Провал

      Свет с улицы едва ли проникал сквозь щели заколоченного окошка около потолка. И только благодаря этому лучику можно было хоть как-то ориентироваться в окружающем пространстве. Однако ничего интересного не было в этом грязном, пропитанном болью и кровью помещении. А что ещё может быть в таком страшном и темном месте как камера темницы? Не радужных же пони люди ожидают увидеть, попав сюда.       «Хотя если радужные пони – это их самый страшный кошмар, то вполне можно, почему нет? Тоже своего рода пытка», — Фэн аккуратно дёрнул рукой. Движение сопровождалось звуком удара металла о металл. Приковали знатно – не сдвинешься.       «Надеюсь, они мои кошмары не собираются в жизнь воплощать! Мне хватило наркотических пыток от Цзинь Гуанъяо, здесь ещё не хватало плавать в галлюцинациях шесть часов подряд!» — он дёрнул ногой – послышался всё тот же неприятный, режущий слух звук. Черти.       Фэн в принципе не особо-то и удивился, очнувшись прикованным цепями к стене. А что его может удивить в такой-то ситуации? Уж точно не сырое помещение, отсутствие свежего воздуха и света. А цепи это совсем стандартное дело. Но если уж он не удивился, то возмутился сильнее, чем следовало бы. В каком таком фильме они видели, что герою затыкают рот тряпкой? Грязным, вонючим, неизвестно где побывавшим куском ткани! Они над ним откровенно издеваются?       «НедоБДСМщики, чтоб их карма настигла!» — зло шипел про себя Фэн, не в силах произнести свои мысли вслух. Он мог бы выплюнуть тряпку изо рта, если бы она не была обмотана веревкой вокруг его головы. Лишний раз шевелить языком он не рисковал – боялся распробовать гадкий вкус. Ему казалось, что скоро язык и вовсе онемеет. — «И зачем только мне рот затыкать? Бояться, что я кого-нибудь позову, чтобы сбежать?»       Фэн предположил, что те, кто за ним следил, слышали, как он говорит вслух с Системой, и решили – у него точно есть помощник. А иначе они просто не могут объяснить то, как он сбежал из темницы ордена Не. Им вообще-то было без разницы, вот только глава Не потребовал от них разузнать всё. Они не учли того, что Фэн мог общаться с Системой мысленно.       «Система!»       Но панель Системы как молчала до этого , так и продолжала молчать. Такое поведение настораживало.       «Система! Ау! Алё, ты там уснула?»       Однако Фэн очень скоро пожалел, что вообще решил заговорить с Системой. Вместо яркого экрана перед ним возникла тусклая, не ярче проникаемого в темницы света, панель, напоминающая школьную доску, по которой прошлись грязной, мыльной тряпкой, оставив разводы, а унылый голос Системы только добавлял этой картине темных красок:       [Этой Системе кажется, что её сломали...]       — Каво? — Фэн опешил, задаваясь вопросом: а всё ли в порядке с его слухом? Ему не хотелось, чтобы услышанное им оказалось правдой. Но головой он понимал – по другому быть не может, ведь только так можно объяснить те моменты, когда Система внезапно куда-то пропадала. Однако он надеялся получить другое объяснение!       [Н-не знаю! Но теперь всякий раз, когда вам грозит опасность, я не по своей воле отключаюсь! Такого раньше не было!]       — Я и заметил, что не было... И в смысле «не по своей воле»? Хочешь сказать, тебя кто-то выключает?       [Не знаю! Не знаю! Похоже, да!]       То по повышающимся, то понижающимся тонам механического голоса Системы можно было понять, как сильно она нервничает. Похоже, её очень сильно беспокоило происходящее с ней, и Фэн мог ее понять. Кому бы понравилось отключаться в самый важный момент? Однако её паника передавалась и так находящемуся не в самом приятном положении юноше. Фэн понимал Систему и хотел бы ей помочь, но в то же время он хотел помочь себе! Он снова находился в этом отвратительном месте, – из которого ещё выбраться нужно, – связанный в неудобной позе!       «Так, без паники, Сис! Вот выберемся отсюда – решим эту проблему! Сейчас мы должны сосредоточиться на главном: выйти до того, как сюда придет...» — теперь и в мыслях Фэн не мог договорить – что-то привлекло его внимание. Он боковым зрением заметил там, за решеткой, два мужских силуэта. О личности одного из них не стоило и особо задумываться – то был глава Не со своим любимым веером, а вот второго человека Фэн сразу и не узнал, ведь тень от капюшона идеально падала, закрывая всё лицо. На минуту в голове возникал отрывок из какого-то хоррора, где режиссер намеренно на протяжении всего фильма прячет лицо психопата, чтобы в конце все ахнули и охнули от удивления: «так это был ты!?». Фэн знал концовку многих ужастиков, которые посмотрел, и обычно главными антагонистами оказывались или совершенно незнакомые зрителю персонажи, или персонажи, наоборот, часто появляющиеся в фильме. Да, Фэн смотрел фильмы не самого лучшего качества, но не осуждать же теперь за это?       «Вот зачем я в такой момент думаю про ужасы?» — и без ночного зрения он прекрасно видел улыбку, внушающую страх. От нее Фэн совсем недавно убегал и её же видел в последний раз – не самые приятные воспоминания. Это был тот же самый человек, который передал заказ главы Не. — «Устроили тут цирк, а меня выставили клоуном...»       Не Хуайсан, как опытный заклинатель, быстро заметил пристальный, прожигающий взгляд. Он махнул головой, оборвав тихое бормотание своего помощника, и молча приказал покинуть подземелье. Мужчина не стал возражать и, скрывшись за ближайшим углом, оставил их наедине.       Как же Фэну не нравился скрип покрытых ржавчиной петель.       Глава Не вошёл в камеру осторожно, приподняв юбку ханьфу, чтобы ненароком не испачкать дорогую одежду. Впрочем, не было бы удивительно, если бы выяснилось, что у него есть отдельная одежда для походов в темницу, которую он не боится замарать. Такому человеку, как Не Хуайсан, вполне свойственно иметь тысячи разных нарядов на все случаи жизни: будь то выпивка с друзьями, или обычная прогулка, или посещение заключённого...       — Здравствуй, давно не виделись, как там тебя... Не напомнишь? — Фэн посмотрел на него так, будто глазами хотел передать весь идиотизм происходящего.       «И как я должен говорить с тряпкой во рту?»       — О, действительно... Совсем позабыл, — Не Хуайсан сложил веер и его кончиком прошёлся по лицу юноши, зацепив тряпку. Та с противным хлюпаньем упала на пол, туда же полетел и веер, больше непригодный для использования, как считал глава Не. На языке Фэна остался противный привкус, из-за чего ему не хотелось шевелить им. Что уж, будем честны – ему вообще не хотелось беседовать с этим человеком.       — Итак? — с ожиданием уставившись на покрытое маленькими пятнами, как перепелиные яйца, лицо, Не Хуайсан достал второй веер яркого жёлтого цвета, больше приближенного к оранжевому, которая тоже, как ни странно напоминала яйцо, а точнее его желток. На голодный желудок думать о вязкой консистенции не самая удачная идея – Фэн тут же почувствовал тошноту, которая застряла в горле. Он прилагал все усилия, чтобы справиться с внезапной напастью. А глава Не всегда упорствовал до тех пор, пока не получит то, чего хотел:       — Так как тебя там звали?       — Буэ... — к счастью для бедного желудка и к великому сожалению Не Хуайсан Фэн не смог больше сдерживать рвотные позывы. Случай, настолько неожиданный, теперь больше напоминал комедийный сюжет, в котором Фэн сыграл главную роль. Ни единая мышца на лице главы Не не дрогнула, словно он был готов к чему-то такому.       — «Не голоден»? Интересное имя, однако какие же у тебя специфические вкусы.       «Я его сейчас в ведро с помоями засуну...» — Фэн выплюнул изо рта вязкую слюну вместе с желудочным соком, от которого вся полость рта и пищевод горели. Хотел бы он сейчас оказаться у себя в доме с холодными полами, с пробитой крышей, но всё равно уютном; хотел осторожно прыгнуть на свою кровать, чтобы ненароком не сломать левую ножку, треснувшую на той неделе по его же вине. Однако все, что сейчас он себе мог позволить – это безвольно повиснуть на цепях, опустив голову вниз. Фэн почти жалел, что не отрастил челку как в прошлом облике, когда ещё был «Фань Ляо», ведь сейчас она бы очень пригодилась – по крайней мере спрятала бы его измученное лицо от цепкого взгляда Не Хуайсана.       