Истинное зло.

Вновь темнота окружила её, вновь холод вгрызается в беззащитную кожу, вновь пустота окутала ослабший разум. Зачем всё это? Эта борьба, растянувшаяся на три долгих года это одиночество пропитавшее раненое сердце, это всё имеет хоть какой-то смысл? Она делает всё это лишь с одной целью — вернуть всё на свои места при помощи разлетевшихся осколков ненависти. Эти осколки являются не просто сборищем сгустков сильнейшего человеческого чувства, в них находились знания, когда-то позволившие их владельцу уничтожить целый мир, её мир, её семью, её друзей. Теперь она у финиша, у того финала, когда стоит пересечь черту начнётся очередной путь, долгий и тернистый, но стоящий того. Восстановить целый мир — это не уничтожить его, но всё же сдаться сейчас — это предать саму себя. Но что, если это всё зря? Что если, собирая эти крохи она попросту обрекает себя на скорое сумасшествие? Что если она уже сошла сума и в данный момент просто бродит по всей стране просто так выдумав себе эту цель? Может ей просто чего-то не хватает? Но чего же? Что это? — Луз, ты как? — знакомый голос, отозвавшийся на кончике языка приятной сладостью, заставил приоткрыть покрасневшие глаза. Коленки и обхватившие их руки изрядно ныли после трусливого побега, сколько же она бежала? Тогда её охватила паника, безудержная и дикая, не подвластная остальным её чувствам, поэтому она сбежала, поступила так глупо и подло, что сейчас не хватало смелости вернуться. Усталый взгляд слегка метнулся в сторону голоска, но не посмел подняться, не после того. Она хотела ответить, сказать, что найдёт силы на ещё один шаг, но сейчас сил не хватало даже на то, чтобы посмотреть в глаза самой близкой для неё ведьмы. Горький ком застрял в груди колко ударяя о лёгкие. Каждый последующий вздох давался сложнее и больнее от того, свернувшись в неудобной позе девушка начала медленно задыхаться. Это её вина, целиком и полностью, и теперь только ей отвечать перед той, кого она подвела, перед той которая пострадала по её вине. — Луз, посмотри на меня. — знакомое ощущение тёплого прикосновения взбудоражило в ту же секунду сгоняя наваждение злорадствующих мыслей. Бледная кожа, несмотря на схожесть с фарфором очень тёплая и приятная, розоватые волосы являющиеся неотъемлемой частью её образа, яркие, золотые глазки каждый раз, пробуждающие внутри человеческого сердца что-то тёплое, приятное и невыносимо тёплое. Теперь уже один глаз. На правой стороне лица разлеглась огромная повязка, в том числе закрывая часть красивого личика самого талантливого техника на всех островах. Слёзы горькой обиды и нарастающей на саму себя злобы пошатнули рассудок. Как она могла вот так глупо подвести её? Как она могла поступить так безрассудно и убого не подумав о самом дорогом? В тот же миг тепло знакомых объятий разлилось по телу остужая мерзкие мысли. Не смея смотреть ей в глаза, но не способная сопротивляться слабости, растущей внутри как плесень, Луз кинулась в объятия любимой уткнувшись лбом в представленном плечо. — Мы справимся. Справимся вместе. — этот сладкий голос застыл в ушах, а тепло предательски коснулось кровоточащего сердца. Слёзы текли по щекам и предательски жгли глаза, внутри всё так же пировала боль и разочарование в себе и своих силах, но это тепло, приятное и уже ставшее родным держало одинокую девушку над бездной, в которую сейчас она окунулась с головой. Тепло резко сменилось на холод, ледяной ветер пронзил сначала кожу, а за тем леденящими душу лезвием рванул к сердцу. В тот же миг объятия распались, а открывшиеся глазки смогли зацепиться лишь за разлетевшиеся чёрные полотна, загорающие на ветру. — Остался лишь один. — утробный голос, что ненавистен ей всей душой, в тот же миг пробил на мурашки и заставил обернуться. Он стоял позади, на месте того дерева, под которым Луз выбрала тихо оплакивать себя прошлую и вглядывался алой парой глаз прямиком в потрёпанную душу. — Не подведи себя, Носеда. Тут же всё тело резко тряхнуло и лоб зажгло от сильного удара. Близкое сердцу место растворилось в осознании реальности заменившись салоном старенького автобуса отживающий своё на дорогах давно заезженного маршрута. Несколько раз потрёпанного гиганта снова тряхнуло, и задремавшая пассажирка чуть вновь не врезалась лбом о сиденье впереди. Сон помелькал в заболевшей голове, напомнив о язвах давно почившего. А ведь правда, остался последний. Способная ли она? Не хотя с самого начала дня тревожить себя нечто столь переменчивым, Луз повернулась к окну начав разглядывать серые пейзажи обыденности. Нечего необычного по ту сторону грязного стекла особо не было, только небольшая лесополоса, что только могла отпугнуть своей повторяющейся палитрой зелёно-жёлтых листьев. Осень во всю заявляла о своем законном праве и мелкие дожди с лёгким холодом постепенно брали свою власть в небольшом американском захолустье. «Добро пожаловать в Грантсвил.» — гласил небольшой знак, говоря о правильности выбранного маршрута. Это небольшой городишко с населением около сорока тысяч человек стал укрытием для кровожадного монстра, объятого пламенем чужой ненависти. Пальцы пару раз ударили об экран побитого телефона листая небольшие любительские статьи о пропажах людей в этом округе. «Всего пропало шесть человек за последний месяц. Будьте осторожны, когда выходите на улицу ночью, кажется в нашем маленьком городке завёлся какой-то псих.» — очередная статься была прожёвана и переварена. Не то что бы она внесла что-то новое, скорее наоборот, голимые домыслы, слухи и не капли конкретики, кроме одного размытого фото сделанного в тёмное время суток. Естественно, фотография была ужасного качества и что-либо разглядеть на ней не являлось возможным, да и каждая статья без исключения была копией на самих себя и отличались они только большим количеством вранья, человеческого страха и домыслов. Пожалуй, если бы не этот запах, то разыскать этих кровожадных чудовищ по всей стране было бы невозможно. Хотя, стоит ли это называть запахом? Скорее чувство, довольно сильное, инородное для этого мира и мерзкое, будто тебе тычут прямо в сердце заострённой ржавой палкой игнорируя грудную клетку. Мурашки прошлись по спине, когда в памяти проскочил первый момент, когда быстро бьющееся сердце впервые ощутило что-то подобное. Автобус снова тряхнуло, но