кАРТОНный завод.

— Блять, прости, — салон мог выглядеть явно лучше. Арсений видел как его пытались отмыть и на секунду залился краской от стыда. Пиздец. — Как найду свои вещи, возмещу тебе все, что смогу. Осталось найти. Но сначала доехать на работу и по пути пытаться вести себя как обычно. У вас же тоже через день случается и салон грязный, и парень небось в любви признается? Ну всяко бывает, да. — Я принимаю кредитки и натурой, — издал тихий смешок Шастун. Быть собой рядом с Поповым, оказывается, так просто. Только Антон не до конца понимал, что каждое его слово об «этом» бьет мужчину мощным разрядом тока. — Шучу. Не надо ничего возмещать. В обед отгоню на химчистку. Арсений натянуто улыбнулся, но тут же отвернулся к окну. И опять эта тишина. Надо разбавить музыкой, подумал Попов и ткнул радио. Из колонок полилась приятная спокойная… реклама. Мда. — А почему… — и тут до Попова дошло, что они вовсе не с севера едут, который типа по дороге к его дому. — Мы где вообще? — Где-то. Везу тебя в лес с самого утра, чтобы расчленить и продать на органы. Из-за чертовых пробок, боюсь, малыш Валерий Степанович не получит вовремя свою новую печень, — засмеялся Антон, переключив станцию. Чувство юмора у парня всегда было специфическим. Арсений об этом еще не знал. А сам Антон благополучно забыл, что живет на «севере». — Зачем ему больная печень алкоголика? Хуевый ты преступник, раз такого неудачного донора нашел, — Арсений чуть расслабился от этой бессмыслицы. Сидеть в машине стало намного удобнее без натянутой внутренней струны. — Но серьезно. Помнится, ты в моем районе жил, а не… — кивнул в сторону навигатора, — на юге южном. — Я жил там временно. Всего на одну ночь. В которую тебя надо было подвезти домой, — признался Антон. — А вообще на севере я, мягко говоря, не ориентируюсь. Знаю лишь одну дорогу — в сторону Орфея. На этом мои топографические способности в той стороне заканчиваются. Может, и не надо было тогда врать, — вслух задумался Антон. Зато теперь он может честно отвечать на все вопросы Попова. Ведь ложь появилась от незнания основного фактора, но теперь всем все ясно. — Может, еще в процессе какие вопросы появились? Задавай, не стесняйся. Наперед скажу, что я — универсал. Трахаться люблю, как и любой порядочный человек. До ужаса скрупулезный и педантичный на работе. О работе говорю исключительно из-за того, что ты не особо в курсе. В еде предпочитаю все острое и с морепродуктами. Терпеть не могу свинину, сладкое и мучное. Если пью, то много и не пьянею. Хотя предпочитаю совсем не пить. Курю как паровоз. А, и ты полностью мой типаж. Вернее, мой типаж превратился в тебя с тех пор, как мы встретились. Ну как-то так. Соцопрос продолжим? — засмеялся Шастун, открывая окно и поджигая сигарету. — От слов не отказываюсь, — руки сложил на груди, отворачиваясь. В голове была война. Да, говорил. Да, лез целоваться. Да, да! — Блять, Шаст. Это было самое максимально искреннее. Сейчас он не готов увидеть собственную тень, поэтому точно не мог быть честным с другим человеком. — Нож в бардачке. Можешь начать с меня. Заслужил. Да и отбиваться не стану. Только давай все по-быстрому, а то на проверку не успеем, — усмехнулся Шастун, сворачивая к лаборатории. — Дурак, — вот и весь ответ. *** На заводе кипела в обычное время жизнь, но сегодня был особенный день, поэтому кипело и кипели все. Плановики мыли полы, контрольные мастера подметали, рабочие полировали и подсчитывали свои детали. И как хорошо, что Попов пришел вовремя, не опоздав. Благодаря Антону. — Арсентий Сергеевич! — с порога. Не успела ещё дверь скрипнуть, Арсения уже за локоть вели в сторону участка. — Вы думаете я за ночь дорогу до работы запамятовал? — Арсентий Сергеевич! — а тон-то какой, какой тон! Чтобы всем сразу было понятно, что сегодня будет комиссия и полетят головы. «Господи, ну сколько можно», — в мыслях крутилось непонимание всей этой бутафории. Объективно, косяки были, как и на любой другой работе, но они все уже стали частью работы. И сколько комиссий ни было, все либо не замечали эти косяки, либо считали херней полной. — Голубушка, — Арсений начал потихоньку вырываться из сильных тисков диспетчера. — План сдан, вчера обмыли. Ну что вы сердце себе напрасно рвете? План действительно был сдан. По-другому и быть не могло. Когда приходил начальник цеха, то от скуки со всеми поболтал да целебных пиздюлей прописал. Два раза. Далее следовала тирада, которая сейчас звучала из уст практически всех. Попов смирно выслушал и пошел к ребятам. Те, ожидаемо, собрались возле станка Сидорова. Во-первых, это был крайний к проходу станок. А, во-вторых, Сидоров был легендой. Вот и собирались как у памятника коммунизма (алкоголизма). — Ребят, никакой паники. До вечера ни грамма, — Арсений обвел всех присутствующих строгим взглядом. — Последствия знаете сами. Быть на рабочих местах, но без фанатизма. Курим, в туалет ходим, — спокойно закуривая, Попов продолжил, — Так, а теперь все достали карточку первой детали и гуськом в отдел технического контроля. Проверю. *** Часы обещали скорый обед, но проверки все не было. Кто-то накукарекал, что они хотели приехать пораньше, но, видимо, передумали. Ощущалось, будто весь завод задержал дыхание. — Мда, — глубокомысленно заметил плановик, поглядывая на часы. Кажется, что за комиссию он переживал больше всех. Арсений слонялся по цеху, одним глазом проверяя места, наличие СОЖа, опилок и самих рабочих. Все было штатно. Во время комиссии никаких сдач деталей нет, поэтому работы практически не было. *** Шастун поднялся в кадровый, поскольку коллег нужно было подготовить к тому, что их ждет во время проверки. Хотя, все и так знали. В нынешнем составе они прошли уже шесть проверок и все без выговоров. Кто бы что не говорил, а Антон неплохо сплотил отдел, когда пришел сюда в роли начальника. Но первые полгода разгребал полную и беспросветную жопу, которую оставила предыдущая начальница лет ста. Оно и понятно: миледи привыкла к бумажкам за свои 50 лет работы, а тут эра технологий и все такое. Даже жаль увольняться. Команда стала семьей. Наверное, Попов очень удивился откровенности Антона. Не зря же парень несколько раз повторил, что терять ему нечего. Наверное, не прими он решение об уходе, то и Арсений не знал бы и десяти процентов из того, что Шастун наболтал. Но как есть. — Коллеги, милые дамы и господа! — с улыбкой начал Антон. — Сегодня, как все вы уже знаете, к нам приедет проверка… — Что? Какая проверка? — проснулся Толичка, который только из отпуска. — Антон Андреевич! У меня один отчет не сдан! Когда они приедут? Я успею… — Все отчеты Арсений Сергеевич вчера любезно завез в департамент, поэтому не переживай, — с улыбкой перебил его Антон. Шастун был достаточно строгим и вредным товарищем, но и спины коллег прикрывал на отлично. Поэтому, наверное, в отделе к нему относились с уважением несмотря ни на что. Девиз отдел гласил: «Накосячил — сразу иди к Андреевичу. Он сначала тебя в клочья разорвет, но потом поможет» — Извините, — вмешалась Любочка. — А как вы Арсения Сергеевича это сделать заставили? — весь отдел кадров рассмеялся. — Согласен, звучит как фантастика. Но это правда. Видимо, решил помочь коллегам и не быть брюзгой хоть один день, — улыбнулся Шастун, понимая местную славу Сергеевича. — Фантастика — мягко сказано. Он нашу дверь обходит так, будто здесь демоны прячутся, — добавил Толичка. «Демон. Один», — подумал Антон, вспоминая как «любил» Арсений заходить в кадровый. — Может пьяный снова был? — вмешалась Юленька. — Тихо, — немного повысил тон Шастун. — Нечего тут Попова обсуждать. Он нам помог. Давайте будем благодарнее. Ему сегодня, по идее, достанется больше, чем кому-либо другому. Все помнят, что делать? — Так точно. Выговор снять через две недели, — заявила Юлия Петровна. — Я не просил произносить это вслух, — Антон не удержался, хлопнув себя по лицу. По синяку. Хорошо хлопнув. — Ебать-копать, охуеть, — боль звучит так в исполнении верховного кадровика. *** — Приехали! — загорланил кто-то из отдела ОТК. Что за люди вообще там работают? Все видят и слышат, но с закрытыми дверьми. Все присутствующие подобрались, мысленно готовясь к встрече. Такого чистого пола Попов давно не видел. Потушив сигарету о горшок с цветами, он присел на поддон, коих тут было бесчисленное количество. Поддоны были пододвинуты к станкам, создавая платформу для раскладки мерителя. «Разработка» пришла на завод, когда вместо нормальных ступеней для станков всем показали хер с маслом. Нет, говорят, лишних средств, а вы люди рукастые, справитесь. Ага, конечно. Арсений напрочь забыл про телефон, уверенно думая, что он в рабочей куртке. Потянулся — нет телефона. На секунду придя в себя, он вспомнил, что так и не нашел его. — Блять! — выругался Попов, резко вставая на ноги. Тут головушка похмельная дала сбой, закружилась, заболела и Арсений плюхнулся обратно. Только не на доски, как планировал, а под них — разломив своим причинным местом хлипкие дощечки. Сначала он не понял что случилось, а потом уже вылезти не мог самостоятельно. — Да ну нахуй!!! — орал Попов в пустоту. Его ж не видно и не слышно за станками. Туда-сюда, но абсолютно не получалось выбраться. *** Комиссия опоздала. Шастун с другими начальниками отделов и директором завода уже пару часов торчали на проходной — нельзя же не встретить, ну. Где-то в углу терся Васька, который так и ждал указаний бежать и