кАРТОНный завод.

Кожа на ладошке неистово жгла, под пальцами ясно прощупывались осколки, а голова мирно покоилась на чужой пояснице. Что-то тут точно не так, как должно было бы быть в нормальном мире. Антон снова что-то разбил. И разбил что-то важное. Точно важное. У Сергеевича неважного в цеху со стеклом не бывает. Даже ваза важная. Оклемавшись, парень понял, что Арсений пытается выбраться из-под его туши, но тщетно. Нужно было срочно скрывать следы преступления и бежать. Бежать туда, где Сергеевич не сможет обнаружить пропажу какой-то неебически важной хуйни и не убьет его в очередной раз за это. Собрав остатки гордости, смелости, руки и стекла, Шастун подскочил на ноги, стараясь сбежать незамеченным. Почти получилось — в след дико орали что-то неразборчивое про убийство и копание могилы. Антон просто молился, чтобы он все сгреб и никто не заметил. Уже в кабинете парень понял, что руке конец. Порывшись в штатной аптечке, Шастун достал бинты и перекись времен советов — залил, перемотал. Можно жить дальше. Кабинет оживал с каждой минутой — вот Наденька, вот Юлия Петровна, вот еще народу налетело. Отдел кадров снова в сборе и готов к труду и обороне. Главное — не забыть в обед заехать за анализами, а то вечером лаборатория не работает. По крайней мере, так написано на их сайте. Будут что-то там обновлять в системе, чтобы такие вот Шастуны всякие-разные не катались за результатами, а снова могли видеть их в онлайн режиме. — Ну, начнем, — чуть громче нужного, но зато притихли все. Даже ложки перестали стучать по краям чашек, в которых яростно пытались размешать огромное количество сахара. *** Шастун влетел в кабинет со скоростью света — всегда есть риск быть замеченным и накормленным лишний раз Юлией Петровной, что, как обычно, краем глаза заметит пробегающего мимо двери столовой парня. Антон снова на диете. Антон опять пропускает завтраки, обеды и ужины — слишком уж любимые джинсы начали обтягивать ляжки. Сейчас кофе сделает и, считай, пообедал. Одной рукой закинув пальто на вешалку, Шастун жмет на кнопку кофемашины, отвечающую за эспрессо. Когда напиток готов — жмет еще дважды, а потом разбавляет этот коктейль неврастеника небольшим количеством горячей воды из уже закипевшего чайника. Вот как-то так выглядит идеальный обед для главного кадровика. Вот из-за него весь отдел и пропах кофейной гущей. Присев за стол с чашкой кофе, Шастун вспомнил об анализах — он ведь даже не взглянул на содержимое. Вряд ли там будет что-то невероятное, но глянуть надо. Ради приличия. Он же умный мальчик, он же всегда предохраняется. Ну, или не совсем всегда… Чашка слетела со стола на пол, заливая старый потрепанный паркет черно-коричневой жижей, которую Антон именует кофе. На белом листе бумаги рисовалось какое-то страшное число напротив графы «вирусная нагрузка», а плачевное количество клеток CD4 и вовсе пугало не на шутку. Шастун хорошо осведомлен, что все это значит… На остальные показатели уже можно было даже не смотреть. Возникло острое желание исчезнуть. Просто исчезнуть и никому не мешать. Он и до этого не особо кому-то нужен был, но, блять. Парень невольно сполз под стол — захотелось спрятаться ото всех. В руках так и осталась крепко сжатая бумажка из злосчастной лаборатории, но детально имя истинного обладателя этих результатов никто посмотреть не додумался. Бывает же, к сожалению, что одна несчастная буква может полностью разрушить чью-то жизнь. Или не бывает?.. *** Отойдя от шока, Антон быстро собрал остатки чашки и протер пол — еще не хватало, чтобы такой бардак увидели сотрудники. Когда все вернулись на свои места, Юлия Петровна первым делом принялась отчитывать парня за пропуск обеда, но тот, обычно внимательный, ее, кажется, даже не слышал. В голове вертелось предложение отдельного кабинета от директора. Видимо, пора