Ихор

      Вылетев из гостиной, Ясон вперил взгляд в лестницу, но путь по ней показался ему бессмысленным, свернул налево, быстро зашагал по коридорам подземелья. Голова разрывалась. Испортил. Снова. Не продержался и недели. Это была его вина, его ошибка. Не удержался и не предусмотрел. Неправильное место и время выбрал. Лес? Правда? Он ведь ни о чём не думал тогда, даже в голову проверить не пришло. Что теперь?       — Ясон!       Что же теперь?       — Остановись!       К просьбам, следующим позади, он не прислушался, поэтому его заставили их выполнить. Себастиан крепко обхватил его запястье и преградил дорогу, почти бросившись ему под ноги.       — Ну куда ты идёшь?       — Куда-нибудь.       — Тогда ты уже пришёл. Это, — Себастиан нервно махнул рукой на стены, — сойдёт за куда-нибудь. Выдохни, ладно? Потому что никакой катастрофы не произошло. Всё хорошо.       — Нет же. Всё совсем не хорошо.       — Нет, хорошо. Я с самого начала тебе сказал, что смогу со всем разобраться. И я сделаю это. Никто и пикнуть в нашу сторону не посмеет. А если всё же решится, то пожалеет.       — Меня не волнует школа.       — Ну что твой отец сможет сделать, а? Ну что? Над тобой он больше никакой власти не имеет. Со мной разберётся? Уж больно будет подозрительно, если я исчезну ровно после того, как всплыли такие новости, тебе не кажется? Он ведь не полный идиот.       — Ты не понимаешь.       — Себастиан понимает. И я с ним согласен. — За спиной раздался голос Оминиса, на который Ясон обернулся, безо всякого желания принимая в разговор ещё одного участника. — Прошу прощения за всё, что скажу дальше, но я буду апеллировать фактами. И они в том, что руки твоего отца связаны туже, чем ты думаешь. В глазах сильных мира сего репутация вашей семьи уже втоптана в грязь, и любые неосторожные действия с его стороны лишь усугубят ситуацию, ведь всё внимание будет приковано к вам. Никто не поверит в его непричастность, случись хоть что-то с вами двумя. По крайней мере, слухи об этом не затихнут, уж есть кому об этом позаботиться, а этого будет достаточно, чтобы закрыть для него все двери. Он попросту сидит недостаточно высоко и не может позволить существовать подобным подозрениям в свою сторону. Единственное, что он может сделать сейчас, так это полностью откреститься от тебя. Вычеркнуть из семейного древа. Но разве тебя это хоть каплю страшит?       Слова Оминиса не были пусты, они были логичны, столь удобны и оттого наивны. Будет ли Он руководствоваться рассудком? Или же гнев развяжет Ему руки?       — Ясон, послушай меня. Страх застилает тебе глаза, я понимаю. Правда понимаю. Поэтому послушай нас. Попробуй довериться нашим суждениям.       — Именно. — Себастиан мягко обхватил его щёку, вернув взгляд на себя. — Со стороны судить чуть легче.       Судить со стороны и правда было легче, но поверить в верность этих суждений Ясон не мог, как бы не старался. Вот только, кроме как слабовольно кивнуть, ему больше ничего не оставалось. Он никому не сделал бы лучше, если бы продолжил утягивать всех вслед за собой в бесконечную тревогу.       — Не надо. Не изводи себя. — Себастиан оставил поцелуй в уголке его губ, не заботясь о присутствии Оминиса. — Это паскудное существо того не стоит.       — Ты о его отце или о том, кто озаботил себя распространением новостей? Говоря об этом, вы знаете, кто это может быть?       — Да откуда нам знать, кто эта крыса? Меня больше интересует, к чему ждать неделю?       — Скорее всего и не ждали. — Ясон снял очки и надавил большими пальцами на закрытые веки. — Увидевший нас мог поделиться с кем-то «по секрету», а тот в свою очередь поступил так же, и следующий, и далее, и далее, так до тех пор, пока секрет не достиг ушей человека, коего даже иллюзия сохранности тайны не заботила. Или же нет. Это всё уже неважно. Мы не найдём ни первого, ни последнего виновного. Да и зачем? Что нам это даст теперь?       — О-о-о, мне бы это точно кое-что дало. Хруст ломающегося носа, а может, и не только.       — Это могла быть девушка.       — Для такого случая существует множество неприятных заклинаний.       — Тут я согласен с Ясоном. — Оминис наконец решился поравняться с ними. — Виновного мы не найдём. А всю школу ты не проклянёшь.       — Ты пришёл сюда соглашаться со всеми? — Себастиан пихнул Оминиса плечом. —Выбери-ка тогда уж одну сторону.       — С радостью, но в таком случае это точно будет не твоя.       Себастиан и Оминис продолжили препираться, но в этом не было особого задора, скорее привычка и в то же время толика старания. Они оба притворялись, что всё абсолютно в порядке, и делали это ради него. Помогало это мало, но напомнило Ясону, что он должен поступить так же. От роящихся в голове мыслей не было проку, как и сказал Оминис, они были рождены страхом. Это стало ясно как день, когда одной из идей стало забрать Себастиана и спрятаться с ним вдвоём как можно дальше, там, где никто никогда их не найдёт и не тронет. Помимо страха начинало разить и жалким отчаяньем, которое Себастиан вполне мог поддержать, позволив разрушить свою жизнь в угоду его паники. А почему бы и нет? Ясон набрал в лёгкие побольше воздуха и шумно выдохнул. Он всё ещё был способен видеть, что его вело совсем не туда.       — Тебе плохо? — Себастиан с беспокойством коснулся его плеча.       — Нет, всё нормально. Давайте вернёмся. Мне нужно поговорить с соседями по комнате. И тебе тоже, полагаю.       — Да не собираюсь я с ними разговаривать. И тебе необязательно. Хочешь, переночуем в Выручай-комнате сегодня?       Ясон мотнул головой. Если он собирался взять себя в руки, то делать это стоило основательно. Решать каждую проблему, что маячила перед носом, одну за другой, пока дышать не станет чуточку легче. И разговор с соседями был одной из проблем, поэтому оттягивать не было смысла. Ясон сделал первый шаг, но Себастиан остановил его.       — Оминис, оставь нас.       Без лишних вопросов Оминис выполнил просьбу. Стоило ему скрыться за поворотом, как Себастиан притянул Ясона к себе, оставил несколько быстрых поцелуев на щеках и сжал в крепких объятиях.       — Постоим так? Хотя бы несколько минут.       — Да. Конечно же, да. — Ясон глубоко вдохнул запах земляничного мыла, исходивший от его волос. Самая важная часть, которую он почти упустил. За всеми тревогами будто бы забыл о существовании самого Себастиана. — Прости меня. Имельда права. От меня мало толку.       — Нашёл кого слушать. Наплюй ты на неё. Вообще на всех.       — Кажется, я соврал тебе. И только сейчас это понял. — Ясон сгорбился, уперевшись лбом в чужое плечо, и вымученно усмехнулся. — Меня не только он волнует. Меня всё волнует.       — Знаю. Было бы странно, будь иначе. Тебе важно, что думают о тебе другие.       — Не совсем так. То есть…       — Ладно. Скажем по-другому. Тебе важно, чтобы они думали так, как удобно тебе. Тебе важно держать всё под контролем. Чувствовать себя в безопасности. Думаешь, я не знаю, что в большинстве случаев ты улыбаешься людям не потому, что хочешь, а потому, что считаешь это необходимой мерой? И мил с ними по той же причине.       — Оу…       — Нет же. Я не оскорбить тебя пытаюсь, клянусь. Меня эта твоя черта очень даже привлекает. — Себастиан стиснул его крепче, не дав отстраниться. — Это твоя тактика, и она работает. Почти все считают тебя очаровашкой, и они правы в общем-то, по сути своей, ты таким и являешься, только не для всех по-настоящему. Я это всё к тому, что сейчас… наверное, твои старания всё же не окупятся. Некоторые люди могут стать гадкими, и ты можешь, нет, тебе нужно вести себя по-другому. Я не хочу, чтобы ты подставлял им вторую щёку. Абсолютно нет.       — Я не настолько жалок.       — Это не об этом. А о том, что ты можешь счесть, что так будет лучше в долгосрочной перспективе. Ты умный, рассудительный, но, знаешь, мир не развалится на части, если ты скажешь кому-нибудь закрыть его грязный рот и, возможно, поможешь с этим. Небеса не разверзнутся, а жизнь не пойдёт под откос. Если уж ты будешь груб с кем-нибудь, значит, этот человек ничего иного не заслуживает. А даже если нет… то плевать. Мы разберёмся. На худой конец, у тебя всегда останусь я.       — Я не думаю, что ссориться с кем-то напрямую сейчас хорошая идея. Мы не в выигрышном положении, лишние проблемы нам ни к чему. Если и делать это, то так, чтобы на нас ничего не указывало.       — Ладно, мистер, вижу, я без надобности здесь распинался. — Себастиан развернул его лицо к себе и, сверкнув улыбкой, укусил за щёку.       — Ау.       — Речь хороша, да только выводы я сделал не те, да? Я иногда забываю, что мы с одного факультета. Ты и меня успешно дуришь. Значит, предлагаешь тайно людей проклинать? Мне нравится.       — Я не предлагал конкретно это.       — Но гадить кому-то втихую ты точно предложил. Я слышал.       — Это не… — Ясон не смог договорить, рассмеялся. Смех вышел настоящий, искренний, тот, который Себастиан всегда вызывал у него так легко. — Я лишь предлагаю быть осторожными. Так что не бросайся на людей, ладно?       — Ты меня бешенным зверем считаешь?       — А ты считаешь меня двуличным и лицемерным человеком.       — Что ж, мы всё обсудили. По итогу, как будто бы с мёртвой точки не сдвинулись, конечно.       — Ты меня игнорируешь?       — Но ощущается всё уже как-то лучше, да?       — И правда игнорируешь. Славно, тогда мы вернёмся к этому разговору позже.       — Не стоит.       — Но ты прав, всё действительно немного лучше.       — Может, тогда передумаешь? — Себастиан поднёс к губам его руку и поцеловал чёрную кожу перчатки. — Проведёшь вечер со мной? И ночь. Вернёмся к этому сумасшествию завтра.       — Нет, прости. Боюсь, откладывать это сумасшествие не стоит.       — Как скажешь, — удручённо согласился Себастиан. — Тогда…       — Нет. Пока нет.       Ясон вернул всё к тому, с чего они начали, прижался ближе и спрятал лицо в изгибе чужой шеи. Он торопился поскорее встретиться с последствиями, но вовсе не потому, что хотел этого или был готов. Так просто было нужно. Нужда съедала его, но за пять минут, проведённых укутанным нежностью и его теплом, не успела бы съесть целиком. Зато успела бы сделать это за ночь. Оттого лишь пять минут.       Когда они вернулись к гостиной, Оминис ждал их, и не один. Из-за его фигуры показалась девушка и сразу же бросилась на встречу. Поппи врезалась лицом Ясону в грудь и обхватила руками так крепко, будто он грозился куда-то немедля пропасть. Объятие за объятием, утешение за утешением.       — Поппи… Всё хорошо. Не переживай.       — Да. — Себастиан неловко похлопал девушку по плечу. — Разберёмся. Так что…       — Вдруг, — Поппи задрала голову и обратила к Ясону полное переживаний личико, не разжимая рук, — ещё не поздно наложить на всех заклятие забвения?       — Ещё одна, — пробормотал Оминис. — К сожалению, поздно, если верить словам Имельды. Да и то, что ты здесь, говорит само за себя.       — Да, знаю. Подобное невыполнимо. Я просто…       По стене заструилась змея, и отворилась дверь гостиной. Чуть не врезавшись в Оминиса, вышла Имельда и покосилась на Ясона.       — Н-да, поздновато ты решил с Поппи пообниматься. Гарантирую, это уже не поможет.       Поппи опустила руки, но не отступила. Нахмурив брови, посмотрела на девушку.       — Тебе не приходило в голову, что необязательно всегда открывать рот? — огрызнулся Себастиан. — Можно и закрытым подержать.       — Поппи пришла поддержать друга, — вмешался Оминис. — Ты бы тоже так могла, да жаль не умеешь.       — Да, не умею. Я не плечо, в которое можно поплакать. Мне не нужны сопли на рукаве. — Имельда гордо прошагала мимо них, сказала еле слышно: — Я плечо, на которое можно опереться.       