Видя, что пленник не собирается хоть как-то реагировать на него, мужчина отбросил шутки в сторону. Безразлично вытянув руку к груди Фэна, глава Не пару раз махнул веером рядом с его лицом, чтобы привести в сознание.       — Не считаешь, что сейчас не самое подходящее время для сна? Мм?       Как ни странно, но это помогло, и Фэн, вздохнув более свежий воздух, открыл глаза. Как Не Хуайсан очистил воздух от стойкого запаха смрада в камере – всё ещё секрет. Впрочем, зная теорию заклинательского дела, Фэн нарыл в своей памяти несколько подобных способов. Только разбираться, какой использовался сейчас, он не собирался.       «И с чего такое проявление доброты? Самому душно в темнице сидеть?»       — Так как тебя зовут?       — Фэн, — юноша не стал больше с ним бороться. Это всего-навсего очередное имя, которым Фэн олицетворяет себя на данный момент. — Сейчас меня зовут так.       — «Фэн»? Как ветер? — Не Хуайсан задумчиво промычал. — Ветер... Свободный и неудержимый, несущий с собой снег, дождь, песок и перемены. Ветер – начало стихийного бедствия тайфун, который разрушает всё на своём пути. Неконтролируемый, непредвиденный, непредсказуемый.       — ...это вы сейчас о ветре или обо мне?       — Решай сам. В любом случае я не совсем за этим пришёл сюда.       — «Вновь притащил тебя сюда» – хотели сказать вы.       — Была... — Не Хуайсан не успел договорить, ведь Фэн, раздраженный своим нынешним положением и тем, что снова оказался запертым в четырех стенах убогой камеры, не мог больше сдерживать свою злость как в прошлый раз. Он резко перебил его, рявкнув, как взбешённый тигр, от чего глава не слегка вздрогнул:       — Необходимость! Да, спасибо, можно было и не говорить. Будто и не понял... — под конец слова стали неразборчивыми; его громкий возглас утих также резко, как и возник, превратившись в бормотание.       — Огрызаться совсем не обязательно, — Не Хуайсану точно не понравился такой тон, однако Фэну было глубоко наплевать, что ему нравилось и чего хотелось. Он больше не собирался вести себя вежливо, если уж к нему такое отношение. Глава Не с первых дней показал свою позицию по отношению к нему, и Фэн зря надеялся, что за это время что-нибудь поменяется – нет, как вел себя как скотина, так и ведёт. И если Фэн пару месяцев назад ещё мог смеяться над ситуацией и над главой Не в том числе, то сейчас он просто злился, не в силах больше терпеть.       Он знал для чего его привели обратно, – по крайней мере догадывался – а когда Не Хуайсан продолжил разглагольствовать, то только подтвердил свои предположения. На самом деле, ему казалось очень странным, что даже спустя столько дней глава Не продолжает цепляться за одно и тоже. Нормальные люди давно бы бросили такую затею.       «Помешанный, сделай что-нибудь со своей озабоченностью, не привлекая к этому других!» — временами Фэн гадал, а не была ли у этого человека другая причина преследовать его. Если да, то какая? Но все эти вопросы отлетели в сторону, когда Не Хуайсан начал говорить. Конечно же, ему хватило первых слов, чтобы понять – дальше слушать совсем необязательно. Излюбленная манера речи, хитрые повадки, и скрытые мотивы – Фэну так не хотелось всё это слушать!       — Сам с собой поговоришь, — сквозь зубы тихо пробормотал он на родном языке, чтобы не отвлекать главу Не от эмоциональных изречений. — Система, давай поиграем в морской бой.       [С удовольствием! Ещё какие-то пожелания?] — с поиском откликнулась Система. Видимо, заманчивая идея поиграть очень ей понравилась, раз она сразу же забыла о своих переживаниях, а Фэну же лучше, чтобы ничто не тревожило его панель, иначе он сам начинает нервничать.       — Включи на фон какие-нибудь современные хиты.       [Будет сделано!.. А какой страны?]