горланить «они здесь!». До циркового представления с клоунами и акробатами высшей категории оставалось хрен знает сколько времени. Антон уже раз сто перебросил ногу на ногу, чтобы хоть как-то скоротать минуты. Часть комиссии, что пойдет за ним он знал прекрасно. Они с Лидией Михайловной встречались стабильно раз в квартал — или он ей отчеты очередные вез, или она приезжала с комиссией во имя проверки всевозможных квот и ставок. — Подъезжают, — прозвучало из рации охранника. Антон автоматически повернул голову к Ваське и кивнул. Мол, беги, дружище, беги. — Так, все приготовились! — дал команду директор. — Антон, а ты чего сидишь? Особое приглашение надо? — Яков Леонидович, вы мне только при комиссии тыкать не начните. А то покажем тут уровень, — усмехнулся Шастун, поднимаясь на ноги. — Ой, точно. Антон Андреевич. Ты же Андреевич, да? — распереживался внезапно директор. — Андреевич, Андреевич, — пробубнил под нос Шастун, занимая почетное место справа. Пока народ из машин выгрузился, прошло еще минут пятнадцать. — Хоть в носу копайся, честное слово, — снова тихо, над самым ухом директора, возмутился парень, у которого все тело аж выкручивало от стояния линеечкой после «бурной» ночи. — Антон, блять, — процедил сквозь зубы директор. — Ты ж у нас гордость кадрового отдела, мать твою. Не позорься! — О, а я-то думал, что я у вас «как уволить того», «как лишить чего-то этого», «как получить больше отпускных», а как премию моему отделу, так «не пизди под руку», — Яков Леонидович убийственным взглядом посмотрел в сторону парня. — Все, все, все. Молчу и включаю обаяние, — в жесте «сдаюсь» поднял руки кадровик. — Я тебя потом еще одной премии лишу, если не заткнешься, — на этом моменте открылась дверь и… Началось. — Все готовы? Люда, где плановик? Ах, да, ты же за него. Люда, а где производственный мастер пятого? Так, на месте. Люда, а четвертого где? — выступающий пот с лица начальник цеха тут же убирал салфеткой. — Анечка, солнышко… — поймав девушку из ОТК, он выдохнул сначала и попросил передать, чтобы все отделы ОТК убрали лишнее со столов. Легко кивнув, девушка упорхнула в сторону своего отдела. И заново: — Людочка!.. *** В кадровом царили тишина, покой и накрытый стол. Иначе проверки не встречали. Еще на утреннем собрании отдела кадровики обсудили меню и заказали доставку, которую опосля несколько раз разогревала Любочка. Посреди стола стояли разноцветные бутылки, но настоящим украшением была бутылочка Моёт, которое так любит Лидия Михайловна. Женщине за полтинник, но никогда в жизни по внешнему виду не скажешь. Как проходили в действительности проверки у кадровиков — мало кто знал. Сначала застолье-приветствие, потом комиссия под шафе выборочно запрашивала документы согласно журналу, нихуя не находила в этих документах, а финально забирала папочку с якобы отчетом и покидала завод. Или присоединялись к другим проверяющим, чтобы поподдакивать остальным. Откуда, спросите, папочка? А зря, что ли, кадровый, плановый, развития и бухгалтерия постоянно получают премии, что выше их зарплат? Потом часть снимается и дружненько откладывается на, так называемые, нужды. Закончилось все именной той самой папочкой и уже к пяти Шастун выдохнул, пока дамы убирали стол и мыли посуду. Кадровый отдел снова звездочки, галантный Шастун чуть ли не задушен объятиями Лидии Михайловны и очередным предложением новой должности в ее ведомстве, а коллеги получили отличный обед из французского ресторана. Вроде, все счастливы. Антон просто надеялся, что остальные не облажаются, а то кормить и поить Лидию Михайловну ещё раз будет достаточно затратно для их бюджета. Кстати, предложение… Антон все еще не отдал на подпись заявление на увольнение. В этот раз он пообещал проверяющей подумать над новой должностью… — Коллеги, — поднялся Антон наконец-то на свои бедные ноги. — Всем огромное спасибо! Вы — большие молодцы! Простите, но не могу помочь с уборкой, нужно еще кое-какие документы привести в порядок. Все спасибо, спасибо и спасибо Шастун отбил улыбкой и сбежал в свой кабинет. Заявление все еще лежало на краю стола. — Хорошо, что хоть Сергеевича не видел, — выдохнул Антон, взяв лист в руки. *** — Господи, репа! — нашли Попова достаточно быстро, но вот задача вытащить была проблемной. Арсений проломил доски, заусенцы от которых торчали прям около его ребер. Соответственно, если выдернуть, то сломаться или покалечиться будет легче простого. Четвёртый цех стоял посередине территории завода. Следовательно, если проверка началась около двенадцати дня, то до них уже может скоро дойти очередь. — Да, подожди, давай перевернем! — предложил кто-то из рабочих, но его сразу перебили другой умной мыслью. — Да давайте просто