не забыть удалить

      — Даня, вставай уже, хватит дрыхнуть, ты первый урок проспишь!       В лицо парню прилетает подушка, сброшенная им же на пол во время сна. Кашин от испуга вскакивает на кровати, хватаясь за то место, где, по идее, должно быть сердце.       Женщина, видимо, в радости от того, что всё-таки сумела разбудить сына, победно улыбается. Даня кое-как встал с кровати, опираясь на изголовье. Спина болела так сильно, что встать без помощи кровати было сложновато. Мать уходит на кухню, а Кашин пытается не умереть, разминая затекшие конечности.       — Первым химия, ты специально проспать хотел? — спрашивает мать.       — Нет, просто не выспался сегодня, — буркнул в ответ Данила, вслед за матерью входя на кухню и сразу же усаживаясь в мягкое кресло. Рука тянется волосы на голове привести в более-менее нормальный вид.       — Опять допоздна в игрушки играл?       — Нет, я же гулял, — внутри Кашин искренне радуется, что Жанна Аркадьевна не позвонила матери по поводу очередного прогула. Вчера ведь восемь уроков было, а ушли они довольно рано.       — С кем же? С дебилом Ильёй своим опять? Или с Лизой?       — Не, там к нам в класс новенький перевёлся, ну, уже больше недели как. Вот мы и… Знакомились.       — А, помню-помню, — женщина кивает, переворачивая яичницу на сковороде. Та слегка тёмная со одной стороны, но ничего, Даня и не такое ел в своей жизни. — Руслан вроде, да? Мне про него рассказывала ваша классная, хороший мальчик… Ну и как погуляли?       — Хорошо, раз я поздно домой пришёл, — усмехается Кашин, забирая из рук матери тарелку с завтраком.       — В следующий раз вообще в дом не впущу, понял? Если ещё раз учую, что от тебя куревом несёт, ты у меня будешь ходить только в школу и домой.       — Ладно, — сдаётся Даня. Не хочется с утра перепалку устраивать.       — Давай тогда, ешь быстрее и дуй в школу, мне ещё в консерваторию ехать. Господи, такие неучи пошли, одних только повторных прослушиваний сколько… Ты, я надеюсь, подтянешь химию?       Прожевав крупный кусок яичницы, Кашин утвердительно кивнул. Женщина улыбнулась, поцеловала сына в лоб и ушла собираться на работу.

***

      В школе особо ничего нового и не было. Из важного — только консультация по русскому языку и обществознанию, которое Даня и планировал сдавать. Поступать-то куда-то надо, а без нормального аттестата и приемлемых баллов за ЕГЭ сделать это будет тяжело.       Илья же с Лизой вообще не парились, забив на изучение важной информации, и просто занимались всякой хуйней. Даже когда урок истории пришлось перенести в актовый зал, так как свободных кабинетов не нашлось, Коряков на пару с Неред нашёл себе развлечение, тупо поедая пиццу из столовки и угарая над мемами в классном чате.       — Куда щас? — спрашивает Илья, спину затекшую разгибая после длительного сидения на неудобных стульях.       — Мог бы и выучить расписание уже, — бубнит Кашин себе под нос, кидая взгляд на проходящего мимо Руслана. Сегодня он собирался потратить свободное время на перемене для подготовки к пробнику по химии, поэтому сразу предупредил, что страдать хернёй вместе с ними не сможет.       Тушенцов скрывается за поворотом.       — У меня для этого есть ты, — лыбится Коряков, приобнимая Даню и Лизу за плечи. — Так куда нам?       — На геометрию. Сегодня результаты за контрольную будут.       — Ох, ебать! — Илья сглатывает. — А я могу уйти?       — Не можешь, иначе я перестану давать тебе списывать, блять. Ты заебал уже, — огрызается девушка в ответ. — И кто меня веселить будет? Даня, вон, грустный опять целый день.       — Я нормальный, отъебитесь вы от меня, — цокает недовольно рыжий, пропуская двух девочек-третьеклассниц к лестнице. — Просто… Опять не выспался.       — О, я это каждый год слышу, нихуя не меняется, — сказала Лиза.       — Сначала перестань меня в катки в доту звать в два часа каждую ночь, а потом поговорим.       — Блять, и ведь не поспоришь.       — Ладно, пойдёмте уже, если опоздаем, нам таких пиздюлей социалка влепит.       — А она сегодня ведёт у нас?       — Ага, Нинка слегла с горлом вчера, написали в телеге, что замена будет.       — Ну ебаный в рот, а я решил вчера домашку не делать… — Илья корчится в муках.       — Как обычно, понятно.       Поболтав ещё пару минут, ребята двинулись к кабинету математики, уже мысленно подыскивая себе место на кладбище, так как социальный педагог была женщиной не из приятных.

