не забыть удалить

      Даня очнулся в совершенно, как ему показалось, незнакомом месте. Еле разлепив подбитые глаза, он увидел побеленный потолок со старой люстрой. Точно, вроде как, Кашин успел позвонить Лизе, после чего отключился.       Дверь в комнату скрипит тихо, и кто-то на цыпочках подходит к кровати. Это была Неред, в руках она держала два стакана воды. Увидев, что Кашин не спит, Лиза с облегчением выдохнула.       — Ты как? — глупый, но такой необходимый сейчас вопрос. Даня пытается на локтях приподняться, но все его попытки обречены на провал, ведь расцарапанные руки и ожог, пришедшийся на правую ладонь, сильно стесняют в движениях. — Тихо-тихо-тихо, лежи. Не двигайся.       — Где Илья? — произносит Кашин, смачивая сухие губы. В горле пустыня целая.       — В гостиной лежит, — говорит Неред, поставив воду на тумбочку рядом с кроватью. Девушка одеяло подтягивает, чтобы прикрыть разодранный живот друга. — Спит. Ему пиздец хуево.       — Ты меня чё, раздела?       — Это единственный вопрос, который тебя сейчас волнует? — раздражённо шепчет Лиза. — Как бы я по-твоему обработала твой живот? У тебя там расхуячено всё, синяки на пол тела, да там уже гематомы целые…       — Но… — Даня запинается. — Жить буду?       — Будешь, — с грустной ухмылкой говорит подруга, садясь на край постели. — Попробуй выпить.       Лиза помогает Кашину привстать, аккуратно придерживая за спину. Боль в каждом участке тела жжёт нещадно. Будто молотком целую ночь пиздили непрерывно. Даня жадно поглощая тёплую воду. Стакан с глухим стуком опускается на тумбочку.       — А теперь, если ты, конечно, сможешь, потрудись объяснить, какого хуя это было?       — Что?       — Ты чё, блять, издеваешься? — Лиза делает угрюмое лицо, стискивая маленькую ручку в кулачок. — А как у тебя, нахуй, ссадины и охуеть какой страшный ожог на руке появились?       — А, вот ты о чём…       — Сука, ну ты правда угараешь надо мной.       Лиза несильно ткнула Даню в бок, туда, где кожа была относительно нетронутой. Парень съежился от неприятного прикосновения, искажая лицо в гримасе мучительной.       — Ты же сам мне говорил перестать беспокоиться и оставить Руслана в покое, так нахуя полез туда? Ещё и Илью за собой потащил.       — Я не смог стоять в стороне, — отчеканил Кашин, прожигая взглядом стакан. Ожог на руке пульсировал, постоянно напоминая о себе.       — Какие мы благородные, ебать, — Неред вспылила, при этом по-прежнему продолжая изъясняться шёпотом, ибо Коряков в соседней комнате всё ещё спал. — А о своём ебальнике ты подумал? Или тебе мало было, когда тебя в прошлом году отмудохали так, что ты неделю в больничке проторчал? И всё, блять, из-за девчонки!       — Ой, заткнись, я даже вспоминать это не хочу.       — Ромео ебаный… — бубнит Лиза, доставая из кармана тюбик с мазью. — Руку давай. Буду пытаться спасти этот ужас.       Кашин ладонь тыльной стороной протягивает, морщась тут же от холодного касания. Кожа сожжённая сморщилась за ночь, образуя вокруг ожога корку, похожую на засохшие лепестки розы. Неред легонько, мимолетными движениями наносила мазь на руку, вместо слов лишь дуя на поражённое место. Такая забота… Умиляла, в некоторой степени.       — А как ты вообще нас до дома донесла? — Даня тянется щеку почесать, ойкая от того, что прикоснулся к порезу глубокому. Неред его по рукам бьёт слабо.       — Как только ты мне позвонил с телефона Илюхи и сразу же бросил трубку, я охуеть как пересралась, если честно, — Девушка откладывает тюбик в сторону, вздыхая. — Потому что обычно он всегда дожидается ответа. Потом я вспомнила, что у Илюхи геолокация стоит, чтобы я его во время пьянок не теряла. Так и нашла. А когда пришла и увидела, какой пиздец там произошёл… Я позвонила Денису и попросила помочь. Он донёс тебя, а я Илью.       — Спасибо… Нет, правда, спасибо, — тихо шепчет Кашин. Взгляд глаз болотных упирается в стенку, смотреть в глаза подруге не хватает духу. Особенно после того, что она для него сделала…       — Не за что, Дань. Знаю, прозвучит банально, но… Для этого и нужны друзья.       