кАРТОНный завод.

Дальше разговор не клеился. Со стороны Арсения были сухие «угу, ага, понятно» и в мыслях «знаешь, я бы хотел, чтобы ты завалил меня и отымел, но я помолчу и поугукаю», а Антону в какой-то момент надоела безучастность собеседника. Доехав до мойки, парень попросил Попова на выход, а сам пошел заказывать услуги и разбираться со счетами. Он слишком перегибает в общении с Арсением? Да, очевидно. Но слова сами льются. Ему бы рот себе скотчем заклеить, да не судьба. Наверное, они могли бы быть друзьями. Да, точно. Шастун подавит в себе все эти чувства. Он уничтожит их, чтобы они смогли общаться дальше. Кто бы мог подумать, что за несколько дней Попов не только перестанет быть заносчивым вредным мужланом, но еще и станет синонимом слова «комфорт». Почему рядом с ним так спокойно? Раньше Антон превращался в лужицу от одного только грозного взгляда, а теперь сам превращает Попова в озеро. Как Арсений вообще его терпит? Почему еще не послал? Может, действительно чувствует себя за что-то виноватым?.. Ну, теперь Антон решил. Он поможет Попову не загнуться после развода и поможет найти ему новую бабу. Нормальную бабу, чтобы тот от спермотоксикоза и страданий за женой не помер. Главное, самому от боли не умереть… Вернувшись, Шастун ткнул пальцем в сторону метро, а вот в подземке начался уже другой цирк: оба туда лет сто не спускались, а турникеты, почему-то, выглядят не так, как в двухтысячных. — Охуеть, — подытожил Арсений, чуть ли не под лупой рассматривая стеклянные двери турникета. Аборигены спустились на станцию. По дороге Арсений пытался понять зачем он решил поехать с Антоном. Что им движет вообще. Поскольку, врать он себе ещё не разучился, то решил прикрываться простым «ну, развеяться нужно». Станции тянулись непозволительно медленно, а Попов старался смотреть хоть куда-то помимо Шпалы. У того был телефон хотя бы, чтобы уткнуться носом и глазеть в экран. — О, смотри, тебя уже все поздравляют с новым назначением. А третий цех радуется всем составом, — Шастун протянул мужчине телефон. Оказывается, этот парень есть во всех возможных рабочих чатах. — А как они узнали? Я же приказ подписал около часа назад… Попов улыбнулся, рассматривая входящие сообщения. Вот люди мазохисты. — Они просто меня лично не знают, так бы грустили, — серьёзнее сказал Арсений. — Шаст, я ещё до конца не въехал что к чему, но тебе я должен. Спасибо. И не только за цех. Арсений задержал взгляд на Антоне. — А где же удивление, типа, «ты был в нашем чате и видел все о наших попойках»? Или, типа, «бля, ты видел, как я просил ребят прикрыть меня от маминой двухметровой радости»? — засмеялся Антон, убирая телефон. — Да не за что. Но мне теперь в этом аду вариться, похоже, до тех пор, пока ты не решишься уволиться. Что же… Я не против. Но забегай в гости на кофе хоть раз в неделю, — немного грустно произнес парень последнюю фразу. — Если, конечно, захочешь. Арсений засмеялся совсем по-мальчишески. Таким Антон его ещё не видел. Сейчас с Поповым было легко и просто. — Мне скрывать нечего, — потянулся Арсений к парню, чтобы тот расслышал. — Все равно половину не помню. И да… заеду. — Я приглашал в кабинет, — улыбнулся Шастун. — Но раз заедешь, то я вообще-то очень даже «за», — парню казалось, что сейчас все как-то удивительно сказочно. Он все время боялся, что хрустальная туфелька разобьется, а принц сбежит на тыкве, прихватив крысеныша-кучера. Они доехали и выдержали толпу людей в вагоне, что не могло не радовать. К количеству людей на работе рано или поздно привыкаешь, но вот к тем, что в