Провал

Леса и поля сменяли друг друга каждые два часа, лишь горные хребты неизменно маячили на горизонте. Как солнце меняло своё местоположение, так и процессия из двадцати человек неспешно передвигалась вдоль дороги. Не Хуайсан выбрал правильный способ передвижения, хоть и долгий: повозка в отличие от меча шла дольше, но и энергии тратилось не так много. Это означало, что по прибытии в Башню Золотого Карпа он будет бодрее, чем если бы летел на сабле, а также Не Хуайсан мог в самом пути привести себя в порядок, чтобы появиться перед молодым главой ордена в достойном виде. Плюсом ко всему ему нравилось созерцать прекрасные пейзажи Цинхэ – холодные, мрачные и необъятные. Родные. Поэтому он в самом деле выбрал самый удобный вариант. Никого не смутило, когда глава Не вдруг сообщил им о внеплановом собрании четырёх великих орденов в Башне Карпа. В конце концов, они все понимали, что путь до ордена Не – не самый простой. К тому же пока что Не Хуайсан не готов принимать такое большое количество заклинателей в своём доме: ему просто не хотелось возиться со всеми ними и впускать на свою территорию. В Цинхэ не чем любоваться – это вам не Гу Су, не Ланьлинь, не Юньмэн. Горы Цинхэ воспитывают войнов, а не поэтов, художников и музыкантов. Учёные не найдут здесь ничего привлекательного, и Не Хуайсан в принципе рад этому – значит мало кто захочет прийти сюда. Башня Золотого Карпа отличается вместительными залами и убранством, да и путь до нее куда проще и известен всем. Пусть прошлый верховный заклинатель и был низвергнут за свои деяния, но место ни в чем не повинно. Говоря о верховном заклинателе важно отметить: пост до сих пор пустует, что плохо. Хоть многие и поговаривают, что следующим должен стать глава Не и тот в целом не имеет возражений, но и особую активность не проявляет. Им не о чем беспокоиться, ведь он крепко держится за эту возможность и приберет всю власть к рукам, как только посчитает нужным. И уже сейчас инициатива с его стороны может отпугнуть тех, кто посчитал себя достойным позарится на чужое добро. В конце концов, не всем хватает смелости и власти организовать съезд четырёх великих орденов, а Цинхэ с этим проще, ведь он один из них. Постепенно хмурые горные хребты остались позади, а промозглый холод и серые тучи заменили ясное небо и теплый ветер. Лошади легко ступали по ровной дороге и шли куда быстрее, чем в горах. Теперь по обеим сторонам их окружала зелень теплых, почти жёлтых цветов. Казалось, в этих краях не знают о том, что листва должна каждый месяц становится чуть темнее, пока осень резко не пройдётся своей рукой по деревьям и траве, перекрасив их в цвет перьев огненного феникса. Светлые цвета нещадно впивались в сетчатку глаза, от чего Не Хуайсан поспешил закрыть шторы. Когда он в последний раз был в этих краях? Уже и не вспомнить. Значит и не нужно. Весь оставшийся путь Не Хуайсан провёл в полудрёме, иногда просыпаясь из-за резких скачков и чтобы проверить, всё ли в порядке у других – в конце концов, они вынуждены ехать верхом на лошадях. По приезду его встретила большая толпа заклинателей: впереди всех стоял юный глава ордена Цзинь, а позади него – старейшины и старшие адепты. Не Хуайсан ещё издалека приметил лёгкое волнение на молодом лице, однако он должен отметить: Цзинь Лин держался достойно, совсем как глава Цзян. Гордо, но не высокомерно, как если бы позор Цзинь Гуанъяо не касался ордена Цзинь. Не Хуайсан в душе похвалил Цзинь Лина всеми хорошими словами, но на деле же не выдал ни единой эмоции, кроме сдержанного воодушевления. — Приветствую, глава Не, — Цзинь Лин вежливо поклонился, а Не Хуайсан отделался лёгким