над этот раз голова устояла на месте. Экран телефона погас и в отражении вновь показалась чёрная повязка, перекрывшая левую верхнюю часть лица. Боль старых ран уколола сначала в голову, а затем и в грудь. Тогда огромные когти прошлись по лицу оставив уродливую отметину, что будет преследовать Луз до конца жизни. Иногда она думала, что та полученная ею рана и та боль — это наказание, пощёчина собственной кармы, за то, что когда-то не смогла уберечь самую дорогую для себя ведьму. И снова эти копошащиеся мысли. Эти жирные, обмазанные трупным жиром опарыши, медленно танцующие свой уродливый танец в пустеющей голове, всегда появлялись невовремя сбивая с нужного русла. Сейчас нужна была сосредоточенность, ведь споткнись она у самого финиша и ступеньки, которые были пройдены ранее с радостью примут на себя удары полетевшей вниз неудачницы. Луз может снова проиграть и тогда уже точно всё будет кончено. Царство постепенно окрашивающейся природы сменилось небольшими серыми домами, стоящими у окраины города. Грантсвил — совсем небольшой городок, находящийся на границе Канады и штата Мэн, на весь город всего несколько высоток, когда по окраинам расположились маленькие частные домишки. Когда-то и она жила в подобном домишке, как же давно это было. Сейчас, та жизнь что сопровождала одинокую девушку во время её детства казалась сладким сном, приятным, родным, но не настоящим и даже лгущим, дающим пустую надежду, обречённую на провал. Наверное, как было раньше уже не будет, но, это не главное, сейчас нужно сосредоточиться отринуть ненужности, мешающие во время всего этого долго пути, растянувшегося на монотонно идущие вдоль чисел календаря годы. Несколько одинаковых улиц сменяли одна другую как по заранее составленному шаблону. Серо и уныло. Хотя, может это ей кажется сейчас, когда наступила мрачность осени и обстоятельства играли совершенно не яркими красками. Когда в последний раз она вообще радовалась? Автобус резко затормозил и за окнами показалась автобусная стоянка. Несколько десятков спящих гигантов дожидались начала рабочего дня, когда их истёртые колёса вновь проедутся по знакомому маршруту. Широкие автоматические двери, послушавшись команды водителя, лениво нажавшего на чёрную истёртую кнопку, раскрылись выпуская узников душного железного гроба с окнами на волю. Салон сам по себе был полупустой, хотя это было привычно для самого раннего рейса, только несколько человек решили ехать в другой город в столь ранний час и сейчас лениво брали свои вещи медленно двигаясь к выходу. Когда последнее полусонное туловище покинуло салон, безжизненный зверь зарычал своим металлическим сердцем и слился со своими собратьями-близнецами. Улица встретила привыкшее к духоте автобусного салона лицо нестерпимым, бодрящим холодом, а юркий ветерок, забежавший в пустое пространство между худощавым телом и большой толстовской заставил дрогнуть и пошевелить плечами в попытке поскорее избавиться от столь неприятного чувства. Город был не маленьким и навряд ли ей удастся обойти его весь за день, единственная надежда на этот приглушённый, еле ощутимый запах, что может выдать притаившегося каннибала в шкуре обычного человека. Рано или поздно он всё равно попадётся, так что торопиться некуда. Так ведь? Вновь это жужжание тысяч мыслей забило голову до краёв мешая сосредоточиться. Нужно быстрее покончить с этим, завершить пытку длящуюся три года и наконец встретиться со всеми. Да, там будут все они, без исключения, нужно лишь найти, убить его, растереть в порошок ублюдка, вставшего перед заветной целью. Всё измениться, всё станет нормальным и наконец радость вернётся в зачерствевшее сердце. Залатавшись в облаках Луз, широко шагнула незаметлив рядом идущую девушку. Лёгкий удар перевёл стрелку заржавевших рельс, и поезд осознания с грохотом проехал на конечную станцию где-то в мозгу ровно в тот момент, когда красный чемодан рухнул на землю широко раскрывшись. — Простите. — получилось немного отстранённо и настолько холодно у самой по плечам пробежала лёгкая дрожь. На землю рухнуло несколько вещей: электронный карандаш, старенький скечбук, обложка которого возможно повидала мезозой, несколько ручек и самое главное, что первым бросилось в глаза, несколько рисунков тут же промокших, как только коснулись губительного для нежной бумаги влажного асфальта. Воспоминания выдали пару моментов, её первые рисунки были неуклюжими, кривоватыми, но всё же ей они нравились, они были важным и необходимым началом. Как давно она последний раз сидела за своими рисунками? И что вообще рисовала? Не смея больше задерживаться, виновница столь неприятного инцидента бросилась подбирать гибнущие творения безымянного художника. Как оказалось это были наброски, неуклюжие линии встречались, друг с другом образуя разные образы, рождающиеся из различных геометрических фигур. — Ничего страшного. — досада пропитала незнакомый голос от чего в сердце прилетел неприятный укол. Девушка с лёгкими азиатскими чертами неловко собирала выпавшие из чемодана вещи. Чёрные волосы слегка западали на глаза, не предвидя столь неудобного положения головы своей хозяйки. Несколько прядей запали ей в рот от чего пришлось их несколько раз отплёвывать. Карие глазки бегали по тёмному полотну дороги опасаясь, что ещё одна вещичка могла оказаться прямо на влажном асфальте. И вскоре такая жертва была найдена. Одинокий рисунок валялся в нескольких метрах от тёплого убежища. Это был набросок одного из персонажей, выдуманный бурной фантазией, не ослабевшей со временем, что должен был стать главным антагонистом её нового веб-комикса, однако эта идея так и не была реализована. Сейчас он лежит там, изображённый в виде нелепых линий и странных узоров, промокши и, наверное, обречённый на забвение даже со стороны своего создателя. Может это знак того, что ему всё-таки не место в истории? В тот же миг насквозь промокший лист бумаги был схвачен внезапной помощницей, что отчаянно пыталась спасти хоть что-то из всех этих неудачных идей. — Вот. — все сбежавшие из стен своего красного заключения бумажные беглецы были собраны и тут же вручены законной хозяйке. — Спасибо. — голос всё ещё был пропитан лёгкой грустью, но в тот же миг в тёмных глазках заискрилось что-то другое. Каждый вручённый лист был чист, рисунок не размыт, а бумага