транспорте — никогда. В магазине единогласно выбрали виски, колу, а Шастун угрожал состряпать пасту с морепродуктами. Сергеевичу было похуй. Еще и какой-то хуйни набрали в отделе кулинарии (если желание выпить поборет желание готовить). На кассе разругались по поводу того, кто должен платить, а Антон благополучно добавил к покупкам шоколадное яйцо с сюрпризом, которое на выходе вручил Попову. Арсений это яйцо все-таки попытался запихнуть Шастуну поглубже и подальше, но тот только смеялся. — Ты пиздец далеко живешь от работы, — Арсений облокотился на стену возле входной двери. Почему-то хотелось спать или хотя бы принять горизонтальное положение. К вечеру боевые раны начали побаливать. — Как уже получилось, — пожал плечами Антон, ковыряясь ключом в замке. — Купить квартиру в центре мне, наверное, и за всю жизнь не удалось бы. Зато всего год осталось выплачивать, — дверь поддалась. — Вуаля, прошу. Где ванная — знаешь, где брать вещи — знаешь, твой телефон, возможно, в стиралке… Развесь стирку, пожалуйста. А то я о ней забыл утром… Сушилка под кроватью в сложенном виде. Где поставишь — там и будет. А я на кухню, — с этими словами парень поставил пакеты и начал снимать верхнюю одежду. Все бы ничего, но Шастун и футболку стащил автоматически, бросив ее в корзину для белья по пути на кухню. Без одежды он все же был слишком худой… Арсений вымыл руки, а после полез за сушилкой. Планировка квартиры все так же была ему пиздец непонятной, поэтому не с первого раза он нашел нужную комнату. — Принимайте работу, начальник, — Попов влетел в кухню, где хозяйничал парень. «Оу, он ещё и без футболки», — пронеслось в голове с пометкой «danger». — Какую работу? — удивился Шастун, что-то раскладывая по глубокому противню. — Слушай, будь другом, добавь воды, а я пока джинсы на шорты сменю. Минут 30-40 и будет еда. Стоп! А где пойло? — удивленно посмотрел на мужчину парень, не находя бутылку в одном из пакетов. — Развесил, — кивнув в сторону комнаты, Арсений любопытно выглянул за плечо Антона. — Может, сыром захерачим? В смысле где пойло? Ты в рюкзак сложил, чтобы не разбить в общем пакете, — Попов залез на подоконник, облокотившись спиной на окно. Дурацкая привычка сидеть так. — Так я уже, — улыбнулся Шастун. — Обещал же пасту. Ты давай, слезай, уважаемый. Духовку включать умеешь? — и не самая широкая спина исчезла в проходе. Через несколько минут Антон вернулся и увидел общение Попова с духовкой. — Нет, я тебя преодолею! — ругался Арсений прямо в стекло. — Просто проверни и подержи пока зажжется, — засмеялся парень, одетый только в короткие шорты. — Выпьем? Из морозилки вытащился лед и раскинулся по стаканам каким-то волшебным методом. Вернее, сразу после включения духовки бокалы уже стояли с виски. — Так что? За повышение? — улыбнулся Антон. — Ха, и за Сидорова, — на непонимающий взгляд, Арсений усмехнулся и объяснил: — Он ломом мою тушку вытащил. На сегодня Арсений пообещал себе минимально пить и так же минимально смотреть на это прекрасное тело. Только в глаза, как в монастыре. — Почему ты захотел уволиться? — посматривая в сторону шайтан машины, Попов наконец задал этот вопрос. — Ну, помимо объективных причин. — Ты слишком много обо мне узнал, чтобы я мог спокойно оставаться на заводе и смотреть тебе в глаза, — пожал плечами Шастун, соприкоснувшись своим бокалом с бокалом мужчины и сразу выпив. — Плюс, думал, что у меня СПИД. А с моим умением все бить — я объективно был бы опасным для окружающих, — увидев охнувшего Попова, поспешил исправиться. — Я здоров, все хорошо. А ты почему так