Плетение душ

      Чонгук должен сказать, что он безумец, самый настоящий, если на то пошло. Люди стараются рационально использовать свои силы, зная свои пределы, Чон же часто забывал, что давно стал обычным и лез в неприятности, ровно как в аду, когда пытался подраться с кумихо. Вот и сейчас он срывается на фигуру в чёрном, безумно пытаясь выдрать из чужих рук Ловец душ.       И в этот момент всё выходит из-под контроля. Мо Шилю, обожающий драки и так же забывший о том, что лишён сил, бросается на незнакомца и тем самым мешает Чонгуку схватить Ловец душ.       Вор в чёрном сначала пребывает в замешательстве, явно не ожидая, что его морок спадёт, но, когда на него бросаются сразу двое, он резко отпрыгивает назад и волной ци сносит Чонгука и пятого Князя в сторону. Силы использует недостаточно, чтобы серьёзно навредить, но даже этого хватает, чтобы создать хаос и сбежать, незнакомец в чёрном явно не собирается вступать в бой, чего не скажешь о Тэхене.       Чона ловит пара холодных крепких рук, пока Мо Шилю мешком валится на пол. Даньи улыбается Чонгуку и сам срывается в бой, рядом с ним тенью скользит Сону с полыхающими красным глазами и веером огненных хвостов кумихо.       Незнакомец от такого напора отступает, пытается выскользнуть в окно, но Тэхен ловчее, у него нет никакого оружия, только веер в руке, но Чонгук понимает, что, если Даньи захочет, он этим веером и убить может.       У дракона горят глаза, сияют рога, когда он сцепляется в рукопашной с незнакомцем в чёрном, пытаясь не вырвать у него из рук Ловец душ, а сорвать с него маску. Движения Тэхена резкие, быстрые, непредсказуемые, он взмахивает веером, отвлекая внимание, и одновременно бьёт свободной рукой, грозясь ухватить вора за шею.       Рядом с ним Сону зажимает незнакомца в тиски к дракону на ужин, не даёт сбежать через окно и в то же время пытается ухватить Ловец душ. Он не использует силу кумихо на полную, иначе наблюдательная башня вся вспыхнет, и они сгорят вместе с ней, но при этом лис атакует тонкими нитями ци незнакомца, мешая его движениям и заставляя чаще открываться для ударов Тэхена.       Складывается ощущение, что победа почти в руках парней. Вор зажат с двух сторон, двумя сильными и опасными противниками, Даньи наступает неумолимо и яростно, его веер острый, быстрый, стоит немного зазеваться и он тонкими краями вспорет тебе горло. И незнакомец это отлично понимает, он знает, что ему не выиграть у Даньи, а потому решает в пользу подлого метода: хватает Ловец душ с осколком души Тэхена и яростно сжимает его.       В то же мгновение Даньи замирает на месте, хватается за грудь и выплёвывает на пол сгусток крови. Чонгук видит, как осколок его души вспыхивает в районе груди, а потом с натяжным треском запечатывающий душу талисман рвётся, позволяя нескольким осколкам души безвозвратно испариться.       — Тэхен! — Чонгук себя не помнит, когда срывается к Киму, медленно оседающему на пол.       Из тонких холодных пальцев исчезает веер, словно растворяясь в пространстве, запах роз становится тут же тише, словно ещё немного и исчезнет из этого мира.       Сону бледнеет и на мгновение теряется, он забывает, что нужно не выпустить вора через окно, он видит, как рассыпается очередной осколок души Тэхена, и лиса покрывает липкой коркой страха. Незнакомец в чёрном же пользуется этим замешательством и тут же выпрыгивает в окно, растворяясь в ночи.       — Вы… — Даньи кашляет, стараясь восстановить дыхание и встать на ноги, но дело в том, что он на коленях сидит только с помощью Чонгука, который его держит, — схватите его… у него в мешочке цянькунь… драконьи… драконьи…       Но договорить Тэхен не успевает, снова выплёвывая сгусток крови. Его душа сильно повреждена, незнакомец намеренно сжал украденный осколок, нанеся Даньи непоправимые внутренние повреждения, благодаря которым Тэхен не смог дальше сражаться, а вор смог удрать.       — Молчи! — раздражённо рычит Мо Шилю. — Этот подонок тебя чуть не убил! Вот мразь, я бы ему ноги в глотку запихал и…       — Что тут происходит? — в комнату неожиданно врывается один из заклинателей, услышавший переполох на втором этаже. Он было подумал, что кто-то из молодых подрался, выясняя отношения, но явно не ожидал встретить в комнате троих демонов, не скрывающих своих сущностей, а вместе с ними печально известного Дракона Ветра, или Чонгука.       Возникает неловкая пауза, во время которой Тэхен, тяжело дыша, но упрямо стараясь встать и пойти своими силами, хватает Чонгука за руку и шепчет:       — Уходим.       — Демоны! Демоны пробрались в наблюдательную башню!       Мо Шилю хочется ноги засунуть в глотку и этому молодому горластому недоростку, но он успевает только ударить его ногой в живот, прежде чем Сону оттаскивает его. Ещё немного и сюда сбегутся все заклинатели и вот тогда им будет куда сложнее сбежать.       Чонгук помогает Тэхену подняться, но этот упрямец и сам встаёт, призывает свой веер и лёгким взмахом руки разносит половину стены у окна, явно не рассчитав сил. Снизу уже гудят заклинатели, несутся на шум, готовые уничтожить любую опасность, а Тэхен рукавом стирает с губ кровь, хватает Чонгука за руку, подтаскивая к себе, а потом просто пихает его в спину, скидывая вниз.       Если бы Чон не знал Даньи и его мотивов, то просто бы решил, что тот хочет его убить. Но внизу парня подхватывают руки невидимого заклинания, почти такого же, которое установлено внизу разлома Хунмен. Рядом с Чонгуком приземляются Сону и Мо Шилю, который всё так же сопротивлялся и грозился всех перебить.       Внизу к башне уже сбегались заклинатели, несколько потоков ци грозились попасть в Чона, но были отражены веером, изящно пролетевшим рядом с Чонгуком и оказавшимся снова в руках владельца.       Тэхен спускается самый последний, он бледен и явно не отошёл от травмы, нанесённой ему незнакомцем, но он не собирается оставаться в стороне даже в таком случае.       — Уходим-уходим! — командует дракон.       Он откидывает в сторону подоспевших к ним заклинателей и яростным потоком ци разносит в пыль высокую стену, открывая прямой выход на свободу.       Честно признаться, Чонгук обычно не убегал от сражений, он всегда нарывался на драки и даже если его били, это не давало повода в следующий раз отступить, он сражался снова и снова, даже если было больно. Однако со всем этим он умел отлично бегать, потому что на охоте за нечистью не всегда можно с лёгкостью одержать победу, а если не можешь выиграть, то станешь трупом. Чонгук помирать не собирался, а потому бегал очень быстро.       В зимней темноте было непонятно, куда бежать. Чон ориентировался на горящие алым пламенем хвосты Сону, но в момент, когда и сам кумихо понял, что заклинатели так же бегут на алый свет, он снова спрятал истинную форму. И в какой-то момент Чонгук просто потерял Сону из виду, он продолжал бежать вперёд, слушая как позади разносятся крики заклинателей и потоки ци пролетают опасно близко с Чонгуком. Несколько талисманов буквально вспыхивали у него под ногами, грозясь отхапать их по самые бёдра. Чон только бежал, неспособный без сил хоть что-то предпринять.       Он продирается сквозь чёрные стволы деревьев, скользит по горячим камням, по ощущению бежит в гору, но не замечает этого, пока в какой-то момент грунт под ногами идёт трещиной, и Чонгук с полуудивлённым криком проваливается куда-то под землю.       