кивком головы и улыбнулся чуть шире. — Надеюсь, вы добрались без происшествий? — И я вас приветствую, молодой глава Цзинь. Благодарю за беспокойство. Путь был длинным, но хорошим, — Не Хуайсан и не думал смотреть в глаза стоящих позади стариков и мужчин, которые точно не обрадовались скромному приветствую с его стороны. То и понятно – они слишком долго купались в славе и власти. Нелегко отказаться от такого столь внезапно. Не Хуайсану не нужно было смотреть, чтобы всем своим естеством ощутить их пристальные взгляды – сейчас ему хотелось смотреть лишь на Цзинь Лина. — Прошу прощения, что пришлось так внезапно созвать совет. — Всё в порядке, глава Не. Орден Цзинь всегда готов организовать съезд четырёх орденов и прочих кланов. В конце концов, мы занимались этим долгое время, — ответил Цзинь Лин. Мастерству держать эмоции в узде он явно научился от Цзинь Гуанъяо. Юноша хорошо понимал, что теперь не может вести себя инфантильно и проявлять эмоции, когда дело касается политики. Но как бы Цзинь Лин не старался, а цепкий и внимательный взор Не Хуайсана не пропусти ни единую мускулу на чужом лице. Цзинь Лин, может, умел держаться молодцом, но усталость не скрыть ни чем: на нём явно сказались навалившиеся дела и новый титул. Наверное, Не Хуайсан выглядел также после смерти Дагэ. Только более испуганным и неопытным. К сожалению, рядом не было тех, кто мог бы научить. — Благодарю за понимание, молодой глава Цзинь, — кивнул Не Хуайсан с улыбкой. — Думаю, мы можем обсудить некоторые моменты того вопроса, ради решения которого организуется совет. Так или иначе, по большей части это касается Цинхэ Не и ЛаньЛинь Цзинь. — Соглашусь с вами, — Цзинь Лин осмотрел его сопровождающих и поинтересовался: — Но, глава Не, не хотите ли для начала передохнуть? «Очаровательный малыш», — Не Хуайсану определенно нравилась вежливость этого ребенка. Он ответил с тихим смешком в голосе: — Я предпочёл бы сразу перейти к делу, пока есть время, — другие прибудут к вечеру. Боюсь, если мы отложим нашу беседу, то не успеем, ведь вам ещё следует подготовиться к их прибытию. Что касается моих подчинённых, — Не Хуайсан развернулся к своим людям, будто пересчитывая их, — то можете разместить их по пять человек в одной комнате. — Мы могли бы выделить по комнате каждой паре... — Не стоит, — Не Хуайсан покачал головой, сказав искренне: — Мы и так потревожили вас. Не смеем более. Цзинь Лин не стал отговаривать и провел гостя в приемный зал. Старейшины проследовали за ними, беспокоясь, что юный глава может сделать ошибку, если останется наедине с таким сильным противником, как Не Хуайсан, однако тот пожелал поговорить с Цзинь Лином с глазу на глаз. Старейшины ошиблись на его счёт: для Цзинь Лина Не Хуайсан – друг. — Дядя Не... Это правда, что те три клана знали о промыслах дяди Яо? — Цзинь Лин робко сел рядом, полностью растеряв в себе уверенность. Они не виделись с тех пор, как Цзинь Гуанъяо «пропал без вести» и мальчик мог бы усомниться в прежнем доброжелательном настрое не только по отношению к ордену Цзинь, но и к нему, если бы Не Хуайсан не прислал ему письмо, отличавшееся от остальных. В нем он коротко изложил расклад дел и, что самое важное, продолжал звать «дорогой А-Лин». Это придало Цзинь Лину, потерявшего сон после инцидента и доверие практически ко всем, смутную уверенность в том, что «дядя Не» не отвернется от него. А Не Хуайсан и не думал бросать. — Именно так, А-Лин. — О... — Цзинь Лин опустил голову и нерво подёргал колокольчик Ясности, прикрепленный к поясу. Он какое-то время рассматривал узоры на полу, но всё же решился неуверенно спросить: — А... Дядя Яо? Не Хуайсан прикрыл