воспользоваться этой добровольной акцией. Антон сбегал к заместителю директора предприятия и сразу же согласовал вечерний переезд. Лучше сьебывать, когда людей поменьше будет. А завтра еще пообещали прислать двух бойцов для переселения сейфа, который они вряд ли всего лишь вдвоем смогут дотащить. Кабинет, который ему предлагали пару месяцев назад, уже был занят, но из ближайших свободных был тот, что находился в здании напротив цеха Сергеевича. Да и хуй с ним, подойдет. Этот осел все равно редко выходит на свет белый — даже курит не отходя от производства. Шастун понимал, что ему нужно изолировать себя от людей, поэтому своим подчиненным рассказал сказку о том, как директор силой заставил его отделиться. Этого старика с его безумными идеями все хорошо знали, поэтому никто не удивился. Только пообещали, что и там его достанут. В общем, Антон против не был. Пусть так, но они же не все время будут рядом. Ближе к вечеру начались тараканьи бега с коробками — пока все перетаскал, то и без всяких диагнозов был готов помирать. Последняя коробка приземлилась прямо на новый рабочий стол. Ну, как новый… Ему лет двадцать. Минимум. До жути захотелось курить. Бинт на руке разболтался полностью, поэтому парень без раздумий стащил повязку. На ране уже образовалась корочка. Видимо, не так серьезно он и порезался. Черт! А что, если он не все собрал? Что, если осколки с его грязной кровью остались в цеху? Что, если кто-то ими тоже пораниться? Сигарета чуть не выпала из дрожащих рук, а в окно резко ударил яркий белый свет, родом из того самого цеха. Кто это там в такое позднее время бродит?.. *** Совсем поздно вечером Попов пытался сделать невозможное, а именно повторить подвиг монтера: «Да будет свет!». Света не было, как и всего обещанного электричества. На носу была проверка. Потихоньку начали разговоры ходить. Проверки приезжали редко, но метко, и чаще всего именно в теплый сезон. А что им в темноте проверять? Правильно, нужно быстрее все починить и наверстать упущенный план на месяц. Консилиум из скучающих быстро рассосался, поэтому остался Сергеич с мастером соседнего участка вдвоем проблему решать. Станки стоят, а двое из ларца не одинаковых с лица не понимают что делать. Время уже к ночи, а они все репу чешут. — Все, забей, не приедет уже служба, — хлопнула дверца трансформатора. Попов на это только тяжело вздохнул. Завтра будет тяжелый день, но сейчас хоть что-то да надо попытаться сделать. В результате остался он один с фонариком в зубах. Спешить все равно было ни к чему да и не к кому. Кошка сама пожрет, а одежду он на быстрой стирке закинуть может. А… точно. Кошка у жены. Бывшей жены. Он же теперь из этих самостоятельных и независимых разведенных долбоебов. — Мда… — не получалось. Придется и правда службу ждать, а не доламывать. Посмотрел на наручные часы и ужаснулся. Первый час ночи. Лихо… А фонарик так и бегал по огромным окнам цеха, привлекая внимание равнодушных, которые давно разбрелись по домам. Только не Шастун, окно которого находилось прямо напротив. Он уже и свет потушил, и выходить собирался, а тут этот «солнечный зайчик» туда-сюда. Будто кто-то решил устроить дискотеку без музыки. Странно, что в такое время кто-то бегает там с фонарем. Что нужно сделать? Правильно, сходить да проверить. Антон закрыл кабинет, нацепил рюкзак на плечи и уверенной походкой отправился в цех. А света в здании напротив нет нигде. Благо, Шастун на местности ориентируется отлично и вход отыскал с первой попытки. Интересно, может Арсений задержался? Хотя… Это вряд ли. Скорее всего, он уже дома, с семьей… Спит в постели с женой. Возможно, и не спит. Антон грустно улыбнулся. Он уже вряд ли с кем-то сможет спокойно просто поспать. Наверное, теперь все будут обходить его десятой стороной. Как прокаженного. Если, конечно, узнают. Дверь поддалась с