Его больно тащит по сухим камням, обдирает спину, руки и ноги, а потом с размаху припечатывает грудью в ровную стену. Чон царапает щёку, прикусывает язык и больно ударяется лбом о камень, воздух выбивает из лёгких. Он качается и падает назад, из-за чего снова летит куда-то вниз, правда в этот раз достигает твёрдой поверхности под собой очень быстро, падая спиной на что-то холодное и твёрдое.       Во рту привкус крови, перед глазами темнота, дышать больно, а в голове такой переполох, что Чонгук и может только лежать и пытаться прийти в себя. Всё тело ломит, скручивает бесконечной болью, по виску бежит струйка крови от рассечённого лба, спина мокрая, ободранная в кровь об камень. Чонгука будто прожевали и выплюнули. Ассоциация, конечно, не очень с учётом того, что Чон не знал, где он оказался.       На то чтобы прийти в себя и подняться в положение сидя уходит какое-то время. К этому моменту его зрение более или менее восстанавливается, и он видит… ровным счётом ничего. Он был где-то под землёй, в полной темноте с запахом сырости и ощущением идущей из глубины демонической ци. Если он попал в логово демона… удача явно отвернулась от него.       Чонгук достаёт из мешочка цянькунь серную палочку и зажигает её, чтобы хоть немного осветить пространство вокруг. Пламя в руке пляшет и не стоит спокойно из чего Чонгук делает вывод, что ток воздуха есть, а это значит, что и выход отсюда тоже должен быть.       Он находился в каком-то вырытом под горой туннеле. Стены обтёсаны высоко и достаточно ровно, под ногами есть следы от повозки, что говорило о том, что место это обитаемо. Другое дело, что обитаемо оно нечистью, судя по волнам удушающей демонической ци, разливающейся в воздухе.       Чон светит наверх, пытается рассмотреть ту дыру, в которую провалился, но видит только изогнутый туннель, по которому скатился вниз. Судя по тому, какой он был крутой и гладко выдолбленный в скале, залезть обратно тем же путём не было хорошим решением.       Чонгук вздыхает, стирает грязным рукавом кровь с лица и, хромая, движется вглубь туннеля, где гудел ветер. Спина сильно саднит и до сих пор кровоточит, ободранная щека никак не даёт покоя и щиплет, когда Чон слишком близко подносит к лицу серную палочку.       Ему в пору впасть в отчаяние, он отбился от основной группы, провалился непонятно куда, весь избит и исцарапан, выход один и впереди, откуда тянет демонической ци. Яо и заклинатели испокон веков были врагами, стоит им увидеть больного и беззащитного Чона они его, скорее всего, на куски порвут. Но Чонгук справился с пятым Князем преисподней, а потому мало что могло его напугать.       Чем дальше он шёл в туннель, тем жарче становилось, словно Чон подбирается к огромной печи. Вскоре дорога впереди начала петлять, путаться то вправо, то влево, а потом и вовсе разбежалась на два разных направления. Недолго думая, Чонгук выбрал правый путь.       На самом деле он уже давно понял, что удача от него отвернулась, но когда за очередным поворотом он встретился лицом к лицу с Дафэн. Откуда он знает, кем был этот яо? Ну как бы тут всё предельно прозрачно: Чоны владели ветром, Дафэн так же владел этой стихией и фактически являлся главным врагом клана. Когда-то отец Чонгука Чон Рю бросил вызов Дафэн, они бились у подножия горы Сэхьян клана Цилинь. Посмотреть на ту битву прибыло множество мастеров и простых зевак, Чонгук тоже не остался в стороне и, наплевав на запрет отца, пробрался к месту проведения битвы. Дафэн был силён, обращаясь в зелёную птицу, объятую изумрудным пламенем, он был размером с пятёрку взрослых волов, его крылья испускали пламя и нагоняли уничтожающий ветер. В том поединке отец Чонгука еле-еле одержал победу, Чон уже сидел с закрытыми глазами, не в силах смотреть на раненого папу, которого готовилась заклевать птица, как услышал вокруг гул одобрения сотен голосов. Чон Рю победил в той битве, а раненый Дафэн с отрезанным крылом был вынужден бежать.       