l.i.l.y.

4 мая, 2023.

07:12

– Здравствуйте, тётушка, – Сокджин низко поклонился, его губы растянулись в сияющей улыбке. Его жесту вторил Пак Чимин, чей поклон был чуть менее глубоким, но не менее почтительным. Мать Хосока сразу же захлопотала по кухне: зазвенела фарфоровая посуда, зашуршал крахмальный передник. Офицер крепко пожал обоим сослуживцам руки, чувствуя под пальцами шероховатые мозоли на ладонях Сокджина и гладкую кожу Чимина. Видеть второго было слегка странно, Чон помнил, как ярость захватила его в тот момент, когда Пак отказался от участия в операции. Слом ли, страх ли, Хосоку всё ещё казалось это проявлением непозволительной слабости. И всё же... Всё же Чимин смог взять себя тогда в руки и не отступить. Хосок прекрасно понимал, что обсудить дела они смогут лишь после завтрака – слишком уж неприлично было отказываться от маминого гостеприимства. И всё же он не мог сдержаться... – Есть какая-то информация по Чонгуку? Ответа у офицеров не было, только многозначительный взгляд, скользнувший между ними.

08:35

На заднем дворе, в тени раскидистых груш, чьи ветви гнулись под тяжестью цветов, полицейские расположились вдоль покосившегося забора, присев на криво сколоченные лавки. Хосоку не терпелось услышать последние новости. Его кардиган из грубой шерсти, наспех надетый на голое тело, колол кожу (мужчина даже не знал, кому принадлежал этот забытый кем-то предмет гардероба). Но куда больше, чем физический дискомфорт, его беспокоило жгучее любопытство, разъедавшее изнутри. От вчерашних эмоциональных качелей остались лишь глубокие тени под глазами, но его невыспавшийся вид давно уже никого не удивлял. Сокджин же, разомлевший от сытного завтрака, благоухания цветущего сада и солнечных лучей, пробивавшихся сквозь листву, явно не горел желанием начинать серьезный разговор. Только Чимин беспокойно переводил взгляд с бывшего начальника уголовного розыска на нынешнего, его пальцы нервно барабанили по колену. – Смотрел новости? – наконец нарушил молчание Ким. – Ещё нет, ваш приезд буквально выдернул меня из постели. – Хотел бы я тоже поспать, – как бы в подтверждение своих слов Сокджин широко зевнул и замер, уставившись на желтеющие среди травы одуванчики. – Джин, – в голосе Хосока зазвучало предупреждение. Ему претили эти театральные паузы. – Да-да, – офицер снова зевнул, но уже сдержаннее, – всё идёт по плану. Теневые на допросах, Корея начала подготовку к выборам нового президента, полиция дежурит на улицах, чтобы предотвратить беспорядки. В целом ситуация под контролем. Завтра утром объявят кандидатов, и начнётся гонка. – А военные? – Армия заняла выжидательную позицию. Через два часа состоится совещание с главами департаментов и главнокомандующими. Ты, кстати, тоже приглашён. Скорее всего, сегодня тебе вернут должность. Чон запрокинул голову, наблюдая, как лепестки груши кружатся в воздухе, и откинулся на скрипучую спинку лавки. – У меня к тебе последняя просьба. – Как интересно... У меня тоже есть к тебе одна. – Говори, – Хосок прищурился, но в его голосе уже не было прежней резкости. Сокджин переглянулся с Чимином, затем медленно выпрямился, его лицо вдруг стало непривычно серьезным, почти чужим. – Я приехал не просто так. И дело не только в Чонгуке. Хосок нахмурился, внимательно разглядывая лицо бывшего подчиненного, силясь меж мимических морщинок прочесть намерения того. Что ему может быть надо? Сохранения места зама, а может у того какая-то сугубо личная, простецки человечная просьба? – Тогда в чем суть? Ким глубоко вдохнул, словно набираясь решимости, и произнес тихо, но очень четко: – Я хочу баллотироваться в президенты. И мне нужна твоя помощь. Белый лепесток груши плавно опустился между ними, будто отмечая границу между прошлым и будущим. – Ты... что? – Хосок остолбенел, его пальцы непроизвольно впились в деревянное сиденье. Окей, он ожидал что угодно, но на такой финал не рассчитывал. Интересно, а Чонгук знал об этом? Судя по их совместному плану: "ничего не скажем Хосоку, чтобы тот не проебался", общий язык они смогли найти. И когда только... Осадок вчерашней злобы колыхнулся в груди офицера, но он не позволил ему хлебнуть кислорода и разжечься. – Ты прекрасно меня слышал. – Сокджин не отводил взгляда, его глаза горели непривычной решимостью. – Власть висит на волоске. Армия ждёт, но если мы не возьмём инициативу в свои руки, страна погрузится в хаос. Тени от грушевых ветвей трепетали на земле, повторяя нервный ритм его мыслей. Хосок медленно поднял глаза, изучая знакомое лицо, в котором вдруг обнаружил незнакомые черты. – Значит, ты хочешь стать президентом, – он намеренно повторил фразу, чтобы осознать её, – и