Тот, кому есть что сказать...

— Шаст, да блять! Что я должен сделать, чтобы доказать, что я понимаю, что был неправ?! — Арсений взорвался. — Соси прощения, — Антон механически повторил старый прикол. Попов замер, словно на стену натолкнувшись, и поднял взгляд на Шастуна. Тот не смотрел на него, его глаза были направлены куда-то в сторону окна, а губы кривились в язвительной усмешке, едва заметно подрагивая. Он явно не имел ввиду ничего такого. Наверняка сказал первое пришедшее в голову — лишь бы позлить Попова. Оттолкнуть его, показать обиду. Но Арс торопливо облизал губы, понимая, что это реальный шанс. И, почти наверняка, это последний реальный шанс. Он снова облизал губы и решительно качнулся вперёд, цепляясь за резинку штанов Шастуна. — Эй, блять, Попов, ты чего творишь, — Антон спохватился, когда трусы уже почти оголили его интимное место. — Отсосать тебе собираюсь, — решительно заявил Арсений, продолжая борьбу за трусы. — А я не хочу. — Зато я хочу! Слова прогремели в тишине, и Антон вновь окаменел. Его глаза широко распахнулись, и не могли оторваться от полных решимостью синих глаз. — Ты сейчас не серьёзно, — хрипло пробормотал Шастун. — Серьёзно. Арс поджал губы и придвинулся ближе, пользуясь тем, что ошарашенный парень ничего не предпринимал. — Шаст… — он снова облизнул губы, подползая чуть ближе и усаживаясь на колени над вытянутыми ногами Антона. — Антон… Я повёл себя как последний еблан. И… Я хочу, чтобы ты действительно меня простил. Я в самом деле хотел поговорить с тобой. Он смотрел прямо в глаза парня, не отпустив резинку трусов, но больше не тянул их. Не хотел вновь ошибиться, поспешив. Глаза в глаза. Зелень против синевы. Решимость и просьба против… Надежды? Арс снова облизнул губы, не веря самому себе, не веря тому, что он видел в глазах младшего коллеги. — Хочешь, чтобы я простил, — задумчиво повторил Антон, не разрывая контакт взглядов. — И даже… — он запнулся и нервно облизнул губы. — Даже позволил бы себя трахнуть? Попов нервно сглотнул, чувствуя, как внутри что-то сладко замерло от этого предложения, а в штанах неожиданно стало тесновато. И глаза Антона распахнулись ещё шире — он тоже заметил изменения в штанах Арсения. — Всё что захочешь, — решительно произнёс Арс, твёрдо глядя в глаза парню. Антон неуверенно провёл рукой по щеке Попова, дотронулся до его губ, закусив при этом свою. Словно не в силах решиться. Не в силах поверить. Но Арс ждал. Ждал, чувствуя, как всё сильнее нарастает нетерпение, как всё сильнее давят джинсы в области паха, но не двигаясь. Позволяя Антону решить самостоятельно. Действительно самостоятельно. И Шаст решился. Шумно выдохнув, он потянул на себя Попова, вместе с ним падая на спину, и жадно притягивая к себе его лицо. Их поцелуй был смазанным и торопливым, как у изголодавшихся после долгой разлуки любовников. Руки Антона переместились ниже, собственнически сжимая задницу Арса, и тот глухо застонал ему в губы, едва не кончая от столь простой, грубой ласки. Попов прогнулся в спине, прижимаясь ближе, не давая разорвать поцелуй, и непроизвольно потёрся пахом об пах Шаста. Внутри всё горело от безумного желания, которое он сдерживал вот уже долбаные полгода, и которое сейчас мог разделить на двоих. Поцелуй пришлось разорвать — ему перестало хватать воздуха, и новый стон Арс спрятал на плече Антона, чувствуя его пальцы на своей голой заднице, прямо под джинсами. Дышать удавалось с трудом, особенно когда длинные и чуткие, словно у пианиста, но холодные пальцы подобрались к сокровенному. Арсений с силой сжал зубы на толстой ткани розового худи, дыша с присвистом, и чувствуя подкатывающий оргазм. Мужчина закрыл глаза, чувствуя электрические разряды наслаждения, разливающиеся по телу, но из глаз потекли слёзы. И он открыл глаза… В реальности. Зубы сжимали угол отельной подушки, трусы были липко-влажными. Арс судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы и ткнулся лицом в подушку, заглушая собственный страдальческий стон. Это был сон. Всего лишь сон. Эротический, сука, сон. От которого он