l.i.l.y.

3 мая, 2023.

13:00

– Представьтесь. – Здравствуйте, Хосок Чон, 35 лет, старший суперинтендант Национального агентства полиции Сеула, начальник уголовного розыска, – осанка белокурого мужчины была безукоризненной. – Это ваши прошлые регалии, сейчас вы значитесь в уголовном розыске и лишены всех должностей, так? – задающего вопросы не видно, лишь взгляд полицейского, направленный куда-то вдаль даёт понять, что он тут не один. – Верно, но пока они нагло отобраны у меня, я не согласен с их лишением. – Значит, вы считаете, что вас лишили их незаконно? – Я считаю так не без оснований. – Хорошо, я сильно рискую, беря у вас интервью, но я хочу услышать вашу историю. Полагаю, жители нашей страны также должны знать вашу правду. Расскажите мне всё, что считаете нужным. Полицейский кивнул и перевёл взгляд в объектив, отчего у зрителей возникло ощущение, что он обращается напрямую к ним. – Я всегда стоял, стою и буду стоять на стороне закона. Моё имя очернили, меня пытаются посадить, а если не выйдет, то убить. Меня пытаются устранить всеми возможными способами и вот почему: я слишком много знаю. Знаю много о темной стороне правительства нашей славной страны, знаю о коррупционных схемах, об убийствах, обо всей той гнили, что скрывают от граждан. В нашей стране широко развернулся преступный синдикат, который зовёт себя "Тенями", он давно связал руки полиции, но с каждым годом они становятся всё неуправляемее. Если никто ничего не предпримет, Южная Корея, какой вы её знаете и любите, перестанет существовать. Мы станем авторитарным государством во главе с бандитами, улицы станут опасными, ваши жизни будут под угрозой. И совсем никто не сможет вас защитить. Пока это не так. И это не будет так, пока существуют такие люди, как я, которые имеют силы и возможности бросить вызов "Теням". Но одним нам не справиться. Я прошу помощи у вас. У мирных граждан. Я хочу, чтобы вы вместе с нами начали бороться за ваше будущее и будущее ваших детей. – Хм, вы говорите, что стоите на стороне добра, что ваши идеи спасут Корею, но одних слов мало, вы должны это понимать. Ведь по сути, вы – уголовник. По новостям вас называют позором полиции. Хотите сказать, что это ложь? – Это ложь. Спросите моих коллег по службе, всё, чем я занимался эти годы – расследования, расследования и ещё раз расследования. Я посадил многих мерзавцев, нашёл многих убийц, из года в год лишь служа закону и защищая граждан. В моей карьере нет проступков. Вы видели дела, которые вешают на меня? Липа и провокация. В моей служебной квартире нашли наркотики, навязали связь с приступными синдикатами, заклеймили чуть ли не наркобароном, но вот, что я вам скажу: попытавшись разобраться в этом деле, вы не найдёте доказательств. Точно также как не сможете меня оправдать. Всё дело в том, что видео с камер-наблюдения были стёрты, а кроме них никак не получится доказать мою виновность или невиновность. Но я лично прошёл тест на наркотики и перед интервью отдал вам результаты, – на экране всплывает вставка с документами, подтверждающих отсутствие каких-либо веществ в крови полицейского, – я чист. Но этого мало. Я более чем уверен, что в скором времени они повесят на меня что-то ещё хуже. Убийство к примеру. На всех таблоидах появляется крупная надпись "Интервью было взято 24 апреля, 2023 года, а уже 25 апреля, 2023 года Чон Хосока обвинил в убийстве "группы друзей"", после чего включается кусок репортажа, о котором гласила вторая надпись. – Если всё, что вы говорите, – правда, то... Могу лишь сказать, что вы необычайно смел. Как же вы собираетесь бороться с целым синдикатом, члены которого уже пробрались даже в правительство? – Как я уже сказал, я надеюсь на помощь общественности. Я не пришёл сюда с пустыми руками, людям нужны доказательства и они у меня есть. После того, как я раскрою все карты, людям ничего не останется, как выйти на площади с требованиями убрать с высоких должностей убийц и мерзавцев. И тогда я их поддержу. Я стану их лидером, если нужно. Правда в том, что я не один такой смелый. Я не буду пока раскрывать имена своих людей, но годы службы не прошли бесследно – на моей стороне многие полицейские самых разных мастей. И в нужный момент они готовы объединиться с общественностью, чтобы отстоять честь и свободу своей страны. – Что же это за доказательства, которые вы упомянули уже несколько раз? Чон криво усмехнулся. – Хочу передать привет Чхве Сынхёну. – Что?.. – вопрос журналиста прозвучал действительно ошарашенно, – вы говорите про того самого... – Да, Чхве Сынхён, глава TOP Entertainment, а также глава преступного синдиката. Главная Тень, Дон и просто ублюдок. Это всё он, – кадры начали сменяться фотографиями Чхве, а после перешли в кадры с его преступной деятельностью. Чонгуку пришлось стать тенью, чтобы поймать Теней, но он отлично справился с ролью незаметного фотографа для главных звёзд их с Хосоком неба. Эти фотографии и видео-фрагменты он копил не один год. После офицер начал перечислять следующие имена. Одно за другим. Шаг за шагом. Вскрыл имена членов правительства и найденных Ли Хосоком крыс из полиции. – Это безумие... – прошептал репортёр. – Верно. Безумие, с которым мы должны бороться.

