Тот, кому есть что сказать...

— Встречайте наших актёров! Голос Шеминова разносился по залу торжественно громко. Зрители восторженно кричали фамилии, и актёры преображались, перед тем как выбежать на сцену. Арсений, как всегда, улыбался широко и профессионально. Позову с Серёгой даже играть ничего не приходилось — они в «личную» жизнь друзей не лезли, а на дружбу с ними ссоры Шастуна и Арса никоим образом не влияли. И прошлой ночью они вовсе никак не касались темы так называемого «артона», и ни малейшего недовольства не высказали по поводу просьбы Антона переночевать в их номере. А то, что переглянулись они при этом встревоженно… Ну так Шастун выглядел так, будто свалится от истощения, странно было бы не заволноваться. И на сцене, уже заняв свои кресла, все четверо с напряжением ожидали выхода Антона. Они-то как никто знали, насколько сильно его актёрская игра завязана на его же эмоции. Но Шастун выбежал с довольной, широченной улыбкой и, словно по привычке, бросил взгляд на Арса. Короткий, но в то же время достаточно долгий, чтобы его заметили зрители. Зал взорвался восторженными аплодисментами. Матвиенко, Позов и Шеминов — успокоились, убедившись что Антон справляется. И лишь сердце Арсения пропускает удар, на тот самый миг, что он встречается взглядом с безжизнённой зеленью в глазах их Шпалы. Но зал — не видел. Они смотрели на выступление с горящими глазами. Даже не замечали, что шутки Шастуна исключительно злые. Сегодня Антон был в ударе. Все его шутки так или иначе, но больно жалили. Антон, кажется, даже не замечал, кому именно адресует очередную едкую колкость, но зал встречал это неизменными взрывами смеха. А Арсению приходилось подстраиваться. Так же как и Позову, и Матвиенко. Смеяться вместе с залом, давить улыбки и подхватывать все двусмысленные провокации Шаста. Лишь бы не показать разлада. Попов не раз и не два ловил на себе вопросительные взгляды друзей. Вот только возможности извиниться… Оправдаться или хотя бы просто как-то объяснить. Возможности — не было. Но зал — не видел. Им всё нравилось. А Антон, будто нарочно, раз за разом шутил всё более развязно. Всё более смело. Уже не один десяток раз он умудрился недвусмысленно подкатить и к Арсению, и к Серёже. Пожалуй, лишь Позову везло, если это можно так назвать. Но даже Стас сейчас не мог никак повлиять на своего любимчика. Не мог же он собственными руками обратить внимание зрителей на то, что происходящее на сцене ни разу, блять, не нормально! — Что ж. А теперь, всеми любимая импровизация «Куклы». Антон и… Арсений. Покажите. Попов внутренне содрогнулся, но покорно вышел вперёд, позволяя любимчику публики использовать его для демонстрации. — Импровизация куклы — вы управляете актёром… Шаст согнул руку Арса, пальцами сжав чуть сильнее, чем требовалось, но Арсений даже не поморщился. Даже не дёрнулся, когда чужие пальцы растянули его губы в улыбку. И с трудом удержался от сладкого стона, когда Шастун нарочито громко шептал ему в шею «любимый мой, сделай шаг вперёд». Зрители смеялись, кто-то на задних рядах востороженно пищал от взаимодействия обожаемых фанатами «артонов». — И толкать — тоже не надо. Арс хороший актёр и может упасть. В подтверждение своих слов, Шастун толкнул его в спину, и Попов начал падать. Мысленно он был согласен на то, что подобное наказание равнозначно его проступку. Но чужие руки скользнули по талии, оголяя пупок и предотвращая падение. Холод колец, горячие пальцы… Арс поблагодарил сам себя за то, что надел сегодня мешковатые джинсы, иначе бы у фанатов появилось реальное подтверждение особых отношений между «двумя парнями на А». Хватка Антона не была нежной, скорее даже наоборот. Но для Арсения и так все возможные соприкосновения с ним ощущались острее. И эта грубая, но забота… Он нервно сглотнул и показательно шумно выдохнул, подчиняясь щелчку пальцев Шастуна. Упёрся ладонями в собственные колени, в ответ на нехитрую шутку Матвиенко про «мужчину в возрасте». Реакция зала не заставила себя ждать. Но Арс был больше сосредоточен на том, чтобы смотреть на Антона, который уже отступил на два шага в сторону. Выглядело это естественно, но только для посторонних. А по съёмочной группе уже давно ходила шутка про то, что на сцене мало места — ведь как ещё иначе объяснить то, что Антон всегда старался держаться поближе к Арсению. И Стас точно заметил. Подхватил шутку, и разделил парней, не став настаивать на их совместном участии. А реп-баттл и вовсе прошёлся по грани, но никто, кроме Стаса, Окси и Серёги с Димкой, это так и не понял. — Ко мне в номер. Оба. Живо! Шаст даже не взглянул на Попова, а тот сбился с шага, с болью глядя в спину сутулящегося Антона, который держал руки в карманах. — Я вас просил помириться! По-ми-рить-ся! — Шеминов перевёл злой взгляд с одного подопечного на второго. — А вы что устроили?! — Людям понравилось, — равнодушно дёрнул плечами Антон. — А ты что скажешь в своё оправдание?! — Стас прищурился на Арса. — Мне не… — Попов! Ты взрослый мужчина. Что за детский сад ты устроил на сцене?! Арсений поджал губы, твёрдо встретив недовольный взгляд продюсера. Он невольно признал, что тот прав. Ведь именно Арс в большей степени виноват в происходящем. От этого, пожалуй, слушать упрёки Шеминова было ещё больнее — они попадали прямиков в саднящее чувство вины. — Хватит, Стас, — устало поморщился Антон. — Ты сказал, мы услышали. Мы — не ссорились. Всё нормально. — Будешь это зрителям объяснять. Или Кузнецовой. Люди приходят смотреть на вас. А сейчас вы своей глупой ссорой разбиваете всю команду. А ведь это только первые гастроли. Или, может, вам уже надоело? Так давайте просто закруглим всё это и не будем позориться! — Стас начал горячиться. — Давайте просто… — Хватит, — Арс не выдержал первым и посмотрел на Антона, который сверлил взглядом пол где-то у себя под ногами. — Мы разберёмся с этой ссорой. Но при условии, что это последний раз, когда ты вмешиваешься в наши отно… Взаимодействия.