суха, словно только что вышла с родного конвейера на фабрике. — Прости за это, я тебя не увидела. — в тот же миг, как подтверждение этих слов из навеса капюшона выползла маска, закрывшая половину лица странной незнакомки. Рисунки, наконец перекочевав на своё знакомое место были спасены от губительной влаги, но тут же чемодан, ранее ударившийся о землю, отказался закрываться. Одним из своих позолоченных зубьев красный упрямец попросту упирался в свою кривоватую пасть не способный сомкнуться. — Ну что за день? — грусть постепенно меняла свои оттенки и на смену ей пришла сопровождающая людей на протяжении всей жизни раздражительность. — Разреши? — не дожидаясь ответа Луз прильнула к старенькому чемодану смело обхватывая его руками. — Не стоит. Этот раритет старше меня так что... В тот же миг огромные челюсти чемодана встав на место захлопнулись на два замка перебив свою отчаявшуюся и уже успевшую похоронить начало своего отпуска владелицу. — Оу, спасибо, не знаю даже, что сказать. — впервые за их встречу на лице случайной встречной выросла скромная улыбка, когда щёки её покрылись лёгким румянцем то ли от внутренней растерянности то ли от снизившейся вокруг температуры. — Ничего, это я виновата, прости. — над этот раз взгляд единственного уцелевшего глаза пришёлся на наряд странной художницы. Длинное пальто зелёного цвета выглядело инородно на фоне блеклости наступающего времени года, оно было слишком неуклюжим, ярким и выделяющимся. Контрастирующие на фоне пальто потёртые джинсы могли слиться с асфальтом, стать частью этой огромной твёрдой реки. Под расстёгнутым пальто виднелась белая футболка с плохо оттёртым жирным пятном, плотно засевшим чуть выше груди и расплывшимся после тщетных попыток оттереть противного паразита. — Я Марси, Марси Ву. — в глазках пробежала странная искра излишнего дружелюбия будто гипнотизирующая свою жертву. Тут же рука художницы потянулась в сторону унылой собеседницы в привычном для неё знаке приветствия. Резкость неопасного жеста в тот же момент дала сбой в напряжённом сознании и Луз инстинктивно отшатнувшись готова была отражать незапланированную атаку. Взгляд, переполненный холодным огнём тут же, окатил незадачливого творца с ног до головы вызвав странное чувство ностальгии что, перемешавшись со страхом показало картинку давнего прошлого. Тогда её предательство не прошло бесследно, ведь во взгляде одной из подруг читалась злость, закипающая и переливающаяся с непониманием и неприятием, а после перерождающаяся в ненависть. Но так она тогда думала, маленькая тринадцатилетняя девчонка, представившая своих друзей по причине своих эгоистических желаний. Теперь это в прошлом, от тех чувств, эмоций и предательства не осталось и следа, ни в её сердце, ни в её мыслях. Теперь это воспринималось как неприятная часть прошлого, то, за что ей до сих пор немного стыдно. Когда напряжённость спала и воспалённый от недосыпа и постоянной нагрузки мозг дал понять, что опасности нет обладательница одного глаза ответила на жест расстроенная своей же реакцией. Она слишком долго ни с кем не общалась, единственные с кем приходилось разговаривать это те самые хозяина осколков, что позже погибали от её рук. Ничего, скоро всё это закончиться и этим повадкам, заточенным долгими месяцами блужданий и битв, придёт конец, наступит новая пара, спокойная, в кругу друзей и семьи, на тех самых островах от которых сейчас не чего не осталось. Пусть Марси и вникала в неловкость ситуации, но рука новой знакомой сжала её кисть слишком сильно, уйдя куда-то в глубь своих размышлений. — Луз Носеда. — над этот раз голос прозвучал живее, но эмоции как будто отказывались впитываться в словах от чего сказанное было настолько сухо что этим можно было порезать уши. — Ну ладно-о, приятно было познакомиться, спасибо что не прошла мимо, до встречи. — не став препятствовать своей случайной жертве, одинокая ведьма вгляделась в спину отдаляющейся девушки. У Уиллоу были такие же волосы, и она так же любила носить вещи зелёного цвета. Вот бы снова увидеть подругу, самую первую свою подругу, ощутить её объятия и вновь заплести ей косичку. Тут в глаза бросилось что-то маленькое, крохотное белое пятно, свободно гуляющее по асфальтному океану. Ветер подбрасывал небольшой листочек бумаги вверх играясь с новоприобретённой игрушкой. И вот на последнем лёгком ударе небольшая фотография оказалась у неё в руках. Глазу предстали три девушки на чьих лицах застыло счастье и кроха смущения. Двое были незнакомы, а вот изображённая слева была Марси радостно смотрящая, как гласит надпись, написанная выцветшим фломастером, на «Лучших подруг». В голове опять всплыла Уиллоу, её радостная улыбка и азартный взгляд на последнем из матчей. Наверное, неуклюжая дама очень дорожит этой фотографией. Но воспоминания не захотели так просто отпускать свою израненную душевно и физически хозяйку. У неё была такая же фотография с её друзьями. Тогда на Громе она впервые это почувствовала какого это, развлекаться не одной, а то фото, что хранила самая близкая ей ведьма, было у них дома, кажется в ящике стола, а ведь она так и не успела подыскать под неё рамку. Горечь облепила сердце зарождая сильную печаль, греющуюся в груди. Её точно нужно вернуть, сейчас же. Однако единственное на что хватило времени так это рассмотреть, как немного нелепое зелёное пальто пропадает в салоне такси, а уже то скрывается, наконец найдя столь раннего клиента. Пару мгновений потерялись в возросшей растерянности, как же давно она не чувствовала этого чувства бытовой рассеянности. Как ни странно, но внутри стало тепло, настолько уютно что захотелось так простоять ещё пару часов, вспоминая приятные мгновения прошлого, но, как и дождь начинается и заканчивается так и это чувство вскоре угасло, как только Луз вспомнила зачем приехала сюда. Фотография тут же нырнула в широкий карман толстовки, более не смея отвлекать похолодевшую ведьму от намеченной цели. Сегодня её охота наконец окончиться, сегодня начнётся новая глава. Городок и впрямь был небольшим, стоило такси выехать за пределы автобусной станции, спустя пять минут не очень удобной поездки центр этого маленького мира раскрылся перед ранней гостьей во всей своей унылой красе. Конечно, это не старый добрый Лос-Анжелес, но именно от душных, многолюдных