Я прощаю тебя

Азирафаэль сидел, скорее даже полулежал, на соседнем от демона месте и тяжело дышал. Рана, как бы тот ни пытался этого скрыть, была ужасна и травмировала не просто оболочку ангела, а саму его суть. Ехали молча. Бентли, к удивлению ангела, барахлил — никогда еще он не видел, чтобы машина змия вела себя подобным образом. Она петляла, и было видно, с каким усилием Кроули вцепился в непослушный, вечно пытавшийся свернуть не туда руль. И все это происходило под чудесную аранжировку хрипящего радио, мешавшего такое количество мелодий, что становилось сложно разобрать слова хоть одной из них. К слову, Азирафаэль не понимал, откуда в машине без магнитофона вообще берется музыка, но благоразумно решил не уточнять, предположив, что люди за время его отсутствия изобрели нечто такое эдакое, чего он даже при большом желании понять бы не смог. И, конечно же, Кроули непременно купил бы эту новинку первым, пусть даже она так ужасно работала. — Совсем никаких идей? — скривился демон, с усилием удерживая руль в нужном направлении. — Мюриэль?.. — Он хоть и не худший из вас, все же ангел. Кроули чувствовал, знал, что за ними идут. Знал и снова предпочитал его всем остальным. Думал в первую очередь о том, как спасти его, а не Землю и не людей. И где теперь вся та торжественная бравада о собственной стороне? О выборе и спасении невинных?! Где все это?! Конечно, все это померкло, стоило ему увидеть ангела. Ушло, отвалилось за ненадобностью, стоило тому произнести его имя. А осознав, что Азирафаэль ранен, Кроули был готов в ту же секунду бросить все и улететь так далеко, чтобы никто и представить не мог возможность подобного далеко. Треклятый Сатана, что с ним стало?! Они стояли там, на святой земле Акрополя. Его ноги горели, он чувствовал, как плавится подошва, и не скривился лишь благодаря своему неимоверному упрямству. Но больно было чертовски, до судорог, до содрогания в коленях. Он не упал ни в одном из святых мест, где побывал до этого, как бы сильно ни было такое желание. Но стоило ему увидеть ангела, стоило действительно осознать, кто перед ним, и былое упрямство подвело. Он был готов упасть, упасть перед ним на колени и молить остаться с ним хотя бы еще на миг, на день. Один чертов день. Но он не стал этого делать. Внутри все смешалось, спуталось в неразборчивый клубок мыслей и чувств. Кроули просто застыл, не в силах предпринять хоть что-то. Он окликнул его, тот обернулся, заговорил. Они говорили, и каждое новое слово обжигало хлеще святыни, прожигавшей глотку своим чистым воздухом и пробиравшей болью до костей от одного только нахождения на этой очищенной земле. Они говорили, а внутри все сгорало. Кроули не выдержал первым, пошел навстречу. Как всегда первым, всегда. И словно по команде, словно только того и ждал, Азирафаэль покачнулся, завалился на бок и упал. Кроули бы не успел, никто бы не успел поймать. Но он успел, поймал его осторожно, бережно, чувствуя, как от этого прикосновения горят руки, как пылают колени, коснувшиеся святой земли. — Ангел?! Что с тобой, Азирафаэль?! Он поднял его, прижал к себе трясущимися руками. Никогда еще он не прикасался к нему так, никогда даже не обнимал. Но что-то подобное уже испытывал. Страх. Опоясывающий, злой, оцепененяющий. Нечто похожее он пережил в книжном. Сейчас все было сильнее, путанее, непонятнее. Они поднялись, Кроули говорил что-то бессвязное, вроде даже успокаивающее, и, конечно же, сыпал проклятиями. Ангел не отвечал. Он был жив, но что с ним, Кроули еще не понимал. Демон знал, чувствовал, что за ними придут. Он отнес его к Бентли. Дверца распахнулась сама и сама же захлопнулась прямо перед его лицом, когда он увидел разорванную на плече ангела ткань и пропитавшую ее кровь. Кроули зашипел, материализуясь уже в салоне, и завел машину. Некогда, он не успевал. Не успевал даже проверить, что с ним. Азирафаэль тихо позвал его, и Кроули ответил не глядя, болезненно, скомкано. — Да, я здесь, здесь... Мы уезжаем. — Кроули, мне надо объяснить... — заговорил он, приходя в сознание и медленно осматривая салон. — Почему я тогда... — Нет. Замолчи, — прервал