не забыть удалить

      Не спится.       Руслан извернулся весь на кровати, пытаясь удобное положение найти и заснуть наконец, но усталости никакой не чувствовал. Возможно, из-за стресса накопленного, поцелуя на кухне или от того, что прямо сзади лежал Даня, по-хозяйски ногу на парня закинув, рукой левой за грудь обнимая. Ещё и сопит так сладко, десятый сон видит, наверное.       Буркнув что-то невнятное, шатен ещё раз перевернулся, коленом вперёд выезжая из-под одеяла, чем пробудил Кашина.       — Ты чего? Не заснуть?       Сонно бормочет Даня, свободной рукой глаза потирая. Свет лунный так красиво на его лицо ложится что Руслан даже завис немного.       — Да, неважно себя чувствую.       — Болит чё-то? Может, воды принести?       — Не, не надо. Спи.       — Как я тут спать буду, когда ты тут извиваешься весь? — прокашливается, горло слюной смачивая. Даня руку отлежавшую из-под шеи парня вытаскивает, на спину переворачиваясь. Тушенцов те же действия повторяет, к Кашину лицом разворачиваясь. И правда, профиль у него пиздец красивый. — Давай я хоть одеяло второе вытащу? Ты холодный, блять, до ужаса.       — Да лежи ты уже спокойно, — чуть раздражённо сипит Руслан, ближе к Даниле прижимаясь. Тот вздрагивает случайно, но не препятствует, когда рука тонкая поперёк живота ложится. — Заебал ходить.       — Ну извини уж.       — Это ты прости. За то, что разбудил.       — Да всё нормально, и так кошмары снились пиздец.       Шатен приподнимается заинтересованно, взгляд на Даню перемещая. Тот ухмыляется лишь, ладонью грубой по щеке парня проводя с приторной нежностью.       — А что снилось? Расскажи-ка. Раз уж теперь ни я, ни ты не спим.       — Блять, Руслан, завтра в школу, я пиздец как плохо встаю, ты бы знал…       — Ничего, подниму. Рассказывай, а я пока уши погрею.       — Да там ничего такого… — Кашин губу закусывает нижнюю, пожевывая кожу отстающую. И как вот, блять, Руслану объяснишь, что снились вовсе не кошмары, а кое-что… позанятнее.       После долгого мокрого поцелуя на кухне Тушенцов не сказал абсолютно ничего, просто уложил Кашина рядом с собой в кровать, приказал обнять и выключил свет. Всё.       Продолжения не последовало, хотя Даня до последнего надеялся, что слова про «просто поспать» были не более, чем предлогом, чтобы поломаться. Однако, Даня, как истинный джентльмен, решил события не торопить. Да и зачем? Все только хуже стало бы. Да и уважать чужие границы не для галочки прописали во всех правилах здорового отношения между людьми.       Но сейчас… Когда Данин сладкий сон с довольно-таки похабным подтекстом прервали, бугор в штанах не утих. Наоборот, всё усугубилось, ведь Руслан при ворочаниях своих проезжался именно внизу живота, прямо в то самое место елозил своей задницей.       И какая же это пытка… Даня был всем богам благодарен, что не говорит и не издаёт звуков во сне, иначе настал бы конкретный такой пиздец.       — Ты чего застыл? Я не кусаюсь, — усмехается шатен, ладонью по груди чужой гладя неторопливо. Футболка под прикосновениями тёплыми комкалась. — Я что-то не так сделал?       — Не, всё… Окей, — на выдохе пробормотал Даня, почувствовав, как рука шатена почти рядом с очагом возгорания прошлась. — Знаешь, если бы ты немного подальше улёгся…       — А, извини, я давлю? — спокойным тоном спрашивает Тушенцов и получая кивок на свой вопрос, мирно укладывается рядом, переставая обнимать и касаться. — Ты весь красный, всё точно в норме?       — Жарко просто…       — Нихуя себе жарко, у меня холодина в квартире, ты сдурел? — смеясь тихо, отвечает парень. — Не заболел случайно?       Отстраняясь немного, парень губами ко лбу чужому притрагивается. Какой-то жар присутствует.       — Нет, вроде.       — Так, всё, заебал меня со своим «вроде». Лежи, я градусник принесу и… жаропонижающее где-то должно быть. На всякий случай.       — Да не надо…       — Не спорь.       Руслан поднимается, вставая со скрипучей кровати, надевает тапочки тёплые и чешет до ванной, где аптечка стояла. А Кашин все думает, как же получилось так?       Как получилось так, что из-за одного обычного поцелуя с парнем у него так крепко стоит уже второй час? Что лежать с парнем этим в обнимку не стрёмно вовсе, а очень мило даже и что парень этот заботится о нём, хотя особой причины для этого не последовало.       Уж лучше бы Руслан его без слов понял, стянул джоггеры мешающие и помог бы… Но так думать было низко. И мерзко. Даня сам от собственной мысли съежился, в одеяло больше кутаясь. Нет, так нельзя. Сам возбудился, сам свои проблемы и расхлебывай.       Но эти бёдра… Эти манящие упругие бёдра, при ходьбе невольно выступающие через узкие джинсы с дырками на коленях, которые Тушенцов так любил носить. Даня бы эти колени исцеловал, губами аккуратно каждый сантиметр кожи исследуя, и плевать было на все предрассудки, стоящие в голове. Этого хотелось, а значит, остальное уже не очень-то и важно.       Кашин хочет этого парня. Целиком. Без остатка. Себе.       Слышать его голос далеко не писклявый и высокий было так приятно и хорошо, а уж какие бы стоны слетали с этих губ… Глаза карие, бездонные, смотрящие на мир с детским любопытством и толикой грусти, руки мягкие бледные, на одной из которых целая роспись цветёт, придавая особый шарм Руслану. Его уникальный шарм.       А грудь его чувствительная, дышащая в тревожном сне глубоко и часто, вздымалась так, что сердце Дани трепетать готово от волнения…       — Скорая помощь уже здесь, — Руслан, улыбаясь, заходит в комнату. Ставит аптечку на прикроватную тумбочку, начиная рыться в поисках градусника. — Чем раньше выявим простуду, тем быстрее вылечим. Скоро праздники, Новый год… Тебя по любому классуха запрягать будет… Так, снимай одеяло.       — Чего? Да и так померить можно, — с лёгким испугом бубнит Кашин, пуховое одеяло больше набрасывая. — Сам сказал, в хате холодно.       — Ебанько, как я померю, если ты закутался по уши? Блять, всё, снимай.       Руслан за край намертво вцепился, ткань стягивая рывком с дрожащего парня. Даня попытался прикрыться, на бок перевернувшись. Вышло… смешно.       — У тебя валына? Или ты просто рад меня видеть? — сука, у него ещё и силы на шуточки остались. Даня в подушку мычит с позором. — Да угомонись ты! Ебаный стыд, будто я стояка никогда в своей жизни не видел.       — Тебе легко пиздеть…       — Нихуя. Просто я успокоился быстрее. Я всё понимаю, Дань.       Тушенцов улыбается ласково, целует в лоб, успокаивающе так, пока Данила в ахуе лежит с глазами вытаращенными. Шатен не разводит сопли, берёт в руки градусник и всучивает Кашину. Тот намёк понял и быстро термометр под футболку запихнул.       — Еба-а-ать, у тебя походу реально жар, — шепчет Руслан, ладонью лоб чужой трогая. — Горишь весь.       — Это потому что ты рядом.       — Только что лежал в подушку уткнувшись, рыдая, а тут подколами пидорскими разбрасывается! Охуел что ли?       — Ладно-ладно, шучу я.       — Так, я пойду тебе чая с мёдом наведу, — парень с постели вновь встаёт. — Лежи смирно.       — Да не больной я, блять.       И, конечно, шутки ради, судьба решила сделать так, что именно в этот момент Кашин чихнул. Громко так. Руслан рассмеялся.       — Будь здоров. А не надо было без куртки, блять, потным после физры на улицу выбегать. Допрыгался нахуй?       — Иди ты… — обиженно говорит Даня, одеяло забирая с пола.       — Вот и иду. Лечить тебя надо. Перехотел трахаться?       — Ой, всё, заткнись.       Лыбится Данила, подушкой целясь в шатена. Тот отскакивает вовремя, в ответ обратно кидая. Кашин, всё также улыбаясь по-детски, назад откидывается, поудобнее устраиваясь.       Повезло же.