улиц Марси и бежала сюда, на край страны, что бы наконец навести внутри своей головы такой нужный порядок. С самого начала всё шло хорошо, история, её история лилась сначала в бумагу, а затем стала электронной. Казалось бы ничем не примечательный короткий веб-комикс притянул внимание одного крупного издания и теперь из обычной истории из интернета, он превратился в нечто большее, осязаемое и от того на юного творца в тот момент нашло опьянение, это не было помышление о славе или больших деньгах, скорее это то когда начинающий, ещё не уверенный в себе писатель хочет получить признание, то когда человек выбравший пусть искусства и творчества, хочет творить ради того что бы творить. Первый том нового комикса уже должен был быть готов на половину, однако в последний момент руки творца дрогнули, уронив любимый карандаш. Тогда в голову впервые пришло осознание того, что продолжения нет, картинок, сменяющих друг друга попросту, не было и от той каши в голове что порождала эта всепоглощающая пустота, становилось туго настолько что рисунки до этого аккуратные и красивые превращались во что-то выбивающееся, настолько странное насколько и уродливое, что могло вызвать скорее недоумение, чем восхищение или одобрение. Тогда несколько заготовленных глав, изуродованных резко начавшимся стрессом тут же, были безжалостно стёрты их же создательницей, а идеи отброшены и сожжены в порыве творческого гнева. С тех пор прошло больше месяца и ни на главу, ни на строчку в сценарии сюжет не продвинулся вперёд. Именно для этого она здесь. Сейчас главное отдохнуть, прогуляться по небольшому городку и найти вдохновение там, где его всегда было до отвала. Каждый просмотренный фильм, прочитанный комикс, доставляли Марси большое удовольствие, их можно было сравнить с тем, как сухой хворост бросают в костёр что бы яркое пламя костра не угасло, унося с собой необходимое тепло. Теперь этого тепла она не чувствовала, костёр, огромный и, казалось, непоколебимый угас, поддавшись разрастающемуся льду, в котором таилась тревога. И с каждым днём глаза всё сильнее уставали от планшета, пальцы затекали от нескольких часов непрерывного рисования или расписывается сценария что позже летели в топку неудавшихся идей, такое важное время уходило, а тревога, распространившись на всё сердце начало бить по голове в которой мозг пух от всевозможных переживаний. И вот недавно она признала, что так продолжаться не может, что начавшийся артблок нужно побороть не двойным усердием и новыми творениями, а обычным отдыхом. Возможно, осознание ошибки и пришло, но вот внутренняя тревога осталась. Как ей оживить спонтанно начавшуюся историю? Наброски персонажей что были сделаны совсем недавно нужны сейчас как никогда, ведь одна из придуманных личностей может спасти эту увязшую историю. Может добавить больше сцен сражений? В прошлом комиксе все их хвалили, но рисовать их сложно и количество легко может перебороть качество. Тогда может проблема в длительности, ведь прошлая работа была в несколько раз короче? Но тут же Марси себя остановила, уже несколько раз эта ловушка схлопывалась в её сознании, то неприятное чувство вновь возникало, когда уродливые мысли начинали накручиваться на огромный водоворот холода и пустоты. Ей и в прям нужен отдых от всего этого. — Вы ведь не местная, так? — голос водителя был хриплым, но довольно приятным для ушей что несколько часов подряд слышали только гул старого мотора. Да и салон автомобиля воспринимался ей уже по другому, если раньше духота давила на мозги и выйти из гроба на колёсах хотелось всё быстрее, то сейчас, после этой поездки на автобусе, этот маленький уголок внутри небольшого авто воспринимался ей как минутка отдыха и выслушивание тонкого голоса певицы, слегка искажённого стареньким, как и сама машина радио, скорее расслаблял и позволял погрузиться в более приятную часть своих мыслей. — Да, приехала на отпуск. — сквозь слегка грязные окна виднелись тела многоэтажек, смотревших на редкие машины с унынием и сонливостью пропитавшие огромные постройки. Но здесь они выглядели миролюбиво, как-то по детскому безобидно по сравнению с тем же Лос-Анджелесом, дома в котором возвышались к небесам, не считаясь ни с чем и надменно смотря вниз на жалких людей-муравьишек и собратьев поменьше. — А не жалко тратить отпуск на это захолустье? Как-никак можно и в Нью-Йорк съездить или ещё куда. — водитель мельком глянул в зеркало заднего вида попытавшись получше рассмотреть своего клиента. В его взгляде читался интерес, или же любопытство сравнимое с упрямством ребёнка несмотря на то, что седина, осевшая на чёрных, сальных волосах выдавал в нём человека далеко не молодого. — От него я сюда и сбежала. Хочу хоть пару дней не слышать всего этого шума. — в ушах застыл этот гул огромного организма, когда шум подземных червей-локомотивов вылезал из-под земли и сливаясь с кривым звуком тысяч и тысяч автомобильных сердец и голосами миллионов людей. Только вспоминая те новые сотни лиц что видели её глаза каждый день голова идёт кругом, и земля уходит из-под ног. Может когда-то Марси и страда социофобией, но даже сейчас, когда прежний недуг остался в прошлом, ей всё ещё не по себе от столь огромного количества людей. — Вот как. Тогда посоветую съездить на озеро Гранта к северу от города. Места там красивые и сейчас там никого, так что даже тише чем тут. — тут же глаза соскочив со стекла устремились на дорогу, не смея больше отвлекать хозяина. В голове что только что освободилась от тягот обыденных мыслей появился образ тихой водной глади, спрятанной между рядов сосновых солдатиков, раскинувших свои ветки в стороны. А ведь она никогда не была на озере, бывало, в школе ходила на пляж с подругами, но тогда были совершенно другие обстоятельства, да и купаться в такое время года определённо не стоит. — Знаете, с этим озером связанна одна легенда. Говорят, что его не было до пятидесятых годов прошлого века, но потом туда упал метеорит и пробил подземный водоём. Но знаете, многие говорят, что это было НЛО, тогда очень многие за ними охотились. — водитель отвлёкся, смотря по сторонам намереваясь повернуть уже к виднеющейся гостинице. Да, Марси читала что-то такое в статьях о городе, ей встречалось многое, начиная от этой самой легенды о НЛО, заканчивая каким-то маньяком, похищающим