легкостью. Вот только кто-то по другую сторону получил ею по носу… — Сука… — зашипели с той стороны двери. — Ой, простите. Вы в порядке? Я не хотел… Кровь есть? Сейчас, секунду. У меня где-то были салфетки, — Антон закопошился во внешнем кармане рюкзака. Арсений держался за нос, проклиная незнакомца нелицеприятными словами. А нет. Знакомца. — Шаст? — А, да, я, — молния кармана звякнула, обозначив его закрытие. — А ты… Ой, вы почему еще здесь? Поздно ведь уже… Арсений проморгался, привыкая к темноте. Фонарик выпал из рук, пока дверь целовала его нос, и куда-то укатился. — А… да электричество вырубилось, — Арсений все же взял предложенную салфетку. Хорошо ему врезали. Не заслуженно, но хорошо. — Ты почему еще здесь? — В кабинет новый переезжал, — Антон махнул головой в сторону окна напротив. — Вы на стоянку? Давайте провожу, — Шастун подхватил мастера под руку, прикидывая насколько сильно его шандарахнул. Арсений не понял жеста помощи, ведь при смерти он ещё не был. Позже, приглядевшись к спасателю и по совместительству к тому, от кого нужно спасаться, он заметил уж больно ярко выраженную нервозность парня. Тот и в обычной жизни был растяпой, о чем Сергеич хорошо был осведомлен, но сейчас Антон был сплошным оголенным нервом. От такого невольно начинаешь задумываться о причинах. И, как любой простой человек, Сергеич выдвинул две причины в своей голове: или баба кинула, или на работе понизили, поэтому он в отдельную каморку и переселился. Уточнять вслух о причинах ему не хотелось. Они не были близки настолько, чтобы лезть в душу друг другу. Антон тяжело вздохнул, перекинув рюкзак с одного плеча на другое. Жутко хотелось домой и поскорее закончить этот день, который мысленно назвал «окончанием беззаботной жизни». Уж больно долгими он ему показался. Объективно, нос Арсения ему было жаль, но судя по реакции пострадавшего — этот длинный и не такое за жизнь повидал. В конце концов, нечего было собой дверь подпирать. Хорошо, что не Антону по роже заехали. В этом случае последствия были бы непредсказуемыми. — Пойдемте. Уже поздно. За такую переработку до поросячьего визга вам никто спасибо не скажет. А я буду первым, кто прибежит избивать вас табелями, — попытался улыбнуться Антон. — Сергеевич, ну в самом деле. Работа — не волк, а свет по щучьему велению не появится. Просто на утро оставим заявку на проходной для электриков. Арсений повёл плечом, соглашаясь поскорее оказаться уже дома. Хотя разницы… Завтра все равно на работу. Когда ты мастер участка, выходные ты видишь крайне редко. — Да, пошли, — спокойно согласился Сергеич, осматривая щиток ещё раз. Будто бы под уставшим взглядом электричество само починится. *** Парковка освещалась крайне плохо. В темноте все машины были будто бы одинаковыми и бесцветными. Арсений плелся уже на автомате, практически не замечая задумчивого Антона рядом. Второй час ночи… Или третий? А к черту. — Давай подвезу, — прозевал Сергеич, сворачивая, как ему казалось, в нужную сторону к своей машине. Антон застыл на месте, переваривая слова производственного мастера. Арсений? Подвезет? Кого? Антона? Бред какой-то. Сергеевич, видимо, таки принял на душу пока никто не видел, иначе как объяснить это предложение? Еще днем этот динозавр «ради всего святого» умолял Шастуна не приближаться ни к нему, ни к станкам, а сейчас предлагает сесть в одну машину? А где же «только не сломай мне там ничего»? — Только, будь добр, не сломай мне там ничего. Хотя бы коробка передач должна после этой поездки выжить, — добавил Арсений почти сразу, как Антон об этом подумал. «А, вот и оно. Значит трезвый», — улыбнулся Шастун. — Обязательно сломаю. Первым делом вынесу пассажирское, чтобы ноги влезли, — кадровик бросил взгляд на непонятное выражение лица Арсения. — Шучу. Я тоже на транспорте, поэтому с поездкой домой справлюсь сам. «Кто