вырежем пилой круг! — звучало дельно, однако времени совсем не оставалось. Благо Попов в конце цеха решил тыквой посидеть. — Арсений!!! Ну Арсений!!! — начальник цеха теперь уже не просто капли пота смахивал платком, а обливался им до самых пят от злости. Проверка на носу, а его мастер сидит задницей в досках! Попов на это все отвечал через раз, потому что дышать было, честно, больновато. И пиздеть лишнего сейчас точно не хотелось. Анечка застучала каблуками, рабочие загудели, а плановики прокричали «началось!». Ещё минуту начальник посвятил Попову и быстро удалился к воротам встречать инквизицию. — Сергеич, мы тебя короче накроем ща и цветочки поставим рядом, типа ты часть полок! Сергеич, да посидишь минут пять и все, че смотришь так! На том и порешали. Сидит себе клумба Попова в окружении фикусов и считает минуты до конца позора. *** Прошло, кажется, намного больше десяти минут. Сидеть в позе лотоса откровенно надоело. Не слыша голоса, Арсений принялся сам себе помогать. Особо не получалось, но вариантов пока не было. — Да давай же, блять! — кусты заходили ходуном. С черного выхода, неспешной походкой, шел никто иной как Сидоров. Выспавшись за территорией ангара где-то в кустах, он чувствовал прилив сил и желание поработать. Сначала он увидел нечто похожее на накрытый станок, но с кучей цветочных горшков. Сидоров не придал этому никакого значения, но уже через секунду станок заговорил. — Батюшки! — быстро перекрестившись, Сидоров остановился как вкопанный. Неужто допился?! — Давай же, херня ты деревянная! — кусты затряслись от движений влево и вправо. Точно! Знакомый голос! — Сергеич?.. — Нет, блять, Савельевич! — зарычал кто-то под тканью. — Сидоров, ты? — Я, я! — обойдя картину маслом, рабочий стянул сначала простынь, а потом и горшки убрал. — Да как ж ты так?.. Попов даже отвечать не хотел. Более глупого состояния за последний день у него не было. Пока он думал, Сидоров достал лом и… освободил его. — Сергеич, ну ты даешь! — уже мягче говорил вечно пропавший, — Все, вылезай. Давай руку. Вот и долгожданная свобода. Арсений наконец вздохнул полной грудью. Отблагодарив Сидорова, он решил дождаться конца проверки уже в курилке. Все равно он будет виноват, так что зачем ещё на глаза попадаться. Пусть думают, что ещё сидит репой. *** Антон неспешно шел в сторону кабинета директора, предварительно проверив на месте ли тот. Проверка на сегодня все. Это радовало. Шастун осматривал каждую деталь любимого завода, на котором он действительно многому научился. Да и нужно отдать должное самому Якову Леонидовичу — именно он когда-то решился взять на должность начальника парня с так себе опытом. Так сказать, никто не хотел за эту хуйню отвечать, а тут Антон приперся. Да уж, здесь правда было весело. Ой, а сколько Шастун всего сломал! Наверное, десяти листов не хватит для описи. Тем временем, Арсений медленно полз в сторону курилки. Видок у него был, будто его сама молния… несколько раз. Из растрепанных волос торчали опилки и пыль, рабочая куртка испачкалась в масле, а штаны… Слава богу были просто на месте. — К черту, — доползти после всех приключений ещё метров пятнадцать было слишком сложно. Попов плюнул на это все и полез в карман в поисках сигарет и зажигалки. Уставшие ноги несли его сами, а глаза были заняты рассматриванием содержимого карманов. Он ещё и сигареты проебал?.. Начав полыхать уже чистым пламенем от злости, он случайно налетел на что-то. Что-то костлявое и высокое. Антон не слышал. У Шастуна вата в ушах. Да чего уж там… В ногах тоже. Он занят. Он думает о том, как стать невидимым на ближайшие две недели по собственному. Заявление Шастуна, как и сам Шастун, улетело на пол. — Да блять, — выругался Антон, схватившись за ноги, которые и без того болели. Подняв голову, парень увидел Попова, который выглядел так, будто его не проверка ебала, а весь завод, во все дыры, во всех позах. А потом к этому извращенному сексу решил присоединиться какой-нибудь дуб. Или тополь. — Че с тобой? — охуел Шастун, забыв обложить мастера хуями. Арсений проморгался, сдувая пыль от встряски. — Винни Пухом решил заделаться, — усмехнулся Попов, еле стоя на ногах. И почему при Антоне он либо от алкоголя стоять не может, либо от контузии задницы. — Пардоньте, — и только сейчас Арсений заметил улетевшую бумажку. Наклонившись, он еле-еле со скрипом поднял ее. — А мне больше Пятачка напоминаешь, если честно, — Антон попытался подняться, отталкиваясь руками. Получилось со второй попытки. — О, спасибо, — парень с улыбкой потянулся к Попову за листиком. — Так что случилось-то? Правда дерьмово выглядишь. — Ну, ты тоже не очень, — выдохнул Попов, отряхивая листочек от уличной