людей. Но навряд ли здесь кто-то такой есть, ведь городок маленький, невозможно скрыть все следы, возможно это просто городские легенды. — Но почти все, кто пытался нырнуть на глубину ничего не находил, а несколько человек даже утонуло, жалко конечно, все молодые были. Но надеюсь, это вас не отпугнёт, место там правда красивое. — не успел он договорить как до этого приятный голос вокалистки какой-то малоизвестной группы до этого приятный до ушей исказился до неузнаваемости меняя громкость и тембр невнятных, растянутых слов. Столь странные метаморфозы с радио продолжались пару секунд пока всё не пришло в норму и напугавшие своей внезапностью помехи не растворились в приятном голосе что отпевал последний припев. — Что это было? — пусть испуг и прошёл, но взволнованность всё же поколебала, казалось, не изменившийся голос. — А это то, что стало частью легенды. С того момента, когда в небе появился «Разлом» он подаёт сигнал на землю, ну, вы, наверное, это и так знаете. Он сам по себе безвреден, вроде как, но вот рядом с нашим городком твориться что-то странное, будто что-то откликается и влезает в другие сети. По крайней мере нам так объяснили. — тут же вспомнился момент, тот яркий, необычный, когда по середине шумной ночи огромного города, что чуждо принял энтузиастку-творца, разгорелось небо и стало светло словно днём. Тогда она на миг ослепнув взглянула в небо и несколько минут смотрела в пустоту не способная отвести взгляда. Золотые ветви словно маленькие ужики расползались по водной глади космоса до этого засвеченные огоньками не засыпающего города. С каждой минутой они росли, извиваясь и застывая на месте оставляя слабый тусклый месяц в своей тени. В тот момент Марси была заворожена, то ли восхищение то ли страх не давали ей сдвинуться с места, но этого и не надо было, ведь единственное чего она хотела это смотреть, принимая столь приятный свет и постепенно растворяться в этом чувстве блаженства. Только потом начался месяц стресса и неудобства. Жители огромного города оказались настолько разношёрстными что среди них нашлись несколько сумасшедших несколько недель устраивавшие беспорядки. Хотя, с другой стороны, после этого инцидента, и вынужденной изоляции она настолько была вдохновлена что за пару дней смогла нарисовать несколько глав своего комикса, самого первого, неуклюжего, немного кривого, но увидя его в душу ударило осознание собственных возможностей. — Удачного вам дня. — как только поездка была оплачена водитель скрылся за ближайшим поворотом оставив свою пассажирку по среди пустой улицы. Гостиница представляла из себя восьмиэтажное здание, томно спящее то ли от скуки то ли от столь раннего времени и узкими боками упирающейся в своих соседей по краям. Не став попросту тратить время Марси, заторопилась внутрь, хотя целый день был ещё впереди и времени у неё было больше, чем когда-либо, но привычка, выработавшаяся за несколько месяцев, давала о себе знать заставляла лишний раз ускорить шаг. Спустя с десяток минут практически не прерывавшегося пути дверь за спиной захлопнулась, оставив девушку на едине со своими мыслями и вещами что всё ожидали своего часа свободы после столь долго прибывания в заточении чемодана и спортивной сумки что тут же была брошена на небольшую одноместную кровать. С чемоданом же пришлось действовать более аккуратнее поскольку в памяти ещё не выветрился момент, когда несколько набросков просто вырвались наружу не понимая, что долгожданное освобождение чуть не погубило их. Своё пристанище он нашёл у небольшого стола лишь отдалённо напоминающий рабочий, но всё-таки наличие нормального стула с откидной спинкой обрадовало больше всего. Помниться один раз волнение и предвкушение так завладело всем телом что лишние движения в зад вперёд заставило хребет новенького кресла, что было доставлено совсем недавно, затрещал и обломился. В тот день были похоронены последние деньги что она когда-либо откладывала. Следом за сумкой полетело и пальто, слегка отсыревшее, но не потерявшая своего странного зелёного оттенка, надо же было купить что-то настолько глупое. Чемодан щёлкнул своими зубами раскрывая широкую пасть и показывая всё что велено было ему на хранение. Несколько набросков жалостно посмотрели на своего создателя моля о прощении за неудавшийся побег. Холодное «Прости» промелькнуло в голове показывая ту самую одноглазую виновницу случайного столкновения. Конечно, Марси встречала за свою жизнь странных людей, её саму нельзя было назвать полностью нормальной, но тот взгляд, переполненный гневом, заставил уйти в болезненное прошлое. Но гневом ли? Ей знакомо это чувство, когда-то давно, да и сейчас то же, она испытает его, постепенно закапывая себя в яму что сама и сделала. Страх. Сильнейшее чувство, испытываемое людьми на протяжении всей жизни, преследовало и преследует Марси до сих пор. Первый переезд, разлука с друзьями, одиночество, а теперь неспособность написать следующую главу, всё это когда-то вызывало или взывает у неё страх, неконтролируемую тревогу, овладевающую всем телом, душой и только мелкие осколки разума хоть как-то могут противостоять этому всесильному чувству, но едва ли способны на что-то повлиять. Чего же боится та девушка? Тут же вспомнилась повязка, прикрывающая левую половину лица запуганной девчонки. Возможно, и это как-то связанно с столь странной реакцией на обычный жест приветствия. Хотя, какое ей дело? Всё равно навряд ли они уже когда-нибудь встреться, если и была неловкость, то она давно утерялась в собственных переживаниях. И если так подумать, то ещё больше мыслей в этот огромный жужжащий улей в форме человеческого черепа ей не особо нужно. Чемодан лежал, прислонившись к столу своей верхней челюстью, гордо показывая свои сокровища. Да, это поездка условный отпуск. Да, она говорила, что если сядет рисовать, то точно не в первый же день. Но сейчас, казалось, что шанса лучше нет, когда вокруг утренняя тишина, когда гул надоевших моторов не впивается в уши. Сейчас нужно было отвлечься и творчество казалось лучшим выходом. — Ты просто ничтожество, пыль под ногами. Лицемерка, возвысившая себя до героини целого мира! — человеческий рёв отбивался от чёрных стен обходя огромных каменных колоссов, появившихся после долгой и изматывающей битвы. В тот же миг тяжёлые шаги