонгук, который сам, без чужой помощи пытался разобраться в магии, да ещё и лишённый золотого ядра смог одолеть Князя демонов, вызывал в Даньи желание узнать его получше.       — Да, я, между прочим, был вторым по силе среди молодого поколения, — Чон, вообще-то, тоже любит хвастать. — Почти все заклинания создавал сам и зелья тоже, так что лучше дружи со мной, — Чонгук полыхает взглядом на Мо Шилю, — если хочешь, чтобы я дал тебе противоядие.       — А чем я тебя обидел, лапушка? — демон строит невинные глазки. — Я буквально святой.       В это, конечно, никто не верит.       Тэхен убирает белые волосы с лица, выбившиеся из высокого хвоста, идеально при этом обходит драконьи рога, явно давно привыкший, что с ними нужно быть осторожнее.       — Куки, мне ещё вот что интересно, — задумчиво тянет Даньи, — как я тебя ранил? Почему?       — Это не простой вопрос, — выдыхает Чонгук. — Ты то ли хотел меня защитить и не рассчитал сил, то ли был под управлением кого-то. Я всё ещё пытаюсь понять, что произошло в тот день с твоим прошлым перерождением.       — Хм, мне не нравится, что из-за меня у тебя разбилось золотое ядро, — Даньи поджимает губу. — Судя по всему, ты талантливый заклинатель, помог Сону и не сторонишься демонов, я должен тебе помочь, — уверенно заявляет парень. — Знаешь, я отлично лечу золотые ядра, могу помочь нарастить новое.       — Лан Линъянь сказала…       — Ой, да не слушай её! — отмахивается Даньи, снова складывая веер, словно без него просто не мог обойтись, ему обязательно что-то нужно было крутить в руках. — Моя душа разорвана, и я не могу применить обычный способ лечения, однако могу предложить альтернативный, но тебе он вряд ли понравится.       Чонгук хмыкает, складывая руки на груди:       — Двойное совершенствование?       — Ох, — Даньи расплывается в нежной улыбке и хитро щурит глаза, — она и о таком рассказала? Как не стыдно, ай-ай!       Чонгук фыркает, судя по всему, Даньи может и Камасутру пересказать с самым умным выражением лица, ему ли говорить о том, что стыдно?       — Конечно, если ты хочешь, я могу тебя вылечить таким способом, — Даньи растягивает губы в широкой улыбке, из-за чего острые драконьи клыки выступают наружу. Он почти дразнит Чонгука, явно не зная, что парень тот ещё бесстыдник, — но он не вернёт тебе золотое ядро.       — А его можно вернуть? — вмешивается Мо Шилю. — Оно же в щепки, плюс там иглы тьмы, даньтянь отравлен и требует долгого вливания светлой ци.       — Вот размышляете вы приземисто, никакого воображения, — гордо вскидывая подбородок, отвечает Даньи. — Я дракон и мне не нужно золотое ядро, но я могу его вырастить и пересадить Куки. Ну как, я молодец?       — Ты безумец! — шепчет Чонгук.       — Мне часто говорили, — продолжает довольно улыбаться Ким.       — У тебя душа на осколках склеена, ты не потянешь такую магию, — качает головой Чон.       — К тому же твоё золотое ядро будет носить сильнейшую энергию Инь, — подхватывает Мо Шилю, явно пытаясь подлизаться к Чонгуку, — человек такое просто не сможет переварить.       — Бя-бя-бя-бя-бя! — передразнивает парней Тэхен. — Ну не будьте скучными, экспериментировать всегда весело.       — Но не с жизнью, — скептически отмечает Чонгук.       — А если не с ней, то с чем? — искренне удивляется Даньи. — Хах, ладно-ладно, зануды, я вас понял, но, Куки, подумай насчёт двойного совершенствования, — дракон мягко подплывает к Чонгуку сзади и бесстыже ведёт своим сложенным веером по изгибу красивой шеи Чона, сладко напевая: — иглы тьмы изъять придётся, а я могу сделать это очень хорошо.       Он явно пытается Чонгука смутить, заигрывает с ним откровенно и наслаждается своей игрой. Но Чон уже опытен в подобном, поэтому оборачивается и с улыбкой смотрит в голубые глаза, спрашивая:       — Есть опыт?       — Во мне сила демонов-соблазнения, — Тэхен нагибается ниже к Чонгуку, испытывая его выдержку, — я инстинктивно умею делать хорошо.       — Уединитесь, — встревает Мо Шилю, — но меня позовите, не поучаствую, так посмотрю.       — Язык прикуси! — фыркает Чонгук. Ему наплевать, что Князь, он и его на место поставит.       А Даньи с этого ещё больше веселится, выпрямляется, резким движением распахивает белый веер и мечтательно тянет:       — Хах, а мне так нравится Куки, он у нас боевой!       И явно ещё хочет что-то добавить, но из дома доносится грозный голос Лан Линъянь, которая обнаружила, что её пациент покинул постель без её разрешения:       — Ким Даньи, если ты сейчас же не выпьешь отвар из роз, я прикую тебя к кровати, и ты больше не сможешь с неё встать!       Чонгуку показалось или Тэхен даже побледнел от этого голоса? В любом случае, он тут же весь собрался, хитро подмигнул Чону и с несчастным видом пробормотал:       — Мама зовёт, пора домой, потом поиграем.       *****       Даньи был не похож на Тэхена. Энергичный и неусидчивый он потащил на следующий день Чонгука на озеро, спрятавшееся за горами, стараясь ему доказать, что может он умеет ловить рыбу. Нужно сказать, что в этом он не соврал, только вот ловил он их с помощью своей ци, выпуская её в воду и приманивая рыб к берегу. Его чары, передавшиеся от матери-русалки, ему очень помогали в этом деле, даже Чонгук, стоявший на берегу и вдыхавший аромат роз, которым мягко пахло от Тэхена, чувствовал себя глупой рыбкой, желавшей подплыть к опасному хищнику.       А Даньи точно был опасен, Чонгук в этом даже не сомневался, он вёл себя со всеми дружелюбно, даже с Мо Шилю ладил, но та сила, что таилась на дне кристально-голубых глаз заставляла ужаснуться. Чону казалось, что Даньи запросто может разделить море или поглотить луну, что даже в этом перерождении красовалась на его одеждах. Он был силён, умён и знал куда больше, нежели говорил. Однако за всем этим Чонгук не ощутил в нём враждебности, напротив, он был открытым, дружелюбным и готов был помочь всем нуждающимся.       Но вернёмся к нашим рыбкам, а точнее к рыбалке. С помощью ци Тэхен смог удить рыбу, а вот стоило Чонгуку дать ему удочку, как началось веселье: дракон, которому не нужны были все эти человеческие приспособления, недоумённо вертел в руках рыболовной предмет, сравнивал его длину со своим ростом, негодовал, что какая-то палка выше него и по итогу… да, он её укоротил, чтобы она не смела бросать ему вызов! Чонгук бы этой палкой ему по рогам настучал, но так смеялся с попыток Тэхена понять, зачем нужна удочка, что забил на испорченный предмет.       Но Даньи и не думал сдаваться, когда они вернулись обратно в общину, он сразу отправился на кухню и был оттуда выставлен Лан Линъянь, так и не показав свои «навыки» готовки. Сону же так был счастлив, что не попробовал стряпни Даньи, что даже забыл как-то спрятать радостное выражение на лице. Чонгук же сделал мысленную отметку никогда не пробовать еду Тэхена.       На этом Даньи, правда, не успокоился и раз ему не удалось доказать, что он лучший во всём, то дракон взялся за то, в чём с ним действительно мало кто мог посоперничать. А именно в магии. Лан Линъянь запрещала ему колдовать, но пока она не видит, то всё можно! Сону пытался остановить господина, но по итогу просто замер на крыльце, когда Тэхен раскрыл свой белый веер и, стоя перед домом, на глазах у множества кумихо, просто начал медленно танцевать.       Его лёгкие одежды нежно-голубого цвета раздувает ветер, широкие рукава красиво плывут по воздуху следом за нежными движениями изящных, но сильных рук. Поступь лёгкая, воздушная, выражение лица безмятежное, а ци вокруг не пылает, а течёт подобно спокойному лесному ручью. Даньи прекрасен в этом молчаливом танце, Чонгук смотрит и глаз отвести не может! В какой-то момент парень даже забывает кто он, где он, пропадают заботы и проблемы — всё становится таким неважным.       