грязи. Увольнение? Ого. — Упал, — лаконично ответил Арсений. Не рассказывать же ему в красках как сидел клумбой в душе и жопой в досках. Сильный и ледяной порыв ветра немного отвлек их от созерцания друг друга. — Уже головы полетели после проверки? — кивнул на бумажку Арсений. Он даже и не собирался читать чужие документы. — Можно и так сказать, — улыбнулся Шастун, забирая лист. — Сильно упал? Может, помощь нужна? Или кости там проверить? Тебе просто до ужаса идут опилки в пару с мятым видом, — тяжело вздохнул парень, разглядывая Попова. — А это еще что? — Антон дернул мужчину за руку. — А, блин, показалось, — отпускать почему-то не хотелось. Арсений ещё минуту смотрел на тонкие изящные пальцы на своей грязной и грубой руке. — Все хорошо, спасибо, — чувствуя себя так, как давно не чувствовал, Попов опустил руку первым. От такой заботы в первую очередь вырубилась речь, а потом уже мозги потихоньку отключаться стали. Антон был таким странным. Таким, сука, притягательным со своими этими клешнями и заботами. «Ой, нет, валить», — Арсений не хотел укоренять эти мысли и, тем более, чувства. — Оно и видно, Арсений Сергеевич, — вздохнул Шастун. — О! Телефон-то нашел? — резко перевел тему парень, невольно пряча заявление за спину. — А? — Попов прокашлялся и отошел чуть от Антона. — Телефон? Нет, не нашел. Видимо, где-то по дороге выронил. Если в вещах не было, а его там не наблюдалось, значит, точно где-то прошляпил. — Я тут просто вспомнил, что стиралка ночью ну очень сильно тарабанила, — прокашлялся парень. — Боюсь, я должен купить тебе новый… Но эта теория еще требует проверки. Слушай, Попов… Не думал, что когда-нибудь такое предложу, но… Не хочешь выпить? Я только машину в химчистку завезу быстро и можно где-то засесть. — Ты уверен, что предлагать мне выпить будет хорошей идеей? — и не смог сдержать улыбку. Антон мазохист? Или бренное тело Арсения интереснее в пьяном виде? — Но за химчистку я тебе должен, поэтому… да, давай. Попов подумал, что есть шанс и расплатится, и извиниться ещё раз по-человечески. — Думаю, что идея — дерьмо. Но ты единственный, кто явно потянет мою дозировку, — улыбнулся Шастун. — А, еще Сидоров. Но его я чисто объективно не дотащу. Ему захотелось побыть с Арсением еще немного. Пусть он и готов в трезвом состоянии отдать всех представителей из скромного сообщества на убой, но в пьяном вылезает нутро. А, точно… — Не волнуйся. Я тебя и пальцем не трону, если вдруг что. Обещаю, — Антону внезапно захотелось скрестить пальцы на руке, спрятанной с заявлением за спиной. — Сейчас только писульку занесу и можно валить. Мы и так сегодня слишком много сделали для этого места, — не знал он, конечно, что сделал Попов… Арсений кивнул и ещё раз внимательно посмотрел на Шаста. Что он пытался увидеть — сам не понимал. Просто взгляд тяжело было отвести. — Мне ещё нужно заехать домой, привести себя в вид человеческий, — понятное дело, что два дня вне дома сказывались. — Вечером, может? Если ты будешь свободен, конечно. Попов уже физически не мог выносить себя в таком виде: лохматым, мятым и грязным. И пусть он работал на заводе, но человеком оставался чистоплотным. — Тогда можно у меня, как раз закуплюсь по дороге домой и что-то приготовлю, — кивнул Антон, но тут же увидел непонимающий взгляд. — Да, ты не ослышался. Я зову в гости. С ночевкой. Тебе уступлю кровать, а сам посплю на диване. Ужин с меня, алкоголь с меня. Утром такси до мойки, а потом и подвоз машиной до работы. Вот это отпразднуем, — улыбнулся парень, повертев листом бумаги. — И еще раз напоминаю, что даже прикасаться к тебе не буду, — ну не говорить же ему, что выпить не с кем, а в одиночестве пить не хочется. Тут и так первый раз за долгое время захотелось. Уж больно тоска наперед за завод и Сергеевича взяла. — Шастун, я… — только хотел начать Арсений свою кашу из головы на язык переводить, как краем глаза заметил начальника цеха, который с криком, матами и чуть ли не с ломом наперевес быстро приближался к Попову. Разгневанный, потный зверь тяжелой поступью надвигался на горе-мастера. Арсений сглотнул, прикидывая куда ему прилетит. Начальник дошел, замахнулся, проматерился и сплюнул на асфальт. — Как ты мог так подвести?! У меня спрашивают о том, где ваш мастер производственный?! А я что должен сказать! — если проверка уехала за территорию завода, вероятно, она все равно могла слышать крики. — Что мастер сидит в поддоне жопой и вылезти не может!!! Ты совсем охуел уже, Попов!!! Арсений стоял смирно, смотря на шефа во все глаза. Ну да, было, но а че делать. — Простите, где сидит?.. — охуел Шастун, не совсем вовремя вклинившись в беседу и медленно переведя взгляд с монстра на Попова. — Вот знаешь что?! — палец опять ткнул