И вот сейчас Чонгук так «удачно» встретил врага своего клана, притаившегося в тени. Это лицо и эти огненные глаза Чон никогда не забудет.       Парень отшатывается от яо назад, семенит несколько чи назад, извиняюще улыбается злому мужскому лицу и срывается на бег, насколько это позволяет его вывернутая нога.       Позади звучит глухой удар огромного тела птицы о слишком маленькие для неё своды туннеля, яростный крик яо и сразу после земля под ногами Чонгука дрожит, когда Дафэн срывается за парнем следом, сразу узнав сына своего врага.       Вот влип Чон, так влип! Яо его на кусочки разорвёт, а после пришлёт в качестве подарка к воротам Ин Фэн.       Серная палочка гаснет от бега, всё вокруг погружается в темноту, подсвеченную зелёным пламенем с птицы-яо, Чонгук только по тени этого пламени и ориентируется на то, как близко к нему подобрался Дафэн. Бежать быстро не получается, нога ноет, спина кровоточит и это точно сладкий след для нечисти, чтобы точно не потеряла Чонгука из виду.       Парень петляет по туннелю, пытается запутать птицу-яо, а тот уже клювом позади него щёлкает, ещё чуть-чуть и достанет. Чонгук ныряет за следующий поворот и просто несётся прямо до развилки. Ему невероятно жарко, пот ручьями катится по лицу, затекает даже в глаза, волосы прилипли к лицу и неприятно колют кожу. Но всё это не важно сейчас. Чонгук вылетает в левый туннель на этот раз и чуть ли не слепнет от яркого красного освещения, что так неожиданно ударило в глаза после полутьмы туннеля.       Разобраться с тем, куда Чон попал он может и после, сейчас главное спасти свою шкуру. Он только понимает, что оказался в какой-то огромной пещере, у дальней стены будто горел огромный костёр или переливалась в призрачной оболочке лава, и поэтому вокруг было так жарко и всё заливало алым светом.       Чон замечает широкую идеально выдолбленную из скалы тропинку, ведущую куда-то вниз к основанию призрачной оболочки. Бежать в неизвестность опасно, но у Чонгука и выбора-то нет, обратно уже не повернуть, поэтому он срывается вниз и почти кузнечиком прыгает от острого клюва, пытающегося его подцепить.       Он не знает, куда бежит, но выкладывает всю свою силу на этот забег, надеясь протянуть хоть ещё немного, пока он наковыряет в мешочке цянькунь тот самый порошок, которым лишил сил Мо Шилю. В данной случае это его единственный способ выжить. Но судьба решила иначе.       Чонгук сбегает в самый низ по тропинке, несётся прямо к призрачной оболочке, в которой была заключена лава, и только тогда боковым зрением замечает движение, много движений. Он почти добегает до центра пещеры, когда резко замирает на месте, понимая, что его невезение стало глобальным.       Вокруг, из углов, спрятанные самой матерью тьмой, вылезли сотни яо, голодные и злые окружившие Чонгука со всех сторон.       Чон тяжело вздыхает, вытирает пот со лба и смотрит на бесконечные толпы нечисти, всё вылезающие и вылезающие из углов. Это был конец, Чонгук мог оглушить одного Дафэна, но против такого количества яо у него не было оружия.       Горящая зелёным пламенем птица с одним крылом медленно и почти величаво двигалась по тропинке вниз к центру пещеры, глядя на свою добычу со злым оскалом, будь Дафэн сейчас в человеческом обличии.       