Ихор

      Он мог позволить ему почти что угодно. Это не являлось открытием, так было, вероятно, всегда, но теперь ощущалось абсолютно неоспоримым. Его это не пугало, он был слишком счастлив, чтобы испытывать что-либо помимо. Любое слово и прикосновение забиралось под кожу и добиралось до сердца, что биением разносило по телу волны блаженства. Само существование Себастиана приносило ему безмерную радость. Ясон жил и дышал их близостью, ставшей великолепно честной, кутался в неё как в самое мягкое и тёплое одеяло, сквозь которое никакие страхи и тревоги не могли достигнуть его. Он был слеп и глух с мечтательной улыбкой на лице. Он получил всё, что желал. Он был окружён тишиной.       Себастиан впился в его губы требовательнее и сжал пальцы на оголённой талии, рубашка давно была задрана, он не терпел полётов его мыслей, не терпел отвлечения внимания от своей персоны ни на секунду, не понимая, что отвлечением служил он сам. Только его образы заполняли сознание, ненамеренно вырывая из реальности, в которой они пребывали в объятиях друг друга уже несколько часов, расположившись на одном из диванов в Выручай-комнате. Разговоры сменяли поцелуи, а поцелуи разговоры, и этот круг не хотелось разрывать, не хотелось превращать его в линию, по которой придётся двинуться куда-то, где Себастиана не будет поблизости. Вполне осознанно Ясон позволял себе сходить с ума подобным образом, но эта осознанность ещё была способна подсказать, что это не должно стать достоянием всего мира, который отказывался замирать для них. Время заканчивалось, поэтому безумство следовало ненадолго прекратить.       — Мне уже пора. — Ясон нехотя отстранился, совсем не скрывая сожаления в голосе, и попытался сесть.       — Нет. — Себастиан не позволил, прильнул обратно и вдавил его в спинку дивана, просяще потёрся носом о щёку. — Время ещё есть.       — Да, но тогда мне придётся пробежаться до класса профессора Уизли.       — Ты отлично бегаешь.       Ясон фыркнул от короткого смешка, который затерялся на губах Себастиана. «Почти что угодно» включало в себя пару минут, которые он мог отдать ему вместо спокойного шага по коридорам школы.       — Хорошо. Значит, пробегусь.       — Ещё лучше просто останься.       А вот пропуск дополнительных занятий, к сожалению, не включало.       — Не могу.       — Можешь. — Себастиан вновь задрал его рубашку и оцарапал ногтями поясницу. — Не нужны тебе больше эти занятия. А если уж тебе принципиально, то я сам проведу их для тебя позже. Какие захочешь.       — О, правда?       — Я хороший учитель, разве нет?       — Прекрасный, но…       — Ну же. — Он чуть потянул его волосы на затылке, заставляя поднять подбородок, и провёл языком по шее. Себастиан слишком быстро выяснял и понимал, что ему особенно нравится. — Не будь таким вредным.       — Прости, но кто-то им быть должен.       — Я бы ради тебя пропустил.       — Знаю, именно об этом я и говорю. Остановись, ладно? Пожалуйста. Иначе…       — Иначе?       — Я поддамся. А после буду винить себя.       — Вини меня. Я взял тебя в заложники.       — Нет, заложник только рад пленению. Так что буду винить себя. Ты этого хочешь?       — Ну что за речи… Вредный и хитрый. — С разочарованным стоном Себастиан перевернулся на спину и поднял руки в капитулирующем жесте. — Позор тебе. Иди.       — Позор мне. — Ясон навалился на Себастиана, перекинув через него ногу, и, упёршись руками по обе стороны от его головы, стал покрывать поцелуями лицо. — И у меня есть ещё минута. — Он бросил взгляд на часы, что затерялись среди зеркал на стене. — Ох, нет, её нет, её определённо нет.       Ясон подскочил на ноги и принялся судорожно приводить себя в надлежащий вид. Скрыл руки перчатками, а глаза очками, не слишком аккуратно заправил рубашку, её всё равно тут же спрятали под собой жилет и пиджак, попытался сообразить, что упущено — галстук. Ясон забегал глазами вокруг и обнаружил его на полу в паре шагов от дивана. Руки торопливо начали завязывать привычный узел.       — Это мой, — сказал Себастиан и ухмыльнулся. — Но ты бери-бери.       — Благодарю. Найдёшь мой, пожалуйста?       — Ага, и он станет моим. Поменяемся.       — Тебе правда нравится брать мои вещи, да? — Ясон закрутился перед зеркалом, ища изъяны, найдя несколько, поправил только разлохмаченные волосы.       — В этот раз суть скорее в том, что ты будешь ходить в моём.       — Хорошо. — К сожалению, больше времени, чтобы перебрасываться милым флиртом, и правда не осталось. Ясон нагнулся к Себастиану для короткого прощального поцелуя. — До вечера.       — До вечера? Ты не зайдёшь…?       — Нет, мы с Оминисом договорились отправиться к Энн сразу после окончания моего занятия. Можешь прийти проводить нас, если хочешь, — бросил Ясон через плечо.       — А смысл? — Остальные слова Себастиан прокричал ему в спину: — Приходи сюда сразу, как вернёшься! Без Оминиса!       Себастиан попытался донести до Ясона что-то ещё, но Выручай-комната уже закрыла за ним свои двери, а быстрый шаг превратился в бег, понёсший его вниз по лестницам башни, понёсший его ближе ко времени возвращения обратно к нему.

***

      Себастиан распластался на диване, разгорячённый и разочарованный настигшим его одиночеством. Он глубоко вдохнул в попытках зацепиться за покинувший его аромат — от холодной свежести осталась лишь грёза, но стойкая нотка сладости всё ещё витала здесь. Возможно, даже она витала только в его воображении, ведь ему нравилось бредить о нём, нравилось бредить им, забывая обо всём. Так его жизнь становилась прекрасной, совершенно без изъянов. И чтобы так и оставалось, всегда требовалось больше. Больше, и всё же его жадность старались удовлетворить так искренне и самозабвенно, с таким наслаждением отдавались в его руки, обещая наивное «навсегда». Но не только этим он отъедался. Ясон решился дать ему то, в чём он нуждался больше всего, то, что не давал уже больше никто, — доверие. По-прежнему мало? Воистину так. В конце концов, разве весь смысл не в том, чтобы мало было до конца жизни?       Полчаса дремоты в попытках убить время, так и не ставшей полноценным сном, было принято решение окончательно оборвать. Побродив от одного стеллажа к другому, Себастиан взял несколько заинтересовавших его книг, коих тут стало гораздо больше с момента его первого появления здесь, и устроился на кресле, возле которого свет был хоть немного ярче. Несмотря на расширившееся предложение книг, комнату мало интересовало его личное удобство, по его собственному желанию она под него подстраиваться не стремилась. Мемуары уважаемой волшебницы, что состояли в основном из сетований на её отвратительный вкус на мужчин, спустя сто страниц исчерпали его терпение и надежду найти для себя что-то полезное или хотя бы развлечься, зато сборник сочинений о больных ликантропией довольно быстро зарекомендовал себя как неплохое чтиво, порой весьма трагичное. Уйти в него с головой ему не удалось, в обитель спокойствия ворвался Оминис с крайне недовольным выражением лица, что не сулило хоть сколько-нибудь приятной беседы.       — Ясонас здесь? — Секунда заминки, и выводы Оминис сделал сам. — Нет, не здесь. Тогда где он?       — Кто, прости?       — Я спрашиваю: где Ясон?       — Вопрос я услышал. Я про то, почему ты назвал его… так?       — Потому что это его имя? Полное имя. — Оминис перестал хмуриться, расплылся в усмешке и снисходительно произнёс: — Мерлинова борода, да ты же не знаешь имя своего возлюбленного. Прелестно.       — Нет же, я…       — Даже не пытайся.       — Да откуда мне было знать?! Никто его так никогда не называл, он сам себя так не называет и в письмах так не подписывается! И Ясон вполне звучит как полное имя. Наличие другой формы вовсе не является обязательным.       — Да-да, отличные оправдания. Каким же замечательным стал этот день.       — Замечательнее некуда. Сам-то ты откуда узнал?       — О, очень просто. Я спросил у него. Ещё на пятом курсе, но, кажется, ему не очень импонирует это обращение, так что…       — Ну вот и не зови его так больше никогда, раз ему не нравится. И не вздумай проболтаться ему, что я не знал, понял?       — Я подумаю. Но давай вернёмся к насущному. Где Ясон?       — Понятия не имею. Он хотел встретиться с тобой сразу после занятий с Уизли.       — Знаю. Именно поэтому я десять минут прождал его у ворот, но так и не дождался. Прогулялся до класса Трансфигурации, но профессор Уизли сказала, что он благополучно покинул его вовремя.       — Десять минут? Ты серьёзно? Это Ясон, Оминис. Он всегда опаздывает. Наткнулся на Шарпа по пути или увидел кошку и решил, что она умрёт, если он её не погладит как следует. Десять минут, точно. — Себастиан фыркнул. — Что за детский лепет? Прожди его минимум полчаса, а вот потом уже жалуйся. Сейчас он уже наверняка ждёт тебя на месте встречи.       — Прекрати делать вид, что знаешь его лучше всех, будь добр. Слишком сильно стараешься для того, кто даже имени его не знал.       — Я знаю его имя, — процедил Себастиан.       — Ну конечно. Что ж, я пойду. Удачного тебе… Что ты там делаешь? Сидишь без дела? Тогда удачного тебе бессмысленного времяпрепровождения.       — Иди-иди, не споткнись. И я читаю.       — Разумеется, читаешь. Именно поэтому вся школа и решила, будто у тебя в голове кладезь ума.       — Вся школа права. В моей голове полно добра. Ты знал, что Матильда… — Себастиан окинул быстрым взглядом страницы брошенной им книги. — Матильда Брокльхерст, известная своей мастерской ликвидацией проклятий, была замужем семь раз? Каждый её брак распадался по глупейшим причинам, что она сочла проклятием, единственным, что она не смогла разрушить. Я вот знаю.       — Во-первых, это всего лишь бесполезный факт, совсем не говорящий в твою пользу. А во-вторых, даже он не верен. Матильда Брокльхерст была замужем восемь раз, и последний её брак оказался счастливым и долговечным. Как ты упомянул, сама она так называемое проклятие разрушить не смогла, а вот её наречённый — да. Вернее, их любовь и совместные усилия. И ты бы об этом знал, если бы прочёл её мемуары до конца. Очень воодушевляющая история жизни.       Закончив показательное тыканье носом, Оминис удалился с гордо вздёрнутым подбородком, а Себастиан провёл пару минут в неподвижной тишине, размышляя, как сильно его дружбу с Оминисом пошатнуло бы, если бы он плюнул ему в спину. Ответ был очевиден — очень сильно и бесповоротно, поэтому весьма кстати, что он этого не сделал, как бы усердно Оминис на это не напрашивался. В руки вернулись отвергнутые мемуары, дочитать которые стало делом чести и ущемлённого самолюбия. Может, его голова и полнилась бесполезными фактами, но заполнял он её ими старательно и упорно, так что Оминис не должен был сметь посягать на его территорию так легко.       Ещё пара сотен страниц, и с историей Матильды было покончено. С Оминисом Себастиан был вынужден не согласиться, никакого воодушевления он не испытал, всё же чужие любовные перипетии его трогали довольно мало, куда больше волновали и воодушевляли свои собственные. Это умозаключение позволило ему заготовить несколько колкостей в адрес друга и с чистым сердцем вернуться к тяжёлым судьбам оборотней, полностью наплевав на мольбы своего желудка, довольно громко сообщавшем о голоде. Не только захватившая его книга была виновна в таком пренебрежении к потребностям, он не собирался покидать Выручай-комнату один. Он верно ждал желанную компанию. И как же сильнó было разочарование, когда в награду за его терпение перед глазами снова возник Оминис. Его появление не являлось чем-то ужасным, их отношения друг с другом действительно уже не были настолько натянутыми, как могло показаться со стороны, но именно Ясон обязан был доставить ему как себя самого, так и все новости о Энн, которых от Оминиса было по-прежнему не добиться. Но всё же это была отличная возможность начать уже равновесную дискуссию о чужой истории жизни и свести её к отсутствию личной жизни у Оминиса.       — Рановато вы сегодня вернулись. Всё хорошо? — Не питая особых надежд на внятный ответ, Себастиан сразу же переключился на следующую тему. — Кстати, о нашем прошлом разговоре. Знаешь, ты так далёк от…       — Себастиан, замолчи. И послушай меня внимательно.       Только сейчас он заметил напряжение, что совсем не пытались скрыть и что молниеносно стало заразным. Вместе с ним возродился страх, чьё место уже какое-то время полноправно заменяло облегчение. Оно так легко и бесследно пропало, будто и не существовало вовсе. Потребовалась всего лишь секунда между тем, как Оминис закрыл рот и открыл вновь.       — Всё было абсолютно в порядке. Мы с Энн практиковали заклинания, а после она просто рухнула. Потеряла сознание, и мы никак не могли привести её в чувства. Ясон сразу же отправился за местным целителем в Хогсмид, но к его приходу Энн уже пришла в себя. Она…       Он сделал недостаточно. Они все сделали недостаточно. Его сестра по-прежнему исчезала.       — …чувствовала себя нормально, словно ничего и не случилось. Сейчас она в порядке, слышишь меня? — Ложь. — Но мы не уверены, почему это произошло. Из-за её проклятия или… той дряни, что мы влили в неё, поэтому…       — Почему ты здесь? Где Ясон?..       — Дай мне закончить. Поэтому было принято решение как можно скорее посетить больницу Святого Мунго. И я здесь для того, чтобы сообщить Блэку о нашем с Ясоном отсутствии в школе в течение пары дней, так как мы отправимся с Энн и её опекунами. Ясона же здесь нет, потому что он остался с ней. Всем так спокойнее. Думаю, ты должен понять это, как никто другой. На этом всё. Поезд до Лондона отходит через час, поэтому мне нужно поторопиться.       — Вот как.       — Себастиан, ты всё понял?       — Да.       — Хорошо. Мне пора.       Быстро ворвался в комнату и так же быстро Оминис покинул её, оставив только разруху после себя. Ступор и трясущиеся руки, широко распахнутые глаза и быстрое дыхание — страх. Себастиан сполз с дивана на пол в немой мольбе, которую некому было услышать. Захлестнувший его поток было некому остановить, а сам он на это был не способен. Что он должен сделать? Что он мог сделать? Недостаточно. Всегда недостаточно. Что ещё? Что же ещё? Возможно, это. Острой и цепкой занозой гнилая идея вонзилась в мозг, а паника разнесла её гниль в каждый уголок. Она великодушно подарила утраченное чувство контроля, ведь беспомощность и бездействие больше не вдавливали его в холодный пол. Он нашёл ответ, а больше ему ничего не требовалось. Остановить его тоже было некому.       Он знал весь порядок действий, Ясон рассказал ему всё на случай, если с ним что-то случится. Разве что полноценную демонстрацию проводить отказался, но теперь Себастиан озаботится этим сам. Подойдя к одному из шкафов, в котором хранилось всё и сразу, стал выдвигать один ящик за другим в нужной последовательности, правильность которой вскоре подтвердилась. Раздался щелчок, на боковой стенке шкафа отворилась до того несуществующая маленькая дверца. Из углубления Себастиан достал футляр, внутри которого сразу же проверил наличие неестественно длинной палочки, весьма впечатляющей своим видом, но представляющей из себя всего лишь ключ и ничего более. С первым шагом он успешно справился, а комната никак не помешала ему, позволила забрать самое ценное, что в ней было. Ясон позволил ему. Ненужное, совершенно ненужное сейчас умозаключение. Ему нельзя думать об этом, но было уже поздно.              Ему действительно доверяли. Футляр обжёг руку виной, закружившей и до того запутанные мысли в болезненный водоворот. То, в чём он нуждался больше всего, то, что не давал больше никто. Он потеряет бесценное. Трясущиеся пальцы сжали футляр крепче. Он сможет вернуть потерянное, ему позволят. Ясон позволит ему, как всегда позволял. Дрожь утихла, но в горле встал ком. Себастиан покинул Выручай-комнату, прекрасно всё понимая. Оминис оказался прав на его счёт. Прав во всём, в каждом брошенном в его сторону обвинении. Ему нужно сделать всё быстро.       Звуки голосов слоняющихся по школе студентов казались нереальными, кто-то окликнул его радостным тоном, кто-то коснулся его плеча, но всё это осталось позади, смазанным и несущественным. Скрипнула решётка, открывая ему путь в тупик, который благодаря верным манипуляциям переставал быть таковым. Заскрежетал камень, уходя вниз, ступень за ступенью выстраивалась закрученная лестница, ведущая в ещё более глубокие подвалы замка, их холод согласно кивал трезвости его ума. Он достиг следующей важной вехи — огромной круглой залы с такими же огромными портретами на стенах, полотна которых пустовали, покинутые своими владельцами. Себастиан приблизился и замер, всматриваясь, ожидая, но так и не увидел движения краски на картинах. Может, Ясон предупредил их о его возможном появлении здесь и о том, что он не нёс угрозы. А может, им больше не было дела. Они выполнили свою задачу, сбросили свой груз на чужие плечи, и их пост был окончен.       — Чёрт с вами, — пробормотал Себастиан.       Ему тоже дела не было. Не хотели его останавливать, и пусть. Ему нужно быть быстрее. Его путь пролегал ещё дальше, ещё ниже через пустоту посреди залы, что раньше была полна, а теперь напоминала крошечное иссушенное озеро. Кажется, здесь располагалась карта окрестностей, по крайней мере, так говорил Ясон. Сейчас же только покатая дорога к двери, что легко поддалась, а за ней, в конце коридора, его ждали они — стражи, бессмертные в своей единственной задаче защищать. Ростом с внушительного великана обманчиво недвижимые статуи, облачённые в броню из камня, металла и мерцания света, вызвали мимолётный трепет, который тут же смыло вынужденным безразличием. Он заблаговременно достал палочку из футляра и выставил перед собой, уверенно шагая вперёд, но всё же вздрогнул, когда мечи, зажатые в двух руках, взметнулись в воздух и с грохотом опустились вниз, дробя остриём пол. Поднялась пыль, заставляя закашляться, её медленно уносило в распахнувшийся проход, переступив границу которого, Себастиан покинул замок.       