послышались в округе, их эхо отбиваясь от непропорциональных каменных тел порождали новое, а затем ещё и ещё. Огромное, затемнённое пространство, было подвластно лишь одному существу, скрывающемуся во мраке. — И ты заслуживаешь лишь смерти. — шёпот над ухом вызвал мурашки по всему телу и руки впились в посох до неистовой боли и вскоре эта боль пронзила тело... Сердце, неистово забившись заставило наконец выйти из плена неприятных сновидений и взглянуть по сторонам. Тёмное помещение превратилось в освещённую, еле пробивающимися через заслон огромных облаков лучами солнца, улицу, огромные каменные гиганты же стали небольшими деревьями что были посажены, на маленьких зелёных островках, между узкой тропинкой для пешеходов и полупустой дорогой, что выглядела так же уныло как несколько часов назад. Взгляд, пробежавшись по дороге наткнулся на электронные часы, висящие на одном из открывшихся магазинчиков. Было без пяти двенадцать. Собственная совесть, или же что-то искажённое, схожее с ней по ощущениям, ударило прямо в сердце. Вместо того что бы искать последнего ублюдка, рыщущего по городку и скорее исполнить задуманное она позволила себе проспать целый час. Но всё же над этот раз не обошлось без странностей, ведь даже когда она бывала и в больших городах хозяин осколка чувствовался практически сразу, даже слабым затаившийся меж остальных неприятных чувств запашком. Сейчас она не чувствовала ничего, будто тот, кто недавно дал о себе знать тут же растворился. Или затаился. Неужто о ней узнали раньше времени? Плевать, главное быстрее найти его, даже если это будет засада она сможет выстоять. Сердце забилось в приятном такте, когда руки задрожали, вспоминая прошлые сражения, как несколько простых заклинаний разрывали тела тех, кто ещё совсем недавно был уверен в своём превосходстве, кто насмехался над ней думая, что та жалкая частичка силы, крохотная крупица, сможет дать желанную победу. Все эти глупцы пали от её рук и теперь, когда остался лишь последний она жаждала вступить в бой, наконец покончить с этим всем, разорвать наглеца на кусочки забирая желаемое, необходимое для будущего, её будущего. Фонарь что стоял у скамейки принявшей тело уставшей ведьмы лопнул от столь сильного напряжения прекращая внутренне самокопание своей убийцы. Не обращая внимания на людей что до внезапного взрыва мирно шли вдоль асфальтного ручейка, Луз захрустела останками почившего фонаря, раздавливая осколки толстой подошвой потёртых кроссовок за несколько лет превратившиеся в пылесборники. За эти четыре с небольшим часа она обошла практически половину города, в списке остался только центр и северная часть, так что вторая половина дня будет уделена им. Вот только мысли продолжали тревожить её, ведь чувство ни на миг не заострялось, а тревога, разжигаясь топтала всё внутри. Тут же живот предательски взвыл, прося хотя бы маленького лакомства, что ему не суждено было получить даже с наступлением ночи. Нет времени на сон, еда будет потом, сейчас главное найти, догнать, убить. Ногти впились в ладонь, когда руки сжались с ужасающей силой. Кровь несколькими каплями упала на асфальт тут же растворившись в не пропадающей влаге. И тут она резко остановилась. Резкая вонь, какой она ещё не чувствовала врезалась в голову перемешивая внутренние споры. Не человеческая ухмылка и тень от горбатого капюшона изуродовали и так не прекрасное лицо гостьи столь тихого городка. Да начнётся же охота. Громкие шаги били о асфальт постепенно ускоряясь, неистовое желание тут же броситься вперёд и взмыть в воздух сдерживался слабым голосом разума, что, поднапрягшись каждую секунду напоминал о факте нахождения своей неторопливой хозяйки практически в центре проснувшегося города. Быстрый шаг перерос в бег, в такт которому било обезумевшее от предвкушения сердце. Время затерялось где-то во влажности воздуха, а кровь всё ускорялась и ускорялась, намереваясь попросту вырваться из тела. Наконец, когда большая часть любопытных человеческих взглядов была укрыта за толстыми стенами бетона, в одной из неосвещённых подворотен Луз рванула вверх, оставляя за собой лишь еле заметный жёлтый шлейф. Ветер бил в лицо освежая разгорячённую от предвкушения кожу, а руки сжали посох до такой степени что дерево чуть ли не трещало в хватке подобной силы. Уже скоро, вот-вот, всё закончиться и начнётся снова, новая глава что перечеркнёт предыдущую, и новая жизнь покажется раем по сравнению с этими тремя годами. Однако был ещё один вопрос. Да, когда она соберёт последний осколок, то запертый в тени сможет сказать, как прийти к прежнему пути, прежней жизни, но сможет ли она к ней вернуться? Сможет ли изуродованная внешне и снаружи стать частью прежнего порядка как обрезанный с нескольких сторон кусочек пазла подойти к своим собратьям? Такие мысли не приходили ей в голову, казалось, они вообще не нужны, не нужно думать, размышлять, это лишь мешает, лишь резать, разрушать и втаптывать в грязь. Сильнейший порыв ветра ударил о толстые деревья наклонив лесных гигантов на бок заставив их захрустеть своими несуществующими костями. Земля на месте приземления содрогнувшись разломилась, образуя небольшую воронку. Влажная пыль, поднявшаяся в воздух, засела у носа хотя наконец выдавить сладкий чих, но вместо этого непоколебимая тишина облюбовала, казалось, безлюдную пустошь обычного леса. Деревянные гиганты смотрели на незваную гостью с призрением и злобой, а где-то в дали их пытались успокоить маленькие птички, не хотя видеть гнева столь колоссальных соседей. Отдалённый от грязи города воздух заливался в лёгкие даря некую бодрость, но одновременно и отрезвлял разошедшуюся ведьму уже готовую крушить всё вокруг. Здесь всё пропахло этим мерзким чувством, будто ублюдок был везде и одновременно нигде. Но всё же чей-то взгляд, пиливший то спину, голову или грудь не давал покоя и заставлял с каждой секундой желать поскорее увидеть недомерка. Как только серенада далёких птичек почти подошла к концу, столь прекрасное пение было прервано треском одного из гигантов. Луз резко развернувшись разрубила летящее в неё дерево пополам вычерчивая в воздухе острый полукруг и два огромных обрубка с грохотом прокатились несколько метров у неё за спиной. Тут же жёлтый шлейф остался на месте приземления куда тут же прилетел мощнейший