ему права выдал?», — подумал Сергеевич — Ладно, я поеду, пожалуй. И так уже на сон всего ничего осталось. Хорошо вам добраться, Арсений Сергеевич, — пробормотал парень, показательно поправив рюкзак. Холодная ноябрьская ночь обещала быть бессонной, поэтому нельзя сказать, что Шастун очень спешил домой. Просто общество Арсения его сейчас совершенно не радовало. Впрочем, как и любое другое. Бывают в жизни моменты, когда человеку остро необходимо побыть наедине с самим собой, чтобы лишние мысли не путались мимоходом. Это было именно оно. Сняв с сигналки и разблокировав автомобиль, Шастун по привычке забросил рюкзак на заднее сидение, а потом уселся за руль, прикидывая сколько приблизительно нужно будет прогреться. Покурить, видимо, успеет. Заведя мотор, Антон достал из кармана пальто порядочно помятую пачку сигарет двухдневной давности и совершенно внезапно обнаружил пустоту. — Бля, — выругался парень, отбросив пустую ментолового Винстона на пассажирское. Сергеевич еще метался по парковке, то и дело разводя руками. Что у него там происходит? Неважно. Зато он точно курит. Да что уж там… Дымит как паровоз. Больше всего Антон боялся, что попроси он сейчас у Арсения сигарету, то получит какой-нибудь Беломор. Или что-то из разряда красного Мальборо. Но легкие сходили с ума без очередей дозы едкого дыма, поэтому парень покинул машину и окликнул Попова. — Арсений Сергеевич, а у вас сигареты не найдется? «Украли машину, сперли под чистую, пидорасы!» — Что?.. — Арсения будто по голове чем тяжелым ударили. Он был полностью уверен, что на работу доехал на машине. И, соответственно, хотел обратно так же на бибике ретироваться. — А… да, держи. Донской табак. Не угадал, Шаст, не угадал. Сергеич ещё раз почесал головушку и затянулся. Вот бывают такие дни, когда ты способен вытерпеть практически все, а потом какая-то мелочь и… все. Так и сейчас Арсений внутренне материл и свой развод, и себя любимого, и эту аварию электрическую, сука, тоже материл. На висках вздулись вены. За немой сценой внутренних разногласий наблюдал ничего непонимающий Шаст, крутящий в тонких пальцах подобие сигареты. — Благодарю. Черт, зажигалка в машине. А еще и огоньку бы, — Шастун зажал сигарету зубами и наклонился к Арсению, показывая жестом «прикури». Огонек зажигалки разрезал темноту улицы и стало будто бы спокойнее. Ещё подумав пару минут, Сергеич вспомнил одну утреннюю деталь: машину он оставил в сервисе. — Заебись, — выдохнул слова Арсений, чуть ли не зашипев от своей же забывчивости. Часы показывали ровно два часа ночи, хоть желание загадывай. — Что случилось? — спросил Шастун, непредумышленно выдохнув дым этой пародии на сигарету (по его скудному мнению) прямо в лицо Арсению. — Ой, простите. Кашлянув, мужчина помотал головой. — Я не на машине сегодня, — спокойно ответил Сергеич, уже листая список приложений в телефоне. Такси находилось на последнем месте. — Забыл. — А, вот как. Куда вам нужно? Давайте подвезу, — Антон прекрасно знает адрес. Антон знает о нем все. И даже то, что предпочел бы не знать. Затянувшись, Арсений поймал себя на мысли, что пиздец как устал. И устал на каком-то глубинном уровне, который просто так не отремонтировать. Захотелось увидеть дочку. Да, надо бы позвонить бывшей, пока решение суда не прозвучало над головой. — Север Москвы, по пути будет? — Куда?! — закашлялся Антон — чертов дым пошел совершенно не туда. Так, либо Сергеевич переехал, либо он не домой вовсе собирается. Если переехал — должен был сообщить в отдел кадров об изменении места жительства. Но он не сообщал. Или сообщал, но кому-то другому? Завтра нужно будет покопаться в документах. — Конечно, по пути, — откашлявшись, соврал Шастун, мысленно прикидывая, что домой ему петлять вообще в южную сторону после. — Садитесь на переднее. Вещи можете забросить на заднее. В