в грудь Попова. — Увольняю!!! — Минуточку, а за что увольняете-то? За то, что мастер где сидел, еще раз? — вообще охуел на этом моменте Шастун. — А у меня встречный вопрос, как у руководителя инженера по охране труда! А как ваш производственный мастер жопой в поддоне во время проверки оказался? — повысил тон парень, который вообще не понимал, что произошло. — Хорошо, — спокойно, вразрез общему настроению, ответил Попов. — Молодой человек, вы вообще кто?! — старался сдерживаться начальник, но спокойное согласие Попова вывело его на новый уровень злости. — Он ещё и согласен! Нет, чтобы хотя бы извиниться!!! Краснеть перед самим «Салютом»! Шеф багровел и взбухал с каждым новым вдохом. Попову было большей частью до пизды. Классика жизни же: развод, работу потерял. Даже улыбнувшись себе внутренне, он искренне захотел только выпить. Работу он любил, работа в какой-то момент стала единственной целью и единственным исцелением. А завод, конечно, стал семьей. «Ладно», — сам себе внутренне ответил Арсений. На лице ни одной эмоции, но внутри рвались тросы. — Впаяю вам выговор в личное дело и сразу узнаете, — закипел уже Шастун. — А потом еще Филатова в ваш цех пришлю на проверку условий труда, как отвечающий от коллектива — имею полное право! И, боюсь, одним выговором не отделаетесь! Что, блять, происходит? Этот пузатик совсем страх потерял? Какого он Попова увольнять собрался? Ну Антон сейчас как раз идет к Якову Леонидовичу! Вот сейчас и поувольняем. — Шаст! — громко проговорил Арсений, рукой останавливая Антона. Тот уже шагнул в сторону начальника. Видимо, неосознанно. Цирк устраивать больше не хотелось. И разгребать бесконечные проблемы тоже не хотелось. Ничего, блять, не хотелось. Ему нужно выдохнуть, уйти на время в себя и разобраться. Решить проблемы только свои собственные, а не разваливающегося завода и кошельков руководства. — Геннадий Владимирович, — наконец обратился Попов к начальнику. — Приятно было с вами работать, дай бог не встретимся. За сим прошу откланяться, — театрально поклонившись, Арсений развернулся и пошел в сторону цеха. Слушать и слышать не хотелось никого больше. — Геннадий Владимирович, скажу прямо: вы — охуели, — добавил Антон, рванув почти бегом в сторону директора. Давайте откровенно, да? Если бы увольняли не Попова, то парень и носом не повел бы. А тут! Шастун уже и о своем заявлении забыл, скомкав то от злости в кулак. Шел быстро, со скоростью молнии. Арсения он уволить не позволит. Даже если для этого придется убрать старого маразматика, который понятия не имеет, кто он такой. Попов промчался пулей через весь цех. Снял рабочие вещи, пока ещё повесил их в свой шкаф. Одежда Шастуна была чуть велика, но это такая мелочь. Вымыл руки и пошел в сторону кадров. Увольнение начинается с них. — Можно? — аккуратно постучав в дверь, Попов приоткрыл ее. Получив положительный ответ, он зашел в светлый и приятно пахнущий кабинет. — У кого могу узнать про увольнение, дамы? — Сначала к начальнику! — светловолосая женщина с аккуратной пышной прической указала в сторону другого кабинета. Извинившись, Арсений вышел. «Работать некому, одни начальники», — подумал про себя Попов, сворачивая к нужной двери. *** Антон взлетел на второй этаж небольшого здания, где находился кабинет Якова Леонидовича. От злости даже забыл, что стучать надо, поэтому нагло открыл дверь почти с ноги. — Яков Леонидович! Что у нас в четвертом цеху происходит? Куда вообще начальник цеха смотрит?! — вспылил Антон, плюхнувшись кулаками на стол директора. — Антон, что там такое? Геннадий Владимирович всегда был очень ответственным, порядочным и с хорошей характеристикой! — Так я ему ее испорчу! У него в день проверки пострадал производственный мастер! Это случай по охране труда! — Попов, что ли? — удивился директор. — Именно! А он плясал перед проверкой вместо того, чтобы помочь! А если бы комиссия увидела эту халатность? Это же случай на производстве! Вы представляете, какие проблемы он мог нам создать?! — не успокаивался Шастун. — Подожди, но все же живы-здоровы? — проморгался начальник. — А если бы нет? И он теперь еще Попова увольнять собрался! Еще и грубит. — Так, Шастун, угомонись. Ты и Геннадия пойми — у него проверка, а тут такое! — Да ну вас, — швырнул Антон скомканную бумажку на стол Якова Леонидовича. — Подпишите. Я с таким отношением к сотрудникам мириться не стану, — нашел причину для увольнения парень. — Что это? — директор развернул скомканный лист и увидел заявление. — Шастун, еб твою мать! — уже заорал мужчина. — Не, не подпишу! Ты куда собрался? Из-за Попова? Оставим, оставим твоего Попова! Хочешь, повысим? — Хочу! — еще громче ответил Антон. — Но все равно подпишите! — Шастун, тебя