За три часа сорок одну минуту до репортажа.

– Я у тебя в долгу, – Хосок пожал руку своему тëзке. Тот хлопнуло бывшего офицера по плечу и кинул беглый взгляд на стоящего за его спиной Чонгука. Лица обоих Чонов скрывали чёрные маски и капюшоны объемных толстовок. – Помочь тебе – честь. К тому же я понимаю, что только так ты сможешь полностью сосредоточиться на нашем общем деле. Хосок согласно кивнул, а после скрылся за дверью квартиры, серийник зашёл следом, а вот Ли покинул территорию, ему нужно быть на работе через час. В прихожей бывший начальник угрозыска неуверенно затормозил и тяжело вздохнул. Эта встреча была для него не самой лёгкой, но вовсе не потому, что отягощала... Нет, просто он знал, какие эмоции встретят ещё через пару минут. Он собрался с силами и спустил маску с лица. – Мам, пап, – позвал Хосок. Тут же из дальней комнаты послышалась возня, а после спешные шаги. – Сынок! – первая в проёме появилась женщина, которая незамедлительно заключила офицера в крепкие объятия. Сразу за ней последовали седовласый мужчина и красивая женщина с растроганным выражением лица. – Сок-а, – прошептала она, также заключая младшего брата в объятиях. Чонгук под маской нахмурился, но не от злости... Где-то там в Пусане его мать считает сына мёртвым. Она, наверное, с ума сойдёт, если узнает правду. Хосок крепко прижимал к себе женщин, расслабленно жмурясь. В одном капитан Ли был прав, он не смог бы позволить себе всю отчаянность борьбы, если бы не знал, что его семья не попадёт в лапы Теням, когда те поймут, что он близок к тому, чтобы растоптать их. Загнанный в угол зверь будет кусаться так отчаянно, как только хватит сил. И семья Хосока – первые люди, которые могут помочь обезвредить офицера. Он ничего не смог бы предпринять, возьми Тени их в заложники. Мать Чона начала всхлипывать, что-то причитая себе под нос. Сцена трогательной встречи длилась ещё несколько минут, пока полицейский не призвал всех к спокойствию со свойственным ему отрешённым выражением лица. Лишь усевшись в гостиной, он позволил себе коротким кивком поздороваться с отцом. – Что с твоей ногой? Хосок поджал губы, не желая такие вещи озвучивать в кругу семьи. – Небольшое ранение, уже почти зажило, – мать Хосока страдальчески прикрыла лицо рукой. – Во что же ты ввязался, Сок-а... Покачав головой, Хосок бросил уставший взгляд на Чонгука. Отчего-то его присутствие делало всё легче, и, видя его немую поддержку, совесть не грызла уже так сильно. Меньше всего офицеру хотелось заставлять своих родных переживать и нервничать. – Полиция с нас глаз не спускала с того момента, как тебя объявили в розыск, – с укором произнёс отец Чона, – по участкам таскали, а сейчас ты вовсе настоял на том, чтобы мы пошли за твоими друзьями, окольными путями скидывая хвост. Ты подумал о матери? Хосок стойко выдерживал самые жуткие взгляды ублюдков и сильных мира сего, но недовольный взгляд отца заставил его опустить голову. Внезапно Чонгук опустил руку на его сложенные в замок пальцы. – Ну зачем ты так, наверняка у него есть причина, – почти шёпотом возмутилась женщина. – Пусть потрудится объяснить, – седой мужчина сложил руки на груди. – Пап, – шикнула Джиу, – ты уже доверился ему, пойдя за тем капитаном. – Будто у меня был выбор... Хосок вновь тяжело вздохнул и поднял голову, оглядывая самых родных ему людей. – Я приношу свои извинения за то, что вам пришлось так тяжело из-за меня. У меня действительно есть причины, но я не могу рассказать вам всего. Для вашей же безопасности. Отец Чона