глаза. — Увы. — О... Ясно, — ещё раз протянул молодой глава, сжав золотые одеяния в руке. — Но мы прилагаем все усилия для его поисков, — Не Хуайсан не произнес ни слова поддержки, но и причинять боль он бы не намерен. Он не станет тем, кто расскажет Цзинь Лину правду: это, как он считал, лучше всего донесёт или Цзян Чэн, или Лань Сичень, – смотря кто из них будет в состоянии. — Спасибо, дядя Не... Так что там по поводу этих трёх кланов? — Они, как оказалось, тоже были вмешаны в дела твоего дяди, но чуть меньше. Тем не менее все должны понести наказание за свои дела в равной мере. — Вот как... — Цзинь Лин задумался, согласно кивнув: — Да, несомненно! Но какие у нас есть доказательства? — Я рад, что ты такой смекалистый. С тобой клан Цзинь не пропадёт, — улыбнулся Не Хуайсан, похлопав юношу по плечу. Цзинь Лин смущённо и тихо угукнул. — Доказательств у нас нет, но мы их добудем. — Это да, вот только... Зачем созывать все четыре клана, если это дела лишь наших орденов? — Боюсь, дело может принять более серьезный оборот. Такие вопросы, как назначение наказания целым орденам, не должны обсуждаться лишь нами, — Не Хуайсан тяжело вздохнул, махнув веером. — Тяжко без верховного заклинателя, но пока мы ничего не можем с этим сделать. На этом их разговор закончился. Цзинь Лин проводил Не Хуайсана прямиком до его временных комнат и ушёл, оставив его одного. Адепты клана Не разместились в том же крыле, но в более скромных комнатах, которые, впрочем, таковыми называть и не получается. Не Хуайсан сел возле окна, некоторое время игнорируя тихий скрип за спиной. Однако не прошло и пятнадцати минут, как он встал и направился к одному из сундуков, который привез с собой. Сундук был придавлен коробкой, а изнутри издавались недовольные стоны и тихий кашель. Не Хуайсан молча взял коробку и поставил её на пол. Крышка сундука сразу же немного приоткрылась и послышался облегченный вздох: — Спасибо! — Не стоит, — сказал Не Хуайсан и вернулся к окну, уже в тишине созерцая открывающийся вид. Он может поклясться, что слышал, как крутятся шестерёнки в бедовой голове, потому что человек, сидящий в сундуке, долго не мог понять, что только что произошло. Вероятно, слишком долго сидел в заперти без воздуха. — Ха-ха! — появление Фэна сопровождалось неловким смехом. Он выскочил из сундука, как фокусник, который демонстрирует свои умения. Не хватало только эффектного «тадам» и Не Хуайсан точно не смог бы сдержать улыбку. — Здравствуйте, глава Не! — Здравствуй, — глава Не кивнул и отвернулся обратно к окну. Фэн стряхнул с себя пыль, привёл свою одежду в порядок и присел напротив, тоже посмотрев в окно. Как оказалось, его взгляд был прикован к юноше, сидящему на скамейке в саду. Цзинь Лин выглядел спокойным и умиротворённым. Возле его ног ластилась большая собака – Фея задремала возле хозяина, чувствуя себя безмятежно. Фэн с состраданием посмотрел на эту пару, но ничего не сказал. Так они смотрели на них до тех пор, пока Фэн не чихнул. — А как давно вы поняли, что я был в сундуке? — как только Не Хуайсан обратил на него внимание, он воспользовался шансом, чтобы задать интересующий вопрос. — Сразу же, — Не Хуайсан смолчал о том, что, вообще-то, сундук был изначально предназначен для него. — А с каким делом вы приехали в Ланьлинь Цзинь? — Фэн сложил брови домиком, вспомнив о том времени, когда он без труда мог войти и выйти в Башню Золотого Карпа. То время было не самым приятным, но оно научило Фэна любить свободу и обычную жизнь вдали от интриг и заклинателей. — Скоро узнаешь, — Не Хуайсан продолжил наблюдать за Цзинь Лином, игнорируя вопросительный и недовольный взгляд Фэна.