Рукотворность сменилась угловатостью и серостью пещеры, по её стенам стекали струйки воды и исчезали в щелях, напоминая о близости Чёрного озера. Куда больше взволновали напоминания о том, что здесь произошло в прошлом году. Тел, конечно, не было, от них благоразумно избавились, но от их присутствия осталось эхо. Чем дальше он шёл, тем легче глазу было зацепиться за разбросанные то тут, то там части брони, шлемы или оружие гоблинов, по-прежнему презираемых им существ. Вскоре путь ему преградило их брошенное здесь детище размером с вагон Хогвартс-экспресса, чудовищное, с острыми крепкими зубьями на сужающемся конце, вид которых гордо сообщал, как легко когда-то им было дробить камни, прокладывая сюда дорогу. Себастиан был не первым, кому эта махина помешала пройти, чуть правее в стене виднелся разлом со следами копоти по краям. Он шёл по чужим оставленным здесь давно следам, шаг в шаг, но думать о их владельце больше не смел, не смел думать о цене, которую заплатили, и готовы были заплатить больше, чтобы защитить это место от таких, как он. Не выходило. Всё предательски вело к одному. Себастиан закрыл глаза и сжал зубы, замерев на мосту над бездонной пропастью. Трусость или слабость — он мог выбрать любое и двигаться вперёд. Выбрал второе, и ноги вновь стали ему послушны. Ещё быстрее.       Он упёрся в сплошной монолит, ощупал его рукой, мысленно отдавая должное талантливой иллюзии, что всё же обратилась в воздух при прикосновении к ней палочки-ключа, чья служба была окончательно сослужена. Драгоценность уже звала своего вора яркими всполохами, почти одинокая посреди необъятной на первый взгляд пещеры, окружённая лишь раздробленными глыбами. Осталось совсем немного. Пришлось спускаться по крутому склону, первая половина пути была преодолена успешно, вторая — нет. Себастиан запнулся о камень и понёсся вниз, уже ничего не контролируя, достигнув ровной поверхности, закономерно запнулся вновь уже о собственные ноги и рухнул, прокатившись ещё пару футов в попытках наконец остановиться. Зашипел от боли, разодранные ладони засаднило, как и разбитые колени.       — Как ты себе здесь ноги не ломаешь?!..       Вопрос к пустоте, и стыд, будто его позор мог кто-то лицезреть. Возможно, этот кто-то был достаточно умён для того, чтобы не преодолевать этот путь пешком, а вместо этого использовать полезный навык трансгрессии и переместиться к нужной точке прямо перед его глазами. Себастиан поднялся на ноги и посмотрел перед собой, чтобы подтвердить свою догадку. Материализоваться через сотню шагов далось ему легко, признаться же в собственной несообразительности чуть сложнее. По крайней мере, теперь стало ясно, что это место Хогвартсу не принадлежало, оно было само по себе и правилам замка не подчинялось. Мог ли тогда любой, кто хоть раз побывал здесь, трансгрессировать сюда извне при должных навыках? Если ответ положительный, то безопасность далеко не на высшем уровне. Себастиан стряхнул с себя эти размышления, он был тут не для того, чтобы оценивать потенциальные риски. Его цель прямо перед ним.              В нескольких ярдах над землёй завис огромный металлический шар, испещрённый прорезями, в центре которого медленно вращалось ядро, оно пульсировало, изредка вспыхивало красным и возвращалось к безмятежности бесцветия. Сила — она способна дать многое. Ясон твердил, что эта мощь помочь не способна, но откуда ему знать, если он не пробовал. И правда, откуда же ему знать. Как Ясон будет смотреть на него после? Себастиан слишком хорошо знал, каково это жить с виной, каково испытывать на себе её последствия. Его снова затрясло, и в этот раз дрожь унять не выходило, оставалось только смириться с ней. Ещё чуть-чуть. Он поднял палочку, — цель была слишком велика, нервы целиться не помешают, — прошептал заклинание, оно стремительно сорвалось с кончика палочки, но гоблинское серебро отвергло его, оно отрикошетило и попало в валун, оставив на нём паутину трещин. Даже не раздробило. Самое слабое взрывающее заклинание в его жизни. Следующее обязано стать самым мощным, обязано, но Себастиан уже понял, что таковым оно не будет. Даже хуже, выйдет ещё более жалким. Ещё. Рука дёрнулась в упрямом взмахе, ядро блеснуло алым, будто бросая ему вызов, но это был конец. Он ничего уже не сделает. Рука обречённо повисла, а палочка выпала, глухо ударилась о камень и затихла.       Он не мог так поступить. Нет, всё было совсем иначе. Он мог. Он действительно мог, он был тем, кто способен на худшее, и только это осознание помогло поставить жирную точку, закончить гонку. Просвет здравомыслия, позволивший на доли секунды увидеть себя со стороны, действительно вглядеться, больше не сопротивляясь самому себе, и наконец-то признаться, что он вовсе на загнанный в угол зверь, у которого нет выбора. Всё было даже проще. Дело не в выборах и не в возможностях, он попросту не хотел этого делать. Так сильно не хотел. С самого начала. По телу прокатилась волна слабости, ноги не хотели более держать его. Он опустился на колени, запутал пальцы в своих волосах, а затем вцепился в них и потянул с чётким намерением причинить себе боль.       «Себастиан, ты всё понял?»       Он предпочёл не понять. Ради чего? Ради собственного страха. С каждым вдохом и выдохом он возвращал себе способность мыслить, всё яснее видел, что даже понятия не имел, чего конкретно пытался добиться, придя сюда. Ещё один глубокий вдох и ещё один выдох, ещё раз обдумать всё, что Оминис сказал ему. Они практиковали заклинания — она потеряла сознание. Проблемы с использованием магии — один из побочных эффектов зелья. Сложить два плюс два ведь было так просто. Оминис сказал ему всё нужное. Впервые за долгое время сказал ему всё сам, был милосерден к нему. Энн в порядке, он не стал бы лгать об этом. А отправиться в больницу Святого Мунго не было жестом отчаяния, только разумным шагом. Его мир вовсе не рассыпался на мелкие кусочки, пока ещё нет, но как же чётко он видел его осколки у своих ног ещё пару минут назад, как же остервенело бежал его спасать. Каким образом? Хоть каким-то. Цель оправдала все доступные ему средства, безумство казалось закономерным. Но он изменился или, по крайней мере, был способен на это. Ему хотелось так думать. Находить параллели и видеть различия. И в будущем тоже. Он должен будет всё ему рассказать. Скрыть от Ясона его несостоявшуюся выходку будет неправильно. Он хотел, чтобы было правильно. Правильно. Он терял нить. Все мысли превратились в обрывки, не опасные, совершенно безвредные, они дрейфовали в голове как листки бумаги в реке, вылавливать которые становилось всё труднее. Его мутило. Кажется, впервые в жизни он был близок к обмороку.       Себастиан вяло зашарил рукой вокруг себя, палочка легла в ладонь. Он направил её на лицо, кожу обожгла ледяная вода, поток которой остановить оказалось сложнее, чем вызвать.       — Да прекрати!       Палочка закончила издевательство. Ощущение, что он проваливается в тёмную пропасть отступило. Теперь он сидел мокрый и замёрзший, полностью в своём уме. Себастиан решил, что в таком состоянии предпочтёт находиться стоя, ему пора уходить. С некоторыми усилиями он поднялся на ноги, колени заныли, порванные брюки вызвали уничижительную усмешку в свой адрес. Ощущать себя абсолютным посмешищем бодрило. Он приготовился трансгрессировать, чтобы миновать злополучный склон, но замер, когда пол под его ногами залило красным. Всё вокруг в кровь окрасил свет и в этот раз к безмятежности не вернулся. Себастиан в панике обернулся. Металлический шар задребезжал, его содержимое распалось на сотни частей, что яростно бились о свою клетку.       — Нет… Нет-нет-нет-нет.              Он ведь одумался. Отказался всё портить. Но сделал это слишком поздно. Себастиан в отчаянье взметнул палочку, но понятия не имел, что делать. Уши заложило от протяжного гула, что напоминал истошный человеческий вопль, который достиг своего пика и резко оборвался. Робкая надежда, и убивший её короткий щелчок, а после грохот. Серебро сдалось. В грудь ударила невидимая волна, отбросившая куда-то в неизвестность. Мимолётная боль в затылке, и тёмная пропасть сознания.

***

      Всё катилось как снежный ком. Энн, затем Оминис, что стал вестником дурных вестей. Ему это сделать не позволили, а он не настоял. Расставил приоритеты, исходя из ситуации, — грубая ошибка, когда дело касалось Себастиана. Он всегда должен быть приоритетом, и от этого правила Ясону отступить не дано. Снежный ком всё ещё можно остановить.       — Ясон, мы опоздаем, — сказал Оминис его спине, он за ним не поспевал. — Поезд отходит через двадцать минут.       — Не опоздаем. А если и так, то я оплачу портал для нас троих. Прибудем в Лондон быстрее, чем Энн. — Коридор за коридором, лестница за лестницей, быстрый шаг, почти что бег. Ему нужно увидеть его. — Ты можешь вернуться. Ты точно успеешь. Я сам…       — Нет. Я уже здесь. И в своё оправдание скажу, я правда был уверен, что этот идиот последует за мной, нелепо скрываясь.       Резонное предположение, убеждённость в котором Оминис подтвердил тем, что разрешение на отсутствие в школе у директора он попросил для троих, но Себастиан это предположение не оправдал. Оминис так и не уловил его присутствия на станции.       — Вот только найдём мы его, и как поступим? — Оминис запыхался от спешной ходьбы и разговоров. — Энн…       — Я обращу его в нюхлера.       — Нюхлера? Ясон, Энн не дура. Думаешь, она поверит, что мы сорвались в школу очевидно для чего, а после вернулись с одним из твоих питомцев?       