Она почти скрылась на лестнице, когда Ясон всё же решился окликнуть её.       — Что? — Она нарочито медленно обернулась.       — Спасибо. Что предупредила.       — Да пожалуйста. — Продолжив идти, добавила: — Вы-то, дурачьё, похоже, ничего кроме друг друга не замечаете.       — Снова она всё портит, — зашептал Себастиан, смотря вслед уходящей девушке. — Ну почему она такая?       — Тяжело взаимодействовать с кем-то, чьё эго такое же большое, как собственное, да? — спросил Оминис.       — Снова он всё портит. Ну почему он такой? — сказал Себастиан уже в полный голос и получил шлепок по плечу.       — И что теперь? — неуверенно спросила Поппи.       — Теперь? — Ясон нервно улыбнулся, но быстро попытался сменить нервозность на решимость. — Поговорить со всеми, с кем важно поговорить, а остальное…       — …как-нибудь сложится, — закончил за него Себастиан куда более воодушевлённо. — Будем решать проблемы по мере их поступления.       Вскоре Поппи оставила их, напоследок наотрез отказавшись давать обещание, что не станет никуда влезать.       — Не думаю, что она действительно станет с кем-то ругаться, — сказал Себастиан, когда они вошли в гостиную.       — Поппи довольно воинственная, на самом деле. Если это важно для неё.       — Это так, — согласился Оминис. — Себастиан, помнишь, как она на тебя взъелась, когда ты наступил на пушишку на третьем курсе?       — Не припоминаю.       — Что? — Ясон с ужасом посмотрел на Себастиана. — Ты наступил на пушишку?       — Случайно, и она была в полном порядке. Клянусь тебе. Ну же, не смотри на меня так.       Ясон показательно нахмурился и отвернулся. Лучше бы он этого не делал, лучше бы оставил всё внимание на Себастиане. Теперь он видел, чувствовал взгляды, что неприятно цеплялись за него и провожали его спину до самого коридора. Он не слышал их слов, но знал, что они не замолкнут, будут говорить, говорить и говорить. Их мысли были ему безразличны, но как заметил Себастиан, они стали неудобны. Они были ему не нужны. Он не хотел их знать. Он хотел остаться для них никем, незнакомцем, что дружелюбно улыбается при встрече и интересуется их делами. Чушь. Разве так было хоть на мгновенье? Может, и не было. Заметен с самого начала. Новенький пятикурсник, убийца Ранрока, неиссякаемый источник сплетен. Всё одно. Терять контроль привычно, не так ли? Так же привычно и пытаться его отчаянно вернуть. Ему нельзя долго думать. Совершенно нельзя, не подобным образом.       Они остановились у его спальни. Самая первая дверь. Запомнить не сложно. Постарайся с ними поладить. Он ведь постарался.       Себастиан погладил его по спине.       — Давай я пойду с тобой.       — Нет. Точно нет. Встретимся позже, ладно?       — Но…       Не желая больше оттягивать, Ясон быстро открыл дверь и так же быстро закрыл за собой. Все были в сборе. Он действительно ощущал себя так же, как в тот день, когда впервые зашёл в эту комнату. Только теперь в их глазах вместо интереса ему чудилось осуждение. В этот раз первое слово должно быть за ним.       — Боюсь, я не смогу сменить комнату.       — А кто тебя об этом просит? — холодно спросил Дениэль и прошёл мимо него, но вернулся на пару шагов назад и неловко хлопнул по плечу. — Соболезную. Теперь они твоя проблема.       — Что? — Ясон ошарашенно обернулся, но Дениэль поспешил покинуть спальню.       — Чего это он? — подал голос Джулиус. Он и Альберт сидели на покрывале, расстеленном на полу, в окружении полупустых коробочек драже «Берти Боттс» и расчерченных обрывков пергамента. Кажется, на них были планы игр по квиддичу. — А-а-а, он наверное решил, что раз у тебя сподвижки, то мы перестанем обсуждать его будущую женитьбу. Наивный. Ты тоже не переживай, Ясон. Нас на всех хватит. Присаживайся, — призывно похлопал по покрывалу Джулиус и отодвинул в сторонку хлам. — Ну же, садись.       