легко соглашался уйти? — Да, ты большая проблема для всего мерителя завода, — Арсений сделал большой глоток. — Ты поэтому так орал чайкой, когда порезался? Мда, СПИД… — мужчина покрутил стакан в руке. Шастун проигнорировал, не став отвечать. Здоров и благо. Вот это вообще обсуждать не хотелось. — Легко? — Попов криво улыбнулся и потер уставшие глаза. — Я не хочу быть привязан хоть к чему-то. Кидать якоря не по мне. В любую секунду может жизнь измениться, — ещё глоток. — А я не пропаду. Бродячие псы всегда же самые живучие. За свободу! — Вот как. Вообще ни к чему и ни к кому? Ты не подумай, я не напрашиваюсь, чтобы ты ко мне привязался, — Антон долил виски себе и собутыльнику. — Но я хотел бы стать твоим другом. Обещаю, я справлюсь со своими чувствами. Просто… С тобой комфортно, понимаешь? — Понимаешь, — Арсений кивнул, соглашаясь с тем, что с Антоном тоже комфортно. И спокойно. И хорошо. И заботливо. Да пошел он нахуй! Минута молчания. — И давай съездим в клуб да найдем тебе красивую бабу. Секса то, видимо, давно у тебя не было, — улыбнулся Антон. — Клуб? Шаст, нехер мне делать, — Попов поморщился. Девушка, клуб, одноразовый секс его сейчас точно не прельщали. — Попов, ты мне должен. Сам в метро сказал. Я же не в Орфей тебя тащу, честное слово, — возмутился парень. — Клуб вообще сам можешь выбрать. Только одежду тебе я подберу. Ты, так-то, на свои кощейские, вроде, не выглядишь. Но сделаем визуально еще моложе, — Антон выпил и обновил. А потом еще раз. Арсений за ним явно не успевал. «Плохо это все закончится», — пронеслось в голове у Попова. Количество выпитого начинало расти, поэтому нужно было тормозить. — Ладно-ладно, — подняв руки в примирительном жесте, Попов поднялся, чтобы проверить че там в духовке. — Но я ни танцевать, ни общаться нормально не умею. Так что позориться будешь ты со мной. — Зато я в этом ас, — подмигнул парень, опрокинув залпом еще бокал. — Тебе какие девушки нравятся? Ну, чтобы я не промазал, — Антон снова обновил и выпил. Половины бутылки на глазах не стало. — Еще минут пять. Поедим и поедем. — Сейчас?! — Попов аж подпрыгнул от удивления. Он-то рассчитывал на дату «когда-то там». Но, кажется, Антон взялся за эту затею со всем энтузиазмом. Арсений поднялся с корточек. Вопрос насчет девушек останется нетронутым, поскольку Арс сам не знал какие. Сейчас его тянуло совсем не к девушке. — Так что? А то я в бабах плохо разбираюсь, — пожал невинно плечами парень и снова выпил. — А ты чего не пьешь-то? Я зря две бутылки брал, что ли? — большую часть влил в себя Антон, но по виду — как стеклышко. — Попов, прекращай ломаться. Я правда хочу тебе помочь. И обнять. А, ой! — Шастун ударил себя рукой по губам и сразу же обновил бокал, опрокинув в себя содержимое. — Прости, тебе слишком сильно идут мои шмотки. Раньше их носили только мои парни… Попов молчал и как-то нервно влил в себя чуть ли не весь стакан. Может, и правда идея с клубом хорошая. Вылечит от дурацких мыслей об Антоне… Может, ему просто нужно переключиться и все пройдёт? — Выбери клуб ты, я в подобных местах особо не бывал, — сдаваться так по полной. — Только в родном городе. — А ты откуда? А, погоди. Омск, вроде, да? О, еда готова, — Шастун метнулся к духовке и за минуту тарелка была перед уже начальником цеха. — Приятного. Надеюсь, вкусно. Кстати… Я знаю, куда мы поедем. Чур, твои волосы я тоже беру на себя, — улыбнулся парень. — Так что с типажом? Хоть картинку какую найди. Или знаменитость. А я там тебе уже выберу. Или просто тыкнешь пальцем в понравившуюся на месте. Выпьем за успех?