Ясон едва удержал себя от того, чтобы сказать, как же ему всё равно. Он начинал уставать балансировать между чувствами всех и каждого. И уже давно.       — Значит, просто скроем его присутствие. Не дадим попасться ей на глаза. Мы разберёмся, ладно? Главное, что он будет поблизости и узнает все новости одним из первых.       К тому моменту, как они ступили в коридор Астрономической башни, дверь уже явила себя, откликаясь на его просьбу и руша правила. Выручай-комната была тем местом, где Оминис застал Себастиана последний раз, поэтому было решено искать его в первую очередь именно там.       — Себастиан? — Стремительная пробежка вниз по ступеням и такая же вверх. — Себастиан!       Он не видел его, и он не слышал его. Его здесь не было. Вероятность, что Себастиан мог оказаться в одном из вивариумов была ничтожна мала, и всё же не равна нулю. Идея проверить не успела обратиться в действие. Ясон остолбенел.       — Ладно, нет смысла тратить здесь время, идём, — скомандовал Оминис. — Проверим гостиную.       Его глаза впились в пустоту, появившуюся в стенке шкафа.       — Ясон? Что такое?       Он заставил себя сдвинуться с места, заставил руку убедиться, что пустота действительно являлась таковой. Ну разве ты хоть немного удивлён?       — Не молчи.              Чем ты думал? Кинул псу кость и надеялся, что он в неё не вгрызётся? Не вгрызся бы, если бы не обстоятельства. Может быть, всё было не так. Наивный и невежественный. Глупый. Ты.       — Оминис, прости меня.       Он смог только прошептать извинения за нарушение когда-то данного обещания, после чего бросился прочь. Время уже было потеряно, его не было вовсе, но Ясон ещё надеялся это время вернуть. Спасти хоть что-то, но чувство потери уже было всепоглощающим.       — Ясон! — Голос Оминиса срывался где-то позади, услышанный и неважный.       Бег и больше ничего. Он ворвался в зал картографии, бездумно прыгнул через перила, минуя лестницу, и приземлился на дно опустевшего кратера. Понёсся дальше, игнорируя боль в лодыжке, — зря, — его занесло, Ясон врезался плечом в стену и съехал по ней, захлёбываясь воздухом. Врата были открыты, а стражи склонились, вонзив мечи в землю и опустившись на одно колено. Опоздал. Пол и стены содрогнулись, а ушей достиг далёкий рокот. Да, опоздал. Отчаянным рывком, почти на четвереньках, он преодолел оставшееся расстояние до границы и исчез.       Ясон обрёл своё тело посреди хаоса, кляксы чернил чужой боли метались вокруг подобно стае напуганных птиц, что не могли отыскать выход к свободе. Он закрутился вокруг своей оси, глаза забегали, силясь найти, но не находя. Он закричал, раздирая горло:       — Себастиан! Пожалуйста, умоляю… Себастиан!       Одна из клякс приблизилась к нему, Ясон отмахнулся от неё, но в порыве исступлённой ненависти не отпустил, пригвоздил к месту палочкой, желая уничтожить. Дрянь распадалась, шипела, но отказывалась исчезать, снова стекалась в единую массу, стягиваемая едва видимыми белыми нитями. Этот путь по-прежнему был ему недоступен, вёл в тупик, и не оставалось ничего другого, кроме как повторять одно и то же снова и снова. Ясон поднял дрянь выше, сделал её маяком, к которому красно-чёрными росчерками стали стекаться все остальные, они сливались в одно, растворялись и терялись друг в друге. Он не сомневался, ведь уже знал, что способен на это, а значит, ничего иного кроме как подчинения его воле быть не могло. Уродство, не имевшее права существовать, разбухало и достигло своего максимума, осталось захлопнуть замок, и оно знало об этом, оно боялось пленения, но другого было не дано, и он не был в этом повинен. Сфера из серебра, распавшаяся на части, обрела целостность и заключила в себе чужие страдания, наконец приглушила их нескончаемый шёпот. Больше ему ничего не мешало.       — Себастиан?.. — в этот раз позвал тихо и жалобно.       