***

      Даня умирал. Причём умирал нормально так. Проснувшись в шесть утра от громкого стука через стенку, Кашин обнаружил, что горло онемело полностью, чешется, да ещё и сушит, будто вся влага разом пропала. Парень попытался самостоятельно с постели подняться, но ноги держать перестали и тело вновь приняло горизонтальное положение.       Дверь в ванной хлопнула несильно, Руслан шёл обратно к себе, попутно просушивая влажные волосы полотенцем. Зайдя в комнату, Руслан тут же к Дане подошёл, градусник всучивая опять.       — Да, блять… — тянет шатен, на столбик ртутный пялясь. — Тридцать восемь. Нихуево ты.       — Я сам в ахуе, — Даня кашляет сильно, кулак подставляя. Нос вообще перестал дышать. Тушенцов шикает на рыжего только, одеяло тому по шею натягивая.       — Лежи. Погоди, я чай принесу и таблетки.       — Спасибо, — сипит Даня.       — Не за что, — улыбаясь уголком губ, отвечает шатен, скрываясь за дверным косяком.       Кашин чай выпил сразу, так, чтобы горло обожгло как надо, ну и чтобы влага хоть какая-то проникла внутрь. Руслан его таблетками под завязку напичкал, кажется, всю их домашнюю аптечку разворошив.       Заботливо укутав слегшего дополнительным одеялом, Тушенцов стал переодеваться в школу. Всё таки, выходить уже через час. Даня же без зазрения совести пялился на открытую спину белоснежную.       — Дай твоей матери позвонить.       Руслан руку вытягивает вперёд, требуя телефон дать. Покопавшись в кармане джоггеров, Кашин отдаёт мобильник парню.       — Блять, ну конечно.       — Чего?       — Абонент не абонент.       — Да она никогда по утрам не отвечает. У неё вечные репетиции в консерватории.       — Так, тогда я напишу ей от тебя.       Руслан пальцами тычется, барабаня сообщение по стеклу разбитому и отдаёт рыжему телефон обратно. Тот благодарно кивает, не в силах из себя ответ выдавить. Горло болело дай боже.       — Всё тогда, я пошёл.       — А я? Ты меня оставляешь?       — А как ещё? Я тебя не пущу на улицу, ты ебанулся? Там минус десять, а у тебя с собой ни куртки нормальной, ни мозгов, потому что ходил везде, блять, на понтах.       — Ладно тебе.       — Вот и не говори тогда. Не забудь таблетки принять после еды, я тебе яичницу в холодильнике оставил, разогреешь. За мать не беспокойся, у неё дневная смена сегодня, вчера у тёти оставалась… Пока, я пойду. Это тебе на выздоровление.       Вот никак не ожидал Даня, что Руслан наклонится к нему и в лоб поцелует нежно, след от губ слегка влажный оставляя и отстраняясь с игривой улыбкой. Парень рюкзак на плечо закидывает, напяливает ботинки и выбегает в тамбур. Слышен проворот ключа и Даня почему-то опять понять не может… За что ему такое счастье?

***

      Держа курс на школу, с интересом разглядывая причудливые узоры инея на окнах чужих, Руслан не знал ещё, что веселье и радость его мимолётные растопчут в грязи, плюнув на всё, что таится в истерзанной душе.