***

— Нашлась машина! Да перестань ты голову чесать! — Шастун ударил Арсения по руках. — Это всего лишь лак для волос! И ты помолодел. Слушай, нахуй клуб, а? Давай домой, — засмеялся парень. Попов смотрел на него как кот, которого кастрировали и яйцами теперь перед глазами трясут. Но он обещал не сопротивляться. — Да, я за, — согласился Арсений на дом и тут же начал вставать, пока его не остановила крепкая рука на плече. — Только я тебя трахну, — предупредил Шастун. — Подумай еще раз. — Совсем с дуба рухнул! — тут уже не выдержал Арсений, в миг разгоняясь до бешенства. — Шаст, блять. Я взрослый мужик. Даже с лаком для волос, блять. Сели в машину молча. — За сигаретами остановите, шеф? — спросил Шастун водителя. Тот кивнул. А пока Антон покупал сигареты, то умудрился подцепить двух симпатичных подружек в магазине. Вышел на улицу он уже с ними. И обоих погрузил к Сергеевичу, а оправдавшись длинными ногами сам сел вперед. Арсения будто на кол посадили. Настолько ему было некомфортно от соседства с большой грудью с одной стороны и супер-длинными ногтями с другой. Разговор был настолько поверхностным и глупым, что Попову не пришлось сильно напрягаться дабы слова лились. А улыбка мужчины вообще действовала гипнотически. Девушки явно были в восторге, но одна из них постоянно старалась что-то спросить у Шастуна, который держался намерено на расстоянии. И чего уж там… Скрипел зубами. Но он сам туда баб усадил. Поздно, Тоша, пить Боржоми. Кажется, с одной из них у Сергеевича будет бурный кекс. А, может, и с двумя сразу. Парень-то постарался! Сергеевич выглядит как тридцатилетний ловелас, а не сорокалетний алкаш. Талант преображать людей не пропьешь, да. Но вот только обидно, что преображение одноразовое и не для него. Шастун случайно подцепил девушек: они впереди него обсуждали поездку в Ленинград и что пора вызывать такси. А одна еще второй слишком громко для острого слуха парня заявила, что там за ними такой красавчик в очереди. Ну, Антон и решил, что коли им он красавчик, то Попов вообще Аполлоном покажется. И вклинился в беседу, сказав, что тоже с другом туда едет. Конечно же, спросили о внешности друга. Шастун убедил их, что он на семерочку по сравнению с тем парнем, что остался в машине. Вроде, не соврал. Только там мужчина. Теперь они жмутся к Попову, а Антон сильно прикусывает щеку изнутри и заламывает пальцы один за одним, чтобы не сорваться и не прекратить это все сейчас же. И почему он почти не пьянеет? Сейчас бы залить в себя побольше да отключить сознание. Две бутылки они с уже начальником цеха прикончили, из которых Шастун явно больше выпил, а у него ни в одному глазу. Решено. По приезду закажет сразу же литр. Нужно накидаться. Нужно утопить себя в алкоголе. Чем больше алкоголя — тем холоднее становится Антон. Как лед. Под алкоголем он прекращает обращать какое-либо внимание на свои чувства, он прерывает поток нескончаемых мыслей, он забывает о боли, он забывает обо всех. Из огромных минусов пьяного Шастуна — еще больше курит, становится достаточно жестоким и не церемонится в выражениях. Суперспособность пьяного Шастуна — унижать и убивать одним взглядом или, если человеку рядом не повезло, одной фразой. Антон просто надеется, что к моменту, когда он таки зальет репу, Попов уже будет трахать одну из этих девчонок где-то там. Возможно, в его квартире. Возможно, в его кровати, в которой они спали вместе прошлой ночью. Вцепившись короткими ногтями в собственное запястье, Антон гонит прочь все эти мысли. Нет, так нельзя. Он правда до одури влюблен в Арсения, но ведь нигде не написано, что Арсений должен быть тоже до одури влюблен в него. Сергеевич — человек. Человек, который имеет полное право не любить парней. Точно так же, как и Шастун имеет полное право их любить. Его любить. Машина остановилась у входа в Ленинград и Антон оставил чаевые водителю. Распаковка такси прошла успешно — вся компания уже проходила контроль, где Шастун сразу спросил о наличии свободных столиков. Арсений пытался не выдать свою абсолютную непонятливость в таких местах, но то и дело куда-то засматривался. — Дамы, у нас сегодня большой праздник, — громко заявил Антон, когда компания приземлилась за столик, предложенный официанткой. — Арс получил повышение! Так что