удар, разогнавший пыль по округе. Одна из толстых веток приняла на свой горб неожиданную гостью, что, увернувшись от внезапного удара, рассматривала место своего приземления. Пыль постепенно оседала, показывая тёмный силуэт, стоящий в центре искусственного для глаз препятствия. — А вот и наш охотник. — низкий голос пробурчал это с странным удовлетворением, когда две огромные лапы развеяли искусственное облако. Два, не естественно, огромных алых глаза впились в зависшую над землёй ведьму что гордо взирала вниз, словно филин смотрел на свою жертву дожидаясь пустить в ход длинные когти. Всё двухметровое тело хозяина осколка было покрыто чем-то чёрным, липким настолько же насколько и мерзко пахнувшем. Длинные лапы доставали до земли при том, что урод держал свою грудь ровно, если грудью можно было назвать оголённые, чёрные рёбра, утолщённые в несколько раз, за клеткой которой виднелось бьющееся сердце. Внешний вид очередной жертвы одинокой ведьмы напомнил ей кое-что. Тогда Луз застыла в страхе, способная лишь обнять самую дорогую для сердца ведьму, смирившаяся со своей участью, с надвигающейся смертью, своей и своих друзей от рук обезумевшего маньяка, что пожирал палисманы в таких количествах, что они стали частью его тающего тела. Гнев заполнил голову, гнев к той глупой, слабой девчонке не способной противостоять старику чуть не убившего её друзей. Сейчас она бы стёрла его в порошок, точно так же как уничтожит эту ошибку обидной случайности. От врага давнего прошлого, нового противника отличало лишь форма белого черепа, что был схож больше с оленьим чем с человеческим. — Что ж, давай посмотрим, насколько ты хороша. — два обломка как жалкие пылинки были подброшены в воздух с неистовой скоростью летя в сторону своей цели. Ответом на столь глупый вызов была широкая улыбка, кричащая о наконец выполненном желании. Импровизированные снаряды добрались до нужного момента слишком поздно и успели попасть разве что только в расплывшимся на высокой скорости силуэт. Лёгкая ведьма тут же осела на одном из них резко начертив посохом зелёный круг. Расчленённое дерево, выпустив из своего конца кривое остриё, тут же замерев в воздухе на пару секунд помчалось назад, поддаваясь велению неведомой силы. Вновь земля содрогнулась и вновь пыль возвысилась над землёй мешая что-либо разглядеть. Противник тоже смог увернуться и уже переходил в атаку размахнувшись длинными лапами что с трудом напоминали человеческие руки, скорее это были кривые, изуродованные мерзостью чужой силы, кости на которые грубо натянули кожу и облили чёрным вязким веществом. Огромный оранжевый круг загорелся за миг до прикосновения отталкивая пыль от лица и морды оппонентов давая им на секунду заглянуть друг другу в глаза, два взгляда что кричали азартом и желали драки встретившись создали одновременный всплеск эмоций. Сильнейший взрыв раздался по середине неглубокой чащи что разносила громкую весть о столь необычном деянии по округе пугая маленьких зверьков, скрывшихся в небе и затаившихся в глубоких норах. Нечто чёрное промелькнуло меж деревьев обламывая сухие ветки и шумя дрожащими листьями. Вслед за чёрным пятном промчался и его собрат по меньше, что выбрал хватке о высокие деревья не менее быстрый полёт. Новый противник оказался быстрее и проворнее прежних, если раньше подобные ему уже лежали полумёртвыми на земле моля о невозможной пощаде, то этот как хитрая обезьяна несколько минут мчался по лесу прыгая с дерева на дерево отталкиваясь своими, на вид не очень, мощными конечностями. Луз же мчавшаяся следом забавлялась моментом эйфории, когда кровь бурлила от одновременно смешавшейся радости и приближающейся удовлетворённости. Рука быстро метнулась в воздухе и впереди образовался оранжевый круг. Жар огня завопил при быстром выстреле что как удар молнии разлетелся на несколько кривых огненных струй начавших своё собственное преследование. Как стая хищников они, облетая деревья не спускали с жертвы своих невидимых глаз и норовя открыв зубастую пасть вкусить невкусной плоти обдав ту сильнейшим жаром. Бегущий хищник, поздно заметив три мчащихся с разных сторон снаряда только и успел что отпрыгнуть в сторону со всех сил оставаясь сохранным после очередного взрыва, мощная инерция которого ударила нечто в спину сбив с намеченного курса и проверив крепость изуродованного тела твёрдостью земли. На ходу ведьма спрыгнула с посоха с силой втыкая тот в лесную почву, бешеная скорость с которой неслась обезумевшая девушка заставила лёгкое тело быстро провернуться вокруг своего орудия. Зелёный круг загорелся на земле прочерченный бедным кроссовком, как только бешеная леди остановилась и стоило ей топнуть с силой, как из-под земли вырвался огромный каменный хребет, разрывающий почву и несущийся в сторону только что пришедшего в себя монстра. Две огромные лапы сжались в кулаки и с нечеловеческой силой сокрушили покушавшийся на жизнь их хозяина камень проламывая хребет будто бумажный. Этого она и ждала. В тот же миг, когда удар сотряс землю два стоящих по обе стороны от чёрного нечто дерева согнулась будто змеи тут же обвив добычу своими толстыми стволами, не давая и шанса на возможное высвобождение. Отнюдь не грациозная походка всё же выдавала в уверенной ведьме истинного хищника, возможно кого-то из больших кошачьих что любили играться со своей добычей перед тем, как вгрызться в горло со всей страстью раскрывшегося внутреннего садиста. Эффект немного сбивался из-за порванной подошвы одного из кроссовок, бедняга, не выдержав манёвра на большой скорости разорвался от бешеного трения о твёрдую землю. Но оно стоило того, все эти три года её разум, мысли и чувства были заострены на одном, и вот теперь осталось сделать лишь шаг, протянуть руку и, казалось, цель всех этих трёх лет сама ляжет в руки и загорится, отдавая то, что однажды было вероломно у неё украдено. Тепло. — И всё же, ты не так хороша, как меня предупреждали. — яркий фиолетовый свет тут же вырвался из-за занавеса развалившихся кустов поглощая ослеплённую собственной силой девчонку. Ведьма тут же взмыла в воздух осматривая округу, но в ту же секунду свет утих, оставляя после себя сотни вопросов. Стоило отвлечься и спираль деревянной клетки разомкнулись с деревянным треском вернулась в своё первоначальное положение двух параллельно стоящих