Кроули, сильнее сжимая руль и пропуская в слова слишком много шипящих звуков. Он не смотрел, просто не мог смотреть на него. — Кто тебя так? — Метатрон... — Черт. Зачем ты вообще туда поперся?! — Я не мог!.. — Нет, неважно! Молчи, — вновь прервал он, горбясь и упорно не глядя на него. — Что дальше? Второе пришествие отменяется? На Небесах потеряли Бога? — Думаю, нет... Кажется, для них его исчезновение ничего не изменило. Кроули усмехнулся. Смешок этот вышел слишком нервным, слишком откровенно выдающим его состояние. Но, кажется, ангел не заметил — никогда не замечал или просто не хотел замечать. Демон злился, как всегда бывало, когда он сильно переживал. А переживал он безмерно. Азирафаэль дышал почти ровно, стараясь не выказывать прожигавшей его боли. — Излечи, — почти приказным тоном бросил Кроули, петляя по дорогам. Азирафаэль не знал точной причины, но отчетливо чувствовал за ними погоню. — Они не знают, где мы. Вылечи хотя бы тело. — Заметят — шепнул Азирафаэль. Все это время он смотрел только на демона, не в силах отвести взгляд. Ему отчаянно хотелось объясниться, заговорить. Он сделал ему больно, очень больно. Ангел физически ощущал эту боль, все вокруг них было пропитано ей. Давящей, липкой, непосильной и никем не признаваемой. — Черт бы тебя подрал, ангел! Кроули выругался, резко призывая чудо. Быстрое, мимолетное, почти неощутимое, оно, тем не менее, заметно облегчило страдания Азирафаэля. Он облегченно выдохнул, откидываясь на спинку кресла, и в ту же секунду машина резко вильнула в сторону, объезжая вдруг возникшего прямо на дороге архангела. Кроули улыбнулся своей бешеной, оскаленной улыбкой. Вообще он крайне редко позволял себе так улыбаться, предпочитая в обычное время скрывать истинную демоническую натуру. И словно подхватывая настроение своего хозяина, наконец сливаясь с ним в едином порыве, Бентли поверх прочих радиостанций врубила одну конкретную песню. Anymore, anymore, cannot take it anymore. Gotta get away from this stone cold floor. Уриил появился снова через десять метров, потом еще через десять, и еще. Кроули бешено выруливал. Ангел чувствовал, как машина, пропитанная демонической силой, раз за разом ускользает от преследователя. Crazy. Stone cold crazy, you know. Lines walking down the street, shooting people that I meet. Уриил не отставал, настигая их снова и снова. Они оба понимали, что за ними идут, и архангел лишь первый из многих. Азирафаэль порывался призвать чудо, но Кроули остановил его. Ангел был слишком слаб. И они мчались по дороге, петляя и отчаянно пытаясь оторваться. With my rubber tommy water gun. Here come the deputy, he's gonna come and getta me. За очередным поворотом, где-то в заброшенных переулках совершенно далеко и одновременно невозможно близко от Акрополя перед ними стеной встали уже двое архангелов. Бентли резко затормозила, взвизгнув шинами. Кроули разразился проклятиями. Азирафаэль хотел было коснуться его руки, но демон отстранился и выскочил из машины. I gotta get me up and run. They got sirens loose. Вспышка. Резкая, сильная, ослепительная. Кожа демона покрылась редкими змеиными чешуйками, а глаза, скрытые за темными очками, полыхнули адским пламенем. Он вытянул руку, быстро, резко, молниеносно. Этого мощного импульса хватило, чтобы архангелы попятились и замерли, ошеломленные силой своего соперника, про которую ие наивно позабыли. Позабыл, как всегда казалось и обладатель этой силы. Но он помнил, знал, и намерено игнорировал ее. I ran right outa juice. They're gonna put me in a cell, if I can't go to heaven. Кроули запрыгнул обратно в машину, и они сорвались с места, ускользая от преследования. Бентли скрылась в потоках времени и изломах пространства, созданных когда-то с его же помощью. — Ты никогда не говорил о том, кем был раньше... — Ты знаешь не хуже меня. — Так ты помнишь? — не сдержался от легкой улыбки Азирафаэль. — Помолчи, — раздраженно отмахнулся Кроули, делая быстрое движение и притупляя остатки его боли. — Все равно вычислили, придется петлять. Will they let me go to hell. Crazy. Stone cold crazy, you know.