А Чонгук думает: «С каких пор ему начало так не везти?»       Дафэн протяжно кричит, задирая вверх огромную голову, взмахивает только одним крылом, но и этого хватает, чтобы в пещере поднялся невиданной силы ветер, заставивший Чонгука даже отступить на пару шагов назад, закрывая лицо рукой.       Пугает, сволочь, прежде чем есть. Ну заклевал бы его и не мучил!       — Собираешься так бесславно погибнуть? Куки, это совсем не по-геройски.       Чонгук даже не успевает понять, что произошло, когда рядом с ним пролетает белый веер, задерживается вокруг Чона, вспыхивает золотым сиянием, и парня тут же окружает плотный драконий барьер.       Тэхен красиво пикирует откуда-то сверху, где недавно в туннелях носился Чонгук. Он так легко и непринуждённо приземляется рядом с Чоном, находящимся в окружении яо, словно они тут на праздник собрались, а не сожрать Чонгука!       — А с тобой-то не скучно, — смеётся Даньи и не скажешь, что недавно ему было плохо, — найти демоническое логово не каждому под силу, но удача с тобой.       Чонгук фыркает, складывая руки на груди:       — Скорее не удача, я чуть не стал ужином для петуха.       Названный «петух» возмущенно кричит на такое сравнение, поднимает крыло вверх и замирает, так и не призвав ветер, вместо этого он складывает единственное целое крыло и целомудренно отступает. Чонгук даже понять не может с чем связано такое поведение, но, видя почти ненормальный блеск глаз Тэхена, начинает догадываться, что нечисть вокруг ощущала в нём опасного противника, с которым им было не тягаться.       И всё же Дафэн не мог так просто сдаться, он оборачивается в человека, с ненавистью смотрит на Чонгука, точно тот отрезал ему лично крыло, но к Даньи обращается вежливо, всё-таки драконы — это демоны, а демоны в разы сильнее обычных яо:       — Прошу меня извинить, но это моя добыча, — Дафэн смотрит на Тэхена, не замечая, как у того вспыхнули синим рога от последнего слова. Дракон был в бешенстве. — Он сын моего кровного врага, я имею право спросить с него долг за подлые приёмы его отца.       — Ты проиграл в битве, — яростно шипит Чонгук, — какая месть? Умей правильно принять поражение!       — Твой отец сжульничал! — Дафэн в человеческой форме вспыхивает зелёным пламенем от гнева. — Когда я почти победил он бросил мне в глаза семена личи, а потом ударил ножом с парализующим ядом! Это считается чистая победа? Мы договаривались биться в рукопашную и на мечах, откуда нож с ядом и подлые приёмы с личи?!       Нечисть вокруг недовольно зашипела, а Чонгук в который раз был вынужден принять правду о том, что его семья не такая уж и праведная, какой пыталась всем вокруг казаться.       — Это мой муж, — подаёт голос Даньи, указывая рукой на Чона. — Тронешь его и кровная вражда уже будет между нами.       Чонгук просто стоит с открытым ртом и смотрит на дракона, не веря в то, что услышал! Ну ясно, что это для спасения Чона, однако раньше Тэхен ни за что в жизни не сказал таких смущающих вещей, а сейчас как нефиг делать подобное говорит, да ещё и перед толпой.       Дафэн мнётся, явно не желая вступать в ссору с драконом, но и просто так ситуацию отпускать он тоже не желает. Чон Рю использовал низкие методы, чтобы победить, отрезал ему крыло и не давал всё это время ему спокойно жить!       — Раз он твой муж, то и за его грехи платить будешь тоже ты.       Даньи сверкает кристально-голубыми глазами на птицу-яо.       — Ты сейчас пытаешься что-то с меня спросить?       — Пусть ты и дракон, но долг крови для всех одинаков. Он виновен, — Дафэн указывает на возмущённого словами «петуха» Чонгука, — ты его муж, так бери за него ответственность.       — И чего ты хочешь? Отрезать мне руку? — голос Даньи падает до опасных ноток.       Дафэн, видимо, это тоже замечает, поэтому осознаёт, что если перегнёт палку, то уже потом перегнут его надвое, а то и натрое.       — Отдай мне сотню лет совершенствования, и мы будем в расчёте.       Даньи улыбается уголком губы, обнажая острый ряд драконьих зубов.       — Ты посмел что-то от меня требовать, ничтожество? Ты хотя бы представляешь, с кем сейчас говоришь? Пользуешься моими техниками магии, совершенствуешься по книгам, написанным мной, и смеешь что-то просить у своего учителя? Ты обязан мне в ноги кланяться и просить о прощении, стоя на коленях перед моим домом.       Нечисть вокруг зашепталась, не понимая, что несёт этот дракон? А дракона понесло дальше:       — Я великий и неповторимый Ким Даньи, — Чонгуку на этом моменте хочется ударить себя по лбу, но там открытая рана, — я отец всей демонической магии, непревзойдённый мастер боевых искусств и лучший в трёх мирах.       — Ким Даньи давно мёртв, — кряхтит кто-то из нечисти. — Хотел кем-то притвориться, так хотя бы врал поскладнее.       — Смеешь обвинить меня во лжи? — взгляд Тэхена становится совсем тёмным, удушающим.       — Даньи мёртв уже тысячу лет, — скептически отмечает Дафэн, — не пытайся скрыть от меня моего врага.       — Обращаться ко мне по имени не позволю, — Тэхен гордо вздёргивает подбородок, хватает свой веер и одним резким движением потока ци заставляет призрачную оболочку с лавой треснуть ровно по середине, грозясь выплеснуть весь уничтожающий состав на собравшихся в пещере яо. Лавы в призрачной оболочке было больше тысячи цзиней, она сияла ярко и отлично прогревала пещеру, но могла с лёгкостью из благодетельницы превратиться в убийцу, поглотив собой каждого в этой пещере.       Нечисть вздрагивает от такого поворота событий, кто-то вскрикивает, а некоторые закрывают голову руками, словно могут так спастись от кары разъярённого дракона.       — Даньи, — вздыхает Чонгук, — не пугай их. Мы вместе с ними погибнем здесь.       — Не погибнем, — упрямо стоит на своём Тэхен, лениво обмахиваясь своим смертоносным веером, — это моё изобретение Призрачные оковы. Я создал его, чтобы оградить невинных яо от заклинателей. Эта пещера стояла у разлома Хунмен, сюда могли спрятаться все, чтобы избежать истребления и гонения, вызванного нападением демонов.       — Так ты… вы… — исправляется Дафэн, округлив в неверии глаза, — вы Ким Даньи?       Тэхен откидывает назад копну густых белых волос, весь выпрямляется, чуть ли не павлиний хвост распушает, гордо отвечая:       — Так и есть, я — отец-основатель Пути Тьмы и магии тёмных Ким Даньи. Ты очень невежливо себя ведёшь по отношению ко мне.       «Почему ты такой самовлюблённый?» — удивляется Чонгук.       И откуда-то сверху доносится знакомый довольный хохот, а сразу после сладкий голос одного печально известного демона:       — О да, это наш Даньи.       И две фигуры спускаются в нижнюю часть пещеры, приземляясь рядом с Тэхеном. Сону и Мо Шилю отчасти отстали от дракона, который обнаружил пропажу Чонгука и сломя голову бросился его искать. Вот вам и гордый дракон.       Нечисть, заметив, кто добавился на сцену, побелела пуще прежнего от страха, все тут же головы склонили и виновато зашептали, приветствуя:       — Пятый Князь!       Дафэн пользуется тем, что появился кто-то из правящей верхушки:       — Пятый Князь, человек позади вас мой кровной враг, я прошу вас отдать его мне для свершения мести. Этот господин представился великим героем Ким Даньи и не даёт мне забрать моего врага.       