увольнять, а Попова оставлять я категорически не согласен! — именно эту фразу услышал мимоходом Арсений, вытянувшись в лице. Так же без стука, Попов влетел в кабинет начальника кадров. Два сапога… — Здравствуйте! — мастер чуть не сказал «каквастам», но вовремя рот прикрыл. Влететь-то он влетел на зов сердца своей фамилии, но понять что происходит до конца не смог. Так это Антона увольняют?! Какого?.. Или для проверки хоть кого-то надо уволить для порядка? Точно! Заявление! — Увольняйте меня! Не трогайте вы парня! Раз так надо уволить для отчетности, то давайте меня два раза! — А ну тихо! — Шастун за секунду оказался рядом с хуй пойми откуда выросшим Поповым и закрыл ему рот рукой. — Яков Леонидович, вы не можете Попова уволить! У вас цех распадется к хуям! Сидорова теперь и под станками находить перестанут! Да что уж там! Сидоров вообще на работу приходить перестанет! — продолжал разборки парень, стараясь не позволить Арсению и звука издать. — Ай, достали! — поднялся директор, показательно разрывая смятое заявление. — Сейчас всех нахуй уволю! И завод к чертям закрою! И пошли вы все в жопу! В жопу, понятно?! Бегаешь за ними, трясешься, блять, а они тебе на! Еще и бухают! А про Сидорова вашего я вообще молчу! Он меня на проходной лежа каждое утро встречает! — и тишина. У Якова Леонидовича было такое выражение лица, будто он наконец-то смог высказать то, что сидело внутри лет сто. Даже Шастун выпустил Арсения из цепкой хватки. Такого еще никто не слышал. — Наконец-то, — облегченно выдохнул директор, приземлившись обратно в кресло. — Значит так: Шастун — хуй я тебя уволю, сиди на жопе ровно. Можем обсудить повышение заработной платы. И, помнится, ты требовал новые стулья и кондиционер в отдел кадров. Будет. Попов… А с тобой я что сделать должен был? — перевел взгляд мужчина на Антона. — Повысить, — напомнил Шастун, ущипнув мастера до того, как тот открыл рот. — Точно! Начальник третьего цеха уходит на пенсию — займешь его место. Все? Все счастливы? Пошли нахер отсюда! И чтобы завтра были на работе! В 8! Без опозданий! Проверю! Все, нахер. Чтобы я вас сегодня больше не видел! Клоуны… Арсения вынес из кабинета Антон, явно гордый собой. Попов же ничего особо не понял и стоял как вкопанный. Он уже распланировал как будет бухать в честь увольнения и наматывать сопли на кулак, а тут повышение какое-то. — Это че, блять, было? — Ты теперь начальник цеха, — улыбнулся Шастун, запуская руку в карман за сигаретами. — Можно и покурить. Арсений охуел и выхуел. — Надо выпить, — теперь уж точно. Выпьют и обо всем поговорят, а сейчас пусть это просто в голове крутится и не вылезает на язык. — Пойдем сейчас? — Пойдем. Но машину надо завезти на мойку. Потом на метро покатаемся, — подытожил Антон уже на улице, поджигая сигарету. — За 10 минут соберешься? — Да, успею, — Арсений на негнущихся ногах дошел до цеха, обогнул инфарктного начальника четвертого цеха и пошел за вещами в раздевалку. В неназначенном месте возле ворот Попов уже стоял и курил. В голове крутилось, что вот сейчас он Антошку увидит и все будет хорошо. Шастун стал для него своеобразным успокоительным. Антон подошел к месту встречи с опозданием в 20 минут. — Сорри, Леонидович позвонил и сказал срочно нести приказ на подпись о твоем повышении, — улыбнулся парень, снимая автомобиль с сигналки. — У тебя проездной есть? — Бля, Шаст, — начал уже человеческим голосом Арсений. — Нахуй мне повышение? Тем более такими методами. Благо, тебя не уволили. Это же надо было додуматься! Молодого парня! — выдохнув дым куда-то в сторону, Попов начал закипать. — Это же просто проверка! Окурок полетел точно в мусорку. Пошла вторая сигарета. — Пиздец, что за люди, — никак не мог угомониться Попов. — Минуточку, — притормозил Антон. — Меня сейчас как раз из-за тебя и не уволили. Я-то заявление нес, если помнишь, — засмеялся парень, до которого только сейчас дошло, почему Попов влетел в кабинет директора. — Погоди… Ты решил, что они меня увольняют? — расхохотался парень на всю парковку. Арсений стоял и смотрел прямо на Шаста. Конечно, он как услышала, что Шпалу увольняют — сразу полетел. Это было, как минимум, несправедливо. — Кхм, так ты сам решил уволиться? — Попов сразу под ноги смотреть давай. Какие интересные кеды нынче, ух. — Да. И я не сегодня это решил, — улыбнулся Антон. — Но из-за тебя теперь вынужден остаться, поэтому все, что ты за эти дни обо мне узнал — забудь, хорошо? Будем считать, что у нас бартер: тебе — повышение, мне — твое молчание. А то меня тут изобьет стадо пьяных мастеров, если где вылезет, — вздохнул парень, открывая Сергеевичу дверь. — Садись. Попов залез на уже привычное место. Пиздеть он и не собирался. Особенно