заказывайте все, что пожелаете. Мы угощаем, — парень протянул девушкам меню, а сам попросил организовать кальянщика. — Ой, ребята, — заулыбалась одна из девчонок. — А кем вы работаете? — Арсений — начальник цеха на заводе Х, а я — кадровик на полставки. Скажем так, я больше о погулять да потусить, чем о серьезной работе, — усмехнулся Шастун. Арсений вопросительно уставился на «полставочного», но тот только махнул рукой. Марина и Оля работали в магазине одежды. Они начали распинаться о брендах, украшениях и еще какой-то хуйне. Пока Попов изображал внимательного слушателя, Шастун нарочно зевал, периодически поглядывая на часы и потягивая кальян, который к тому времени уже принесли. Стол ломился от разноцветных стопок и стаканов, пустых уже тоже хватало. Антон понял, что темненькая Марина Арсению пришлась по душе больше, чем беленькая Оля. В принципе, это Оля назвала Шаста красавчиком, и это именно Оля сейчас пялится на него. Парень расклад сделал и поманил девушку ближе к себе рукой. Та сразу прильнула и Антон приобнял ее. — А ты почему так мало пьешь? Может что-то другое закажем? — спроси парень, крепче прижав к себе Олю. — Нет, все хорошо. У тебя потрясающий парфюм. Что это? — девушка провела своим аккуратным носиком по шее Антона. Того передернуло. Со стороны могло показаться, что она ему нравится и это у него прям импульсы тока от ее прикосновений. Но… Это было желание не давать никому ложных надежд и мысли о Сергеевиче, руку которого Марина положила на свою коленку. Бесит. Но, чисто объективно, красавица. Хотя бы бабу ему красивую нашел. — Ох, это Саваж. Мне Арс посоветовал. Сказал, что подойдет под мой образ, — улыбнулся Антон, накидывая еще баллов Попову, который только сегодня узнал об этом прекрасном аромате от Диор. — Не похож ты на такого простого, каким хочешь казаться, — задумчиво протянула Оля. — А я и не хочу казаться простым. Мне нравится быть сложным. Мир не стоит на месте, он постоянно двигается, милая. И я двигаюсь вместе с ним. Все мы двигаемся вместе с ним, не так ли? — о, мы уже рядом с опьянением. — Именно так, — и тут Оля решила, что поцеловать Шастуна — лучшее, блять, решение, чтобы заткнуть. Наверное. Че делать-то? Ладно, целоваться — не трахаться. Так и быть, нельзя же обломать малину Сергеевичу. Антон быстро спрятал внутреннего, орущего нынче благим матом, гея куда-то подальше, и достаточно страстно ответил на поцелуй девушки, скользнув одной ладонью по ее бедру под короткое платье. Он думал о Сергеевиче: об их вчерашнем поцелуе, о его сухих, кое-где потрескавшихся, губах (хм, надо будет бальзам подарить), о запахе его кожи, о его плавных движениях на коленях Антона… Стоп! Так и встать может… Арсений же сдерживал обещание меньше пить. Девушки показались ему достаточно милыми и… все. Ему не хотелось ни слушать их, ни тем более намекать на что-то большее. Доступность всегда была для него красным флагом. Марина громко смеялась на каждое предложение Попова, чаще не впопад и не к месту, но внешне она была схожа с его бывшей женой. От этого Арсений задерживал взгляд на ней дольше. — Оу, ты посмотри на них! — Марина крепко схватила руку Арсения, то ли обнимая, то ли просто прижимаясь роскошным бюстом. — Голубки! И только сейчас Попов увидел картину, которую бы, честно, видеть не хотел. Внутри будто бы полоснули лезвием. Удар пришелся на солнечное сплетение, огненная лава полилась вверх к горлу. Глаз не отвести, блять. Антон сейчас выглядел так, как Арсений не готов был его увидеть. Все внимание Шаста занимала эта девушка, а прекрасные длинные пальцы сжимали крепко ее бедра. — Эй, ты чего? — Марина толкнула Попова, подумав, что тому стало плохо от количества выпитого. Арс только сдержанно улыбнулся, хотя глаза горели сталью. Он не понимал свою реакцию, не понимал свою злость. Так ведь и должно быть! Она и он, он и она. И без разницы кто будет эта «она». — Все хорошо, милая, — голос свой он не узнал. Настолько был низким и нарочито спокойным. «Это какая-то новая степень мазохизма», — проносилось в голове, в то время как глаза не могли оторваться от парочки напротив. Марина рядом засуетилась, активно показывая, что готова не меньше Олечки. Попов же только поднял ее руку и поднес к своим губам. На секунду зажмурившись, он приказывал