машине курить можно. А, и, да, ломать все тоже можно. Только не меня, пожалуйста, — Антон махнул в сторону серебристого Опеля с выключенными фарами. С кряканьем старого деда Арс залез на переднее. Раз разрешили курить, значит, можно не церемониться. Говорить было… не о чем. В машине царила почему-то неуютная тишина. Сергеич чувствовал, что все идет не по обычному сценарию. В обычное время Шаст как разинул бы варежку от цеха, так и должен был дальше зубы проветривать до дому, до хаты. Но Антон молчал и выглядел каким-то серьезным и… взрослым? На минуту Арсений засмотрелся на привычного и в то же время непривычного паренька. — Можешь печку включить? — все-таки спросил Сергеич, больше желая нарушить непривычное. — Ненавижу тепло. Но, ладно, — пожав плечами, Антон выполнил запрос «случайного» автостопщика. В этот момент противно зазвонил телефон, небрежно оставленный на держателе. На экране большими буквами светилось «МЕЛКИЙ». Необознанный обыватель решил бы, что звонит кто-то юный. Но звонил кто-то низкий, если мерить по стандартам Шастуна. Блин, и что ему нужно в такой час? Первый звонок успешно проигнорирован. Второй тоже. Арсений только спрашивал, мол, не хочет ли Антон ответить. Или, возможно, выключить звук. Но тот только мотнул головой, игнорируя все сторонние звуки. И тут на экране высветилось сообщение: «Тоша, забери меня, пожалуйста!!! Ты же сам говорил звонить, если будут проблемы. А ты никогда в такое время не спишь. Уж я то знаю ;)» Шастун закатил глаза, но тут же вспомнил, что он за рулем и быстро вернул взгляд на дорогу. Арсений все равно смотреть в его телефон не станет. Не такой он человек. Второе сообщение высветилось почти сразу же: «Тоооошаааа, я в Орфее. Если ты меня не заберешь, то будет плохо. Я умею, ты знаешь: D» Вот тут уже Шастун запаниковал. Орфей — не самое популярное место для обычных людей. Но обычные люди, благо, о нем и не особо знают. Находится как раз за северной частью города. Но все равно решил игнорировать дальше. «Тоша, блять! Я сейчас всем этим коршунам скажу, что ты мой брат! И тогда держись! Всем твой номер раздам, понял?!» Ой, блять. А вот это уже угроза. Антон нечастый гость того заведения, но незамеченным еще ни разу не остался. Тяжело вздохнув, Шастун быстро набрал сообщения, поглядывая на дорогу: «Ок, 30 минут» — Активная у тебя ночная жизнь, — по-доброму усмехнулся Арсений, поглядывая в окно. Столько сообщений ему не присылали со времен счастливой семейной жизни. На секунду задумавшись, Сергеич поинтересовался а куда, собственно, они поедут? — Тебе забрать кого нужно? — Ага, активная… — пробурчал Антон, проклиная идиота, что закидал его сообщениями. — Заберу после того, как завезу вас. Подождет это пьяное тело, ничего с ним не случится. Ветром унесет, разве что. О, хотите, вам отдам? Стирает, убирает, нянчит детей и жрать готовит. В помощь жене будет, так сказать. Только еще и на карманные расходы просит, — и тут Шастун заткнулся. Он то их совместную жизнь в прошлом описал, а под детьми имел в виду собак, которых это горе забрало с собой после расставания. И по сей день клянчит деньги у Антона на корм. Какой позор. Что он несет? Да и зачем вообще Сергеевичу эта информация? Блять, только бы не спалиться. Арсений на секунду опешил от пулеметной очереди слов. Причинно-следственная связь местами не получалась. Он про кого вообще говорит? Она, он… оно? — Думаю, моя бывшая женушка сама справится, — посмеялся Сергеич, удивляясь столь активной реакции Антона. — Точно не помрет до твоего приезда? Если по дороге, давай я помогу хоть. То… мало ли. — Бывшая? — переспросил Антон, чуть не въехав в бордюр. — Блять. В смысле? У вас же ребенок. Почему бывшая-то? — Блять, полегче! — выругался Арсений, руками впечатываясь в бардачок. — Люди расходятся. Это нормально. Последнее он отчеканил со