***

Цзинь Лин чувствовал себя не на собрании орденов, а на семейном ужине. И в самом деле все присутствующие мужчины обращались с ним не только как с ребенком, но и как с членом семьи. А ведь лишь одному из них он приходился родным племянником. Лань Цижэнь, прибывший вместо главы Лань, смотрел на всех них с усталостью, будто говоря: «Почему из своего поколения остался лишь я?». А когда его глаза случайно встречались с глазами Цзинь Лина, он их болезненно прикрывал. Цзинь Лин понимал это как: «Небеса, только ребёнка не хватало. Дай ему сил», но он, конечно же, не обращал на это внимания. Лань Цижэнь слишком много прожил, чтобы воспринимать всерьёз кого-то, кто младше поколения Вэй У Сяня (и их он считал юнцами). Тем не менее он надеялся, что следующие будут мудрее предыдущих и не разрушат мир окончательно. Цзинь Лин посмотрел на Цзян Чэна, прибывшего следом за главой Не. Он вроде как был рад, что на этом поле у него есть кровный родственник, но с другой стороны глава Цзян легко мог дать подзатыльник и начать поучать, а Цзинь Лин не смог бы возразить! Цзинь Лин перевёл взгляд на главу Не, который впервые в его глазах выглядел таким... собранным? Он не мог подобрать слова, чтобы описать. Цзинь Лин вроде и понимал головой, что смог бы Цинхэ Не оставаться на плаву, будь Не Хуайсан безответственным (или же Не Хуайсан сам бы долго не протянул на этом посту с таким отношением), но всё равно видеть его таким серьезным сейчас – непривычно. Когда старшие обсуждали дела трёх кланов, Цзинь Лин молча сидел, наблюдая за тем, как морщины на лице дяди становятся глубже, как брови Лань Цижэня хмурятся всё сильнее, а губы сжимаются до белой полосы; как лицо Не Хуайсана остаётся бесстрастным сколько бы он ни говорил и ни слушал. — Беспредел... — прошептал под нос Лань Цижэнь, погладив себя по бороде. — Они совсем позабыли про честь и мораль. — Они и не знали, — прошипел Цзян Чэн, смотря то на племянника, то на главу Не одинаково злым выражением. — Есть ли какие-то доказательства? На этом вопросе он акцентировал свой взгляд на Цзинь Лине, будто ожидая ответа именно от него. Но Жулань, естественно, не имел на руках никаких доказательств, поэтому ответил спокойно: — У главы Не есть план. — Какой же? — Цзян Чэн обратился к Не Хуайсану, оставшись довольным таким ответом. Цзинь Лин незаметно выдохнул: перед дядей Цзяном нельзя позориться даже больше, чем перед другими. Не Хуайсан посмотрел на дверь, которая вскоре открылась. Двое мужчин вошли в зал, неся в руках большой сундук. Они поставили его на пол и поклонились: — Ничтожные приветствуют глав орденов, — далее они обратились к главе Не: — Господин, он отказывался выходить из сундука. Нам его вытащить? — Будьте так добры, — кивнул Не Хуайсан, добавив запоздало: — Только осторожно. Сяо Ши и Сяо У с лёгкостью открыли крышку сундука, хотя, казалось, что кто-то держал её с обратной стороны. Они подняли сидящего внутри мужчину на руки несмотря на его сопротивления и посадили на пол, заранее закрыв сундук, чтобы тот и не думал залезть обратно. — Когда вы говорили, что хотите использовать Фань Ляо, я не думал, что вы имеете в виду это! — возмущённо протянул Фэн, который снова выглядел, как подчинённый Цзинь Гуанъяо. — Вот мой план, господа, — Не Хуайсан махнул веером и едва не выронил его от громкого вскрика Цзинь Лина: — Ты! Это же тебя я видел тогда в храме! — он указал на Фэна, как на преступника (кем он по факту и был). — Это ты служил дяде Яо и выкрал его тогда!.. — Глава Цзинь, — со смешком начал Не Хуайсан, по-доброму посмотрев на юношу, — не спешите с выводами. Этот человек – мой подчинённый. — Что? Но ведь он точно был рядом с дядей... — Цзинь Лин, не перебивай, — цыкнул Цзян Чэн. — Продолжайте. — Благодарю, глава Цзян. Этот человек в самом деле мой подчинённый, вот только он принял облик бывшего подчинённого Цзинь Гуанъяо. В этом и заключается мой план: мы отправим его к одному из кланов и выясним, чем