***

Рыжеволосый серафим Кроули всегда был безумно занят. Казалось, он был необходим сразу во всех сферах творения от незначительных мелочей до глобальных проектов. Будучи одним из главных архитекторов Вселенной, он отвечал практически за каждое созвездие, создавая миры сам или помогая другим. Кроули любил Вселенную, любил каждую ее самую крошечную деталь. Ему нравилось заполнять идеальную, стерильную небесную белизну насыщенными, глубокими красками. Ему нравились изменения, нравились новые звуки и цвета. Он с восторгом погружался в работу, почти не замечая ничего вокруг. Но даже так он приметил одного белокурого ангела, который слишком уж часто оказывался рядом, словно бы случайно. Они не говорили, ангел лишь кружил где-то неподалеку. Но Кроули тот казался весьма интересным. Интересным хотя бы потому, что этот ангел, как и он сам, очевидно, больше увлекался созданием Вселенной, а не зацикливался на людях, как большинство. Кроули все думал заговорить с ним, выкроить время и узнать его мнение. Однажды им это даже удалось, почти случайно. Обменявшись парой фраз, Кроули было чуть не разочаровался, заметив, что и Азирафаэль, а именно так звали этого ангела, больше заинтересовался одной маленькой точкой в бескрайне космосе. Но уже вскоре демон понял, что конкретно этот ангел просто был очаровашкой. А таких, как бы то ни было прозаично, среди их братии водилось весьма мало. Тогда они поговорили совсем недолго, разделив на двоих чистое чудо сотворения Вселенной. Кроули хотел как-нибудь побеседовать с ним вновь, но все не находил времени. Азирафаэль, казалось, тоже хотел, но никак не находил смелости. Шло время, и Кроули совсем забыл об этом маленьком, странном ангеле. Началась война долгая, изматывающая. Война против своих же, кровавая бойня без смысла и конца. Он стоял рядом с теми, кто, как ему казалось, разделял его стремления, кто, как и он сам, осмеливался задавать вопросы. Их не понимали, и этого было достаточно. За это, всего лишь за это, их объявили врагами Небес. Предателями. Кроули боролся, остервенело, дико. Вгрызаясь в эту жизнь, защищаясь и доказывая Ему, и в первую очередь самому себе, что он достоин существования. И в этой битве, в этой нескончаемой агонии, всего лишь раз он остановился. Застыл, встретившись взглядом с небесно-голубыми глазами белокурого ангела по ту сторону бойни. Он был там, среди верных Ему, он не боролся за свободу, он был другим. А они ведь так и не поговорили. Уже никогда и не поговорят.

***

Кроули сидел на самом краю бесконечно глубокого обрыва, свесив ноги в пропасть. Снег тонкой вуалью осел на холодную каменистую поверхность земли. Боль, сопровождавшая его в странствиях по святыням, стала настолько привычной, что он мог почти не замечать ее. Демон сидел молча, уставший и тихий, так не похожий на себя прежнего. Азирафаэль остановился рядом, но сесть так и не решился. Плечо саднило, но былой невыносимой муки уже не причиняло. — Что с Богом? Ты сказал, Его нет, и исчез без объяснений. Кроули поднял на него лицо, впервые за долгие часы взглянув прямо на него. Жаль, глаза были скрыты за темными стеклами. Его волосы, подхваченные легким ветром, чуть растрепались, в них вплетались редкие снежинки. Как я мог сделать тебе больно?.. Как я мог сделать тебе так больно? Разве демоны вообще способны?.. Способны, очевидно. Мысли ангела были неспокойны. Он прикусил губу, как делал всегда, когда сильно нервничал. Кроули усмехнулся и перевел взгляд на небо бесконечное, прекрасное небо. Они все еще были в Греции, решив задержаться и проверить, вдруг послание Агнес Псих было до ужаса банальным, и то, что, а точнее, кого они искали, находилось совсем рядом. Стояли у одного из монастырей Метеоры. Оба прекрасно зная, что ничего не найдут. Оба чувствуя, что оторвались от погони совсем ненадолго. Оба зная, что равновесие, баланс сил, было нарушено. На Земле становилось неспокойно. Небеса и Преисподняя уже начали свой медленный, но неумолимый путь к ней. — Кроули, я правда мало что знаю. Но Бога наверху нет, иначе я не спустился бы оттуда живым. — На кой черт вообще было идти за Метатроном? — спросил демон, резко всплеснув руками. — Правда поверил ему? — Прости... Позволь мне объяснить. Кроули молчал. Азирафаэль стоял за его спиной, нервно перебирая край своего белоснежного пиджака. Солнце медленно спускалось к горизонту, касаясь их фигур золотыми холодными лучами. Кроули любил закаты, любил горы и высокие холмы, ему нравилось подолгу наблюдать за небом. Азирафаэль знал это, но никогда не говорил об этом демону. Ангел посмотрел на вечерний небосвод, переливающийся и пестреющий красным и оранжевым, на медленно угасающее за горизонтом солнце и надвигающуюся ночную тьму. Кроули создал все это. Как минимум, большую часть того, что хранилось в небесной глубине. — Метатрон сказал мне про Второе пришествие еще там, у лифта. — И ты так просто согласился? — Нет! Нет, но я же не мог... — Азирафаэль запнулся, теряя мысль и нервно перебирая края рукавов своей идеально белой рубашки. — Не мог не пойти... Это бы сочли за предательство, и!.. Он осекся. Кроули поднялся с земли и резко обернулся к нему. Демон был зол, чертовски зол. Он сделал стремительный шаг навстречу; Азирафаэль невольно попятился, но Кроули все равно нагнал его, остановившись всего в шаге и в возмущении всплеснув руками. Он больше не прикасался к ангелу и почти не смотрел на него. — И это все твое оправдание?! — Они бы убили тебя! — простонал Азирафаэль, тщетно силясь разглядеть глаза друга за глухой темнотой стекол. — Ты разве не понимаешь, Кроули? Убили бы. — Плевать! — злобно прошипел тот. — Да и не стали бы!.. Ох, черт, Азирафаэль, какой же ты иногда!.. — А если бы стали? — твердо спросил ангел, упрямо глядя на него своими открытыми небесными глазами. — Если бы решились... — Мы бы что-нибудь придумали, — ответил змий, отступая в сторону. — Как и множество раз до этого. Но ты решил справляться в одиночку. Кроули не дал ему больше сказать ни слова. Он развернулся и зашагал к машине. Азирафаэль безмолвно пошел следом.

***

Нельзя сказать, что Нина сильно удивилась, когда в ее обычно забитой кофейне вдруг разом исчезли все посетители. Она уже прекрасно знала, что, а точнее, кто обычно следует за этим странным явлением. Девушка сразу же написала Мэгги, не имея никакого желания и сил справляться с визитером в одиночку. И тут же об этом пожалела, поскольку гостей оказалось двое. — Куда? — спросил вошедший Кроули, бережно придерживая спутника. Того, кого они, если честно, вообще никогда больше не ожидали увидеть на Земле. Азирафаэль был болезненно бледным, слабым и практически висел на плече демона. Нина молча указала в сторону склада. Вообще, склад у Нины имелся всегда, но почему-то после знакомства с Энтони Джей Кроули это помещение стало раза в два больше. К тому же абсолютно непостижимым образом там обнаружился диван (Нина точно не заказывала никакой мебели), а за его спинкой всегда можно было отыскать бутылочку-другую хорошего алкоголя. Но сейчас это было неважно. Важнее было то, что Мэгги сообщение уже прочитала и даже ответила, что скоро прибежит. И это было абсолютно точно не к добру, так как при последней их встрече, да и довольно часто после нее, Мэгги высказывалась о мистере Фелле весьма нелестно. Нине уж точно не хотелось злить подругу, той и без того в последнее время приходилось тяжело в магазине. А переживания за судьбу бедного Энтони и вовсе расшатывали ее душевное спокойствие. Нина вышла из-за прилавка, чтобы встретить Мэгги и попытаться как-то отговорить ее спускаться в подвал. Кроули помог Азирафаэлю опуститься на диван. Выглядел ангел паршиво. Демонического чуда хватило ненадолго, а применять его снова было слишком рискованно им и так едва удалось сбить преследователей со следа. — Хорошая ли это была идея, дорогой? — Они не додумаются искать нас здесь. — Кроули отошел, стараясь придать своей позе раскованный вид, но у него все еще не хватало сил смотреть на ангела дольше минуты. — Кроме того, я запустил иллюзии и хорошенько наследил там, где нас точно нет. — Что теперь? — Ты останешься здесь, — Азирафаэль дернулся было возразить, но Кроули непреклонно отмахнулся, повторив — Ты останешься здесь, ангел... Его голос снова дрогнул, выдав легкое, с трудом сдерживаемое шипение. Азирафаэль не решился спорить, он просто не знал, имеет ли вообще на это право. Он не знал, каково Кроули находиться рядом с ним, и не понимал, каково ему самому. Демон еще какое-то время стоял посреди склада, кажется, погруженный