А Даньи продолжает танцевать, самозабвенно, медленно распространяя свою ци вокруг. Он следует одному ему известной мелодии, нежно играет с веером в танце, берёт сам ветер себе в напарники, кружась в своих воздушных одеждах так красиво, что у Чонгука дыхание перехватывает. Даньи точно нереальный, словно небожитель, сошедший на землю для красивого танца.       С неба сыплется редкий снег, снежинки кружатся вокруг Даньи, осыпают его словно благословениями, вспыхивают тонким серебряным светом, когда касаются Тэхена и распадаются на миллионы крошечных частичек ци.       В какой-то момент Даньи резко останавливает свой танец. Вокруг полно зевак, залюбовавшихся танцем, но дракон обращает свой взор исключительно на Чонгука, смотрит ему в душу буквально светящимися голубыми глазами. А потом резко взмахивает веером, и осколки снежинок вокруг него, слившись с истинной ци, превращаются в сад розовых кустов, густым полотном окруживших дом Лан Линъянь.       Розы росли на снегу, в долине на верхушке горы, в разгар зимы росли белые кусты роскошных роз.       И всё же Даньи был похож на Тэхена. На самом деле это изначально был один человек, одна душа, просто немного разные характеры, но при этом такие похожие. Даньи казался неугомонным, словно он жить спокойно не сможет, если прямо сейчас закроет рот и немного помолчит. Но Чонгуку и дня хватило, чтобы понять, что на самом деле парень предпочитает тишину. За столом он часто молчал, все вокруг о чём-то переговаривались, что-то обсуждали, а он молчал. Сидел и любовался на розовые кусты, за которые ему прилетело от Лан Линъянь, и молчал.       А ещё он был таким же до ужаса упёртым, как и Тэхен, скрывал глубоко в себе свои мысли и не показывал их окружающим.       Особенно сильно сходство между Даньи и Тэхеном проступило в день, когда Лан Линъянь позвала к себе дракона и Чонгука, чтобы поговорить с первым, рассказать о ситуации с его душой, которую рвёт на части проклятие и предложить двойное совершенствование с Чонгуком, который был готов помочь Тэхену.       Даньи слушал объяснения старейшины с хмурым выражением лица, он молчал всё это время, не задавал никаких уточняющих вопросов, всё и так было прозрачно: не согласится на двойное совершенствование и проклятье уничтожит его душу без остатка.       И Даньи по итогу отвечает твёрдым:       — Нет. Мне не нужно такое исцеление.       Чонгук поджимает губу и молчит, оно и ясно, если бы Даньи предложили двойное совершенствование с девушкой, он бы согласился, но с парнем не каждый захочет лечь в постель. И пусть Даньи флиртовал с Чонгуком, но было понятно, что делал это только ради забавы, Чон его никак не интересовал.       И Чонгука это совсем не задевает, это он сам мог поступиться своими принципами, но не все были такими. Чону тревожно, потому что Тэхен оттолкнул не просто его, он отказался от помощи с проклятьем, точно желал, чтобы оно разорвало ему душу.       — Не глупи, — Лан Линъянь отказ не принимает, всё ещё надеясь переубедить упрямца, — ты и сам понимаешь, что если не согласишься, то Инь окончательно выйдет из-под контроля и уничтожит тебя. И даже так ты не умрёшь, ты связан с меткой, осколки твоей души останутся в мире и никогда не найдут покоя. Это даже хуже смерти.       — Я всё это понимаю, — Даньи упрямо сжимает кулаки и смотрит на старейшину с непоколебимой решимостью. — Но не хочу, чтобы всё было… так.       — Даньи, — мягким голосом пробует Сону, — Чонгук сам согласился помочь тебе, не нужно думать, что его заставляют.       Чон кивает в знак подтверждения, его семья отчасти виновата в произошедшем с Кимом, и Чонгук просто обязан это исправить. Ему не противно и не страшно, он поможет дорогому сердцу человеку, тело своё ему нисколько не жалко.       