l.i.l.y.

10:15

Зал заседаний гудел, как потревоженный рой. Хосок стоял у кафедры, ощущая тяжесть новых-старых погон на плечах. Генерал Канг только что вручил ему знак отличия – блестящий значок, который должен был значить "герой", но в его руке казался слишком легким. – Спасибо за доверие, – его голос звучал ровно, хотя пальцы непроизвольно сжимали край трибуны. Через полчаса начальник уголовного розыска зашёл в свой кабинет, мыльным взглядом окинув его, но не сдвинувшись с порога. Эта комната несла в себе что-то неопределенно болезненное, словно мужчина ворвался в одно из тех мест, в которых появляться больше не должен был. С таким же успехом можно было бы навестить старую общажную комнату, которую он делил с двумя оболтусными студентами полицейской академии: у двери переполненный мусорный пакет с пустыми пачками рамёна, немного несёт потными носками, солнечный свет из окна подсвечивает летающую над тетрадью пыль, а Хосок смотрит на раскидистое за ставнями дерево, прогоняя в голове статью за статьёй уголовного кодекса. Те же ощущения накрыли бы его, если бы он как в редкие визиты в родительский дом вновь уснул в своей детской комнате: детский детектив чуть торчит из-под подушки, родители грозились отобрать их все за драку в школьной столовой, на тумбе заколка с ромашкой, её Хосоку подарила девчушка, за которую он вступился, под потолком люстра в виде макета солнечной системы, она кажется настоящим чудом. Полицейский неуверенно прошёл вглубь, тихо опустившись на своё кресло. Компьютер был выключен, поэтому единственным источником шума были настенные часы, Чон машинально поднял на них взгляд, отмечая про себя время - профессиональная привычка.

10:48

Чонгук занёс кулак над дверью, но тут же осёкся. Нет, это была самая отвратительная его идея. – Вы к кому? – прохрипел старческий голос за его спиной. Мужчина вздрогнул и обернулся, лицо его было скрыто под маской. Он узнал её, не смотря на то, что почтенная аджума сильно постарела за эти десять лет (хотя даже в детских воспоминаниях Чонгук относился к этой женщине, как к бабушке). Он не решился опускать маску, наверное боялся, что в таком возрасте велик шанс получить сердечный удар от таких новостей. – Соён Чон, – прохрипел он.

15:45

Постепенно реальность размылась, собственные мысли и переживания словно выветрились куда-то в поднебесные дали, – он зарылся в целую тонну документов, свалившихся на его плечи. Это было неинтересно, утомляюще, но стирало грань между прошлым и нынешним, помогая отвлечься. Иногда, конечно, он подвисал над особо скучными сводками, минут через пять находя себя бродящим по аллеями памяти. Хосок был одновременно на самом привычном и понятном для себя месте, но в то же время ощущал как погоны жали плечи. Отбросить всякие размышления было лучшей идеей, так полицейский мог сыграть себя, знакомого ему. Без нудятины в голове (и она действительно казалась невыносимее бумажной работы). Ещё через несколько часов подобного времяпрепровождения к нему в кабинет заглянул Сокджин. – Вряд-ли ты видел, но твоё лицо снова светится на всех каналах весь день. В интернете ты стал что-то вроде поп-звездой, по-моему даже фанбаза нарисовалась. Начальник угрозыска устало сморщился. – К чему это всё, я же не айдол...

17:58

Аджума не сказала, куда она переехала, но смогла подсказать нынешнее место её работы. С графиком бывшая соседка не помогла, но Чонгуку хватило и хоть какой-то информации. Он просидел на обитом кожей диване кучу часов, вокруг сменялись люди, разношерстные и схожие как рисунки через лекало, они делали заказы, ели и уходили, а он всё сидел и наблюдал. Искал. Глаза бегали по незнакомым лицам, к каждому новому устремляясь с надеждой и страхом. Безумие. И каждый раз его накрывало то-ли жалким облегчением, то-ли разочарованием колющим. Не она. На стол ему принесли глубокую миску с обжигающим губы, язык и горло рамёном. Зелёный лук мягко утопал в бульоне, чуть темнея из-за этого, яйцо показалось Чонгуку недоваренным, но он был так голоден, что съел его в два захода, зато говядина была приготовлена прекрасно, таяла во рту и почти не застревала в зубах. Острота лапши спровоцировала скопление влаги в глазах мужчины, засвербела в носу, и он громко шмыгнул, тут же напряженно замерев. "Спасибо за доверие" Чон осознал, что перестал жевать и силой заставил себя проглотить остаток лапши во рту. Медленно подняв смольную голову к экрану небольшого телевизора, располагающегося в наклон на колоне в центре зала (она выглядела несуразно, будучи украшенной искусственной лианой), серийник ощутил вогнавшийся нож в подреберье. Хосок в погонах. Как всегда лучший из лучших. Смотрит своим холодным и отрешенным на всех и сквозь каждого. Увидит ли Чонгук его снова? – Боже, какой он красавчик... – зашептались девушки за спиной Чона. Чонгук хотел бы грозно зыркнуть через плечо, но лишь коротко кивнул, не отрываясь от просмотра телевизора. Спорить он с ними не мог, экран манил и разрывал сердце на куски, мужчина в погонах на нём произведение искусства, но как любой экспонат должен оставаться вне зоны досягаемости. Смотреть и не трогать. Смотреть и не дышать. Серийник словно кожей ощутил на себе чей-то взгляд и молниеносно повернул голову в направлении силуэта слева от него. У барной стойки стояла она.