***

      Уроки закончились. Школьники врассыпную ринулись из главного выхода, цветными пятнышками расплываясь на фоне серого блевотного нечто, именуемого декабрём.       Мягкий рыхлый снег подмёрз и со звонким хрустом перекатывался под подошвами тёплых ботинок, куски хрупкого льда трескались при малейшем движении ребят. Солнце сегодня опять решило скрыться, прислав на смену гнетущие чёрные тучи.       — Кажется, дождь хочет ебануть, — подмечает Лиза, пулей вылетая из школы и сбегая вниз по ступенькам.       — Ага, вообще пиздец, я только нашёл нормальных пацанов, чтобы в футбол погонять, а тут это… Слушай, Дань, есть чё покурить, а? Я свои дома забыл.       — Да без базара.       Коряков съёжился, руки в карманы куртки засовывая по запястья, ожидая спасительной сигареты. Вместо обещанных минус двух на улице стойко ощущались все минус десять.       — Да вы охуели, черти ебаные?! Щас говно у меня жрать будете!       Парни оборачиваются на крик подруги. Лиза бросается комками грязи со снегом в каких-то малолеток, которые, судя по всему, почувствовали себя бессмертными. Ловко кинув первые два снаряда, девушка зыркнула злобно. Все комья попали в цель, испачкав пятиклассников. Те, взвизгнув громко, убежали, прихватив свои портфели.       — Нихуя, специалист по разбиванию детских ебасосин… Лиз, перебарщиваешь, — бросает Илья, закуривая сижку, ладонью спрятав ту от ветра.       — Да иди ты нахуй, они мне всё пальто своими снежками ебучими зафаршмачили, — Неред возмущённо бубнит, грязь с себя стряхивая. Получалось скверно, ибо мокрая земля прилипла очень хорошо.       — Ладно, че делать будем?       — Вы как хотите, а я домой. У меня репет.       — В смысле, Лиз? А ты когда за голову успела взяться?       — Блять, когда Жанка мне все мозги выебала, тогда и успела, — раздражённо отвечает девушка. — Будешь дальше пиздеть — въебу.       — Окей, я понял… А ты, Дань?       — Слушай, да, наверное, можно куда-нибудь, — задумавшись на секунду, отвечает Кашин, в паузе затягиваясь крепко. — Я свободен, в принципе.       — Так, два есть… — Коряков отвлекается, чтобы попрощаться с Лизой, то же самое делает и Даня. Оба смотрят вслед маленькой убегающей фигурке. — А Руслан?       — Он не может. Захотел подольше химию порешать, чтобы потом пробник написать на пять.       — А, важное дело, понимаю. Лады, куда двинем?       Коряков нетерпеливо шмыгает носом, выбрасывая хабарик прямо на асфальт и притаптывая его носком ботинка.       — Предлагаю сначала в магаз зайти затариться, а потом к тебе на хату. У тебя же никого дома?       — Да вроде нет, — пожимает плечами Коряков. — Сестры вообще сейчас не в городе, батя с матей на работе… Да похуй, пошли, по дороге разберёмся.       Парни, одобрив имеющийся на данный момент план, двинулись в сторону дома Ильи, попутно обсуждая всё, что успело произойти за этот день, от упавшей на дороге бабки с сумками до мелких пацанов, поджигающих петарды прямо под окном у какой-то женщины с кучей котов в доме.       На душе как-то даже легче стало. Даня будто дышать свободно мог. Прошлая злоба и ненависть ко всему живому уже не так тяготила, как два дня назад. Да и мысль о новой татуировке и о том, что его всегда ждёт Руслан, готовый в любой момент протянуть руку помощи, способный вылечить любой недуг своей мягкой улыбкой… Это грело душу.       — А, кстати, чё вы вчера с Русланом-то делали? Я аж дозвониться до тебя не мог, — говорит блондин, пакет с вкусняшками купленными перекатывая в руке.       Кашин опешил на секунду.       Ну, а что говорить? Что они вчера с Тушенцовым устроили себе марафон фильмов Тарантино, закутавшись в один плед, ибо в квартире было холодно, как в морге? Или что трубку он не брал, потому что специально в кармане бомбера в прихожей оставил, чтобы любоваться чужим сосредоточенным на фильме лицом? Или как они оба перекидывались неловкими взглядами, стоило только глазам отвлечься от фильма и от прекрасной игры Умы Турман?       Даня никогда ещё не нервничал так много и так часто. И вроде бы, ничего страшного не происходит, сюжета, как в известных роликах на оранжевом ютубе, не случается, и хотя бы поэтому уже можно было бы спокойно выдохнуть, но нет. То, с каким интересом Руслан следил за действием фильма, то, как повторял наизусть диалог Винсента и Мии…

— Ты тоже это ненавидишь? — Ненавижу что? — Неловкое молчание. Почему людям обязательно нужно сморозить какую-нибудь чушь, лишь бы не почувствовать себя в своей тарелке? — Не знаю. Хороший вопрос. — Только тогда понимаешь, что нашла по-настоящему особенного человека, когда можешь просто заткнуться на минуту и с наслаждением разделить с ним тишину…

      Иронично.       Восхитительно. Кашин не мог оторвать взгляда от этих прекрасных розовых губ, шепчущих знакомые фразы, отвлечься от этого шороха, от каждого напряжённого момента, не мог не замечать того, как Руслан мимолетно смотрит в его сторону и при ответном внимании тут же вновь прячет глаза в экране телевизора.       Восхищало так, что даже любимый режиссёр не смог завладеть вниманием Даниным. Оно полностью принадлежало другому человеку.       — Да так… Геометрию разбирали.       — Точно, тебя же за ним присматривать поставили, извини, забываю постоянно.       — Илья, раз уж речь зашла о Руслане…       — Ты снова сейчас свою шарманку заведешь? Дань, я тебе уже сказал, если-       — Мне нужна твоя помощь.       — Что?       — Я узнал, кто был тем… Тем, ну, ты понял. Он из десятой и далеко не последний человек там.       — Ты помнишь, что я тебе говорил? — устало вздохнул Коряков, шагом широким преодолевая лужу.       — Помню, Илья, блять, помню. Но мне очень нужна твоя помощь, если я туда сунусь, меня наебошут и выбросят на помойку.       — А я тебя тянул во всё это? Ты сам полез.       — Я прошу тебя, Илюх, как друга, блять, прошу.       — Вот ведь никогда ты меня, блять, не слушаешь. Упёртый, как баран, нахуй.       — Илья...       Коряков останавливается посреди тропинки, сплевывая отчётливо на землю. Губами шевелит.       — Ладно… Хуй с тобой. Я не мудак, чтобы тебя бросить одного.