они там занимаются. — Я так понимаю, они доверяют этому человеку? — спросил Лань Цижэнь, со сложным взглядом осмотрев Фэна с головы до пят. — Никогда ранее не замечал его рядом с бывшим главой ордена Цзинь. — Он всегда был рядом с ним, но скрывался от нас: как вы поняли из слов молодого главы Цзинь, адептам ордена он был знаком. Я предполагаю, что через него добывалась и передавалась практически вся информация, потому он должен быть знаком и другим сообщникам Цзинь Гуанъяо. — А если нет? — недоверчиво бросил Цзян Чэн, скрестив руки на груди. — Не легче ли тайно отправить шпионов? — Они, скорее всего, уже догадались о нашей осведомленности и приняли соответствующие меры. Будет намного лучше отправить туда «подставного» помощника Цзинь Гуанъяо, который сможет втереться к ним в доверие, — ответил Не Хуайсан, тоже осмотрев Фэна: маскировка была идеальной, без единого изъяна. Так и не понять, что это маска. Не Хуайсан абсолютно не беспокоился по поводу актерских способностей Фэна: уж прошлого себя он должен сыграть прекрасно. — К тому же, я боюсь, что они зашли куда дальше, чем Цзинь Гуанъяо. — Что имеет в виду глава Не? — хмуро спросил Лань Цижэнь, уподобившись Цзян Чэну. Ему абсолютно не нравилось, как обстояли дела в мире заклинателей в последнее время – настоящий беспредел! — Глава Цзинь поделился со мной, что вот уже несколько дней подряд на окраинах Цинхэ Не и ЛаньЛинь Цзинь стали пропадать люди – дети, если быть точнее. Пропажи растянулись по всей нашей границе, однако на территории этих орденов – ни разу. — Они думали, что так менее подозрительно? — усмехнулся глава Цзян, сжав руки в кулак от злости. — Детей! Беспредел! Лань Цижэнь кивнул с осуждением. Цзинь Лин закусил щеку, осторожно глянув на дядю. Он был ещё совсем зелен и естественно, что не мог за всем уследить и всем помочь. Не Хуайсан успокоил его тем, что если бы он вмешался раньше времени, то испортил бы весь план. — Не могу сказать, чего они этим добиваются, но явно ничего хорошего, — заключил Не Хуайсан. Оглядев всех присутствующих, он громко спросил: — Все согласны? — Я против! — среди единогласного молчания, крик Фэна всё равно остался неуслышанным. Цзинь Лин дольше остальных задумывался над тем, что подчинённые обычно не протестуют так сильно. После собрания Фэн не стал обратно лезть в сундук, – хотя ему было неудобно в старом обличии, – а «загнал главу Не в угол» (Не Хуайсан ему позволил это сделать). — Я против! — Вот как? — протянул Не Хуайсан, похлопав кончиком закрытого веера по губам. — А я думал дать тебе новую личность после этого. И, возможно, новую должность. Ты бы смог зарабатывать, а не гнить в темнице после суда. — А? — Ведь ты преступник, и как минимум два человека знают об этом. Я и глава Лань, — глава Не прошёл мимо него, выходя из зала. — Ты бы смог искупить свою вину перед миром заклинателей, если бы помог нам вывести оставшихся преступников на чистую воду. Я бы никому ничего не рассказал, а Лань Сиченя убедил бы молчать. Это он умеет делать, — он посмеялся. — Ты всё ещё против? Фэн услышал звук, который издавала Система, когда хотела напомнить о новом задании. Она начала делать так с недавно времени, что настораживало Фэна, но он не хотел с ней говорить, потому игнорировал этот факт. Он задумался над словами главы Не и ответил на выдохе: — А это то, чего вы желаете? Не Хуайсан промолчал, но Фэну и не требовался ответ – он уже согласен. *** Если глава Цзян и старейшина Лань могли сомневаться в надёжности плана, то Не Хуайсан и Фэн были в нём относительно уверенны. «Относительно» потому, что всегда всё может пойти не по плану. Однако когда план идёт слишком гладко – неизбежно закрадываются всякого рода мысли и подозрения. Фэн пошёл к одному из кланов и упал перед воротами, притворяясь раненным и избитым. Не Хуайсан предложил такую историю: Фань Ляо был взят в плен орденом Не для допроса, однако смог сбежать. Все знали, что преданнее Фань Ляо Цзинь