Five Days | Пять дней

      Гермиона проснулась от ощущения, что что-то коснулось её руки, и быстро заморгала.              Она подняла голову, щурясь от встретившей её черноты.              — Вот дерьмо, — удивлённо выдохнула она, поднимая колени. — Драко… Как долго я спала?              Ответа не последовало.              — Драко? — позвала Гермиона, поворачивая голову: он лежал у неё на плече. Что-то снова коснулось её руки, и она закричала: — Летучие мыши!              Драко по-прежнему молчал.              — Драко! Малфой, проснись! — запаниковала она и резко дёрнула плечом. — Малфой!              Он так и не проснулся, и она стала неистово бить его коленями и кулаками, не обращая внимания на хлопанье крыльев и визг неисчислимого количества летучих мышей, слетающихся к ним.              — О боги… Проснись! Проснись!              — Ух… — хрипло протянул Драко и откинул голову назад. — Грейнджер… какого чёрта?              Гермиона расплакалась от облегчения. Он усердно пытался понять, что происходит.              — Грейнджер? Что… что… — Летучая мышь ударила Драко по лицу, и он быстро уткнулся носом Гермионе в шею. — Ты разбудила меня из-за летучих мышей?! — рассердился он.              — Нет! — воскликнула она, прижимаясь к нему лицом. — Мы… мы оба…              — Я тебя не слышу! — крикнул Драко. Шум от мышей стал громче. Гермиона шарила рукой, пока не нащупала его ладонь, и сжала её. В ответ он стиснул её пальцами, но рой мышей только увеличился.              — Мерзкие маленькие ублюдки, — проворчал Драко, когда летучие мыши, наконец, рассеялись. Он поднял голову, но быстро уронил её с болезненным стоном. — Чёрт возьми… Чувствую себя дерьмово.              — Шевели ногами и засыпай, — отрешённо приказала Гермиона.              Драко снова застонал, выполняя её приказ.              — Сколько осталось до моего дежурства?              — Просто спи. Я буду периодически будить тебя.              — Периодически? — переспросил он, успев закрыв глаза.              Гермиона отпустила его руку и потёрла лицо.              — Я больше не буду спать, — ответила она. — Спи.              Драко повернул голову на её плече.              — Ты о чём? Мы спим по очереди.              — Просто засыпай, — снова скомандовала она. Драко медленно посмотрел на неё.              — Тебе нужно поспать, — настаивал он.              Гермиона покачала головой.              — Я не могу рисковать. Ты слабеешь.              Он раздражённо фыркнул.              — Я не…              — Ты заснул на дежурстве, — решительно перебила его Гермиона. — Меня разбудили мыши, а ты спал. Ты становишься слабее, и я не могу… Если мы хотим прожить дольше одного дня, мне нельзя спать… а тебе нужно отдохнуть.              Повисло короткое молчание, и Драко с тяжёлым вздохом снова опустил голову.              — Я не хотел засыпать, — извиняющимся тоном произнёс он.              Гермиона сделала глубокий вдох.              — Знаю, ты не специально. Именно поэтому я не буду спать, пока нас не найдут.              Драко грустно хмыкнул.              — Мы окажемся по ту сторону задолго до того, как нас кто-нибудь найдёт, — прошептал он.              — Возможно, — согласилась она. — Или, может, Наземникус придёт сюда собирать растения на продажу, увидит наши вещи и предупредит кого-нибудь. Или, может, мимо пройдут туристы… или охотники. Может, мракоборцы решат осмотреть местность пораньше.              — Хорошая мысль, Грейнджер… но мы оба знаем, что этого не произойдёт.              Она стала гладить его по волосам.              — Да…              Гермиона наклонилась, целуя Драко в висок, и закрыла глаза, почувствовав, как его кожа чуть не обожгла ей губы.              — У тебя поднялась температура, — тихо заметила она.              — Надеюсь, так я смогу согреть тебя этой ночью, — он скользнул рукой ей под рубашку и задержался на талии. — Не думаю, что справлюсь с заклинанием.              Гермиона довольно замычала, почувствовав тепло его ладони, и прижалась щекой к его липкому лбу.              — Тебе нужно поспать, — предложила она ещё раз. Драко слегка покачал головой.              — Я должен… — он шумно выдохнул и придвинул к ней голову, коснувшись её так, чтобы Гермиона посмотрела на него.              Она отклонилась, и он поцеловал её в щёку, а затем запрокинул лицо к небу:              — Это плохо.              — Что? — спросила Гермиона, не вытаскивая руку из его волос.              Драко вгляделся в бескрайнюю темноту.              — Было бы здорово увидеть звёзды напоследок.              Гермиона тоже подняла голову и увидела полоску матового чёрного цвета, которая была затянута тучами.              — Возможно, следующая ночь будет ясной.              Драко хмыкнул.              — Я же везунчик… Небо прояснится, как только я умру.              Она успокаивающе погладила его по плечу.              — Завтра ты ещё будешь жив.              — Не хочется, — ответил он с болью в голосе, снова опуская голову. Его ворчание перешло в низкий стон, который стал громче; Драко стиснул зубы и прижался лбом к её плечу.              — Драко?.. — забеспокоилась Гермиона. Он лишь застонал громче и отдёрнул руку, резко ударяя ею по грубой каменной стене.              — ЧЁРТ! — заголосил он, несколько раз ударяя ладонью по камню. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!              — Драко!              — Боль… — он задыхался, ногтями царапая стену. — Чёрт возьми, это… Я просто хочу, чтобы это прекратилось.              Гермиона содрогнулась от его отчаянного тона.              — Может, если ты попробуешь засну…              — Выдерни мне руку, — попросил он.              — Что… выдернуть? — осторожно переспросила она.              — Рука затекла, — выдавил Драко, — просто… ты её дёрни или сделай что-нибудь. Я… я больше так не могу.              Гермиона повернулась к его руке и уставилась в темноту.              — Не думаю, что это хорошая идея. Если её потрогать, боль может только усилиться…              Драко стал делать глубокие, прерывистые вдохи, пытаясь, видимо, преодолеть боль.              — У тебя сейчас гипервентиляция начнётся, прекрати, — строго предупредила Гермиона. Он снова покачал головой.              — Меня сейчас стошнит, — простонал он.              — Просто расслабься… Тебе нужно успокоиться.              Драко протяжно и судорожно выдохнул.              — Ага…              Гермиона ласково провела рукой по его напряжённому плечу.              — Всё хорошо, — пыталась она его успокоить.              — Нет, — тут же возразил Драко. — Твою мать, я умираю, Грейнджер. — Ещё один болезненный стон эхом отозвался в груди, и он добавил: — И это похоже на ад.              За его словами последовала тишина; Гермиона продолжала гладить его плечо, пока, наконец, не заговорила:              — Кто-нибудь найдёт нас, — зашептала она. — Кто-нибудь придёт и вытащит нас… Тебе станет лучше…              Драко ответил грустным, хриплым смешком.              — Этого не случится только потому, что ты продолжаешь это повторять.              — Знаю… — сказала она, — но слишком больно думать об альтернативе.              Он на миг замолчал.              — Мне всегда было интересно, когда это случится.              Гермиона с любопытством посмотрела на него.              — Что случится? — тихо спросила она.              — Когда я получу по заслугам, — дрожащим голосом ответил он.              Ладонь на плече замерла.              — Ты этого не заслуживаешь.              Драко оторвал руку от стены и положил ей на бедро.              — Сколько раз я называл тебя грязнокровкой? Сто? Тысячу? — бросил он, вцепившись в неё пальцами.              Она покачала головой.              — Это нева…              — Сколько жизней я подверг опасности войны? — перебил он. — Сколько раз я становился свидетелем зла и ничего не делал?              Вопросы повисли в спёртом воздухе, и Гермиона убрала руку с плеча.              — Ты этого не заслуживаешь, — повторила она.              Драко начал поднимать голову, чтобы снова возразить, но быстро опустил её с очередным стоном.              — Кажется… кажется, меня правда тошнит, — сказал он и поддался рвотному позыву.              — Нет-нет-нет, — отчаянно запротестовала Гермиона, и тема разговора тут же сменилась: — Ты слишком быстро обезвоживаешься. Драко, ты должен стараться сдерживаться.              Звук его прерывистого дыхания громко разносился по расщелине, пока он пытался успокоиться, борясь с приступом тошноты. Гермиона снова подняла руку и слегка помассировала ему затылок.              — Всё хорошо, — ворковала она, — у тебя всё получится. Ты молодец…              Драко опирался на неё и концентрировался на дыхании ещё несколько минут, пока, наконец, не расслабился и медленно не поднял голову.              — Ну, это было неприятно, — криво усмехнулся он, вызвав у Гермионы тихий смешок.              — Это не смешно, — шутливо отчитала она Драко, положив руку ему на талию.              — Мне нравится твой смех, — признался он и откинул голову на стену.              Гермиона не смогла сдержать улыбку.              — Смех — хорошее лекарство, — сказала она.              Драко промычал, закрыв глаза.              — Боюсь, мне понадобится нечто большее, чем смех. Чёрт… Никогда в жизни не чувствовал себя настолько ужасно.              — Мне так жаль, — улыбка Гермионы погасла.              — Как можно чувствовать голод и тошноту одновременно? — проворчал он. — Как может голова тяжелеть, будто её наполнили свинцом, и легчать одновременно? — Он попытался согнуть левую руку и издал болезненный вздох. — И… и как, сука, рука может неметь и мучительно болеть одновре…              Короткая тирада Драко оборвалась — его внезапно снова затошнило. Гермиона морщилась, слушая, как он борется с новыми рвотными позывами, а когда минуту спустя Драко, наконец, успокоился, нащупала его руку на своём бедре и сжала.              — Мне жаль, что ты чувствуешь себя таким несчастным, — искренне сказала она. — Я бы хотела что-нибудь для тебя сделать.              — Может… просто попробуешь меня отвлечь? — попросил он.              — О чём хочешь поговорить? — сразу согласилась она. — Я бы предложила поцеловаться, но, учитывая твоё нынешнее состояние…              На этот раз улыбнулся Драко.              — Нет… Поцелуи исключены… — Он задумчиво замолчал. — Спой мне что-нибудь.              Гермиона засомневалась.              — Эм… Я не очень хорошо пою, — тихо произнесла она. Драко открыл глаза и грустно ухмыльнулся ей в темноте.              — Я никому не скажу.              Гермиона слегка подняла уголки губ, но покачала головой.              — Я… я не знаю…              — Пожалуйста? — его тон был таким умоляющим, что она вздохнула.              — Ты будешь надо мной смеяться.              — Не буду, — серьёзно заверил он, — никогда больше.              Гермиона склонила голову.              — Есть… есть одна песня, я пела её с мамой, — сказала она через несколько мгновений. — Она довольно грустная, хотя…              — В самый раз, — произнёс Драко мрачным, но поддразнивающим тоном.              Гермиона кивнула.              — И она старая. Я помню, однажды слышала, как миссис Уизли напевала её, так что я не думаю, что она чисто магловская, ты вполне можешь её знать…              — Ты тянешь время.              — Нет, — несмело возразила она. — Я… просто не помню начала.              Драко ободряюще сжал её руку.              — Так начни с того, что помнишь.              Гермиона молчала, думая, с чего начать.              — Давай, — подбодрил её Драко.              — Хорошо, — немного напряжённым голосом решила она. Гермиона сделала глубокий вдох, закрыла глаза и несколько раз прочистила горло, а затем, наконец, тихо запела:              — Неспешно поднялась она, отправилась навстречу, пришла и говорит ему: «Конец твой недалече».              Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание для следующего куплета, но оторопела, когда Драко опередил её:              — Лицом он повернулся к ней, с предсмертной скорбью вздыхая: «О прекрасная дева, пожалей меня — я на смертном одре засыпаю».              Его тягучий тембр повис в воздухе, а по щеке Гермионы скатилась слеза.              — Ты знаешь эту песню? — ахнула она.              — Продолжай, пока меня опять не затошнило, — приказал он. Гермиона улыбнулась, сделала ещё один вдох и запела следующий куплет. Они по очереди пропели всю песню, пока не дошли до последних двух куплетов, после чего запели хором, крепко сцепив руки по бокам.              — В церковном дворе похоронили её, на месте очень старом. Из могилы его, что рядом с ней, ветви розы красной взрастали. Из могилы её, что рядом с ним, шиповники корни пускали.              Шиповник с розой обнялись, цветут на их могилах, чтоб признавали стар и млад: сильней любви нет силы.              Когда они допели, у Драко задрожала нижняя губа.              — У тебя… у тебя прекрасный голос, — сказал он со слезами на глазах.              — У тебя тоже, — просипела Гермиона.              И вновь пространство заполнила тишина, пока…              — Я не хочу умирать, Гермиона, — жалобно признался Драко.              Её лицо скорбно вытянулось, и она разразилась рыданиями. Драко, наконец, тоже, и они прижались друг к другу лбами, и их горестный плач унёсся в ночь.