не забыть удалить

            Идя по коридорам школы, Руслан успел заметить, что большая часть учащихся откровенно пялится на него. Дежурные в столовой, куда парень зашёл, чтобы взять заболевшему Даниле чего-нибудь сладкого, шушукались между собой, глазами при этом вперевшись в него. Ребята с параллели обходили его стороной, переговариваясь о чём-то…       Такой расклад вещей напрягал. Стиснув руки так, что пальцы впились в ткань клетчатой рубашки, шатен двинулся в класс, надеясь, что хоть там ему смогут объяснить, в чем дело.       Но и в классе обстановка не внушала доверия. Никто с ним не поздоровался даже, наоборот, показательно отворачивались. Одна Лера улыбалась сидела, хитро посматривая на парня, загадочно молча.       — Здарова, ты не знаешь, че происходит? Меня все шугаются с какого-то хуя.       Руслан подсел рядом с Ильёй, замечая, как тот испуганно на него косится. Коряков разговаривал с Лизой. Сама девушка также замялась на секунду, взгляд отводя.       — Да блять, вы объясните мне? — злится Тушенцов. Пальцы невольно сжались на краю парты. — Или вы тоже решили меня игнорировать? Я чё, блять, человека убил?       — Тише ты! — шипит Неред. — И так на нас все смотрят.       — Я думаю, он должен знать, Лиз, это просто пиздец какой-то, — Коряков очки нервным движением поправляет, доставая телефон из сумки. — Я просто в ахуе нахуй.       — Что там?       Руслан тянется лицом в чужой мобильник, видя, как Илья открывает чат класса, листая наверх. В последнем закреплённом сообщении значилось видео длиной три минуты. Пост был от Мидлер. Аватарка с её фотографией.       — Блять, смотри сам, я сблюю сейчас.       Телефон всучивая в руки чужие, блондин к Лизе отворачивается, молча обмениваясь с ней взглядами. Руслан же почувствовал, как к горлу подступило противное чувство дежавю и осознания.       Подозрения подтвердились.       На видео был тот самый момент. Того самого дня. Грязный матрас, лицо, корчившееся от боли тупой, смех за кадром и противные несуществующие звуки шлепков.       Руслан закрыл чат, блокируя телефон. Парень молча положил мобильник на парту, ощущая, как слезы подступали к глазам. Сука, противно. Блять.       Дверь класса хлопает громко, пока Илья с Лизой наблюдают за этим, молча склонив головы. Они не знали, что делать. Не знали, как помочь.