Помедлив ещё немного, Ясон молча опустился рядом. Он был слишком потерян, чтобы сказать хоть что-то. Джулиус нагло уставился на него и прищурился, словно пытаясь разглядеть в нём то, чего раньше не замечал.       — Так-так, Сэллоу, значит? Ты к нему всё это время бегал? А я-то голову ломал…       — Заткнись, — шепнул Альберт и с опаской посмотрел на Ясона. — То есть… Ты и Себастиан правда… ну…       — Да спроси ты напрямую! Чего мнёшься, как барышня? Вы же вместе, верно? Все говорят, что…       — Да, — резко ответил Ясон, обрывая рассказ о том, что же все говорят. — Мы вместе.       Джулиус присвистнул, прежде чем сказать:       — Да уж. Сейчас-то всё кажется очевидным. Девчонки всё это время в замурованную дверь стучались, жаль их, конечно. Зато парни порадоваться должны, конкуренции меньше. Вот уж весёлая у нас получается комнатушка, один на маглорождённой женится, другой... поинтереснее. Альберт, чем мы с тобой выделимся? — Он выцепил из коробки одно драже и закинул в рот, после чего скривился. — Ух ты ж. Кажется, рвота.       Ясон никогда не понимал всеобщей любви к «Берти Боттс». Себастиан часто покупал их или скорее куда чаще с радостью принимал их в дар, а после сидел с недовольным лицом половину времени, что ел, и постоянно предлагал разделить это издевательство над собой вместе с ним. Один раз Ясон рискнул и больше никогда это повторять не собирался, он до сих пор помнил наимерзейший вкус на своём языке, который даже распознать не смог, что, скорее, было к лучшему. Это глупое отвлечение мыслей в попытке короткого побега от реальности увлекло его настолько, что он не сразу понял, что Джулиус сказал дальше. Показалось, что он ослышался.       — У меня тётка этим балуется.       — Что, прости?       — Плохо выразился. В общем, у неё есть любовница. Это запутанная семейная история, в неё лучше не лезть, — сказал Джулиус и пренебрежительно махнул рукой. — Я к чему это всё веду. Это странновато, и я этого абсолютно не понимаю, но…       — Конечно не понимаешь, — перебил его Альберт. — Ты слишком туп для этого.       — Ага-а-а, вот как значит, ты заговорил. Ясон, а ты в курсе, что ты Альберту разбил его маленькое сердечко? Он на тебя заглядывался.       — Это не так! — Парень выпучил глаза и с ужасом посмотрел на друга, после чего с отчаяньем повторил: — Это не так!       — Да знаю я, что не так. Иначе бы не сказал об этом. Я же не чудовище. И ни к чему было так рьяно отрицать, это грубо, знаешь ли. А ещё подозрительно.       — Да заткни ты уже свой рот поганый! — Альберт хлестанул Джулиуса по спине, на что тот только ухмыльнулся. — Ясон, это правда не так. Ты мне симпатичен, но не в этом смысле.       — Всё в порядке, — слабо улыбнулся Ясон. Он совершенно перестал понимать, что здесь происходит. — Я не претендовал на твоё сердце.       — Хорошо, что не претендовал. Как я и сказал, сердечко у него маленькое. И жалкое.       — Всё, достал. — Альберт указал пальцем на Джулиуса и выпалил: — Он влюблён в профессора Гарлик!       — Ха! — Джулиус рассмеялся, громко, но коротко. Его лицо помрачнело. — Ты труп, Асп.       Ясон отодвинулся, когда Джулиус набросился на Альберта и повалил его на пол. Дракой это было назвать сложно, всего лишь мальчишеская возня с невнятными криками и шипением друг на друга, так что особых причин вмешиваться не было. Он сделает это, но только спустя минуту, когда наконец сможет разложить в своей голове по полочкам хоть что-то. Когда поймёт, что в этой комнате ему, похоже, не от кого защищаться. По крайней мере, защищаться так, как он успел себе вообразить. Они были его соседями, жили с ним, переодевались при нём, в конце концов. Он никогда не смотрел на них так, но то, что они сами даже не подумали об этом, или же хотя бы не стали говорить об этом, упрекать его хоть в чём-то, значило куда больше, чем Ясон предполагал. Странно, так до одури странно, что чувство лёгкого оглушения, будто его ударили по голове, никак не хотело его покидать.       — Джулиус, не волнуйся, я никому не расскажу.       — Что? — Джулиус недоумённо уставился на Ясона, перестав наминать бока Альберту, который сразу же воспользовался ситуацией и выполз из-под него, напоследок пнув по колену. — Знаю я, что не расскажешь. Я, вообще-то, тоже не рассказал бы никому, если бы ты…       — Кому ты брешешь? — возразил Альберт, со злостью растирая свои рёбра. — У тебя язык как помело.       — В зеркало посмотри, доносчик! Я не растрезвониваю всем подряд секреты своих друзей. Ну а что до секретов всех остальных… Что ж, им стоило лучше их хранить.       — Ты сам меня вынудил своим трёпом. Но про тебя, Ясон, я бы тоже точно никому не рассказал.       Выжидающие взгляды обратились к нему, но Ясон молчал. Ему стоило оправдаться? Извиниться? Но ему не было по-настоящему жаль, что он не открылся им. Какими бы хорошими людьми они ни были, подобный риск просто того не стоил. Он мог обойтись без их понимания, а исход порицания обошёлся бы слишком дорого.       Всё же он не хотел оскорбить или обидеть их, всего лишь боялся быть обиженным сам, как раньше, так и сегодня, поэтому попытался сказать как можно мягче:       — Простите. Я не был уверен.       — Что мы не станем тыкать в тебя пальцами и портить тебе жизнь? Резонно. Я интересуюсь профессором и не спешу этим делиться, а твоя ситуация… похуже будет.       — Да не сказал бы, — пожал плечами Альберт. — Прознай кто у нас о предмете твоего воздыхания и тебя загнобят просто веселья ради, поверь мне. Дениэля же пытались, предатель крови и прочее, да только не вышло. А вот Ясон, ну… У нас ведь нет маглорождённых, а у маглов, насколько я знаю, отношение к подобному намного, намного хуже. Даже за решётку попасть можно. Так что хорошо, что ты не на Гриффиндоре или Пуффендуе.       — Ну-ну, ты палку-то не перегибай, — возразил Джулиус. — Пусть у нас нет маглорождённых, но и не рай на земле, своих проблем хватает. У чистокровных, особенно неприлично богатых, свои замашки, и не сказал бы, что с ними иметь дело будет проще. Думаю, вместо нашего змеюшника ему бы лучше подошла какая-нибудь золотая середина. Когтевран?       — Брось ты. Там сплошные снобы и заучки. Они ничем не лучше.       — Н-да, везде плохо, получается. Альтернатив нет.       Ясон не смог проглотить зародившийся в горле смешок, сумел лишь сохранить нейтральное выражение на лице. Их рассуждения были такими безобидными, глупыми и нелепыми, весь их разговор был таковым с самого начала. Ровно так же он и продолжился.       — Слушай, — начал Джулиус, явно собираясь немного изменить курс беседы, — а почему именно Себастиан? Из всех.       — Почему профессор Гарлик?       — Ау! — Джулиус поморщился от притворной боли. — Просто будь я на твоём месте, я бы выбрал кого-то более… не знаю… О! Кого-то как Айзек Купер!       — Кого?       — Как ты можешь не знать? Это капитан команды по квиддичу Пуффендуя, охотник. Он же чертовски хорош! Когда они играли против Гриффиндора, он разнёс их вратаря в пух и прах! Абсолютно уничтожил! Как и меня, честно говоря… Но не суть!       — Только не снова, — пробормотал Альберт и запрокинул голову к потолку с тяжёлым вздохом.       В этот раз не удалось сохранить даже подобие сдержанности. Ясон громко прыснул, почти давясь своим смехом, который пришлось унять, чтобы дать крошечную лекцию.       — Джулиус, боюсь, ты самую малость не понимаешь. Во-первых, ты говоришь о восхищении. Во-вторых, я не могу тыкнуть пальцем в любого и «выбрать» его. Как и ты, полагаю. А даже если бы мог, я бы всё равно…       — Стой-стой-стой. Хватит. Я уловил суть, всё-таки можешь не объяснять.       — Да. Так я и думал, — кивнул Ясон и сухо улыбнулся.       — Не пойми неправильно. Тут дело скорее в том, что ты говоришь о Сэллоу. Говори ты так о Айзеке Купере, я бы понял.       — Замолчи-и-и, — почти провыл Альберт. — Я больше не могу это слушать. Я о Купере уже знаю больше, чем о родной матери!       — Твоя родная мать собственноручно не набирала двести очков за один матч, так что не понимаю суть претензии.       — Я серьёзно.       — Айзек Купер. Айзек Купер. Айзек Купер. Айзек… — Джулис продолжил повторять имя и смеяться, пока Альберт колотил его по груди и плечам.       Раздался стук. Как и всегда, не дожидаясь приглашения, в комнату проскользнул Себастиан и излишне быстро оказался рядом. Он положил Ясону руку на плечо и опустился на корточки.       — Всё в порядке? — Он свёл брови и переводил взгляд с одного его соседа на другого, что в необычной для себя манере сохраняли молчание.       — Да. Всё замечательно. У тебя?       — Разумеется. Если кратко, я сказал им, что если их что-то не устраивает, то они могут пойти и издохнуть где-нибудь. На этом и сошлись.       — Себастиан… Мы же договорились быть осторожными.       — Ну, строго говоря, я не…       — Да нет, — перебил его Джулиус, обращая на себя внимание. — Прискорбно это признавать, но Сэллоу всё правильно сделал.       — Мне твоего одобрения не требуется, Голдхорн.       — Вот-вот, об этом я и говорю. Это о нашем разговоре о факультетах и моей тётке, я же так и не договорил из-за кое-кого. Сэллоу, улавливай суть. Так вот, на одном из ужинов мой отец решил высказаться о её пассии и в выражениях не стеснялся. — Джулиус повёл плечами и сморщил нос. — Она его спокойно выслушала, а на следующий день отец не смог сказать ни слова. Как и весь следующий месяц, порча на славу вышла. Молчун молчуном. Мама даже порадовалась немного. В общем, после этой истории почти никто на наших семейных ужинах не спешил делиться своим мнением по этому поводу.       — А ты уверен, что излияние о твоём семействе сейчас было так уж необходимо? Твой посыл прозрачен, мы его и так знаем.       — Дай мне договорить, Сэллоу. Для тебя же стараюсь, чтобы тебе потом за закрытыми дверями не влетело. Главное заключается не в этой порче. Главное в том, что тётя всегда приходила на эти семейные встречи. Ни одной не пропустила. Сидела за столом и выглядела так, будто этот стол принадлежит ей, все блюда на нём и все стулья вокруг. В этом самый смак. На нашем факультете уж точно только так себя вести и нужно.       — Да, — осторожно сказал Альберт. Он всегда становился немного тише в компании Себастиана. — Побольше высокомерия.       — Именно. Никакого смирения или неуверенности. Нужно задрать нос так высоко, чтобы никто и не думал дотянуться. Пускай самодовольство и гордыня льются через край, пускай все ими захлебнутся. Иначе вас проглотят целиком и не подавятся.       — Ого, — хохотнул Себастиан. — Вот это мудрость. — Он повернулся к Ясону, спрашивая: — Ты вот такое здесь сидел слушал?       — Не совсем. Более… забавные вещи.       — Зря смеётесь, милейшие. Я истину глаголю.       — Да-да, спасибо, без надобности. Дай-ка мне. — Себастиан потянулся к коробочке с драже, которую Джулиус поспешно отодвинул.       — Тебе не дам.       — А мне? — Ясон улыбнулся и протянул руку. — Пожалуйста.       — Так и быть. Угощайся.       Коробочка, попавшая в руки Ясону, тут же была передана довольному Себастиану. Альберт отвернулся, явно хихикая, а Джулиус, делая вид, что не имел ни малейшего понятия о том, что всё закончится так, состроил гримасу отвращения.       — Фу, ну и мерзость. Не смейте кокетничать прямо перед нами.       — Что-что? — Себастиан повернул голову и приложил согнутую ладонь к уху. — Извини, тебя плохо слышно. Мой нос задран слишком высоко, а уши вместе с ним, да и говоришь ты невнятно. Кажется, захлёбываешься моими самодовольством и гордыней.       — Ладно, ладно, молодец. Слушал, что я говорю. