Five Days | Пять дней

      Услышав болезненное шипение, Гермиона приоткрыла один глаз и увидела, что Малфой морщится, осматривая раненую руку.       — Больно? — спросила она, распахнув глаза. Он бросил на неё яростный взгляд.       — Нет, — саркастически выплюнул он, — всё просто замечательно.       Она поджала губы.       — Насколько всё плохо?       Он просто отвернулся.       — Насколько глубокая рана? — допытывалась Гермиона.       Драко вздохнул и приподнял предплечье.       — Глубокая, — только и ответил он, после чего расслабил руку и уныло уставился вверх.       — Ещё кровоточит? — Гермиона попыталась вытянуть шею, чтобы посмотреть на руку с другой стороны.       — Нет, — коротко сказал он. — Вообще-то крови почти и не было. Не знаю, под таким углом сложно сказать, сколько я там её потерял.       — И всё равно болит?       Малфой раздражённо повернулся к ней.       — Да, Грейнджер. У меня чертовски болит рука. Она вся изодрана, и в ней полно грязи, и лучше бы ты перестала задавать вопросы!       Она насторожилась.       — Туда попала грязь?       Он фыркнул и покачал головой, стараясь не обращать на неё внимания.       — Если в ране грязь, то может быть заражение, — сказала Грейнджер.       — Умнейшая ведьма поколения, — насмешливо пробормотал Драко, — знает, что грязь в ране вызывает инфекцию. Какая же гениальная.       Она сердито глянула на него.       — Я просто пытаюсь помочь.       — И как именно? — огрызнулся он. — Придумаешь способ её промыть?       — Нет, — неохотно призналась она, — не придумаю.       — Тогда и смысла нет об этом дальше говорить, а?       Гермиона поникла, переведя взгляд на стену.       — Вообще не понимаю, почему тебя это волнует, — услышала она тихое ворчание Малфоя и оглянулась на него — он сердито пялился в никуда.       — Почему ты меня ненавидишь? — спросила Гермиона. Глаза Малфоя закрылись.       — Вот сейчас? — уточнил он тоном, который ясно давал понять, что его терпение на исходе. — Потому что ты никак не заткнёшься. Неужели не можешь просто дать человеку спокойно умереть?       — Сомневаюсь, что здесь мы сможем умереть спокойно, — вздохнула Гермиона. Он открыл глаза и выгнул бровь.       — Где же твоя жизнерадостная и тупая гриффиндорская надежда на спасение?       Она покачала головой и с тоской посмотрела на свет.       — Нас спасёт только чудо.       Драко наблюдал за ней мгновение, перед тем как спросить:       — А… как… думаешь, сколько у нас времени?       — Наверное, ещё продержимся немного, пока хотя бы можем двигать ногами. Если бы не могли, то через час уже потеряли бы сознание от скопления крови, а потом и умерли бы от гипоксии, — как ни в чём не бывало ответила она.       — Весело, — протянул он.       — Да… Следи за ногами, шевели ими каждые десять минут или около того… или пока не почувствуешь слабость.       — А когда мы устанем и уже не сможем шевелить ногами… сколько у нас останется?       — Ну, учитывая, что серьёзных травм у нас нет… я бы сказала, что максимум неделя. Но страдать мы начнём гораздо раньше — от обезвоживания.       Драко нахмурился.       — Как мило.       Гермиона повернула к нему голову.       — О да. Сначала будут головные боли, потом судороги. Следом затуманится зрение, а сознание спутается… Это если мы не умрём от переохлаждения или если не задохнёмся, потому что мы так зажаты, что даже полный вдох не можем сделать. А если и этого мало, тогда скажу, что у тебя, скорее всего, заражение крови, — добавила она, кивнув на его руку.       Драко не отрывал от неё взгляда.       — Всезнайка до мозга костей.       — Ты сам спросил, — пожала она плечами.       — Я хотел узнать, сколько у нас времени, — закатил он глаза, — а не услышать неприятные подробности нашей смерти.       Грейнджер снова пожала плечами и откинула голову на стену. Драко не выдержал:       — Чёрт возьми, да что с тобой не так? — требовательно спросил он.       — Мм? — протянула она, не открывая глаз.       Драко слегка покачал головой.       — Ты так спокойно говоришь, что нас ждёт ужасный конец, а потом просто отмахиваешься от этого, как от пустяка? Тебя просто устраивает тот факт, что мы оба умрём меньше чем через неделю?       — Мне не впервые, — лениво ответила она.       — Что не впервые? — нетерпеливо уточнил он.       — Смерть, — пояснила Грейнджер, наконец посмотрев ему в глаза, — я сталкиваюсь с ней уже не впервые… Наверное, я уже смирилась.       — Значит, тебе плевать, что мы умрём?       — Не плевать, конечно, — возразила она. — Я бы правда не хотела пока умирать… но я не буду так переживать из-за того, что неизбежно.       Драко смог только снова покачать головой.       — Невероятно, — сказал он, возвратив внимание к руке, и поморщился, несколько раз сжав кулак. Гермиона нахмурилась, сперва заметив его выражение лица, а затем и Тёмную метку.       — Так… почему?       — Что? — спросил он, не отрываясь от руки.       — Почему ты меня ненавидишь?       Малфой застонал.       — Ты ведь не отстанешь?       — Видимо, нет, — улыбнулась Гермиона. Он глубоко вздохнул и окинул её долгим взглядом.       — Так, ладно… Причины, по которым я тебя ненавижу, — непринуждённо начал он. — Во-первых, твоё поведение.       — Моё поведение?       Он кивнул.       — Да… Ты властная, настырная и вообще несносная. Ты действуешь мне на нервы, Грейнджер. Уверен, я не первый, кто это говорит.       Она лишь приподняла бровь, а Малфой в ответ прищурился.       — Во-вторых, — сказал он, смотря на её волосы, — это же чёртово крысиное гнездо.       — Что такого плохого в моих волосах? — беспечно спросила она, ничуть не задетая его словами.       Он усмехнулся.       — Ты шутишь, да? У тебя хоть расчёска есть? А знаешь… не нужно волноваться, что я умру от какой-нибудь инфекции или что ноги нальются кровью, потому что я вполне уверен, что задохнусь в твоём крысином замке во сне… при условии, конечно, что мы вообще сможем заснуть в этой богом забытой яме.       Гермиона устало выдохнула, но в остальном по-прежнему никак не отреагировала, только уточнила:       — Что-нибудь ещё?       Драко снова уставился в стену.       — Имя немного раздражает.       — Тебя моё имя раздражает?       — Его трудно произнести, и оно звучит как какое-то кишечное расстройство.       Гермиона рассмеялась, и он покосился на неё.       — Рад, что тебе весело, — съязвил он.       Она улыбнулась.       — Никогда раньше такого не слышала, — призналась она. — За столько лет я разное слышала о своём имени, но «кишечное расстройство» точно впервые.       Драко снова посмотрел на рану.       Между ними повисло недолгое молчание, пока Гермиона тихо не сказала:       — Я удивлена.       — Чем? — спросил он, не глядя на неё.       — Тем, что статус крови не вошёл в список причин твоей ненависти.       Его брови сошлись на переносице.       — Нет… нет, не вошёл.       Гермиона наклонила к нему голову.       — Выходит, ты называл меня грязнокровкой, только чтобы поиздеваться?       — Я был расстроен, — сказал он в свою защиту. — Если я правильно помню, то ещё называл тебя сукой и невыносимой занудой… Люди склонны говорить гадости, когда они чем-то расстроены.       — Значит, ты больше не сторонник идей о чистоте крови?       Драко сделал несколько глубоких вдохов.       — Нет.       — Получается… ты не считаешь меня поганой гря…       — Какого чёрта тебе от меня надо?! — рявкнул он, поворачивая к ней лицо. — Что я, по-твоему, должен сказать? Нет. Нет, я не считаю тебя долбаным маглом. Я не смотрю на тебя и не думаю тут же «грязнокровка». Нет. Нет, твою мать, не считаю. Ладно? Ясно тебе? А теперь будь добра, заткнись на хрен.       Гермиона моргнула, явно не зная, что ответить, поэтому слегка кивнула.       — Хорошо, — сказал Драко, откидывая голову в углубление каменной стены и закрывая глаза.       Гермиона смотрела на него несколько минут, а затем последовала его примеру, тоже давая глазам отдохнуть. Целый час они провели в безмятежной тишине, время от времени шевеля ногами, пока Гермиона, наконец, не посмотрела вниз, туда, где они были прижаты друг к другу.       Она несмело попыталась повернуться влево, но замерла, как только Малфой издал низкий, недовольный стон. Она бросила на него короткий взгляд и, как можно сильнее наклонив голову, чтобы разглядеть их ноги, попыталась наступить на выступ. Она осторожно попробовала вытянуть правую руку, но та не поддалась, и Гермиона громко застонала, приняв поражение.       — Да что? — не вытерпел Драко.       — Ничего, — ответила она, не поворачивая голову.       Он фыркнул и открыл глаза, бросая на неё испепеляющий взгляд.       — Очевидно, не «ничего». Перестань.       Она состроила виноватую гримасу.       — Я больше не могу держать руку.       Драко свёл брови.       — Что?       — Руку, — повторила она, — начинает сводить судорогой, потому что я держусь за шорты. Я пыталась понять, могу ли подвинуть её.       — Почему ты не можешь просто отпустить шорты? — предложил он, и Гермиона снова вздохнула.       — Потому что… если я их отпущу, то дотронусь до тебя, — сказала она, опуская руку, чтобы показать, как ладонь ляжет на его промежность. Малфой вздрогнул от прикосновения, и Гермиона убрала руку. — Видишь? — тихо спросила она.       Он снова закрыл глаза и обречённо вздохнул, прислонившись головой к камню.       — Просто… просто положи её, — сказал он. Гермиона осторожно расслабила запястье, и рука прижалась к нему.       — Извини.       Он пожал плечами.       — Твоя рука сейчас волнует меня меньше всего.       — То есть? — Гермиона слегка наморщила лоб.       — Помимо того, что мы застряли в земле? — тоскливо начал он. — Мне нужно отлить.       Её лицо расслабилось.       — О, — тихо выдохнула она. — Хочешь… хочешь, я помогу?       Драко уставился на неё широко раскрытыми глазами.       — Пожалуйста, скажи, что я ослышался и ты мне этого не предлагала.       — Что? Мы ведь можем сходить в туалет сюда, вниз.       — Не лезь ко мне в брюки, — предупредил он её.       Гермиона в очередной раз пожала плечами.       — Ладно… Если так хочешь обмочиться и чувствовать себя ещё более неловко…       — Я просто потерплю, — проворчал Драко, отворачиваясь. Сосредоточившись, Грейнджер опять подняла руку, цепляясь за шорты. — Что ты делаешь? — спросил он, наблюдая, с каким трудом она двигается.       — Ты, — пропыхтела она, напрягаясь, чтобы пошевелить рукой, — может, и не против тут обмочиться и вонять, но я против.       Кровь отхлынула от его лица.       — Что ты делаешь? — с тревогой повторил он.       — Что, по-твоему, я делаю? — огрызнулась она, оттягивая шорты и край трусов в сторону.       — Ты не будешь здесь писать, — возмущённо сказал он.       — Лучше бы тебе пошевелить ногами, — только и ответила она. Драко поспешно развёл ноги в стороны, насколько это было возможно, а Грейнджер действительно справила нужду.       — Гораздо лучше, — выдохнула она, расслабив руку и слегка поёрзав, чтобы поправить шорты.       — Поверить не могу, что ты только что это сделала, — Драко недовольно надул губы. Она пристально посмотрела на него.       — Нам предстоят адские дни, Малфой, — в её серьёзном голосе звучала горечь, — и я не хочу причинять себе никаких дополнительных страданий только потому, что ты не хочешь признать тот факт, что нам придётся тут мочиться… пока у нас в организме ещё есть лишняя жидкость.       Он моргнул, а затем принял серьёзный вид.       — Лучше бы тебе не срать здесь.       Гермиона устало рассмеялась.       — Об этом нам, скорее всего, думать не придётся. — Он вопросительно приподнял бровь, и она уточнила: — Во время сильного стресса тело обычно отключает пищеварительный тракт, это эволюционная тактика выживания. Вероятно, мы оба будем страдать от запора до тех пор, пока не умрём.       Драко, похоже, немного расслабился после этого факта.       — Слава Мерлину, — пробормотал он.       Они снова провели какое-то время в тишине, пока он не повернул к ней голову:       — И откуда ты всё это знаешь?       — Я прочитала много книг, — ответила она, мрачно оглядывая голые скалистые стены.       — Книги, конечно. — Драко дразняще улыбнулся уголками рта: — Так расскажи ещё что-нибудь, чего я не знаю.       Гермиона приподняла бровь, удивлённая внезапной сменой его настроения.       — Что?       — Расскажи мне что-нибудь интересное.       — Зачем? — с подозрением спросила она, и Малфой закатил глаза.       — Мне чертовски скучно, вот зачем. Если не знаешь, как нам лучше скоротать время, то болтай.       Гермиона задумчиво посмотрела наверх.       — Хорошо, — она бросила на него самодовольный взгляд, — ты знал, что хорьки различают только красные и синие оттенки?       Драко прищурился.       — И что хорьки-альбиносы косоглазые? — добавила она.       — Вот ты стерва.       Гермиона ухмыльнулась.       — Самки хорьков умирают без секса, — продолжила она. Драко всё же выглядел удивлённым.       — Серьёзно? — с любопытством спросил он. Гермиона кивнула, и он откинул голову на стену. — Что ещё ты знаешь о хорьках?       — Они танцуют, когда чувствуют угрозу и когда счастливы, — сказала она, — и принадлежат к тому же семейству, что ласки и выдры.       На последних словах Драко насупился.       — Выдры, правда?       Она снова кивнула и тоже осторожно откинула голову назад.       — Двое очень разных животных… во многом похожи.