стеклянным взглядом. До конца для себя он ещё не решил как относиться к разводу. На дно бутылки тянуло, но разумом он понимал правильность этого решения. — А, простите. Я перегнул. Да и не в свое дело полез, — вздохнул Шастун, крепче сжав руль. Арсений выглядел совершенно не Арсением: взгляд изменился, лицо вытянулось. А, нет, типичным Арсением, к которому в цех ввалился Антон. Похоже, парень и правда полез туда, куда не просят. Мысли перебил противный звук. — Бля, Сергеевич… У тебя есть время? Я еще забыл заправиться, — вздохнул Шастун, метнув взгляд на показатели. Резкий переход на «ты» удивил Арсения. Видимо, парень и правда занервничал. — Давай я заплачу, — тут же среагировал мужчина. Ему хотелось все-таки отблагодарить Антона за ночное такси. Не всегда же ему скотиной быть. Иногда можно побыть и скотинкой. *** — Да, конечно, девяносто пятый… — на половине фразы его перебил заправщик, у которого уже пар из ушей готов был пойти. Ещё немного и случилась бы драка за дискуссионный вопрос «а что вы, сука, льете в бак?» Антон появился как нельзя кстати. Заправщик по взгляду готов был уже молиться на него, только заберите «этого». — Арсений Сергеевич! — вспомнил резко Шастун, что он с ним на «вы», — Это вам не версия Сидорова на заправке, — улыбнулся парень еще шире. — Передохните от рабочих привычек. Я вам тут кофе взял, но без вас не могу измерить допустимый уровень сахара в вашем стакане. На секунду Арсений почувствовал себя не Сергеичем, а Сергеевной. Или он просто не привык к дружеским жестам? Или что это? — Э… спасибо, — ледяными негнущимися пальцами Арсений открыл дверь и быстро заполз в теплый салон. Заправщик кивнул Антону в знак благодарности, а тот лишь пожал плечами в ответ. Только сейчас Шастун понял, что за последние минут 40, проведенные с Поповым, он себя ни разу не похоронил. Ну, он даже и не думал о том, что лежит тяжким грузом в его рюкзаке. А теперь как током шарахнуло. Да к черту. Пошло оно все. Шастун оставляет чаевые заправщику и тоже садится в машину, поставив свой кофе в подстаканник. — Какой у вас, вы говорили, дом? Извините, навигатор сбился пока я оплачивал на кассе… — Одиннадцатый, — быстро отвечает Арсений, смотря на стаканчик кофе. Телефон Шастуна снова заорал во всю мощь, когда экран засветился надписью «МЕЛКИЙ». — Да ебись ты провались! — выругался Шастун и таки потянулся за телефоном. — Чего тебе надо? Ну и прекрасно. Жди молча и не наяривай. Даму сердца домой везу, блять! — не выдержал Антон в конце. А «МЕЛКИЙ», как назло, заорал так громко в трубку, что Сергеевичу пришлось стать невольным слушателем. — Ты?! Даму?! Не смеши мои трусы, Шастун! Тебе дамы во век не дадут. Поверю только в том случае, если дама с сюрпризом! Сергеич вжался в сиденье, притворяясь частью ремня безопасности. Теперь он слышал пронзительный тонкий голос явно молодого парня. И парень был изрядно подвыпившим. — АПЧХИ!!! — ебучий холод. И тут Арсений стал уже видимым. — Слушай, езжай сам. Не пропадешь. И, будь добр, прекрати наяривать мне каждый раз, как только капля горячительного окажется в твоем организме. Приятной ночи и не заблевать чужой салон, мелочь, — Шастун со злостью отбрасывает телефон на пассажирское, совершенно забыв о том, что там кто-то сидит. Кто-то, кто достаточно громко чихнул. Кто-то, у кого на коленях снова вибрирует чертов телефон, получая тысячу сообщений: «Гондон неблагодарный» «Это ты будешь виноват, если под утро меня найдут мертвым и изнасилованным!» «Мик и Бони тебе этого тоже не простят!» «Тош, ну прости» «Ну погорячился! Мы же семья, ну…» «Ну забери меня, пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь» И еще куча всего глупого, бредового и несуразного. — Антон, — Арсений ни на шутку испугался. Разгоряченное состояние парня накладывалось на скорость машины. Парня он такого ещё не видел. И… как-то не планировал увидеть. — Антон! Он бы ещё повторял его имя, вкладывая все новые и новые эмоции, каких не позволял раньше в их общении. Не подумав, Арсений схватил за запястье Шаста, сжимая со всей силы. Телефон начал раздражать и хотелось только выкинуть его в окно. — Я тебя прекрасно слышу, хоть ты не ори, — Шастун ударил по тормозам и осторожно съехал на обочину, только сейчас осознав, что Арсений продолжает сжимать его запястье. — Мы так и будем за ручку держаться, или как? Извините, Арсений Сергеевич. Не лучший день, чтобы быть нормальным человеком и адекватно доставить вас домой. Давайте я вам лучше такси вызову, — Антон свободной рукой потянулся за своим телефоном, лежащим на коленях соседа по автомобилю. Арсений сглотнул, наконец оторвав руку от парня. — Шаст, успокойся, — чужой телефон он зачем-то практически выхватил из длинных пальцев. Опять молчание, будто раздраженный оголенный провод бьет по рукам. — Ты в таком состоянии сам должен на такси ехать. — Ладно. Забыли. Проехали. Телефон верните, пожалуйста. А то с моими методами навигации без карты, боюсь, завезу и вас, и себя только глубже в лес, — Антон протянул руку за телефоном, а тот снова, как назло, начал разрываться звонками. Арсений и не думал отдавать телефон, только крепче сжал это орущее нечто. Последний перестал орать и раздалось совершенно неожиданное «Алло!». Сергеич не придумал ничего лучше, чем ответить за Антона. Шастун замер, вцепившись руками в Сергеевича. Что угодно… Правда, что угодно, но только не разговор с этим мелким ушлепком. Черт, что угодно! Мозг работал через пень-колоду, но что-то Антон таки додумался сделать. Парень резко наклонился к мастеру, достаточно жестко впечатавшись губами к губам. Поцелуй это напоминало слабо. Скорее, было больше похоже на застывшие восковые фигуры, которые художник решил поставить рядом. Углубить, превратить в настоящий поцелуй, обнять, прикоснуться к шее, зарыться ладонями в густые темные волосы на затылке — как же Антону всего этого хотелось. Да и Сергеевич в порыве внезапности не сопротивлялся, но Шастун резко вспомнил о раненной руке. И о том, что Арсений именно ее продолжает сжимать. И о том, что содрать появившуюся корочку до безумия просто. И о том, что он теперь опасен для общества. Особенно — для Арсения в данный момент. Наконец, сознание вернулось в тело Попова и он оттолкнул сильнее положенного парня от себя. Телефон и слова никто будто не слышал. Мужчина тупо пялился на Шаста, не понимая что это было. Он ещё чувствовал отпечаток теплых губ на своих сухих и бледных. — Ты… — хотелось начать, но не получалось. Что-то внутри будто устроило бунт. Хотелось стереть, смыть, содрать, но и… оставить? — Забудь, — выдохнул Антон, приложившись затылком к подголовнику. — Просто захотелось. Я ведь не выкручусь сейчас рассказами, мол, бес попутал, правда? Правда. Вот и забудь. Вернее, забудьте. А телефон начал орать с такой силой, что казалось, будто кто-то включил громкую связь. — Ты с кем там, кобель драный, едешь?! Совсем берега попутал, членосуй бессовестный?! Да никогда мне больше не звони!!! — Из нас двоих постоянно звонишь только ты, — совсем тихо произнес Шастун, заводя мотор. Его уже не интересовало ровным счетом ничего: ни перекошенное лицо Арсения, ни орущий во всю глотку пидорас на том конце провода. Абсолютное огромное ничего. Он только мысленно радовался, что рана не открылась и пассажиру справа ничего не угрожает. Оставшуюся дорогу стояла гробовая тишина. Ни Арсений, ни Антон не хотел нарушать ее. Сказать теперь было точно нечего. Проскользнувшее «спасибо» между газом и тормозом возле дома Арсения и… все. «Завтра будет работа, будет все привычно», — мысленно успокаивал себя Арсений, стягивая вещи, — и ебучая тахикардия тоже пройдёт». Телефон на пять утра. Все будет привычно.