друг к другу деревьев. Колючие ветки ударили по лицу отбрасывая лёгкое тело назад заставив на секунду ослабить бдительность. В тот же миг мимолётной слабости сильнейший поток ветра закрутились в несколько воронок градом несуразных кривых ударов обрушился на парящую над землёй охотницу. Стоило с силой махнуть рукой, как подвластная ей магия рассеяла столь внезапную атаку. Жёлтый шлейф метнулся перед глазами в тот миг, когда режущие глаза потоки острого ветра ослабли, дав вновь управление в воздухе. Реакции хватило что бы заблокировать очередную атаку огненным дыханием, обрушившимся на зелёный лес, начав пожирать столь тихое место, когда-то тихое. Полупрозрачный купол защитил от прожорливых языков пламени, но жар всё же пробился через, казалось, непреодолимое препятствие показав свою натуру. Это был магический огонь. Когда водопад пламени сошёл на нет перед глазами появилась та которую Луз ожидала увидеть меньше всего. Это была она же, точь-в-точь отражение в зеркале, но различные черты всё же оставались на своих местах, как маска, всё так же засевшая на левой стороне лица, выражение которого отдавало незнакомым холодом. Неужели она так изменилась? — Давай же продолжим. Охотница. —за спиной прозвучал грузный голос, сдавивший всё внутри. В ту минуту она усомнилась в лёгкости долгожданного финала. То тепло что она хотела ощутить вновь, в очередной раз отделилось от её рук, заманивая всё дальше в пучины темноты и холода. Очередной лист бумаги был безжалостно сжат и выброшен более, не смея сомневаться в своей приближающейся участи и присоединился к своим собратьям коих на этом кладбище собралось около десятка. Новая жертва была найдена в одно мгновение и потому уже через пару секунд отточенный карандаш начал выводить новый набросок уродуя плоское тело немного приятного листа. Она не могла остановиться, стоило ей начать рисовать первый набросок как острое желание закончить всё поскорее сдавило шипастые цепи на руках и шее заставляя тратить на ненужные рисунки уйму свободного времени. Ещё есть время, да, пусть она и не сдержала слово, данное самой себе, но, когда сердце творца горит столь ярко никто бы не смог противостоять такому напору разгорающихся идей. Но часы летели, а сердце, завывающее от накатившего вдохновения, замедлялось, показывая истинную горечь, казалось, столь сладких идей. Когда очередная аккуратная линия, выведенная несколькими штрихами, была закончена рука, не знавшая отдыха кроме секундный передышек и лёгкой тряски кистью дрогнула, ломая заточенный грифель. — Блин. — Марси тут же хотела схватиться за точилку, задыхающуюся от изобилия внутри себя карандашной стружки, но рука опять дрогнула над этот раз дав карандашу наконец передохнуть от всего этого беспрерывного стресса. Взгляд от предметов незаменимой канцелярии перешёл на потные пальцы что дрожали в свете настольной лампы. Тут же боль остро кольнула в локтях наказывая свою непоседливую хозяйку что наваливалась на них всем своим весом. Громкий вздох прервал такую долгую тишину и спина наконец ощутила знакомое ощущение удобного стула. В одно мгновение тело заполнилось ватой усталости изнутри от чего Марси чуть тут же не заснула, поддаваясь разрастающейся измотанности. Как же всё сложно. Глазки скользнули вверх на настенные часы, мирно висящие сверху и не желающие как-либо вмешиваться в то безумие, в которое впал очередной гость. Стрелки показывали без пяти шесть, она просидела за работой весь день даже не заметив этого. Это в её стиле. Ленивый толчок ногой повернул стул дав обзор на ничем не изменившуюся комнату. Те же стены, потолок, кровать, зелёное пальто теперь казавшееся ещё нелепее чем при шуточной покупке. Странная грусть охватила внутренний мирок маленького творца. Может она просто не создана для этого? Может та мечта стать художницей и создавать свои комиксы просто детские глупости? Чего же ей не хватает, почему над этот раз всё валиться из рук попутно погружая её дальше на дно? Тепло. Как же сейчас ей не хватает этого заставляющего трепетать чувства окрыления, чувства, придававшего смысл всему вокруг. А сейчас что? Пустота окутала её как сугробы накрывают спящие машины и ничего там не было видно и слышно, просто пусто, как сейчас было пусто у неё в груди. Может и эта поездка была ошибкой? Весь этот пусть, половина её жизни, просто пустышка, не имеющая ценности? Мысли затащили её слишком далеко и поэтому отчаявшаяся художница тут же обратила внимание на свой желудок что в начале больно пнул по животу, а после взвыл, волком прося хоть чего-нибудь съестного. Горло тоже першило, с самого утра туда не упала, и капелька освежающий влаги от чего последующие вдохи резанули по горлу не очень приятным ощущением. Лениво поднявшись Марси, захотела взглянуть в плотно зашторенное окно, не пропускающее вечерний свет в помрачневшую комнату. Может хоть вид оживившегося в вечерних огнях город сможет вдохновить её. К тому же в комнате стояла духота, от которой мог спасти только свежий воздух прохладными ветрами, бьющий по прохожим и сидящим на линии электропередачи птицам, уставших бороться с играющей стихией. Но стоило только выпрямить спину почувствовав приятное покалывание в пояснице как в дверь тут же кто-то постучал. И кто бы это мог быть? По мере того, как загнавший сам себя в угол творец подходил к двери из-за спины той доносился всё более уверенный и даже настойчивый стук. В какой-то момент можно было подумать, что некто решил отбить звучание своей любимой песни на первой же попавшейся двери, настолько странным был этот стук. Ей была знакома эта песня. Внутри ёкнуло сердце и воспоминания вновь решили поглотить огорчённую своим очередным провалом девушку... Но не успела картинка прогрузиться как стена позади тотчас будто взорвалась, выдавливая обломки внутрь комнаты. Через клубы кирпичной пыли просвечивало алое солнце, то ли закат постепенно набирал силу то ли эта пыль так окрасила солнечные лучи было не очень важно, ведь тут же свет встретил непреодолимое препятствие. Огромная фигура возвысилась в образовавшейся дыре смотря на упавшую на пол девушку огромными красными глазами грубо закреплённых на длинном, будто оленьем, черепе. — А вот и ты. Пустая девчонка. — нечто бросилось вперёд, не опасаясь встретить сопротивления. А тепла она так и не почувствовала.