себе успокоиться. Шастун разигрался не на шутку. Глаза закрыты, перед глазами — Попов, под ладонями мягкие бедра, на губах — тона блеска. Блять, блеск. Дерьмо. — Кхм, пожалуй, стоит остановиться, — отшатнулся Антон от девушки, машинально мазнув языком по губам. — Я отлучусь на минутку. Закажи себе еще что-то пока, — откланявшись, парень спокойным шагом пошел в сторону уборной. Но спокойным у Шастуна был только шаг. Ощущение неправильности происходящего не сжигало, но неприятно сосало под ложечкой. Марина предлагала себя уже и словами, но Попов, находясь под впечатлением, только и смог встать, улыбнуться, бросить «скоро приду, не скучай». Чем дальше был столик и чем ближе становился Антон… Арсений честно держал себя внутренне за горло железной хваткой, но внутри только жгло и жгло. В уборной было слишком много народа, но высоченную шпалу он заметил сразу же. Не церемонясь, Арсений схватил того под локоть и оттащил в сторону свободной кабинки. — Ты совсем охуел?! Антон хорошенько приложился к стенке кабинки головой, поэтому не сразу понял, что происходит и кто это тут права качает. Когда понял — порядком охренел, увидев свирепого Попова. Блять, видимо ему все же Оля больше понравилась… — Бля, Сергеевич, прости. Я думал, что тебе темненькая понравилась. Сейчас Олю на тебя перенаправлю, только не бушуй, — парень потянулся к затылку — шишак, наверное, будет. — Какая нахуй Оля! — Попов сам не понимал а что, собственно, ему нужно от парня? Только злость и желание отмыть Антона от этого поцелуя. Тем временем он приблизился максимально к Шастуну и застыл. Блять, а дальше? Внутри рвалось «ты мое, ты, блять, что творишь?!», но какое он вообще имел право так говорить Антону. Сам орал, что пидоров всех этих лечить нужно. А сейчас что? «Мне пора лечиться, походу», — в сантиметре от губ Антона, Арсений шумно выдохнул и отстранился. Опять зажмурился, будто от сильного удара. Не открывая глаз, спросил: — Болит? — Нет, — соврал Шастун, рассматривая лицо мужчины, находящееся слишком близко. — Сергеевич, ты чего творишь? Что я не так то сделал? У тебя, вон, баба красивая, на все готовая сидит да ждет тебя. Ты че сюда прилетел-то, если не из-за Оли? — по-настоящему удивился парень. — Что такое? Голова кружится? — Нет, — сразу и на все «нет». — Нет, прости. Забудь. И будто бы и не было рядом с Антоном никого. Арсений затерялся сначала среди чужих спин, а потом и вовсе исчез за дверью. За столиком сидели в ожидании две дамы. Попов позвал Марину, расплатился и оставил сверху, чтобы Оля и Шаст продолжили вечер. Девушка уже счастливо висела на Попове, пока тот забирал их верхнюю одежду. Олю он попросил передать Антону, что они уехали. Телефона не было, поэтому Попов решил поймать попутку старым дедовским способом. Получилось. Назвав нужный адрес, парочка поехала в берлогу холостяка. А Шастун, вернувшись к девушке, допил все на свете, рассказал басню, что она его заинтересовала вовсе не как развлечение на одну ночь, поменялся с ней номерами, на такси довез домой, а после сменил направление на Орфей. Засыпал Антон не один. И совсем не дома. Мысли нужно было привести в порядок.

***

Нормальные люди приходят на работу вовремя или слегка опаздывают, но не приезжают за два часа до начала смены! — Открывай, говорю тебе! — охранник протер сонные глаза. На улице темно, холодно, накрапывает мелкий дождик и тут этот. Сергеич который. — Попов, ты ебанулся? — вежливо для пяти утра поинтересовался страж порядка. — Ты пьяный? Иди домой проспись! — Толя, я к своему великому несчастью трезвее тебя, — железные решетки все-таки поддались натиску страждущих. Охранник пропустил Попова, но время указал все-таки семь часов утра. Не поймёт начальство. Цех спал. Станки редко скрипели, будто посапывая, горел аварийный свет. Понятное дело, никого ещё не было. Арсений не спеша собрал свои вещи, привел в порядок шкафчик, бумаги разложил. О вчерашнем дне он старался не думать, но получалось плохо. Когда он вжимал в кровать Марину, он представлял далеко не ее. Не ее длинные шелковистые волосы, а короткие и непослушные. Не мягкие и нежные линии тела, а резкие и угловатые. За своими мыслями, Арсений не заметил, как ожил завод. Часы показывали уже семь утра. Значит, добро пожаловать в новый день.