с учетом, что Шастун начал ему нравится. Как человек, разумеется. Только как человек! — Я не скажу, — спокойно ответил Арсений, считывая реакцию парня. — Посмотрим. Если скажешь, то все будут трубить, что любовником моим являешься ты. Заправлю эту историю тем, что развелся из-за меня, — засмеялся Антон, присев за руль следом. — Тебя чего перекосило? Я же пошутил. Ладно, поехали. Арсения будто током ударило от этих слов и то, с какой легкостью они были произнесены. Смешно, конечно, но фантазия Попова уже начала рисовать этот вариант. Сидеть стало сложнее. — Кхм, смешно, — Арсений отвернулся, чтобы не пялиться. — Прости мою натуру, но… У тебя встал или тебе после падения плохо? Уж больно лицо кирпич напоминает, — улыбнулся Антон. — Все-все, выключаю гейские шутки. Но если встал, то уложи его обратно до метро. Двух высоких лапиндосов со стояком не поймут, — парень завел машину и сразу же закурил. Почему-то Шастун сейчас очень хотел прикоснуться к Попову: приобнять, сказать, что все будет хорошо и они оба молодцы. Так хотелось поблагодарить его за то, что тот не побоялся влететь в кабинет директора, думая, что Антона увольняют. Для него такого никто никогда не делал. Но он не мог. Он пообещал не касаться и пальцем. Соответственно, глупо шутить — лучшее решение. — Блять, Шаст, — ну, допустим, и встал. Но говорить об этом вслух совсем не хотелось. Успокаивая свою, не в меру разбушевавшуюся, фантазию, Арсений пропустил пару вопросов от Антона. Тот не стал повторять, значит, не так и важно было. Внутри у Попова было ощущение, что вот ещё немного и рамки порвутся, а цепи спадут. Он вообще был безбашенным всегда, не боялся ни людей, ни жизни. И любви не боялся, шел всегда с высоко поднятой головой. Однако слишком рано принял условия общества и это погубило большую часть его. А рядом с Шастом тормоза просто отказывали. Тело реагировала огнем. И нет, это не было светлое чувство влюблённости. Это была безумная страсть изголодавшегося мужчины. — Как прошла проверка? — Арсений решил отвлечься, чтобы сбавить температуру в салоне. — Легко и без проблем. Прошли на «отлично», — улыбнулся Антон. — А у вас? Что вообще с тобой произошло, человек-опилки? — парень все же не удержался и стряхнул остатки дерева с волос Попова. — Выглядишь, конечно, сногсшибательно, но падать снова мне не хочется, — во всех смыслах. Арсений шумно выдохнул, усмехнувшись. Как бы рассказать-то… — Видел наши поддоны возле станков? — Антон кивнул, а Арсений облизнул пересохшие губы. — Их ребята сперли с черного входа универсама. Ну я и сел на один. Провалился и застрял. Попов кашлянул в кулак, сдерживая смех. Как вообще можно рассказывать эту историю серьезно? — Ну, приперся начальник, а там комиссия заходит, и я сижу. Накрыли меня, цветы поставили для маскировки. Как-то так. Вон, — без задней мысли Попов поднял край толстовки, показывая ребра с ссадинами. — Воу! — присвистнул Шастун сквозь смех, который сложно было остановить. — За тело — десяточка, тут оценка с ночи не поменялась, а за ссадины — единичка. У меня где-то Траумель завалялся после неудачного опыта БДСМ, так что обработаем и будешь как новенький, — пальцы чуть не потянулись к ребрам Попова. Антон вовремя себя одернул. Блять, что не так с Арсением последние дни? Теперь он даже почти все об Антоне знает, но вместо того, чтобы еще сильнее оттолкнуть, какого-то хуя привязывается сильнее. Зачем ему это? — Почему я уже не удивляюсь твоим историям, — немного спокойнее отреагировал Попов. — Никогда бы не подумал, что ты такой… «Сексуальный?» — поддевал мозг Арсения сам себя. Благо язык ещё слушался, поэтому Попов вовремя заткнулся и закурил. — А чему ты собрался удивляться? Неужели, БДСМ-практика на сегодняшний день способна кого-то удивить? Это абсолютно нормальное явление, как по мне. Да и, согласно статистике, гетеро пары практикуют БДСМ куда чаще, — спокойно рассуждал Антон. — Знаешь, бояться самого себя — не лучший выход. Тем более, зуб даю, что ты хоть раз, но фантазировал о связывании, шлепках, играх с горячим воском, кляпах, кожаных вещах. Думаю, дальше этих вещей ты бы не нафантазировал, конечно, но все же. Да и, давай откровенно, хоть раз жену в постели наручниками к изголовью пристегивал? Ну или там руки за спиной связывал? Может, легонько придушивал на финале? Или она тебя? Это ведь тоже малюсенькие, но элементы, которые можно было бы приписать к этому. Арсений, мы в 21 веке. Это — норма, — Антон выбросил докуренный до фильтра бычок в окно. — Кхм, понятно, — естественно он задумывался о всем том, о чем говорил сейчас Антон. Правда, с женой у него все было как по инструкции. Полное взаимоуважение и ничего «эдакого». Да и как-то не до этого было…