Внезапно из гостиной раздаётся хриплый кашель. Илья проснулся. Лиза тут же хватает второй стакан с водой, вскакивает и убегает в соседнюю комнату. Даня следует за ней, с огромным трудом поднимаясь с кровати, хотя понимает, что пизды после этого получит.       Коряков лежит на разобранном диване, рукой прикрывая грудь. По дыханию спертому понятно, что ему прилично так повредили лёгкие.       Зайдя в гостиную, Даня приметил разбитые очки Ильи, лежащие на стеклянном столике. Одна дужка согнута вбок, левое стекло вылетело, правое потрескалось сильно. Кашин сжимает здоровую ладонь со скрипом.       — Илья, ты как? Где сильнее всего болит? Воды выпить сможешь? - заваливает вопросами Лиза.       Коряков кашляет вновь и, прочистив горло, отвечает.       — Где я, блять?       — У меня дома. Всё в порядке. Я обработала твои порезы и синяки, но вот очки… Им пиздец.       — Понятно, — отвечает Илья, отворачивая голову. Лиза в недоумении косится на Даню, но тот молчит, мотая головой.       — Я, наверное, вас оставлю. Схожу пока за бинтами в аптеку.       Девушка быстро покидает комнату и выбегает в тамбур, надевает шапку и пальто. Даня благодарно кивает ей вслед и подходит чуть ближе к дивану, подмечая, что состояние у Корякова, мягко говоря, плачевное.       Крашеные золотистые волосы с примесью запекшейся крови на них разметались по подушке. Левый глаз опух, под ним наливался синяк. Большой порез на правой щеке зиял, как звезда на Новогодней ёлке, однако он вовсе не украшал. На руках у парня множество мелких синяков, заканчивающихся у фиолетовых костяшек. Илья пытался отбиваться.       — Ты… Ты как вообще?       — Как видишь, охуенно.       — Блять, Илья, прости меня, я долбоёб.       Даня рукой здоровой по лбу себя бьёт, усаживаясь рядом с диваном на пуфик мягкий. Коряков отворачивается от парня, поджимая губы.       — В одном ты прав… Ты долбоёб.       — Согласен. Полностью. Но, прошу, прости меня.       — Кто сказал, что я на тебя обижен? — Илья с лёгкой, но полной боли улыбкой поворачивается к Кашину лицом. — Я сам на это согласился. Я знал, куда и на что шёл. Я мог отказаться, но не стал. А знаешь, почему?       Молчание ненадолго заполнило комнату.       — Потому что я знаю, что ты сделал бы для меня то же самое, — произносит Коряков, отхаркиваясь.       — Сука, когда ты таким правильным стал? — через боль улыбается Даня, осматривая тело Ильи. Вроде, не зажимается нигде. Особо органы не отбили. Ну, разве что дыхалку теперь проверять надо.       — Когда ты мою жопу в восьмом классе от тех гопников спас.       — Да ладно тебе, ты притворялся, что не можешь им пизды дать.       — Может быть, может быть…       Парни смолкли. Лишь тиканье стареньких часов на стенке разрывало гробовую тишину своим тихим стуком. На улице темно, хотя времени только четыре вечера.       — Дань, слушай… Я хотел тебя спросить о кое-чём.       — Валяй.       — Слава тогда сказал, — Илья нервно щёлкает пальцами, глаза в потолок уводя. — Ну, что ты… блять, как неловко-то, сука… — Кашин терпеливо молчит. Он понимает, о чём его хотят спросить. — Что ты с Русланом… Блять, ну ты понял.       — Смысла врать я больше не вижу, — усмехается Данила в ответ. — Он прав.       — Стоп… Что-что, нахуй?       — Мы с Русланом… В более чем дружеских отношениях.       — Еба-а-а-ать…       Илья аж снова прилёг на подушку, чуть не ударившись о деревянный подлокотник темечком. Блондин рот в ахуе раскрывает, шепчет что-то, мысленно, видимо, обдумывая все варианты развития этого разговора. Даня по-прежнему молчит.       — Я просто в шоке от того, как легко тебе далось это признание.       — Сука, а я уже испугался, блять, — Даня несильно за ляжку Корякова щипает. — Не нагнетай так, нахуй.       — Слушай, если ты боишься, что я буду тебя осуждать… Не бойся. Мне вообще так-то насрать должно быть на то, какой ты там ориентации и чё у тебя в кровати делается. Я дружу с тобой из-за твоего характера, юмора и поступков.       — И как мне это воспринимать?       — Считай, что я вас благословил.       — Ебать, спасибо, нахуй, может тебя ещё и в хуй поцеловать?       — Если так хочешь — разрешаю, но пока что мне достаточно слышать от тебя слова благодарности.       Илья на радостях аж подпрыгивает резко и, несмотря на больную спину, обнимает парня крепко, по-дружески так. Спустя минуту Коряков отстраняется, почувствовав негативную реакцию своего организма на такие выкидоны.       — Если честно, то я давно подозревал. У тебя как-то с самого начала с девчонками не клеилось… — начинает рассуждать Илья.       — Иди ты нахуй.       — Смотри, как бы ты не пошёл.       — Я вам не помешала? — Даня взгляд на дверь открывшуюся поднимает, замечая Лизу, стоящую на пороге гостиной. Лицо девушки раскраснелось от мороза, а на шапке целый венок из маленьких пушистых снежинок, что выглядит забавно. — У вас тут нежная мужская дружба?       — Именно так, — лыбится Илья. — Не мешай нам.       — Так, шутники, блять, — Неред сдувает со лба чёлку и кидает пальто на кресло. — Как вы будете объясняться перед Русланом?       — Блять, точно… — Илья глаза закатывает.       — А ты можешь нас прикрыть? Типа, мы заболели?       — Хуй вам в нос, — твёрдо отвечает Лиза. — Я ему врать в таком щепетильном случае не буду. Представь, он же всё равно об этом узнает и тогда будет зол в два раза больше. А так хотя бы живыми останетесь.       — Ну его нахуй, я остаюсь у тебя, Лиз, в пизду. Мне страшно.       Илья кутается в одеяло с головой, категорически отказываясь вылезать наружу. Буквально тут же заиграла мелодия звонка на телефоне Дани. Неред лезет к себе в карман, так как все вещи парней забрала к себе. Девушка протягивает мобильник Кашину, и тот сглатывает, увидев имя звонящего.       Руслан.       Ну конечно.       Выйдя в коридор и плотно прикрыв за собой дверь, Даня отвечает на звонок…

***

      Несмотря на все запреты Лизы, Кашин все же вышел на улицу. Правда, по дороге чуть не ебнувшись на кафель, но это неважно. Важно то, что сейчас Даня уже на всех парах спешит к Руслану, потому что в разговоре по телефону тот терпением не отличался, крича в трубку так, что даже бабушки, ошивающиеся возле лавочек, всё слышали.       Скрипя зубами и растирая замёрзшие синюшные руки, Кашин всё же добирается до дома Тушенцова, но не успевает зайти внутрь, так как шатен уже ждёт его возле подъезда, нервно выкуривая чёрт зная какую сигарету подряд.       Заметив Данилу, Руслан тут же бросает окурок на землю и бежит навстречу парню.       — Ты где, блять, был?! Я до тебя дозвониться не мог, это просто пиздец! Ты охуевший гондон, ты знаешь, что я себе места не находил?! Я думал, тебя уже убили, нахуй, где-нибудь! Что ты до дома не дошёл! Ты меня сл-       Руслан замирает, прекращая орать. Рукой вытирает скопившиеся слёзы, осматривая Даню.       — Тише, Руслан, только не кричи, прошу.       — Ты… — ссадина на лбу. Порез возле уха. Синяк над глазом. И, как только Даня поднял правую руку, глаза зацепились и за ожог страшный, больше похожий на язву отпетого наркомана. — Ч-что это? Как… Ты… Что?       — Всё в порядке. Я живой.       — Это… Это Слава с тобой так? Говори честно.       — Да. Я хотел поговорить с ним нормально, но он начал пиздеть на тебя и я… Въебал ему.       — Ты совсем с башкой не дружишь?! Ты хоть подумал, на кого полез?! Он же тебя убьёт теперь… Он хоть жив? — бормочет шатен, руками бледными аккуратно проходясь по каждому повреждению на лице Данином.       — Жив. Но лучше бы остался без почек. Ссался бы под себя.       — Блять, иди ты в пизду…       — Со мной всё хорошо, Руслан, не переживай. Успокойся. Всё в порядке. Мне ничего не угрожает.       Даня сгребает парня в объятия, голову кладя ему на плечо. Вдыхает родной запомнившийся запах неизвестных цветов, жмётся ближе, пальцами израненными проводя по русым волосам, зарываясь в них. Тушенцов замолкает, в ответ сжимая Данин бомбер в руках. Слёзы всё-таки выступают на глазах, по щекам катятся, окропляя кожу солёной влагой. Руслан закрывает глаза. Страх уходит...       И они просто стоят. Стоят, наслаждаясь друг другом. И они… Нечто большее, чем друзья?