Даньи смотрит на Чона, пристально смотрит, голубые глаза могут точно в душу ему заглянуть, не перевернуть там всё, а аккуратно изучить всего Чонгука и после сделать вывод:       — Ты хочешь мне помочь из чувства долга, потому что считаешь себя обязанным передо мной, — Тэхен качает головой. — Я такую помощь не могу принять, я не помню, чем ты мне обязан и обязан ли? И даже если так, как я могу обречь человека на подобное? — Даньи сжимает здоровой рукой руку с расползающейся на ладони чёрной меткой. — В порывах приступа Инь я себя не контролирую, я могу ранить тебя или даже убить. Я могу влить в тебя столько Инь, что твоё тело не выдержит этого потока. К тому же у тебя сейчас нет золотого ядра, ты вдвойне уязвим для Инь, одна ошибка и ты обратишься в неконтролируемого яо.       Сону поджимает губу, потому что ничего на это ответить не может. Он хочет помочь Даньи, но одновременно Чонгук его друг и вредить ему он не хочет.       Лан Линъянь же о рисках для Чона знала, именно поэтому надеялась, что оба парня согласятся на пересадку сущности демона соблазнителя в Чонгука, в таком случае душе Тэхена ничего бы не угрожало, а Чон обрёл бы силу, пусть и обременённый сущностью демона. В конце концов, демоны тоже живые существа. Просто из всех возможных вариантов лечения Даньи остался только этот, его душа гаснет с каждым днём, как только сдерживающий талисман потеряет свою силу, душа Тэхена исчезнет навсегда.       — Это мой выбор, и я отдаю себе отчёт в нём, — Чонгук остаётся упрям в своей позиции, он как и все здесь понимал, что для Даньи нет других вариантов: либо это, либо смерть. Когда они найдут его осколок души не понятно, а до того ему нужно как-то продержаться. И исключить опасность хотя бы от проклятья.       — Ты не понимаешь, — Тэхен качает головой и просто разворачивается, направляясь к выходу.       Чонгук вздыхает, почему-то он знал, что с Даньи будет сложно, эта упрямая натура его не давала расслабиться и…       Где-то на середине зала Тэхен неожиданно спотыкается и падает на колени. Его рука с меткой нездорово трясётся, чёрная печать на ней пульсирует и тонкими линиями обвивает всю ладонь. Даньи бледный до ужаса, он хватается за грудь и выплёвывает сгусток крови. Рога на голове вспыхивают призрачным голубоватым светом и тут же гаснут, гаснут и голубые глаза Тэхена, он сжимает зубы, сдерживая нереальной силы боль, а после пытается упрямо встать, но вместо этого выплёвывает очередной сгусток крови.       — Тэхен! — Чонгук даже забывает, что парень сейчас этого имени не знает. Он просто срывается к Киму, подхватывая его на руки, как пару дней назад. — Тэхен!       Но Даньи его не слышит, он морщится от боли и продолжает крепко сжимать себя в районе груди. А под голубыми одеждами чуть выше сердца слабо полыхает золотистое свечение запечатанных осколков души.       — Что происходит?! — Сону подбегает следом, пытаясь понять, что случилось с Даньи. — С ним же всё было нормально! — лис смотрит на Лан Линъянь.       Но старейшина, кажется, и сама не понимает, что происходит. Она подбегает к Тэхену, лепит ему на грудь очередной талисман, только в этот раз он не помогает. Душа полыхает, запертая в клетке, бьётся в тисках талисмана, вызывая новые порывы боли.       Тэхен вырывается из рук, что его держат, точно обезумел. Нетвёрдой поступью делает всего пару шагов, прежде чем его скручивает новой волной боли, и он валится на пол. Сону вовремя подхватывает его, с не скрытой паникой смотрит на бледное лицо и потёки крови в уголках губ.       — Его душа… она… — Сону сам бледнеет, испуганно глядя на старейшину.       Но кумихо ответить не успевает, в зал врывается одна из местных жительниц, лисица, что работала помощницей у старейшины. Бежит девушка быстро, спешно, почти задыхается, но кричит уже от самых дверей:       — Госпожа Лан! Госпожа Лан! Там небо на западе стало красным!       Чонгук ничего не понимает, но осознаёт, что это зловещее знамение связано с нынешним состоянием Тэхена.       — Что происходит? — не понимает Сону, глядя на старейшину. — Что стряслось?       Но и она не ведает.       И только Даньи из последних сил страдающей души шепчет:       — Кто-то пытается разрушить барьер Хунмен.