Five Days | Пять дней

      Гермиона успокаивала Драко, нашёптывая ему на ухо. Его тошнило, но он рыдал у неё на плече, заставляя себя глотать горькую желчь.              — Так… так… больно, — плакал он, — так… сильно…              — Шш, — она пыталась убаюкать его, как делала всё утро и почти весь день, поглаживая слипшиеся от пота волосы. — Я знаю… знаю, что больно. Тебе просто нужно потерпеть ещё немного.              — Нет… никто… не придёт, — проговорил он со стучащими зубами. — Я… я умру здесь.              — Нет, — возразила Гермиона, стараясь прижаться к нему, чтобы унять его непрекращающуюся дрожь. — Кто-нибудь придёт. Кто-нибудь найдёт нас. Драко… Драко, кто-нибудь нам поможет. Просто держись.              Он покачал головой.              — Мы ведь встретили друг друга здесь, помнишь? — неуверенно сказала она.              — С-с-судьба… жестокая… с-сука, — заикаясь, пробормотал он.              Гермиона поджала губы.              — Почему ты так говоришь?              Драко устало, невесело усмехнулся.              — Она даёт… даёт мне то… то, чего я всегда хотел… показывает… как всё… могло быть… потом… потом убивает меня.              — Ты всегда хотел застрять в дыре? — мрачно пошутила она. Вопрос искренне рассмешил его.              — Глупая, — ответил он. — Ты… глупая женщина.              — А я думала, я всезнайка? — поддразнила его Гермиона.              — Ты, — повторил Драко, — мне всегда нужна была ты.              Она подняла голову.              — Ты хотел меня наве…              — Тсс! — Драко решительно перебил её. — Это… должен… был… секрет… не мог… сказать…              — Официально заявляю, — вздохнула Гермиона, — у тебя бред.              — Запрещали… — бессвязно продолжал Драко, — запрещали… иметь то… чего хочу. Пришлось… пришлось ненавидеть. Научили ненавидеть… хотел… запрещали…              — Драко… — в голосе Гермионы послышалось отчаяние, и Драко посмотрел на неё.              — Никогда не был счастлив, — его налитые кровью глаза наполнились болью и раскаянием, — запрещали. Я не мог… я… делал плохие… плохие вещи… не хотел…              Драко посмотрел на Тёмную метку, теперь скрытую под чёрными гнойниками гангрены, терзавшей руку, и снова подавился. Он наклонился так низко, как только мог, и его стошнило.              Гермиона отвернулась и сморщилась, почувствовав, как жидкая рвота течёт между их телами и оседает на её зажатой руке.              — Прости, — жалобно пролепетал Драко, не поднимая глаз. — Мне так… так… чертовски жаль. — Он прижался к её плечу. — Не… не хочу, чтобы ты умирала… Никогда не хотел, чтобы ты умирала…              — Кто-нибудь придёт, — произнесла Гермиона дрожащими губами и уныло уставилась в стену, — кто-то должен прийти. Кто-то должен.              — Проклятье…              Она сморгнула слёзы.              — Что?              — Грёбаный Поттер… привёл её на Чемпионат мира…              Её глаза расширились.              — Что?              — Я пытался… пытался её уберечь, чёрт возьми… ч-что ещё я мог сделать?..              — Драко…              — Она недостойна, сынок… Она грязная. Вот… вот так они… всё… они всё время… г-говорили, — продолжал он, слегка запинаясь. — Я не верю… не могу. Я не… Я не хочу, мама. Мама, не давай ему… Пожалуйста, не позволяй ему…              Гермиона разразилась рыданиями.              — Больно! — Драко закричал ей в грудь. — Так больно… так сильно. Он сделал мне больно.              — Я знаю, — плакала она ему в ухо, — я знаю, Драко. Я знаю.              — И вы… вы все ненавидите меня.              Она затрясла головой.              — Нет. Нет, я никогда тебя не ненавидела. Я никогда не ненавидела, — настаивала она.              — Ты ненавидь, — твердил он. — Плохие вещи… ненавидел… просто хотел тебя… просто хотел… быть счастлив.              — Я с тобой, — хрипела Гермиона, пока он судорожно трясся, — я здесь. Я здесь, с тобой.              — Я умру, — выдохнул он. — Никогда… никогда не буду счастлив.              — О боги, — воскликнула Гермиона, подняв глаза к небесам. — ЗА ЧТО?! — закричала она. — За что вы так с нами?!              Драко заплакал сильнее.              — ПРОСТИ! — срывал он голос. — Прости, прости, прости…              Она вернула внимание к нему.              — Не извиняйся, — сказала она, не сдерживая сопли, — не извиняйся.              — Я умираю, — просипел Драко. — Я… чувствую. Покалывание. Смерть… смерть колется.              — Это просто жар, — попыталась объяснить Гермиона, касаясь его руки и плеча.              — Прости, — повторил он, — что… что оставлю тебя… оставлю тебя тут одну.              — Драко, ты не умрёшь, — яростно запротестовала она. — Ты слышишь меня, Драко Малфой? Ты НЕ умрёшь здесь.              Он как-то странно заморгал.              — Н-не… чу… тав… лять… бя… — слова сильно путались, а глаза закатывались. — По… ти… ме… я…              — Драко! — вскрикнула Гермиона. У него начались судороги — она инстинктивно подложила руку ему под голову, чтобы смягчить удар о каменную стену. Она кричала от боли, пока его дёргающиеся ноги ударяли её по коленям, и отчаянно пыталась разглядеть сквозь текущие слёзы, почему так болят костяшки пальцев, сдавленные между камнем и головой Драко.              — Драко… — она громко всхлипнула, — Драко…              Во время судорог он вывернул затёкшую руку и ударил Гермиону по лицу. Когда рука безвольно повисла, она взглянула на неё и почувствовала рвотный позыв. Она сделала один вдох, и её стошнило.              Изодранная, пропитанная рвотой конечность милосердно отползла и осталась болтаться рядом с Драко, а Гермиона застонала, пытаясь взять себя в руки.              — Пожалуйста, не надо больше, — взмолилась она к высшим силам. Как будто они услышали её — Драко дёрнулся ещё раз и замер.              Гермиона, которую трясло так сильно, что у неё самой мог случиться припадок, осторожно убрала окровавленную ладонь из-за головы и приложила её к щеке. Глаза Драко продолжали закатываться, а из приоткрытого рта вытекала толстая полоса крови и слюны.              — Д-драко?..              Он не ответил.              — Драко, — позвала она громче, толкаясь, — Драко, очнись. Ты должен очнуться. — Она толкнула сильнее, но он по-прежнему не шевелился. — Драко! — кричала Гермиона, ощупывая его шею, чтобы найти пульс. Новый поток слёз хлынул, когда она почувствовала хоть и слабое, но быстрое сердцебиение на яремной впадине.              — Ты жив, — вздохнула она с облегчением, быстро сменившимся паникой: — …но ты без сознания. Вот чёрт. О нет, о нет, о нет…              Гермиона растерянно огляделась, как будто какая-то внешняя сила могла внезапно прийти на помощь, а затем закрыла глаза.              — Думай, думай, думай, — повторяла она, проводя ладонью по губам, чтобы стереть остатки тошноты.              Её глаза резко распахнулись.              — Держись, Драко, — прорычала она.              Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, убрала волосы с лица, прижалась к его лбу и снова положила руку на колючую щёку.              — Всё получится, — решительно сказала она себе и закрыла глаза. Она нахмурилась, концентрируясь, и вложила каждую каплю своей энергии в силу заклинания, слетевшего с губ:              — РЕНЕРВЕЙТ!              В месте, где соприкасалась их кожа, моргнула ослепительная красная вспышка и озарила расщелину. К свету почти сразу присоединилось эхо громкого, судорожного вздоха, вырвавшегося из Драко; он устремил взгляд вперёд и вытянулся всем телом.              Гермиона обессиленно поникла, и свет тут же рассеялся, а Драко разинул рот, глотая воздух.              — Что… — начал он, осторожно прикрыв рот рукой. Он несколько раз кашлянул и увидел на ладони кровь и слюну. — Чёрт возьми, что произошло? — проговорил он с прикушенным языком.              Гермиона не ответила — тогда он посмотрел вниз и увидел, что её глаза закрыты.              — Грейнджер?!              Она повернулась, чтобы он мог увидеть её лицо, открыла глаза и слабо улыбнулась.              — Дурак, — выдохнула она.              Драко моргнул, его глаза при этом слегка закатились.              — Что… что? Что случилось? — спросил он. — Почему я чувствую себя так, будто выпил бодроперцовое?              Веки Гермионы затрепетали.              — Грейнджер? — настойчиво позвал её Драко. — Грейнджер, что случилось?!              — Мне нужно… отдохнуть, — сумела выдавить она.              — Что случилось? — спросил он снова.              — У тебя… был… приступ, — очень тихо ответила она. — Мне… пришлось… оживить тебя.              Драко уставился на неё.              — Оживить?              Она сделала ещё несколько вдохов и прошептала:              — Оживляющее заклинание.              — Ты наложила на меня Ренервейт без палочки, сама?              Она утвердительно промычала, и он внезапно разозлился.              — Зачем?!              Гермиона приоткрыла один глаз.              — Пришлось… ты был… не…              Драко резко оборвал её:              — Ты должна была оставить меня. Твою мать, Грейнджер. Зачем ты тратишь силы?              — Я должна была спасти тебя.              Он откинулся к стене: действие заклинания ослабевало, и силы начали таять.              — Грейнджер, мне конец. Ты это знаешь. Я это знаю. Нет смысла… — Драко замолчал, заметив пустоту там, где раньше была левая рука. Он наклонился посмотреть на конечность, безвольно висящую сбоку.              Гермиона следила за тем, как он моргает.              — Она высвободилась… когда у тебя был припадок, — сказала она. Драко повернулся к ней.              — Перестань тратить силы зря, — серьёзно произнёс он.              — Не зря, я пыталась спасти… — Гермиона хотела поспорить, но он оборвал её строгим взглядом.              — Не пытайся больше спасать меня, — процедил он. — Я того не стою. Если я снова отключусь, оставь меня в покое.              Гермиона слегка покачала головой, разместившейся у него на плече.              — Нет.              Драко покачал головой в ответ.              — У тебя ещё есть силы. Ты сможешь… сможешь выжить без меня, пока… Посмотри на меня, — приказал он, когда она закрыла глаза и снова попыталась покачать головой. Он вытер руку о рубашку и приложил ладонь к её щеке, заставляя поднять взгляд.              — Ви… видит Мерлин, я не хочу умирать, — его хриплый голос внезапно стал мягче, — я не… не хочу оставлять тебя. Но я… чёрт, едва держусь…              Гермиона заплакала, а Драко зажмурился, пытаясь сдержаться. Он схватил её.              — Теперь ты… ты, чёрт возьми, послушай меня. Ты дашь мне умереть. Поняла? Дай мне умереть. Побереги силы, спаси себя, используй свой блестящий ум, чтобы найти выход отсюда и выжить… Живи, твори добрые дела и будь… — его голос дрогнул, — …будь лучшей, чёрт возьми, самой настырной крёстной матерью, о которой Поттер мог только мечтать. Ты меня поняла?              — Нет.              Драко перекосило из-за её тихого несогласия, и он притянул Гермиону к себе, крепко целуя в лоб.              — Чтоб тебя, — приглушённо пробормотал он, губами прижимаясь к её коже.              Гермиона задрожала, подняв руку.              — Я не… — прошептала она, ладонью касаясь его подбородка. Гермиона с явным усилием подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Я не брошу тебя, — закончила она.              Взгляд Драко слегка расфокусировался, он нахмурился и опустил руку.              — Грейнджер?              Услышав его испуганный тон, Гермиона погладила большим пальцем короткую светлую щетину.              — Да?..              Он снова моргнул и огляделся.              — Что происходит?              Её палец замер.              — Что?              Глаза Драко закатились, и он прибился макушкой к каменной стене.              — Я не знаю, где я, — сказал он отстранённым голосом. Гермиона с отчаянием поняла, что кратковременная ясность сознания, которую он обрёл благодаря заклинанию, исчезла.              — Драко… — ласково позвала она, надавливая рукой на щёку, но он продолжал мотать головой из стороны в сторону.              — Я не могу дышать, — он запаниковал. — Я не могу дышать. Я не могу дышать.              — Ты можешь, — твёрдо заверила она, борясь с собственным изнеможением. — Драко, успокойся…              Его левая рука снова зашевелилась, и он отвёл ладонь Гермионы от своего лица, толкая её в плечо.              — Отвали! — отчаянно взревел он. — Я не могу дышать. Отвали от меня!              — Ты МОЖЕШЬ дышать. Если ты можешь кричать, то можешь и дышать, — силилась она усмирить его, пока он толкался.              Драко внезапно замер и вцепился в неё пальцами.              — О нет, — прохрипел он. — О нет, нет, нет…              — Драко, что…              Он громко, мучительно застонал, уткнулся в руку, лежащую у неё на плече, и снова заплакал. Гермиона тут же стала гладить его по голове и уже открыла рот, чтобы сказать что-то успокаивающее, но он заговорил первым:              — Ты ошибалась насчёт запора, — всхлипнул Драко. Она закрыла глаза.              — Всё хорошо, — прошептала Гермиона, положив подбородок ему на макушку. Она сморщила нос от нового запаха, наполнившего воздух, но продолжила утешать его. — Всё хорошо, Драко. Всё нормально.              Через несколько минут всхлипы Драко стихли до заикающегося сопения.              — Я… я… я… с-сам… ты… зна-ешь… — его тело снова начала бить дрожь.              Гермиона уставилась на противоположную стену, чувствуя, как он с трудом переводит дыхание.              — Что сам?              — Я с-сам… п-попал… в команду…              Она посмотрела на него: он обводил стены бешеными глазами.              — Я сам попал в команду, — повторил он. — Сам.              — Я не сомневаюсь, что ты сам, — печально ответила она.              Драко перевёл взгляд на неё и вяло моргнул несколько раз. Гермиона затаила дыхание, когда увидела, что к глазам Драко наконец вернулись ясность и сознание.              — Драко?              Его лицо омрачилось скорбью.              — Боги, Грейнджер, мне так жаль.              Она схватила его за руку и переплела их пальцы.              — Не извиняйся, — твёрдо произнесла она, — просто не сдавайся. Не сдавайся.              Драко ещё мгновение пристально смотрел на неё, а затем кивнул. Он прислонился лбом к её лбу, и Гермиона крепче сжала руку.              — Не сдавайся, — умоляла она его. — Не смей сдаваться.