Десятки «что, если» душили его, пока он оглядывался вокруг, уже не отвлекаемый мельтешением. Они всплывали в голове с каждым поворотом головы, с каждым шагом, вырывались наружу всхлипами, и одно из них оправдалось. За одним из каменных обломков виднелась рука. Сердце оборвалось. Что, если... Объятый дымкой, Ясон упал подле него на колени, уронил голову ему на грудь, и только после того, как услышал сердцебиение и уловил дыхание, смог дышать сам. Рвано и хрипло, но смог. Он бегло осмотрел Себастиана, не обнаруживая признаков скорой смерти. Что бы не случилось, он был жив. Что бы не случилось. Ещё одно «что, если». Украденная боль желала вернуться туда, где ей полагалось быть, — к человеку. Мог ли один из паразитов попытаться? Или его пустили сами? Он не допустит этого. Ясон приставил палочку к груди Себастиана и слегка потянул, чёрные густые капли явили себя, так же, как он видел в воспоминаниях Исидоры. Потянул чуть сильнее. Нет же. Ты крадёшь. Натяжение тут же пропало, Ясон в ужасе отпрянул, и всё медленно вернулось на своё место. В Себастиане не было чужеродного, лишь его собственная боль, и Ясон бы лучше умер, чем отобрал её. А даже если он ошибался, то риск не стоил того. Никогда и ни за что не стоил. Он чуть не совершил непоправимое в бреду.       — Что тут происходит?! Здесь всё ходуном ходило! Ясон, ответь мне немедля!       Ясон задрал голову и увидел, как Оминис метался из стороны в сторону на вершине склона, пытаясь найти для себя приемлемый путь вниз.       — Акцио.       Оминис вскрикнул, когда его подняло в воздух и стремительно понесло к нему.       — Никогда не делай так! — вырвалось праведное возмущение, когда Оминис вновь коснулся ногами земли.       — Извини, так было быстрее. Себастиан…       — Что с ним?       — Кажется, он в порядке, но без сознания. Ещё мокрый почему-то. Нужно доставить его в лазарет. Возьмись за меня. Я перенесу нас ближе к выходу.       — Нет уж. — Оминис присел рядом, стал ощупывать Себастиана, после чего схватился за его плечи и начал безжалостно трясти. — Этот кретин пойдёт туда сам. Слышишь меня?! Приходи в себя сейчас же!       — Оминис, хватит. — Ясон попытался отстранить Оминиса, но тот отказывался отпускать чужие плечи. — Хватит. Остановись. Это не…       Это помогло. Себастиан резко открыл глаза и сел, оттолкнув от себя Оминиса, попробовал встать, но не преуспел. Он дико заозирался по сторонам. Ясон обхватил ладонями его щёки и заставил посмотреть на себя.       — Тише. Всё хорошо. Скажи мне, как ты себя чувствуешь?       — Н-нормально.       — Точно? Ничего не болит? Ты не чувствуешь себя странно?       — Нет, нет, всё со мной хорошо, но та штука… — Себастиан заглянул ему за плечо и облегчённо выдохнул. — Слава Мерлину, ты всё исправил.       И правда. Как он смеет. Волнение и облегчение моментально сгнили, он вспомнил, кто причина пережитого им кошмара. Он осознал, что потерял, осознал, что у него безжалостно отняли. Причина была в порядке, а значит, в снисхождении более не нуждалась. Ясон убрал руки от лица Себастиана, и тот сразу же ощутил перемену. Потянулся к нему, но был отвергнут.       — Да, я всё исправил. Замечательно, не так ли?.. Но почему мне пришлось это делать? Почему ты здесь?       — Я…       Всё было написано на его лице — испуг, вина и нездоровая, но уже знакомая покорность. Но что же он надеялся получить взамен, показывая ему всё это? Чего ждал? Ясон отвернулся, смотря только на поганый сгусток, вернувшийся в свою тюрьму.       — Ясон, послушай, всё не так, то есть так, но…       — Лучше замолчи, Себастиан. Оминис, пожалуйста, уведи его. В больничное крыло. Пусть медсестра его осмотрит.       Он ничего ему не даст.       — А ты? — Оминис задал вопрос осторожно. Он будто и вовсе боялся обозначить своё присутствие после того, как Себастиан пришёл в себя.       — Останусь. Уходите, прошу.       Себастиан позволил увести себя, молчал. Вот и славно, да? Ему стоит делать это почаще. Себастиану не стоило открывать своего рта, не стоило говорить ему заветных слов, а затем порочить их так. И свой собственный рот он должен был держать закрытым. Шаги позади затихли, прозвучал хлопок. Ясон задышал глубже, пытаясь спастись от клокочущего чувства, рвущегося наружу. Чувства, что он так долго и старательно хоронил, почти позабыл, что может испытывать его. Обязан забыть и сейчас, но оно поглощало. Оно говорило. Пустое место. Оно кричало и смеялось, захлёбываясь злыми слезами, которые разум всё ещё отчаянно силился изничтожить. Себастиан сделал это не с целью ранить его. Пустое место. Его мотивы были о другом — о ней. Вероятно, Ясон и вовсе тогда не имел места в его голове. Значит, ты понимаешь. Он понимал. Но что с того? Ничего. Оправдания находились легко, как и всегда, но какова же их ценность? Лишь пустота посреди гнева. Бесконечного, пожирающего себя же гнева. Сам же собой сыт. Пусть жрёт. Съест целиком. Ведь…       Ведь?..       Это было предательство. Это было оно.       Да.       А тишины не будет никогда. Её не существует.       Да.