Мо Шилю сейчас лишён сил, он такой же беспомощный, как и Чонгук, но есть в нём нечто такое, из-за чего земная нечисть дрожит в страхе. Он смотрит на Дафэн и тихим, ласковым голосом отвечает:       — Это Ким Даньи, он тебе уже сказал, кто он, какие ещё вопросы? И ты что-то имеешь против лапушки? В таком случае, ты можешь спросить это с меня, я с тобой расплачусь.       И вот тут Дафэн уже ничего не смог ответить. Тэхен нечисти был неизвестен, а вот пятого Князя яо знали хорошо.       И пока Мо Шилю запугивал нечисть своим присутствием Сону подходит к Чонгуку, обеспокоено его оглядывая. Видок у Чона был тот ещё: грязный, в крови, хромой на одну ногу. Красавица!       — Ты в порядке? Это они тебя так?       Чонгук качает головой, устало силясь улыбнуться.       — Что? — Тэхен краем уха слышит их разговор и делает из него свои выводы: — Они избили моего мужа?! А-Лю, я сотру их в порошок!       — Даньи! — Чон выходит из защитного барьера, качая головой и тяжело вздыхая. — Это не они, я просто провалился в яму, когда мы убегали из наблюдательного пункта, не свирепствуй.       Тэхен очень внимательно его осматривает, каждую царапинку и каждый синяк замечает, стараясь рассмотреть их в малейших деталях и найти там следы насилия, но кроме грязи и запёкшейся крови ничего не находит.       — Ладно, — Даньи громко складывает веер, заставляя нечисть аж подпрыгнуть от этого звука. — Так и быть, я побуду добрым.       Дракон снова гордо вздёргивает подбородок, но восстанавливает запечатывающий барьер Призрачных оков, снова хватая лаву под контроль. Яо только тогда и могут вздохнуть отчасти с облегчением. Это заклинание создано Даньи, чтобы обезопасить нечисть от заклинателей, что тысячу лет назад вели на них неустанную охоту и порой за зря. Лава создавала прочный барьер магической формы, освещала и обогревала пещеру, питала жителей демонической ци, но в то же время сосуд мог лопнуть, и лава бы уничтожила опасность, которая смогла прорваться в пещеру. При этом сами яо остались бы невредимы, а воинственно настроенные заклинатели поплатились за свою жестокость.       В данном случае перед Призрачными оковами стоял их создатель Даньи, и он мог обрушить свою кару на кого угодно.       — Что вы здесь все делаете? — хмурится Сону, обращаясь к другим яо. — Эта пещера уже тысячу лет как заброшена.       В последний раз ею пользовались как раз птицы из семейства Дафэн, когда на них вели жестокую охоту, считая их приспешниками пятого Князя, развязавшего войну. Сам же виновник тех событий сейчас и в ус не дует, не догадываясь, что это за место и что тут забыла нечисть. Мо Шилю полностью оправдывал своё звание беззаботного Князя, живущего исключительно сражениями.       — Прячемся от заклинателей, — нехотя, но отвечает на вопрос девушка-яо в первых рядах. Судя по всему, она была из болотных яо, вот только в этой местности нет болот, как её сюда занесло?       — Это из-за событий полугодовой давности? — догадывается Чонгук.       Тогда нечисть объединилась с демонами и нападала на школы заклинателей. Скорее всего, после поражения демонов, на земных яо была объявлена охота.       — Это из-за вас, заклинателей! — рычит в ответ озёрный яо, глядя на Чонгука, как на виновника всех бед. Отчасти он был прав, без Чонов тогда не обошлось. — Мы просто тихо живём и никого не трогаем, зачем врываться в наши жилища и уничтожать наши семьи?!       — Ты всё ещё говоришь с моим мужем, больше уважения в голосе, — ледяным тоном предупреждает Тэхен.       Чонгук не понимает, как можно быть таким бесстыдным?!       Сону закатывает глаза и снова выступает в роли судьи:       — Хватит цапаться, просто расскажите, что произошло?       