для этого тебе нужен я. Сокджин кивнул, его пальцы сжали край лавки до побеления костяшек. – Ты не просто лучший криминалист страны. Ты – человек, разваливший теневую систему изнутри. Тебе доверяют простые люди. Тебя уважает армия. А политики... – Его губы искривились в усмешке. – Они тебя боятся. Хосок скрестил руки на груди, чувствуя, как под тонкой тканью кардигана выступает холодный пот. Докопаться было будто не до чего, да и, если уж совсем честно, как-то спокойнее спаться будет, если пост главы государства займёт кто-то настолько знакомый и надёжный. Так?... – И что конкретно ты от меня хочешь? – Три вещи. – подняв пальцы, начал перечислять Ким. – Первое – твоё имя. Твоя публичная поддержка – это уже половина победы. Второе – твои знания. Ты умеешь управлять информацией, находить компромат, заставлять людей молчать или говорить. И третье... – Он сделал паузу, в саду вдруг стало тихо, будто даже природа затаила дыхание. – Ты должен убедить Чонгука остаться в тени. Бывший начальник угрозыска резко поднял голову, его глаза вспыхнули. Последняя просьба оказалась самой странной, уж что-что, а после всего произошедшего Чонгук точно не захотел бы внезапной славы, зачем она ему? Или Сокджин опасался чего-то другого? – Он и не собирается светиться. – Я знаю. Но если он передумает... или если правда всплывёт... – Сокджин наклонился вперёд, и в его глазах отразилось жёсткое понимание реальности. – Это подорвёт доверие. Народу нужен чистый герой. Не бывший киллер, пусть даже с благими намерениями. Ещё несколько лепестков сорвались с ветвей. Один приземлился Чону на колено, но он даже не пошевелился. Сокджин медленно, но верно переходил границы дозволенного, казалось бы, Чонгук - убийца, уничижающая правда, глупо было бы спорить с этим, но какой-то любящий зверь в недрах подсознания офицера взбунтовался. Чонгук не просто киллер. Не для него. – Ты предлагаешь мне стать твоей тенью, – сдержанно прошептал Хосок, едва сдерживая ироничный смешок. – Я предлагаю тебе стать моей правой рукой. Ты будешь контролировать всё, что происходит за кулисами. А я стану тем, кто даст людям надежду. Разве не за это все мы боролись? Взгляд мужчины скользнул по цветущему саду, по нервно ёрзающему Чимину, по спокойному лицу Сокджина... Чон глубоко задумался. – А если я откажусь? – Тогда мне придётся искать другого человека. Менее... надёжного. – Взгляд Сокджина стал ледяным. – И я не гарантирую, что он будет так же бережно относиться к вашим секретам. Хосок внезапно сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его обычно холодные аналитические глаза вспыхнули яростью. "Ты смеешь угрожать мне?" Он не произнёс это вслух, но Сокджин прочитал в его взгляде. Воздух между ними наэлектризовался. – Менее надёжный человек, говоришь? – Голос Хосока стал низким и опасным. Он медленно поднялся, и даже Пак, знавший офицера ближе многих сослуживцев, невольно отпрянул. – Ты забыл, с кем разговариваешь. Я не марионетка, которой можно диктовать условия. Сокджин не отступил, но в его глазах мелькнуло что-то... признание? Уважение к этой ярости? В глубине души он, наверное, не смог бы так поступить со своим бывшим начальником, но ему нужны были гарантии, возможно грязные, да, но надёжные. Необходимые. – Я не угрожаю. Я констатирую факт. Без тебя мне придётся искать других союзников, а они... – Будут копаться в моём прошлом. В его прошлом. – Хосок резко повернулся, срывая с плеча несуществующую пылинку. Груша зашелестела листьями, будто предупреждая. – Хорошо. Но на моих условиях. Он шагнул так близко, что Сокджин почувствовал резкий запах его мыла и что-то ещё – гнев, исходящий от всего тела. – Чонгук становится полицейским. Официально. С чистой биографией, документами и защитой на высшем уровне. Ты сделаешь так, чтобы никто и никогда не докопался до правды. Сокджин замер. Это было... неожиданно. – Он сам этого хочет? – Это его мечта, – прошептал Хосок, и впервые за весь разговор в его голосе прозвучало что-то человеческое. Не стратег, не машина для раскрытия преступлений – просто человек, который верит в другого. Сокджин медленно кивнул. – Я оформлю это лично. Через закрытый указ. Его досье будет храниться в моём сейфе. Хосок не расслабился. – И если хоть намёк, одна тень... – Тогда ты свергнешь и меня. – Сокджин улыбнулся, его улыбка стала похожей на ту, которую офицер знал по службе, сказанное не было шуткой. Это была клятва. Где-то вдали запела птица, будто давая знак, что переговоры окончены. У Хосока в голове звучало лишь наивно трогательно "это его мечта" - фраза утопия, в которую он сам уверовал... Но того ли же мнения сам Чонгук после всего случившегося?