кончил. По-настоящему, в реальности. И он ощущал тающие, почти невесомые прикосновения пальцев Антона. Прикосновения, которые были лишь в его ночных мечтах. — Арс, ты чего в такую рань? — сонно пробормотал Матвиенко с соседней кровати, даже не проснувшись полноценно. — Сон плохой, — буркнул Попов, поспешно скрываясь в ванной. Ему требовалось привести себя в порядок до того, как кто-то заметит случившийся с ним конфуз. Конфуз, от которого обычно страдают несдержанные подростки, но никак не взрослые мужчины вроде него. Контрастный быстрый душ, чтобы окончательно проснуться, и лишь после этого Арсений настроил комфортную температуру. Тёплые струи скользили по телу, упруго массируя напряжённые мышцы. Попов прижался лбом к кафелю и прикрыл глаза. И негромко застонал. Потому что перед глазами сразу появился Антон. Именно его пальцы, а не вода, массировали усталое тело. Горячее тело, которое пылало от возбуждения. Мужчина даже не заметил, как начал ласкать сам себя. Вторая разрядка была такой же быстрой. Вот только удовольствия не принесла вовсе. Он ненавидел себя в этот момент. Ненавидел за собственную слабость. За то, что вначале оттолкнул Антона, когда до жути хотелось прижаться к его губам. И за то, что предал его доверие, преподнеся собственные желания, как выполнение чужой просьбы. Самым удивительным в этой ситуации, пожалуй, было то, что Антон за все эти три, уже четыре, недели ни разу не забыл о «роли». Он покорно растягивал губы в улыбку всякий раз, когда рядом оказывался кто-то посторонний. Кто-то, кто мог заподозрить что между Артонами проскочила чёрная кошка. Но… Вся съёмочная группа чувствовала себя не в своей тарелке. С каждым днём, всё сильнее проступала кукольная безжизненность Антона. Словно он начисто лишился эмоций и жил теперь лишь этой маской. Позов — молчал. На все вопросы Арса, Серёги, Стаса, Оксаны… Ответ неизменно был «всё нормально». Арсений чувствовал на себе его неодобрительный взгляд. Иногда, когда Дима думал, что Попов не замечает. Но никаких советов, подсказок… Хотя бы упрёков или обвинений! Не звучало ничего. И сны… Сны становились всё навязчивее. Всё развязнее. Но, что ещё хуже, Арс чувствовал, что ему становится всё сложнее контролировать себя и в реальности. Даже третья разрядка, которая зачастую получалась болезненной и сухой, не приносила удовлетворения. Лишь распаляла возбуждение, которое, кажется, теперь не утихало никогда. Арс сделал глубокий вдох, сквозь крепко сжатые зубы, и выключил воду. Это было бесполезно. Это не приносило удовлетворения, не приносило расслабления. Лишь тупую боль в груди, в районе сердца. Это продолжалось уже слишком долго. Арс это прекрасно понимал. Так же, как и то, что он должен это прекратить. Хотя бы попробовать. И он готов был… Нет, он буквально жаждал, чтобы Шастун в самом деле предложил высосать себе прощение. И тянуть больше не имело смысла. Уже сегодня вечером они отправятся дальше. В дороге поговорить не получится, а на новом месте… Там повторится всё тоже самое: отдых, концерты, и снова в путь. Арсений насухо вытерся полотенцем и, помня пример Антона, нацепил на себя спортивки. Он не рассчитывал, что получится хоть что-то большее, чем поговорить… Да что там, даже простое поговорить стало бы для него сейчас весьма большим подарком. Потому что в последнее время всё что говорил Шастун Попову было лишь частью роли. Частью игры — на сцене ли, или в отеле. Только игра. Пусть без выверенных интонаций и отработанных репетициями жестов, но… Арсений достаточно хорошо изучил Антона, чтобы понимать, что это именно игра. Не настоящий Шаст. А настоящего… Видел ли его хотя бы кто-то за эти три недели с того грёбаного дня их окончательной ссоры?! Зачесав влажные волосы назад, Попов вышел из номера и решительно постучал в соседний, где жили Шаст и Поз. Дверь никто не открыл. Ни после первого стука, ни после второго. И лишь после третьего на Арсения взглянул заспанный Димка. — Ты чего в такую рань? — Я… — Арс растерялся. Он совсем забыл, что ещё слишком раннее утро. И совершенно не подумал о том, что остальная