тихо фыркнул. – Старая песня о главном. А это хоть кто? – мужчина небрежно кивнул в сторону Чонгука. – Имени вам лучше не знать, а врать вам я не хочу. Он со мной, это всё, что вам стоит знать о нём. И я ему доверяю, поэтому он тут. – Ты в опасности, сынок? Тебя называли убийцей... – Я... – Хосок сыграл желваками, – мне действительно пришлось убить, – женщина не охнула до глубины души пораженно, как ожидал офицер, лишь прикрыла глаза, – но всё совсем не так, как говорили по новостям. – Как ты так, Хосок? Как ты так низко пал? От капитана уголовного розыска до уголовника... До убийцы? – отец чуть ли не сплюнул от негодования, его взгляд был прожигающим и колющим. Хосок размял лицо рукой. – Я сейчас спасаю страну, пап. Воюю с самыми опасными людьми Кореи. Они не могут поймать меня, поэтому чернят всеми возможными способами. Я всё тот же и скоро ты всё поймёшь. Клянусь. – Хотелось бы верить, – однако тон мужчины не смягчился, всё ещё выражая крайнюю степень недовольства. Хосок ощутил, как напрягся Чонгук и поспешил кинуть в того предупреждающий взгляд. Младший Чон сыграл желваками под маской, что ушло бы от внимания любого, но не от офицера. Рядом со старшим сидела бомба замедленного действия и её противомером был один лишь Хосок. Но этот Хосок сейчас подвергался нападкам, каждое колкое слово – минус десять секунд на таймере. – Как ты можешь не верить ему, – матушка прикрыла лицо ладонями. Офицер поджал губы, внезапно осознав, как сильно постарели руки женщины. И как давно он её не видел, раз пропустил момент, когда казалось, вечно молодая мама всё же подверглась возрастным изменениям. Совесть взъелась и отправила полицейского в нокаут, – плечи его опали и ровный стан сменился усталостью. – Ваш сын гений, – внезапно прохрипел Чонгук, – не смейте в нём сомневаться, – и в голосе его было столько стали, что отец Чона не рискнул оставить острых комментариев. Всё это слишком. Хосок порывисто поднялся с места. – Нам пора идти. Как всё закончится, я ещё приду, но до тех пор вам стоит быть здесь. Извините. И он развернулся, обходя диван, чтобы выскользнуть из комнаты, коридора и дома, оказавшись на крыльце под навесом. Свежий ветерок тут же ударил в лицо, и Чон поспешил натянуть маску под глаза. Чонгук проводил офицера нечитаемым взглядом. Хмыкнул. Кажется, привычка бегать от ответственности чужих эмоций и нетерпение к скомканности своих у него начались гораздо раньше, чем он познакомился с серийником. Стоило догадаться. Мужчина поднялся с дивана и собирался уйти также скоро, но перед выходом из комнаты притормозил и обернулся, чтобы обратиться к матери Хосока. – Если будет нужно, я защищу его ценной своей жизни, не беспокойтесь о нём. Благодарный взгляд упёрся в быстро отдаляющуюся спину.

13:20

Тёплый дождь скользил по водонепроницаемой ткани ветровок, капли наперегонки стекали по прозрачной витрине небольшого магазина техники. За блестящим на дневном свету стеклом стояла пара телевизоров, напротив которых и замерли двое. Оба экрана показывали один и тот же репортаж, и пусть с улицы звука было не слышно, мужчины знали содержание наизусть. Программа за двадцать минут дала буквально пару сбоев, в перерывах зализанная кореянка пыталась сообщить, что каналы связи взломаны экстремистами, но репортаж каждый раз весьма скоро возвращался на все экраны. Хронометраж как раз начал подходить к концу, когда Чонгук достал руку из кармана и согнул её в локте ладонью вверх. Хосок не глядя опустил сверху свою ладонь, переплетая пальцы. Пора.