Гуанъяо, лишь сам Цзинь Гуанъяо. Возможно, по этому причине поверили, что тот всё ещё на его стороне. Никому не было известно о смерти бывшего главы Цзинь и подозрений никаких не возникло. Лишь сам Фэн нервничал, так как они слишком легко впустили его. «Фань Ляо, может, и был верным до смерти, но им-то что? Им же невыгодно до сих пор быть верными бывшему начальнику... Или они верны своему делу?» — раздумывал он, всё больше покрываясь мурашками. Его привели в какую-то комнату, находившуюся в самом сердце ордена. Фэн не мог отделаться от мысли, что скоро должно произойти что-то плохое. От раздавшегося стука в дверь он чуть не вскочил, но помня, что Фань Ляо «ранен», остался лежать неподвижно. Лишь тихо и хрипло прокашлялся: — Вой... войдите. — Господин Гоу, — от обращения Фэн едва не запищал от возмущения. Как же было хорошо не слышать его! — Прошу прощения за беспокойство. В комнату проскользнул, как луч утреннего солнца, молодой человек с длинными черными волосами и яркими глазами. Фэн поискал этого человека в своей памяти и вспомнил: то был наследник одного из трёх орденов. Кажется, его звали Чжан Фэни? Фэн не помнит точно, но он называл его «Ветровочка». Фэн из приличия хотел подняться, однако его одним толчком уложили обратно на спину. — Не стоит. Вы устали и вам необходим отдых. Мы можем поговорить и так, — Чжан Фэни уселся на край кровати и улыбнулся так, как если бы в самом деле беспокоился о состоянии Фэна. Вот только он таких видел насквозь: как пить дать этот человек что-то замышляет. Впрочем, Фэн уже знал об этом, потому и чувствовал себя некомфортно. — О чём же вы хотели поговорить? — Вы, наверное, знаете о нашем соглашении с главой Цзинь. Бывшим главой ордена Цзинь, — Чжан Фэни исправился, сделав небольшой акцент на слове «бывший». — С тех пор, как бывший глава Цзинь пропал без вести, нам стало слегка... тяжко. Фэн легонько кивнул, а про себя подумал: «Начальник много с кем соглашения заключал... Только все эти «много кто» не заходили так далеко». — Вы понимаете, о чем я говорю? Фэн занервничал, не зная, как ответить. Если он скажет правду, то может потерять доверие Чжан Фэни, если же соврёт, то быстро попадется на лжи. Фэн призадумался: а какого ответа от него ждут? Очевидно, что он всё знал, не так ли? Но ведь на самом деле о подробностях соглашения он ничего не знает. Фань Ляо для всех был преданным подчинённым Цзинь Гуанъяо, который выполнял любые его прихоти и приказы, даже посмертные. Так как должен ответить Фань Ляо, верный своему хозяину? — Я... — Фэн прервался всего на секунду, а потом сказал хриплым голосом: — Я слышал о вас от господина. Однако он со столькими людьми заключал сделки и договоры, что уже и не вспомнить... Не могли бы вы напомнить мне? — Хм, — протянул Чжан Фэни, и тогда Фэн понял, что оступился. Чжан Фэни считал его не просто верным и преданным Цзинь Гуанъяо – он думал, что Фань Ляо был настоящим фанатом Цзинь Гуанъяо, который не только выполняет все поручения, но и помнит каждое пророненное слово. «Человеческий фактор: нихао! Очередной неадекват на мою голову! А чего я ожидал, когда соглашался?!» — сердце Фэна обливалась слезами. — «И ведь я работаю практически за «спасибо»! Сдались мне ваши должности?!» Ему хотелось как можно скорее остаться одному. Он зажмурил глаза и замычал от боли, ущипнув себя за бедро. Чжан Фэни среагировал моментально, будто выйдя из транса: — Вам всё ещё нездоровится. Простите, не стоило вас нагружать! Мы продолжим нашу беседу, как только вы встанете на ноги! А сейчас я вас оставляю! Фэн лишь кивнул, понадеявшись, что наследник Чжан поверит его игре и сочтет невменяемым. В конце концов, по истории Фань Ляо полуживым выбрался из темницы ордена Не и прошагал несколько ли до первого убежища. Что до соглашения, Фэн очень хотел бы, чтобы от него не стали ничего требовать. Ведь соглашение между Цзинь Гуанъяо и тремя орденами не имеет к нему никакого отношения, не так ли? ...ведь так?