часть команды может спать. Да даже после того, как ему не открыли, он об этом не задумался. Вообще никак. — Я хотел с Ша… С Антоном поговорить, — Арсений нервно мотнул головой. — Ааа, — понятливо протянул Дима и широко зевнул, даже забыв прикрыть рот рукой. — Арс, а оно тебе надо? Попов должен был бы растеряться под проницательным, насмешливым взглядом друга. Но вместо этого лишь жалко улыбнулся. — Ты ведь и сам знаешь, что да. Позов пожевал губами и шумно вздохнул. Оглянулся назад, словно что-то решая, и медленно кивнул. — Лады. Ты прав. Только, не обессудь, вы тут как-то сами. А я в вашей с Серёгой комнате побуду. Досплю. Попов просиял неуверенной улыбкой и, следуя приглашению, зашёл внутрь. Дверь тут же закрылась с той стороны, а в замке щёлкнул ключ, отрезая возможный путь назад. — Открою, как помиритесь, — совершенно спокойно пояснил Дима. Арсений лишь улыбнулся чуть шире. Ему лишь на руку была подобная инициатива, а вот в реакции Шастуна он сильно сомневался. Но, с другой стороны, Позов знает Антона дольше и, наверняка, прекрасно осознаёт, что сделал. Попов шумно выдохнул и огляделся. Комната не отличалась по обстановке от той, в которой сейчас жил он сам. Да и от всех тех, где они ночевали за весь прошедший месяц, тоже. Шторы были задёрнуты, и в комнате царил приятный полумрак. Интимный такой. Арс шумно сглотнул и безошибочно нашёл кровать Шастуна. Тот беспокойно мотал головой и у Арсения защемило сердце от беспомощной нежности, окатившей его с головы до ног. Он подошёл ближе и опустился на кровать. Мягко убрал со лба парня влажные, слипшиеся от пота волосы. — А-арс, — Антон судорожно всхлипнул, комкая в руках одеяло. Попов замер, боясь пошевелиться. В этом коротком «Арс» было столько боли, беспомощности и мольбы. Нервно сглотнув ком в горле, Арсений наклонился, с силой обнимая парня, желая уберечь его от всей несправедливости этого чёртового мира и чувствуя себя самой последней тварью. Он считал что мучается от эротических снов? Он снова ошибся. — Тш-ш-ш… Всё хорошо… Всё будет хорошо. Не осознавая, что делает, Арсений потёрся щекой об плечо Шаста. Глаза Антона распахнулись, мутные ото сна, со слипшимися от слёз ресницами, и безошибочно нашли взгляд Арса. Совершенно не осознавая, что он делает, Попов попытался подняться, но Шастун оттолкнул опостылевшее одеяло и, извернувшись, притянул к себе Арса. Потянулся к нему сам, всем телом, торопливо целуя в губы и, кажется, совершенно не отличая реальность ото сна. Их поцелуй не был жадным. Это был совершенно беспомощный поцелуй. Поцелуй, взывающий о помощи. И сам Антон цеплялся за Арса, как утопающий за плот. Отчаянно. Попов притянул Шаста к себе ещё сильнее, усадил его на колени, словно маленького ребёнка и обнял, со всей доступной нежностью отвечая на поцелуй. Антон прикрыл глаза. Его руки скользнули под майку, а сам он прижался ещё сильнее… И тут же его глаза распахнулись, а голова отшатнулась, разрывая поцелуй. Арсений тоже растерялся. Он смотрел в испуганную зелень глаз напротив и медленно таял. — Арс? — напряжённо уточнил Шастун. — Что ты здесь делаешь? — То, что должен был сделать очень давно, — Попов беспомощно улыбнулся. Антон нахмурился и поджал губы, и попытался отстраниться ещё сильнее. Но Арс лишь сильнее сжал руки на его талии и прислонился лбом ко лбу. — Шаст. Я дебил. Веришь? — Верю, — хмуро согласился Антон, не отводя при этом взгляд. Арсений прикрыл глаза, понимая, что одного этого мало… Не только для прощения. Но и для него самого — мало. Он слишком долго отрицал самого себя и свои чувства. Слишком далеко зашёл, слишком много накосячил в этом отрицании. И слишком соскучился по тем редким моментам, когда мог безбоязненно дотронуться до Антона. Когда мог в открытую приставать к нему и не бояться, что перейдёт незримую черту. Хотя сейчас он был бы согласен даже вернуться туда, в самое начало. Когда продюсер их только перед фактом необходимости данной игры поставил. Он бы наслаждался каждым мигом. Каждый чёртовым мигом, когда смотрел в зелёные глаза! — Может ты меня уже отпустишь? — напряжённо