***

      На улице холодно пиздец, однако, сейчас погода Тушенцова не ебала от слова совсем. Парень шлёпал берцами старыми по гигантским лужам, торопясь выйти за пределы школы, к полю футбольному. Солнце окончательно скрылось за густыми облаками, лишая важного света спасительного.       Рюкзак забыт в классе. Там, рядом с Ильёй. От этого Руслан ещё больше злится, кулаки сжимая до крови. Влага солёная щеки прожигает противно, застывая дорожками хрустальными на бледном лице. Больше всего хотелось уйти, просто, блять, кинуть всё и съебаться подальше.       Из этой школы, из этого города, из этих унылых серых районов, от Лизы и Ильи, от Дани и его тёплых рук и губ, от матери и её ебанутых загонов, из жизни уйти хотелось безумно, в конце концов.       Потому что все теперь знают. Все видели это. Все его презирают. Боль резкая пронзила тут же, под рёбрами оседая где-то. Ноги подкосились и шатен падает на спортивную дорожку, пачкая единственные джинсы в грязи и воде мутной.       Сил на крики не было, да и зачем? Кому он нужен? Его никто не слышит. Только бабушки, сидящие на скамейках, будут пальцами у виска крутить, пока он тут будет захлёбываться ненавистью и отвращением к себе.       Было желание пойти в душ и отмыться жёсткой мочалкой до крови, сдирая шматки кожи и мяса красного. Впиться ногтями в голову, отодрав волосы ломкие и стерев с себя этот позор. Колени грязь холодит, но это уже не так важно. Пусть заболеет. Пусть вообще никуда не пойдёт. Пусть запрется дома и никогда не выйдет.       — Руслан! Блять, сука… Руслан!       Слышны голоса знакомые. Илья бежал через сугробы, спотыкаясь об комки земли, за ним семенила Неред, за куртку того схватив, чтобы не упасть. Тушенцов лицо в ужасе искажает и встаёт, чтобы отряхнуться и побежать, но не успевает, так как оказывается в чужой хватке крепкой.       — Стоять, блять! Куда собрался?       Коряков носом шмыгает от холода, но пальцев на куртке Руслана не разжимает. Лиза, отдышавшись, кивает.       — Нахуя вы сюда пришли? — дрогнувшим голосом спрашивает шатен. Лицо искажает в тике резком. — Зачем?!       — Потому что хотим твою жопу от необдуманных поступков спасти, — говорит Лиза, парня в объятиях стискивая. Руслан охуевает медленно. — Прости, мы сначала в таком шоке были, что даже хуй знает, что сказать. Это такой пиздец…       — Я когда увидел, чуть со стула не ёбнулся к хуям, — дышит тяжело Илья, с сочувствием плечо друга сжимая. — Извини. Мы не знали, что… Что с тобой такое произошло. Нам правда ужасно жаль.       — Не вы же это сделали, — хмыкает Руслан, обессиленно руки отпуская. — Не вам и извиняться.       — Но, блять, это такой ужас! — уже открыто кричит девушка так, что аж пар из неё идёт. — Почему ты молчал?       — А ты бы говорила каждому встречному о том, что тебя, блять, изнасиловали?       Руслан с обоснованной желчью это выплёвывает, на обоих таращась. Лиза язык прикусила, глаза виновато опуская.       — Ладно, не будем, это давно было, да и… Похуй уже.       — Это Лера закинула, — говорит Коряков. — Буквально часа три назад. Видео без звука было, никто не понял нихуя, зато… Ну, ты видишь, что вышло.       — Я понял. Она меня ненавидит, блять.       — Она кого угодно за Кашина убьет, — усмехается Лиза, пытаясь обстановку разрядить. — Ебнутая нахуй.       — Я давно заметил, что она на него глаз положила, но чтобы так низко, блять, поступать… Сука конченая, — шипит Илья. — Ещё и Настя эта, блять.       — А, точно, ей она первой по-моему сказала, — подтверждает Неред.       — Да вчера на поле они здесь сидели, — отвечает Руслан, руки в карманы куртки засовывая. — Я как пришёл, она сразу ядом подавилась.       — Манда ебаная. Слушай, Рус, эм… — блондин затылок чешет неловко. — Это, конечно, вообще, нахуй, не моё ебаное дело, но… Это с тобой парень из десятой сделал? Ты из-за этого… Ну, перешёл?       — Как ты, блять, догадался? — язвит Тушенцов. — Всё, давайте не будем об этом, я сейчас блевать буду. Такая мерзость ебаная… Сиги есть?       Илья кивает активно, из внутреннего кармана доставая пачку старую и бензиновую зажигалку. Руслан благодарит тихо, берёт одну и закуривает, делая сразу две короткие затяжки. Ребята молча стоят.       — Бля-я-ять… — шатен по лбу себя бьет. Нервный смешок слетает с губ. — Даня-то уже в курсе, наверное. Ну и… ладно.       — Не думаю, — мотает головой девушка. — он из чата вышел недавно. Его с просьбами по домашке заебали, он и кикнулся. Если от кого и узнает, то это от Мидлер. Она же его чуть ли не сталкерит почти с девятого класса.       — В любом случае, я не думаю, что он от тебя отвернется, он не настолько мудак, — добавляет Илья, смотря на то, как Руслан затягивается снова. — Всё будет в порядке.       — Спасибо вам конечно за поддержку, — улыбка немного проявляется на бледном лице. — Правда, меня теперь полшколы презирает. Но да похуй.       Не похуй. Уж это Илья и Лиза видят прекрасно. Видят, как глаза карие дергаются, пальцы сигарету криво держат, а ухмылка зажевывается, дабы слезы градом не всплыли. Оставалось лишь поддакивать и тактично молчать, хотя обоим хотелось пойти и уебать зачинщицу.       — Пойдемте лучше по пивку, — оживляется Руслан, затаптывая окурок носком берца. — Только у меня сейчас ни копья, займете?       — Окей. Но, Руслан, может-       — Возражения не принимаются! — весело отвечает парень, хватая друзей за руки. — Я хочу выпить. Идём!       — А твой рюкзак?       — Поебать. В понедельник заберу. Не спиздят же его?       Тушенцов смеётся громко, истерично почти. Ноги сами тянут к выходу с поля. Илья молчит, Лиза пытается ему что-то сказать, но в итоге сдаётся, мысленно надеясь, что всё пройдёт и они спокойно пойдут домой.