***

      «Вот сколько не смотри, а не похоже это на Ниагарский водопад! Скажи же, вот где здесь», — Фэн ткнул невидимой указкой на экран Системы, так как не мог использовать руки,— «можно вообще увидеть воду?»       Система, на панели которой высвечивалась картина, несколько раз дернулась, будто пожимая плечами.       «Вот и я о том же! Перевёрнута или не перевёрнута – всё равно ни разу это не вода! Тьфу!» — зло заключил Фэн, попросив Систему убрать картину и перейти в обычный режим. Музыка, которую кстати говоря он не понимал, утихла, и юноша услышал писк. Такое иногда бывает, когда в помещении становится очень тихо. Только вот как в камере, где находятся два человека может быть настолько тихо? Фэн поднял голову и встретился с темными глазами главы Не, что задумчиво прислонил руку к подбородку тыльной стороной.       «Когда это он перестал говорить и как долго уже пялится на меня?» — Фэн закусил щеку изнутри, чтобы случайно не вскрикнуть от неожиданности. Каким бы привлекательным внешне – особенности основных персонажей любых историй, чтобы выделяться на фоне массовки – он не был, но в эту минуту Не Хуайсан казался страшнее, чем его старший брат в образе живого мертвеца. Хотя он просто стоял и о чем-то думал, но Фэну что-то подсказывало: размышления его далеко были не про чаепитие на лужайке под тёплыми лучами солнца вместе с ним. Было больше похоже, что он перечисляет все существующие виды пыток и выбирает какой-нибудь из них.       Фэн и сам увлекся своими мыслями, не заметив, что начал в ответ пялиться на него. А когда глава Не обратил на него внимание, то опустил глаза в пол, вспомнив прошлый опыт. Ещё раз получить леща хотелось!       — Вернулся в реальность наконец? — спросил Не Хуайсан голосом полным злого смеха.       — А вы? Долго стояли, воображая себе что-то? — Фэн ответил колкостью на колкость.       — Как... грубо. Но неважно, — глава Не фыркнул, раскрыв веер и прикрыв часть лица. — Пребывая в свои фантазиях, ты наверняка не слушал меня.       Не заметить отвлеченность другого человека было трудно, уж тем более, если он с большим увеличением смотрит на стену, нежели на говорящего. Глава Не не понимал, что интересного в разглядывании плоскости, но предположил, что, возможно, воздух намного интереснее, раз уж выражение лица заключённого менялось каждую минуту: оно было то задумчивым, то радостным, то полным негодования. Можно было бы подумать, что так Фэн реагирует на его слова, но эти эмоции совершенно не совпадали.       Смешно, что они оба пытались разгадать настоящие мысли друг друга. Одна сторона пыталась залезть в голову к другой, в то время как противоположная сторона делала то же самое.       Фэн не стал притворяться, что всё было не так, спросив нагло и немного провокационно:       — А вы сказали что-то важное?       Не Хуайсан качнулся в бок, не ответив. Он развернулся к решетке и строго спросил:       — Разве я не велел тебе уходить?       — Прошу прощения... — склонился мужчина в капюшоне, держа в руках конверт. — Вам просили передать.       Не Хуайсан цыкнул, в ожидании уставившись на мужчину, который долго не думая толкнул дверцу камеры и вошёл внутрь. Он осторожно передал конверт своему господину, как когда-то передавал черный нефрит Фэну. Не Хуайсан отмахнулся от него и вскрыл конверт, прочитал первые строки письма, после чего небрежно закинул его в карман в рукаве.       — Очень жаль, но на этом нам придется закончить, — сказал он, посмотрев на заключённого.       От таких новостей Фэну резко стало хорошо: если глава Не сейчас уйдет, то у него появится возможность сбежать! Но закон подлости, твердящий не радоваться раньше положенного, сработал именно сейчас.       — Мы продолжим позже, как только вернёмся.       — «Вернёмся»? И «мы»?       — Именно, — Не Хуайсан кивнул, улыбнувшись. — Гость, желавший с тобой познакомиться, скоро прибудет. Будет лучше, если мы заранее подготовимся к его приходу.       — О, я надеюсь вы говорите не про...       Улыбка главы Не стала шире. Мешки под глазами стали чётче. Фэн едва не подавился воздухом:       — Нет-нет-нет! Не нужно!       Не Хуайсан мелодично приказал:       — Принеси снотворное.