18:00

Сокджин, прислонившись к косяку, смотрел, как Хосок безуспешно пытался придать стопке бумаг хоть какой-то вид порядка. – Айдол, не айдол, а от тебя ждут какого-то жеста. Заявления. Улыбки. Герои обычно улыбаются, – Сокджин осклабился, демонстрируя голливудскую улыбку, – народу нужно показать, что его защищают блестящие парни с обложки. – Пусть покажут мое заявление по нынешнему делу Теневых. Оно как раз про коррупцию в мэрии. Очень блестящее, – пробурчал Хосок, даже не отрываясь от документа, – или ты пришел не просто потрепаться? Сокджин вошел в кабинет и прикрыл дверь. Легкомыслие как ветром сдуло. – Пришел спросить... Как ты? На самом деле. Хосок прострационно отложил ручку. Он посмотрел на Сокджина, потом на свои новые погоны, потом в окно, где уже зажигались вечерние огни. Они всегда были такими блёклыми? Кажется да. – Я не знаю. Он потянулся к папке, чтобы продолжить работу, надеясь, что говорить больше не придётся, но Ким перехватил его руку. – Иди домой. Первый день. Не надо с головой в работу, как в омут. Героям положен выходной. Начальник угрозыска поднял взгляд на возвышающегося над ним кандидата в президенты. – Уж лучше на расстрел. Если я что-то и знаю, то это как быть полицейским, – Ким всё ещё не выпустил запястье офицера, поэтому Хосоку пришлось выдернуть руку из чужого хвата. Бывший начальник угрозыска с сожалением уставился на пока ещё не бывшего коллегу. – Что между вами было? – неожиданно спросил он. Хосок мог бы сыграть дурачка, задать уточняющие вопросы, сменить тему, выгнать в конце концов Сокджина из кабинета, но то с каким безмерным сочувствием тот вглядывался в глаза начальника уголовного розыска, заставило мужчину лишь криво усмехнуться. – Сотрудничество. – И я должен повери-.. – Кто ты? – Что? – Ким недоумевающе свёл брови. – Кто ты сейчас? – Кандидат в... – Вот именно, – вновь оборвал фразу мужчины Хоссок, – я благодарен тебе за помощь в борьбе против Теневых, но на данный момент ты мне не начальник, не подчиненный. Что ты забыл в моём кабинете? В участке в целом? Ты решил, что мы друзья? У меня нет друзей. Сокджин поджал губы и как-то болезненно выпрямился. – Лучше бы тебе было считать меня другом, – гулко кинул он, резво разворачиваясь прочь из кабинета. В Чоне что-то щёлкнуло. – Или что? – прорычал он, в одно движение огибая стол и хватая Кима за лацканы на пиджаке. Начальник угрозыска сделал лишь один твёрдый шаг в сторону будущего президента, но его хватило, чтобы вжать Кима в стену. Обычно спокойный полицейский не мог не пугать подобной резкостью. – Или что, Сокджин? Натравишь на меня полицию? Повесишь на меня какое-то дерьмо? Назовешь преступником? Убьешь может? – мужчина натурально скалился, – напомнить тебе, с чего всё началось? – и тут же в голове Хосока мелькнул флешбэк. – У тебя было три часа, тебе стоило поспать, – начальник в холенной форме возвышался над ним. Сокджин молчал, а Хосок не моргая следил за его расширенными зрачками. – Есть подозреваемые? – без обиняков спросил Чон, переводя взгляд на своего начальника. Повисла тишина, в которой Сокджин невесело хмыкнул, сотый раз оглядывая тёмный закуток подземной парковки. – Мы не обнаружили хоть каких-то следов, – мрачно произнёс Намджун. Пальцы мужчины от натуги дрожали, ему пришлось приложить усилие, чтобы ослабить их. Намджун протянул ему пакет для вещдоков, в котором находился свежий бутон лилии. Хосок изогнул бровь. – Преступник перечитал книг про серийных убийц? – Ценю твой скепсис, – Намджун хмыкнул, – но этот цветок лежал на спине трупа. И, учитывая как всё спланированно и четко было отработано, кем бы он ни был, он может стать для нас занозой в заднице. – Намджуна не хватает, да? – хрипло и еле слышно спросил Чон, окончательно выпустив пиджак Сокджина из хватки. – Да, – устало кивнул тот, медленно выдыхая. – Извини, – офицер сделал шаг назад, грузно присев на свой рабочий стол. – Ты прости, куда-то во всём этом теряется человечность, я иногда и не замечаю, как заносит. Чон просто кивнул, это было правдой. Он понимал. – Съездим к нему? – А потом по стопке? Мужчины одновременно покинули кабинет.