***

      — Ебать ты нахуярился. Лиза, тут пиздец.       Хмурясь немного, Коряков пьяного Руслана за руки со скамейки тянет, чтобы того в сидячее положение установить. Тушенцов слушаться особо не хотел, ещё больше расслабляясь в ладонях, держащих его нетрезвое тело. Из пальцев бутылку вина вынимают, но шатен этого даже понять не успел, смеясь только.       Стемнело. Фонари во дворе собственном светили тускло, но силуэты друзей различить ещё возможно, хоть и с большим трудом. Пьяный взгляд еле как фокусируется на Илюхе. Тот явно недоволен.       — Ну еб твою мать, Илья… — мычит девушка, вино из рук блондина забирая. — Я же говорила ему много не давать! Ты видишь как его развезло?       — Вижу, блять, я не слепой, — раздраженно шипит Илья. Сам он выпил лишь банку жигулёвского за компанию, чтобы Руслана не обижать, но даже он не чувствовал себя плохо. — Чё делать будем? Он не встаёт.       — Как что? Домой его затаскивать надо.       Лиза голову ввысь задирает, на дом шатена смотря с опаской. Руслан им сам адрес сказал, валяясь на снегу возле магазина, через слово смехом звонким заливаясь.       Всерьёз переживая за моральное состояние парня, девушка сказала Корякову, что пора бы его до дома дотащить, иначе это плохо закончится. Илья согласился.       — А если у него мать дома?       — Ой, ты будто пизды не получал, от того что бухим домой пёрся.       — Тут немного другая ситуация, тебе не кажется?       — Захлопнись, — отвечает Лиза, напрягая мозг. Всё же лучше пьяное тело родителю отдать, чем оставлять его в таком состоянии на улице. Неред прекрасно понимала, что Руслан пытался рану старую заглушить, напившись дешёвого винища до отключки почти. Только пожалеть и оставалось. — Похуй. Давай его затащим.       — Окей, как скажешь.       Девушка ключи заранее взятые у Тушенцова берёт в руки, открывает подъезд и терпеливо ждет, пока Илья возьмёт Руслана нормально, так, чтобы тот не упал, и донесёт до лифта.       Там, уже нажав на кнопку, еле как затащили в кабину, Тушенцов не соображал совсем, молча пялясь в потолок лифта, на котором были нарисованы разнообразные граффити.       — Ну чё? Я или ты жмёшь?       Спрашивает девушка, облокотившись на косяк возле дверного звонка, когда вся ватага добралась до нужной квартиры.       — Блять, конечно ты. Я его на своём горбу тащил.       — Ах ты сука, ну ладно, справедливо… Только давай так: я нажимаю, Руса к стене прижимаем и валим тут же. Я не хочу краснеть перед мамкой его, если она там есть.       — Ты права. Похуй, жми.       Звон противный разносится по всей квартире и Данила, слыша, подскакивает на месте, остановившись в районе прихожей. Собирался на кухню за чаем сходить, а тут такое. Топот уходящих ног тоже доносится до уха и Кашину вот реально, блять, интересно. Это Руслан пришёл так поздно? Или мать его? Если второе, то ему пизда.       Кажется, Тушенцов про ключи запасные писал, что если вдруг кто-то нагрянет. Даня отыскивает их на полочке возле зеркала и отпирает входную дверь в тамбуре.       — Ох, ебать!       За сердце хватаясь, ругается Даня. Возле стены в полуразвалившемся состоянии лежит Руслан. От парня пасёт алкоголем и сигаретным дымом.       — Дружок, ты где так нахуярился? — смеётся сперва Кашин, но увидев, что парень на слова не реагирует, с испугом затаскивает внутрь квартиры, дверь закрывая. — Ебаный в рот, ты живой?       — М? — только и выдавливает Руслан, разлепляя глаза. Видит перед собой размытый рыжий профиль. Лыбится. — Да-а-анечка, я так скучал по тебе, ты бы, блять, знал…       — Я, конечно, тоже, но давай-ка мы с тобой поднимемся для начала, хорошо?       — Ну нет! Поцелуй меня… Я такой еблан, Даня.       Не давая времени возмутиться, Руслан губами к чужим примыкает, нелепо тычась в них. Кашин ждёт с минуту, после чего оттягивает парня за ворот куртки.       — Так, это чё, блять, за ночное выступление? Но это ладно, я тебя об этом завтра спрошу, а сейчас, давай пойдём в душ, а? Я тебя водой окачу хоть немного.       — Но я не хочу-у-у…       — Я тоже много чего не хочу. Например, спать с тобой, дыша перегаром твоим. У тебя, кстати, мать когда придёт?       — Завтра днём, — лениво бубнит Руслан, давая с себя стянуть верхнюю одежду и берцы. Чувствует, как руки сильные кверху поднимают, в ванную таща.       — Значит, ещё успеем тебя в человека превратить… Блять, ты походу пить вообще не умеешь. Ну кто хуярит всё сразу? От тебя пивом и винищем пасёт.       — Похуй.       — Справедливо, — ухмыляется Даня, открывая кран с водой. Ставит на холодную температуру. — Так, давай, раздевайся.       — Чё, прям сразу?       — Блять, ладно. Я отвернусь.       И Кашин реально отворачивается, слыша шорох одежды. Тушенцов еле как залезает в ванну, шторкой закрываясь.       — Я тут буду сидеть, если что. Не ебнись, умоляю.       — Угу.       Даня озирается по сторонам, взглядом из стороны в сторону метая. Завтра он обязательно обо всем спросит, а сейчас нужно было позаботиться о Руслане.