в те же невеселые мысли. И все же он направился к выходу, оставляя его. — Там за спинкой дивана хороший виски, приглушит боль, — бросил Кроули почти в прежней беззаботной манере, уже у самой двери. Но прежде чем перешагнуть порог, добавил тихо, едва слышно и болезненно — Ты только не уходи. Азирафаэль остался один, наедине с тяжелым комком запутанных, невысказанных мыслей. Имеет ли он право оправдываться? Имеет ли это хоть какой-то смысл? Он не знал. Он слишком многого теперь не знал, не видел и не чувствовал. Ведь он действительно оставил его тогда, какими бы ни были обстоятельства. Бросил. Плечо болезненно ныло, гудело и прошибало до самых костей. Было похоже на то, что его пронзили насквозь горящим копьем. Нечто подобное уже случалось с ним давным-давно, с каждым из них бывало. Но он успел позабыть, насколько это отвратительное чувство. Ему почти удавалось его игнорировать, почти удавалось делать вид, что он ничего не чувствует. Дверь в комнату раскрылась, впуская в пыльный, спертый воздух склада запахи кофейных зерен, корицы и прохладной улицы. На пороге стояли двое женщин. Азирафаэль в самом деле был рад их видеть. Он поднялся с дивана, стараясь не выказывать ноющей боли в плече. Ведь встречать давних друзей, а именно таковыми ему хотелось считать этих женщин, лежа было совершенно некультурно. Он улыбнулся им. Нина почти не изменилась, даже похорошела, как ему показалось: черты ее стали мягче, цвет лица как-то ярче, круги под глазами, конечно же, остались, но то увы характерно для ее работы. Мэгги, на первый взгляд, почти не изменилась те же цвета в одежде, нежные черты. Но глаза ее выражали нечто совершенно несвойственное для той Мэгги, которую он помнил. В них горела ненависть. Ангел даже не успел среагировать, когда девушка вдруг подлетела к нему и в негодовании указала на него пальцем. — Вы! — прокричала она, когда их взгляды встретились. — Да как вы смеете являться?! Здесь, сейчас?! — Мэгги, прошу тебя, мы ведь обсуждали, — заторопилась Нина, причем в весьма несвойственной для себя, очень осторожной манере. — Больше не влезать с непрошеными советами, помнишь? — Я и не с советами! — возразила та, отдернув руку от подруги. Нина лишь вздохнула, осознавая тщетность попытки утихомирить спутника. — Он должен знать, должен понимать! Мистеру Энтони было так плохо столько времени! Прошло ведь больше трех лет, — голос ее сорвался, став жалобным, она тяжело вздохнула. — Он только недавно начал приходить в себя. И вы решили вернуться именно сейчас?! — Мне жаль, я... Я не знал, — растерялся ангел. — Ах, не знали! — Мэгги нахмурилась и вдруг хлестко ударила мужчину по щеке. — Так вот знайте, что все эти годы мы вытаскивали его из ямы, в которую вы его бросили! — Мэгги! — вскрикнула Нина, ухватив девушку за руку. — Хватит, пойдем. — Я правда... — Азирафаэль потер щеку скорее по инерции, нежели от действительной боли едва ли человек мог причинить ему физический вред. — Он все эти годы?.. — Он думал о вас каждый день, — сказала Нина спокойно, холодно, не глядя на мужчину. Она медлила, не зная, стоит ли продолжать, но остановиться уже не смогла. — Долгие месяцы мы ничего о нем не слышали, потом пару раз утаскивали бессознательного то к Мэгги в магазин, то ко мне в кофейню. Он не разговаривал с нами, только пил. Ужасно было наблюдать его таким, вся улочка шепталась. — Нина остановилась, вздохнула и встретилась взглядом с Мэгги, на глазах которой уже проступили слезы. — Неважно, мы и так сказали много лишнего. Энтони явно бы не стал говорить вам о подобном. — Я правда... я... — Азирафаэль запнулся, чувствуя, как в горле встает ком. — Я и представить не мог, что сделаю ему настолько больно. Все эти годы соблазн заглянуть на Землю был так велик, почти невыносим. Но за ним следили каждую минуту, там, наверху, за ним наблюдали тысячи глаз. И он не мог, никак не мог посмотреть. Все эти годы он тешил себя мыслью, что Кроули справится, поймет, догадается. Возненавидит его, в крайнем случае. Он думал о чем угодно, но ужасно боялся признать, что причинил ему боль. Невыносимую, глухую боль. — Но вы сделали, — Нина выпроводила подругу и, прежде чем закрыть дверь, напоследок бросила — Лучше не говорите ему обо всем этом. Вряд ли его обрадует ваша жалость.