***

      — Бог ты мой... — после второго пробуждение Фэн чувствовал себя просто отвратительно: у него кружилась голова, из носа временами текла кровь, которую вовремя вытирали сидящие рядом слуги, а в ушах звенело.       После того как ему в рот насильно налили какую-то гадость, почему-то называемую здесь «снотворных», хотя это была далеко не снотворное, его переместили в богато украшенную комнату. Он сидел за низким столом, задом буквально приклеенный к полу, а руки были связаны. Его нарядили в довольно роскошные одеяния, – конечно, не сравнить с одеждами хозяина комнаты, – но по сравнению с тем, что Фэн носил раньше, то сейчас на нём было золото.       «Вот сбегу... и продам все ваши цацки! И глазом не моргну!» — он стиснул зубы, почти вдавив два ряда в десны. Он злился, ведь воплотить свои слова в реальность было сложно. Скорее всего сейчас они находились в главной резиденции Цинхэ Не – Нечистой Юдоли, но проблема была не в том, что Фэн не знал, как выбраться отсюда, а в том, что он не мог пошевелиться. Когда он говорил, что его приклеили к полу, то это была не шутка – Фэн чувствовал нечто липкое и мерзкое чуть ниже поясницы. Почему его пребывание здесь во второй раз такое ужасное?       — Когда же это закончится? — недовольное бурчание прервал громкий рев желудка. — ...и когда меня покормят?       — После приёма, — отозвался всё это время находившийся сзади Не Хуайсан. — Если будешь вести себя достойно с сегодняшним гостем.       — Понял, — Фэн знал о его присутствии – как уж тут не заметить, если ему дышали прямиком в затылок. — А когда он...       — Уже, — глава Не ответил быстрее, чем успел услышать вопрос, поднявшись с насиженного места – небольшого стула, около которого стоял стол – и отложив гайвань.       В этот же момент двери в комнату открылись и, как показалось Фэну, слишком торжественно – не хватало только музыки и громких авиаций. В помещение вошёл высокий статный мужчина. Лицо его так и выражало доброжелательность и безмятежность, а походка была столь же грациозна, как у ступающего по воде журавля. Белые одеяния почти сливались с кожей около шеи и кистей рук, а налобная лента практически исчезала на его лбу, оставляя лишь незамысловатые узоры облаков. Если бы Фэн не знал, что это человек, то погрешил бы на своё отбитое воображение, но как уж тут не узнать самого красивого мужчину мира новеллы «Магистра дьявольского культа» – Лань Сиченя?       — Брат Сичень, — Не Хуайсан подошёл поближе к вошедшему, вежливо поприветствовав его. — Прости, что не смог лично встретить тебя. Возникли... кое-какие трудности.       Лань Сичень посмотрел через его плечо на хмурого Фэна, чьи руки на самом деле были прикрыты длинными рукавами ханьфу, из-за чего создавалось впечатление его добровольного нахождения в Нечистой Юдоли. Заподозрил ли он что-то или нет – в любом случае, ничто не выдавало этого.       — Я понимаю, — глава Лань кивнул. — Спасибо за... твою помощь.       Глава Не улыбнулся, и если бы Фэн видел её, то покрылся бы мурашками – настолько она была милой и нежной.       — Не стоит... Это я должен благодарить тебя, брат Сичень, ты же знаешь. Но давай опустим все это – прошу, присаживайся.       Не Хуайсан махнул веером прямиком на свободное место напротив Фэна. Лань Сичень послушно прошел в глубь гостевой комнаты – а это была именно она – и присел за стол, вальяжно поправив подола одеяний. Когда он посмотрел на Фэна, юноша неосознанно вздрогнул.       Фэн не боялся его, нет, просто... Ему ещё не приходилось иметь дело ни с кем из тех, кто бы приближен к главным героям настолько – только со своим начальником, Сюэ Яном, Су Шэ и вот недавно он познакомился с главой Не. Все они хоть и контактировали с главными героями, но не так много, как это делал Лань Сичень. Более того, он вообще приходился родным старшим братом одному из них! От осознания этого факта Фэну становилось немного не по себе.       «Что-то... не хочется мне с ним сидеть», — неизвестно почему глава Лань – с хорошим характером и мягким нравом, как говорилось в новелле, – вызывал в нем не самые приятные эмоции, и пусть теперь Не Хуайсан раздражал его и злил, но Фэн хотя бы терпимо относился к его присутствию. Тут же, сидя напротив прекрасного мужчины, он не то, что не мог прекратить ёрзать, ему вообще хотелось под стол залезть.       Впрочем, глава Не в свое время тоже его пугал(сейчас же он просто относится к нему настороженно), может, если Фэн немного поговорит с Лань Сиченем, то страх уйдет сам собой? В конце концов, глава Лань – сама благодетель мира заклинателей. Ведь так? Фэн же не ошибается? Его просто пугает неизвестность, верно же? Ничего странного в призрачных одеяниях, теплом(?) взгляде и дружелюбной улыбке быть не может, да?       — Рад наконец-то встретиться с тобой, — поздоровался Лань Сичень, кротко кивнув. Фэн автоматически отзеркалил его движение, но ничего не сказал.       Вот же! Нечего бояться! Обычный мужчина с хорошими манерами! Не то что некоторые!       — Прости, если вдруг отвлёк тебя от дел, но... — он замолчал, закусив нижнюю губу, — не мог бы ты мне помочь?       Фэн призадумался над ответом. По сути он знает, чего от него хотят (что ещё можно требовать от бывшего помощника главы Цзинь?), но в то же время Лань Сичень не Не Хуайсан.       — Смотря, чего вы хотите.       Глава Лань опустил взгляд на свои руки, как школьник, боящийся отвечать на уроке. В мгновенье Фэн понял, что зря боялся: только гляньте на этого опустившего плечи, как ангел перед небесным судом, человека, чье лицо было бледным не от природы, а приобрело цвет чистого снега из-за недосыпа – мешки под глазами тому подтверждение.       «Как же по тебе скорбят, Цзинь Гуанъяо...» — подумал Фэн, нисколько не сомневаясь. Лань Сичень очень сильно был привязан к обоим своим названным братьям. А после смерти Не Минцзюэ, обеспокоенность за благополучие младшего названого брата стала ещё больше.       — Я не могу вам сказать, — только мужчина набрался смелости, – будто это было необходимо сделать – чтобы что-то сказать, Фэн тут же перебил его. Лань Сичень выглядел удивлённым, но после осознания услышанного, лишь грустно улыбнулся.       — Почему же? — спросил он без капельки надежды.       — Потому что, — Фэн тяжело вздохнул. Слова, сказанные им сейчас, были адресованы не только Лань Сиченю, но и другому одержимому(но уже в другом смысле) Цзинь Гуанъяо человеку, — так хотел Цзинь Гуанъяо.       — А-Яо? Он хотел?.. — казалось, глава Лань не мог поверить в это. — Но я бы хотел похоронить его рядом с Дагэ...       — А вы не думали, чего хотел сам Цзинь Гуанъяо? Перед смертью последней его волей было быть похороненным там, где его могилу никто не сможет найти.       — Почему?       — Я знаю? — у Фэна дернулась бровь. — Этого мне не говорили. Но думаю, он не хотел бы лежать в одном гробу с Чифэн-цзюнем и, более того, не хотел бы, чтобы на его остатками издевались.       — Что ты имеешь в виду? — Лань Сичень нахмурился.       — Какова вероятность того, что какие-то отморозки выкопают его тело, даже если оно предположим будет охраняться?       Глава Лань открыл рот, но тут же закрыл, понимая, что не может дать точный ответ. Если же он продолжил так закусывать губы, то скоро они станут похожи на мясо.       — Вот видите, — хмыкнул Фэн, начав осторожно под столом проверять прочность узлов. Его руки были крепко связаны – не разорвать.       — Да, но... Если бы вы дали мне шанс и сказали, где его тело, я вам обещаю, что никогда никому не сказал бы.       Фэн насмешливо фыркнул, склонив голову на плечо, будто смеясь над ним, на самом деле, осторожно заглядывая под стол. К сожалению, там ничего не лежало.       — Мне не нужны ваши обещания. Я не могу пойти против своего (бывшего) начальника. Более того, даже если я скажу, где оно, то сделаю это неуверенно: будет оно там или нет, честно, не знаю и меня это больше не интересует.       — Это не так важно! — Лань Сичень вдруг подорвался с места, повысив тон. Он упёрся руками о стол, заглянув прямо ему в глаза. — Просто скажи мне! Большего не прошу!       «Вот псих... М-да, не отстанет ведь! Чёрт...» — Фэн долго бегал глазами по помещению, ища где-то поддержку, но и служанка, и глава Не молча наблюдали за происходящим, не вмешиваясь. — «Хоть помог бы, раз устроил ему встречу со мной!.. Ладно, разберёмся из без него!»       — Хорошо! Только не кричите! И сядьте! — расшатанные нервы Лань Сиченя очень даже могли ему сейчас пригодиться. Интересно, насколько искаженно он сейчас воспринимает реальность? Сможет ли Фэн использовать его для побега? — Теперь слушайте: я не дам вам точное местоположение тела Цзинь Гуанъяо, но сделаю это иным образом.       — Как же? — брови Лань Сиченя сошлись в переносице. Он навострил уши.       — Вы найдете это место, отгадав загадку. Наклонитесь поближе, — Фэн приподнялся и склонился над столешницей, выжидая того же от собеседника. Боясь упустить момент, Лань Сичень быстро привстал и наклонился поближе. Стол был достаточно узким, чтобы Фэн смог незаметно потянуться к поясу мужчины и совсем немного вытащить меч из ножен. Это было опасно, ведь Лань Сичень легко мог заметить его действия, однако он настолько был сосредоточен на чем-то другом, что даже не заметил этого. Юноша приблизился к его лицу, начав медленно шептать, попутно разрезая веревки на руках, практически растягивая каждый слог: — Среди лесов... среди полей... плетется... синий змей.       — Что? — глава Лань в недоумении отстранился от него, и очень вовремя – Фэну как раз оставалось совсем немного, чтобы разрезать веревки до середины. Теперь достаточно будет сильно потянуть, чтобы они разорвались.       Пока никто не заметил, юноша быстро присел на место, положив руки обратно на колени, чтобы не вызвать подозрений. С совершенно невозмутимым лицом он сказал:       — Больше повторять не буду! Если догадались, то можете идти! На этом всё! — и посмотрел на стоящего поодаль Не Хуайсан, который пристально следил только за ним. Фэн вздрогнул и предпочёл вновь вернуться к созерцанию уставшего, но всё ещё красивого лица напротив. У Лань Сиченя был приоткрыт рот, из которого доносились невнятные звуки, напоминавшие загадку. В какой-то момент он просто встал из-за стола и направился к выходу, попрощавшись только с главой Не и извинившись за столь ранний отъезд.       — Ответ на твою загадку – река, верно? — спросил Не Хуайсан, когда и служанка покинула комнату.       — Да, — Фэн кивнул.       — Сочиняешь ты неплохо, было бы это ещё и правдой, — мужчина подошёл поближе и присел за столешницу, предварительно отряхнув место, на котором ранее сидел Лань Сичень.       — Вы надеялись услышать правду? Я уже вам сказал – ничего не изменит мое решение молчать до гро-... — Фэн осекся. С этим человеком шутки плохи – нечаянно пророненное слово может лишить недруга жизни. — До самого конца.       — Как я уже говорил, рано или поздно птичка запоёт. Тем более если держать её в неволе, — Не Хуайсан пожал плечами, положив локти на стол и прижавшись щекой к руке. Он посмотрел в окно – загадочно и красиво, будто сошедший с холста художника. Фэн же подумал, что с удовольствием перевернул бы эту картину, назвал «Ниагарским водопадом» и продал за сущие гроши. Это он не стоит абсолютно никаких денег, а не картины Поля Гогена!       — Тем более если держать её в неволе, бе-бе, — писклявым голосом передразнил его юноша, не забыв ещё и лицом поработать. — Тьфу, вот срань с ногами!       — Что? — нахмурившись, спросил Не Хуайсан, ни слова не поняв из сказанного.       — Ничего! Я так, о своем!       Глава Не лишь с подозрением прищурился, так ничего и не сказав. Повисла тишина на целых пять минут, пока из желудка Фэна не донеслась китовая песня.       — Кстати говоря... Вы обещали мне обед.       — А ты обещал мне зеркало из черного нефрита.       Фэну потребовалось мгновение, чтобы вспомнить детали того эпизода, а когда воспоминания всплыли в голове, то ничего, кроме возмущения не вырвалось из его рта:       — Позвольте! Я не обещал!       — Но нефрит до сих пор у тебя.       — А вот и... — Фэн мигом замолчал, осознав, что, возможно, сам себе роет могилу. Черный нефрит точно был не у него, а в последний раз он его видел как раз тем вечером, когда пустился в бега, уронив из рук мешочек с драгоценным камнем. Вернувшись на следующий день, ничего под лавкой или около нее он не обнаружил, а потому справедливо подумал, что нефрит забрал тот зловещий мужчина. Однако, раз он не у своего владельца, то значит все было не так? А если нефрит украл кто-нибудь из прохожих? Наверняка ведь сейчас на него всё спихнут! Скажут: «По твоей вине он пропал»! И главное, сколько бы Фэн не утверждал обратное, они настаивали бы до самого конца! Поэтому, немного пораскинув мозгами, он сказал: — Черный нефрит, должно быть, у ваших помощников!       — Да? — протянул Не Хуайсан, наблюдавший целую театральную постановку на лице юноши. — Мне позвать их всех?       — Сделайте это после того, как я поем...       — Не нервничай ты так. Нефрит у меня. А если точнее, то у тебя: внимательнее приглядись к украшениям, которые сейчас на тебе.       Фэн присмотрелся к рукавам ханьфу и действительно заметил блестящие на свету черные камни на рукавах. Не сказать, что глаз у него наметан оценивать ювелирные изделия, но не верить глава Не у него не было причин. Как и верить, в общем-то.       «Бесит. Какой же он придурок. Смешное тебе, мудак? Смейся сколько влезет, идиот», — злился Фэн. Скрежет зубов можно было услышать и в другом конце комнаты. — «И я, дурак, повёлся. Ой, и ладно!..»       Вместо того чтобы и дальше обливать главу Не помоями, он решил побыстрее сменить тему:       — Так когда обед?       Не Хуайсан резко перестал улыбаться, и постучал по поверхности стола кончиком веера. Возникшее напряжение между ними совершенно никак не повлияло на голодного юношу.       — Тогда, когда ты ответишь на интересующий меня вопрос.       — Мы так не договаривались.       — Можем договориться сейчас.       «Ну, всё. Надоел. Я ухожу!» — Фэн больше не мог терпеть и такого отношения, и голода. — «Система! Живо покажи мне карту резиденции ещё раз!»       Система без пререканий высветила в воздухе большую копию карты, на которой все было детально прорисовано. Фэн смог быстро найти кратчайший путь, однако он не был безопасным, так как шел по крышам. Но выбирать не приходилось: или он получит пару ушибов, или никогда не выйдет.       Липкая субстанция под пони хлюпала, когда он ерзал, а значит со временем утратила свойства или от температуры его тела, или из-за постоянных движений. Фэн покосился на окно, а затем на свои руки, всё ещё прикрытые рукавами.       — Была не была! — разорвав веревки, он подскочил с места, «случайно» пнув стол на главу Не, и выпрыгнул из окна с потешным звуком «фью».       Когда Не Хуайсан услышал этот звук, то не смог сдержать смех.       Фэн приземлился на крышу под уклоном. Благо планировка домов этого времени позволяла ему бегать свободно хоть по крышам, хоть по стенам из-за того, что они часто шли друг за другом по типу лестницы. Однако он не учел один нюанс: черепица была уже старой, а потому не выдержала его вес и вместе с ним полетела вниз. А внизу стояла охрана, про которых Фэн не забыл, но не знал их расположения.       «Вот чёрт! Система, почему ты не помечаешь стражников на карте!?»       Стража, услышавшая позади себя странные звуки, обернулась, сразу же направив копья на врага. А юноша летел прямиком на них. Будь Фэн героем фильма, то без особых проблем смог бы увернуться, однако единственное, что он смог сделать – с трудом перепрыгнуть через них, задев ногой один из наконечников. С тех пор как он потерял свои способности, его координация стала хуже. Если раньше он в воздухе мог сгруппироваться, то сейчас Фэн неуклюже рухнул на землю, больно ударившись всем телом.       Из груди будто выбили последний вздох, а по телу пустили разряд тока. Он не чувствовал правую ногу и левую руку, но всё ещё мог шевелить ими, словно они просто затекли. Кровь потекла с разбитого лба, попав в глаза – Фэн видел мир красным цветом. Может, глаза подводили его, но слух – нет. Он четко услышал топот приближающихся стражников и понял, что вряд ли ему удастся сбежать сегодня.Но могли он так просто сдастся?       «Нужно добежать хотя бы до ворот...» — пересилив ужасную боль, Фэн встал и побежал дальше. Стражники дышали ему в спину, но он не останавливался. Ожидал ли Фэн, что ворота будут закрыты с внутренней стороны? Да, ведь и с большого расстояния можно было увидеть большую и толстую доску, которая не позволяла незваным посетителям войти. Но ему и не нужно было напрямик выходить через них – он подбежал к стоящей рядом деревянной лестнице, которая примыкала к стене и использовалась, чтобы видеть посетителей, и начал взбираться по ней, используя только одну руку.       Стражники быстро догнали его и скучковались прямо под лестницей. Воспользовавшись секундой, когда они схватились за лестницу, чтобы снять Фэна, он потянул лестницу на себя и та начала падать. Стражники были хорошо обучены, а потому быстро отскочили, но всё равно не успели сообразить, и потеряли Фэна из виду.       Они разбежались в разные стороны и только тогда юноша вылез из-под кустов, что сливались с его одеждой. Внимательно осмотревшись, он двинулся к второй лестнице, которую стражники почему-то оставили, хотя могли уронить, и взобрался по ней на стену. Ему пришлось прыгнуть с высоты примерно второго этажа, получить ещё больше травм и идти по бестропному лесу, чтобы сбежать. Теперь у Фэна появился ещё один повод ненавидеть Нечистую Юдоль.       Когда он больше не мог идти, то просто рухнул на землю возле старого дуба. Все тело дрожало, раны кровоточили, а ног будто и не было.       — Не могу больше... — у него пропало всякое желание куда-либо идти. Сейчас единственное, чего он действительно хотел – это закрыть глаза и провалиться в сон, а потом проснуться в своей кровати, в знакомой обстановке старой мебели и свежего запаха тыквенных семечек. Фэн хотел оказаться у себя в доме. Очень сильно хотел добраться хотя бы до границы Цинхэ, но ему не хотелось шевелиться.       — Вот так дилемма... — со смешком его глаза неосознанно закрылись, а дыхание стало еле заметным. Где-то на фоне панически кричала Система, периодически пропадая и искажаясь в воздухе, словно вот-вот исчезнет, но Фэн её не слышал.       Как и не слышал её слов о приближении кого-то опасного, из-за кого, она, собственно, пропадала временами. Только проснувшись Фэн узнает, что, оказывается, иногда всё-таки нужно слушать Систему.