***

8:30. Ноябрь. Холодно. Шастун в рубашке на футболку вылетает из такси и бежит на завод. Сука, проспал! А тот гондон такой, ну, я на автомате твой телефон отключил, когда он начал орать будильником. Ой, бля. Хотелось в душ. Жутко хотелось в душ. Да хотя бы, блять, умыться. Что там на голове и на роже Антон увидел уже в машине. Вот это красота на работу едет — гнездо вместо волос, серая морда, драные черные джинсы, помятая футболка и легкая рубашка. Полный набор. Благо, халат есть. Сейчас главное пробежать незамеченным, а то Антон Андреевич вообще на Антона Андреевича не похож. Все бы ничего, но Шастун еще и сидеть на жопе ровно не может. Вот оно ему надо было именно вчера? К нему же такой милый пассив лип, че он этого бугая выбрал? Ой, блять. Кто как лечит душевные раны, а Антон через жопу. По территории Шастун бежал с сумасшедшей скоростью, за что задница спасибо вообще не говорила. По дороге, блять, встретил Сидорова, который еще минут пять, наверное, оборачивался в сторону, куда побежал Антон. Видимо, даже протрезвел. Добежав до кабинета, парень всячески начал насиловать замок, который заклинило. Пока он с ним возился, мимо прошло человек тридцать рабочих и все как-то странно оглядывались. На нем, блять, написано, что ли, что его вертели полночи?! Победив замок, парень влетел в кабинет и первым делом поблагодарил всех богов, что в кабинете есть раковина. Быстро умылся, прилизал гнездо с помощью воды и внимательно посмотрел на себя в зеркало. — Ну, уже лучше, — вздохнул, и пошел ставить чайник. Интересно, как там Сергеевич? Надо будет в обед ему за телефоном сгонять. А то Шастун его таки проколотил на 40 градусов в программе «сильные загрязнения».

***

Утро для Арсения началось с поздравлений. Новости на заводе разлетаются быстрее и проворнее любых пернатых. Непривычно было сидеть и принимать эти поздравления, когда сам вообще хотел уйти. Время тянулось медленно, нужно было закрыть старые вопросы, познакомиться с другими людьми из коллектива, которых раньше и не знал. К обеду батарейка почти выдохлась, зато никаких посторонних мыслей ни об Антоне, ни об ориентации. Но Антон пришел сам. С приказом. И вид его после обеда лучше не стал от слова совсем. Зато парень успел забрать машину и купить телефон. Дверь в цех открылась резко. Казалось, все замерли. — Арсений Сергеевич здесь? — спросил парень одного из мастеров у станка. — Да, вон там, — тыкнул пальцем мужчина в угол. — Делает вид, что он Сидоров. — Скажите ему, чтобы ко мне зашел. А то я как не зайду — что-то ломаю. Боюсь вглубь цеха продвигаться, — криво улыбнулся Антон. — Хорошо. Ой, Антон Андреевич, вы запачкались, — сказал рабочий, тыкнув пальцем в шею парня. — Да? Сейчас вытру. В общем, жду Попова, — и Шастун скрылся в направлении кабинета. Он бы и зашел, но это выглядело бы очень странно — начальник отдела кадров вручает коробку с новым телефоном Попову. Круто, да? Не, пусть лучше в кабинете. Без лишних глаз. Добежав к себе, Антон вспомнил, что запачкался, но… Он полдня, сука, ходил с засосом на половину шеи. — Ебана в рот, — чуть не двинулся лбом в зеркало парень. Арсению передали просьбу Антона так же быстро, как Сидоров на работу приходит. Короче, через полчаса Попов шел к главному кадровику. Подумать только, ещё позавчера он летел сюда с листком на увольнение, а сейчас идет за приказом о повышении. «Стучать или так зайти? Блять…» И все же Попов для приличия постучал и только после разрешения вошел. Антон выглядел… Будто Оля трахала его до обеда этого дня. Засос, который кто-то даже не решил скрыть. Помятость, взъерошенность. У Арсения лицо стало как у куклы, абсолютный ноль эмоций. — Звал? Шастун кивнул, танцуя у принтера, печатавшего кучу бумажек. — Падай, — парень указал на стул. — Кофе? Да ты, сука, работать нормально будешь или нет?! — принтер получил по своей пластиковой голове и тут же заработал со скоростью света. — Не, спасибо, — после вчерашнего ещё мутило. И непонятно от чего больше: от выпитого или от себя самого. Попов сел на ближайший стул, расслабленно облокотившись на него. Без рабочего