***

Кроули гнал по улицам между домов. Нельзя сказать, что у него была какая-то цель. И уж точно нельзя было утверждать, будто он знал, куда направляется. Просто в машине всегда думалось лучше. Хотя едва ли сейчас это помогало. Он чувствовал, как воздух вокруг накаляется, как полнится запахом горелого адского пепла, как привычный лунный свет становится слишком уж чистым и благочестивым. Демон ощущал дисбаланс Вселенной и не имел ни малейшего представления, что с этим делать. Музыка в машине мешалась в странную какофонию из песен группы Queen и безвкусных мелодий, которые ангел предпочитал любым другим, более-менее приятным песням. Кроули выругался и в сердцах ударил по рулю, который на миг окрасился в желтый цвет. Как на соседнем кресле оказалась знакомая фигура, Кроули даже не заметил. Бывший князь Ада вальяжно растянулся в его машине, бесцеремонно закинув ноги на приборную панель и заведя руки за голову. И, конечно же, Гавриил уже сидел на заднем сиденье с лицом святой невинности. Кроули снова выругался. — Бестолковый, — зажужжал демон, чуть усмехнувшись. — И как вы только предотвратили первый Апокалипсис? — Останови хоть один, а потом рассуждай, — огрызнулся Кроули, в тщетной попытке спихнуть чужие ноги со своей панели, но едва ли ему это удалось. — И какого черта вы забыли в моей машине?.. — Вельзевул сомневается, что вы справитесь, — с неизменной улыбкой ответил Гавриил. — Пройти по святым местам было неплохой идеей, но... — Больше месяца прошло, Кроули, — прервал его князь. Гавриил, кажется, к подобному давно привык, так как никак не отреагировал, лишь утвердительно кивнул. — И ничего. — Вам-то что? — Они уничтожат все живое. Начнут, конечно, с Земли, а потом пойдут крушить звезду за звездой, одну галактику за другой. Сам понимаешь, каковы риски, — рассуждал Гавриил, глядя в окно на размытый из-за бешеной скорости пейзаж. — Кроме того, связи наверху у меня еще остались. И я знаю, что мы с Вельзевулом должны стать началом этого театра. — А может, и вы с твоим ангелком, после его последней выходки, — хохотнул Вельзевул, пожимая плечами. — Думаю, нам есть смысл объединиться, как считаешь? — Неужели у вас дел других не было, кроме как следить за нами? — хмыкнул Кроули, искоса глянув на соседа. — Слишком уж много вы слышите и знаете. — Привилегии высших чинов никуда не делись, Кроули, — вздохнул Вельзевул, опуская наконец ноги на пол салона. — Мы всегда знаем чуть больше остальных. — В прошлый раз вам эти привилегии не помогли нас остановить, — было ухмыльнулся Кроули, но, заметив хитрый прищур Вельзевула и мельком брошенный на Гавриила заговорщический взгляд, тут же посерьезнел. Улыбка мгновенно сошла с его лица. — Не-ет, не может быть!.. Объяснять ему ничего не стали, да оно и так все было понятно. В машине тихо заиграла песня «Everyday» Бадди Холли. Гавриил и Вельзевул слаженно, в один голос принялись подпевать. Кроули страдальчески закатил глаза. — Вы, должно быть, знаете, куда нам ехать? — В Иерусалим, — спокойно ответил Гавриил. Кроули даже не заметил, в какой именно момент его Бентли послушно сменила направление. — На кой черт?! — Нужно поговорить с Иисусом, — сказал Вельзевул, прикрывая глаза. — Может, он знает, где Папочка?