Яо бы и начали огрызаться на лиса, предавшего свой клан и многолетнюю вражду между кумихо и драконами, да только в присутствии пятого Князя особо выделяться из толпы никто не хотел. Нечисть не могла ощутить, что Мо Шилю лишён сил, они свято верили, что он развязал тысячу лет назад войну и в недавних событиях тоже был замешан он, его боялись и идти против него никто не смел.       Но та самая девушка-яо из болотной нечисти всё же набралась храбрости, чтобы ответить на вопрос Сону:       — Около пяти месяцев назад яо по всему Чосону начали бесследно пропадать. Отчасти мы не должны были так этому удивляться, заклинатели нас постоянно вырезают как скот, — девушка бросила полный презрения взгляд в сторону Чонгука. — Но стали пропадать целые поселения яо, нам стало страшно, и мы начали перебираться дальше в горы, куда тяжело попасть и где нас было не достать. По дороге я и узнала, что происходит с яо. Мы шли на запад, в монгольские степи, где царство лан-яо и можно снискать их защиту. Во время одного из привалов на нас напали заклинатели. Там были дети, были маленькие новорождённые дети, но они не пожалели никого! — рычит девушка, отчаянно стирая дорожку из слёз при одном воспоминании увиденного ужаса. — Заклинатели хватали всех без разбора, облепляли какими-то заклинаниями, чтобы не могли пошевелиться, а после отдирали душу от тела, собирали в Ловец душ, лишая нас не только жизни, но и возможности на перерождение! Мне удалось убежать, и я пошла к разлому Хунмен, думала, хоть в ад спрыгну и стану там рабом для демонов, но не дамся этим жалким тварям!       Девушка останавливает свою речь, переводит дыхание и уже спокойнее продолжает:       — У разлома я встретила Дафэн, он столкнулся с тем же зверством и нашёл здесь убежище для всех яо, поэтому часто патрулировал окрестности разлома и помогал яо спастись от заклинателей. Вот и вся история.       У Чонгука холодеют руки, хотя в пещере было невероятно тепло. Он смотрит на нечисть вокруг, тут были женщины, дети, совсем маленькие груднички, притихшие, словно не желающие, чтобы их услышали заклинатели. Здесь было множество яо, которые никогда не обитали в этих краях, кто-то пришёл с юга, кто-то с заболоченного востока, мало кто был с запада и под покровительством Лан Линъянь никто не бежал с севера, заклинатели не могли обидеть старейшину и не пересекали её границ на охоте.       Чон не представляет, что творится среди бессмертных и это страшно. Зачем высасывать души из яо? Это напоминало то, что сделали с Тэхеном, причём будто всё это делает один и тот же враг и для очень понятной цели: он не успел забрать у Даньи душу, но ему нужно было открыть барьер в разлом Хунмен, и он хотел посредством душ яо компенсировать нехватку силы половины души Тэхена. Сейчас ему удалось сделать трещину в барьере, но если он соберёт достаточно душ и духовных сил яо, если доберётся до сильнейшей и старейшей нечисти, то сможет разнести барьер в щепки.       — Из какой школы были заклинатели?       — Не из какой, — отвечает Дафэн. — Клановых одежд ни на ком не было, сами по себе заклинатели не были сильными, но у них были вот такие талисманы, — яо вытаскивает из рукава жёлтый кусок бумаги, исписанный киноварью, — они просто нас обездвиживали, а после делали что хотели.       Чонгука качает на месте, он отступает назад на больную ногу, но даже не замечает этого, огромными глазами глядя на талисман в руке Дафэн. Это его изобретение, это он создал забавы ради такое заклинание, оно же было безобидным, просто обездвиживало на время! Он никогда не думал, что его будут применять таким образом. И Чонгук подарил этот талисман своему брату, чтобы тот помог ему на охоте.