уточнил Шастун. — Нет! — Арс вскинул голову и вздрогнул, увидев что Антон лишь ещё сильнее напрягся. Через силу, Арсений расцепил руки. Меньше всего он хотел, чтобы парень его боялся. Особенно сейчас. Шастун смотрел на Арса долгим, нечитаемым взглядом, и шумно вздохнул. Но, вместо того, чтобы отстраниться, он наоборот прижался к нему сильнее и ткнулся лбом ему в плечо. — Ты сука, Арс. Ты ёбаная, эгоистичная сука. Ты знаешь это? — Теперь — да, — Попов слабо улыбнулся и осторожно обнял парня в ответ. — Тогда… Я хотел… Антон молчал и было совершенно непонятно, какие эмоции вызывают у него слова мужчины. Но, что важнее, Арсений сам понимал, что несёт какой-то бред. Какая разница, что было тогда? Какая, к чертям, разница?! Он не сможет изменить прошлое. — Я пришёл сказать то, что должен был сказать уже давно. Объяснить… Антон поднял голову и настороженно посмотрел в лицо Арсения. — Только, прошу, выслушай… До конца, — он шумно вздохнул, собираясь с мыслями. — Я… Когда нам только навязали эту игру, я был… Зол. Растерян. Обижен… — Арс криво улыбнулся. — На самом деле, не помню уже точно, знаю лишь, что это был негатив. И, так получилось, что направлен он оказался на тебя. Не по тому, что ты в самом деле виноват, просто… Так получилось. Он виновато дёрнул плечом, прекрасно понимая, что это звучит как нелепая отмазка, и ничего больше. Но Шастун по-прежнему молчал, не отводя взгляда. Но и не отстранялся. — Я… Мы… — Арс шумно вздохнул. — Это оказывается сложнее, чем я думал… Я честно скажу, я не знаю в какой момент всё поменялось. Не злость, а любопытство… Тяга… — он нервно облизнул губы, пытаясь найти в глазах Антона малейший намёк на его отношение к этой ситуации. — И?.. — голос Шастуна звучал напряжённо, словно он боялся того, чем закончится эта исповедь. — И тогда… Два… Нет, уже три месяца назад, я струсил. Я понял, что тяга перевешивает, — Арсений нервно сглотнул и облизнул пересохшие губы. — Понял, что следующий раз я не смогу остановиться… Не смогу больше оставлять это игрой. Не смогу притворяться, что это — лишь игра. Лишь… — Что ты хочешь ска…зать?.. Арс шумно выдохнул и, плюнув на осторожность, на возможную ненависть, притянул к себе Антона, не ожидавшего такого поворота. С жадностью впился в его мягкие, чуть приоткрытые губы и, не сдержавшись, застонал от прокатившегося по телу наслаждения, вызванного столь простой лаской. Губы парня дрогнули, приоткрываясь, позволяя языку Попова проникнуть внутрь… Позволяя ему продолжать. Пальцы царапнули спину под майкой, и Арс шумно, с всхлипом вдохнул, не в силах оторваться… Понимая, что Антон… Не против?.. Ладони Арсения скользнули ниже, зарылись под майку парня, прижимая его к себе настолько сильно, что показалось, кости треснули. Антон поёрзал, чувствуя, что сидеть стало неудобно из-за чужого возбужденного члена, недвусмысленно упершегося в бедро, и отстранился. Что было не так то легко, потому что Арс хотел ещё. Ему было мало. Словно и не он получасом ранее развлекался в ванной сам с собой. Антон рефлекторно облизнул губы, поймав тяжёлый взгляд мужчины. Но дышали они оба одинаково часто и тяжело. — И это… Всё? — ему пришлось задерживать дыхание, чтобы прозвучало ровно. — Нет, — Арсений медленно качнул головой и беспомощно улыбнулся. — Я трус, Тош. И я тебя люблю. Антон судорожно вздохнул, так же беспомощно глядя на Арса и совершенно не понимая, что тепреь делать дальше. Признаваться в ответ… Он был не готов. Да и обида… Обида — никуда не делась. — Ты ведь не ждёшь, что я… — он снова облизнул губы. — Нет, — Арс с усилием качнул головой. — Просто… Прости, за всё это. И… Поверь. Я… Больше не переступлю черту. Не сделаю ничего, против чего будешь ты… — он сглотнул ком в горле. — Просто… Вернись… Я… Скучаю… По прежнему Антону, — в его глазах плеснула боль. Шастун медленно облизнул губы и сжал пальцы, царапнув Арсения — он совсем забыл, что руки всё ещё лежат на его спине, под майкой. И отвёл взгляд. Потому что, не имея в себе сил признаться в ответной любви, отпустить Арса он тоже не мог. Физически не мог.