костюма было непривычно и удобно перемещаться, но новую форму, понятное дело, ещё не выдали, поэтому он сидел в одной белой майке и джинсах. Ловил момент. — Так, вот тут подпишись, что ознакомлен. С понедельника полным ходом принимаешь дела и начинаешь серьезно осваиваться. О! Я же не сказал, кого переводят на твое место… Барабанная дробь… Сидорова! — засмеялся Антон, протягивая мужчине приказ. Арсений аж подавился воздухом от услышанного. Сидорова?! А с другой стороны, в этом был какой-то оксюморон. Поэтому Попов только улыбнулся на эту новость. — Волшебный правопреемственный лом, — да, а ведь именно ломом Сидоров отковырял тогда Попова. Добро бумерангом возвращается. — А… Геннадий Владимирович как там? Слышал, он заходил в отдел кадров. — Ага, заходил. Пыхтел, что тебя уволить надо, а не с ним на равне ставить. Правда, пыхтел он ровно до того момента, как наконец-то вспомнил кто я такой — улыбнулся Антон, все же поставив чашку с кофе перед Арсением. — Ой, совсем забыл, — парень полез в ящик стола и протянул Попову коробку с новым телефоном. — Держи. С симкой разбираться тебе придется самому. И, кстати… Как ночь прошла? — Шастун натянул самую дружелюбную улыбку. Вот только она сменилась гримасой боли, как только кадровик решил присесть, забыв о многострадальной заднице. Попов смотрел на телефон и не мог понять че это. Он даже уже привык без телефона. Разницы не было, за исключением звонков-криков от работы. — Шаст, это слишком, — Арсений и правда не думал брать телефон. Он не девка какая-то, чтобы тратиться на него и тем более дарить такие подарки. По мужскому достоинству заехали с ноги. — Хорошо прошла. Не так, наверное, хорошо, как у тебя, — благо он подписывал приказ и Антон не мог видеть треснувшую улыбку Попова. Этот засос убивал Арсения, но ничего изменить он не мог. «Терпи, терпи!» — внутри опять начался бунт, а в глазах темнело. Но он был взрослым мужчиной, поэтому окончательно уйти на дно чувств себе не дал. — В смысле «слишком»? Попов, я твой постирал. В машинке утопил, как бы. Я же не последний айфон тебе купил, в конце-концов, — возмутился Шастун, стараясь усесться поудобней. — Да что у меня… Еле от Оли отделался. Думал, кончусь и таки придется себя насиловать. Знаешь, дамы — точно не мое, — тяжело вздохнул парень. — Ммм… — глубокомысленно заключил Попов. Значит, даже не дама поставила этот прекрасный засос. Ночь же длинная, мог найти легко другую… в смысле другого. У Арсения внутри началась мясорубка, поэтому он поспешил дописать приказ и подняться. — Спасибо, Шаст. Классный был вечер. Наигранная улыбка совсем не шла ему. Но благодарен Антону он действительно был. Благодаря этому парню Арс многое понял о себе в первую очередь. Но чувства свои к этому дураку не понял ещё, а только злился и злился. Телефон он так и не взял. И, положа руку на сердце, это было какой-то детской обидой непонятно на что. Прав он своих не заявлял на Тоху, но обижался. И нихуя не мог это контролировать. Дверь хлопнула сильнее положенного. — Что с ним? — удивился Шастун, с которым даже не попрощались. — Таки я его раздражаю… Ты снова придумал себе друга, Тоша. Молодец. Ничему тебя, дурья бошка, жизнь не учит. Так, сука, держать, — прикусив губу, парень перевел взгляд на коробку с телефоном. — Идиот…

***

Дорабатывал Антон не выходя из кабинета. Как только часы показали 18:00, трудолюбивый парень сразу же собрался и вызвал такси. Видеть никого не хотелось. Радовало только то, что сегодня пятница и завтра ему никуда не нужно. Все остальное — добивало. Уже дома Шастун первым дело посетил ванную комнату, до крови оттирая кожу и все синяки/ссадины/засосы на теле. А потом в комнате нашел на сушилке вещи Арсения, а на кровати в спешке сброшенную толстовку, в которой тот вчера в поддоны провалился. Внутри что-то неприятно сжалось. Парень натянул свою же толстовку после Попова на голое тело и, сжавшись клубочком на заправленной постели, очень старался провалиться в сон. Ничего не хотелось. Абсолютно ничего. Провалиться. Исчезнуть. Не проснуться. Только теплый запах Арсения окутывал с ног до головы.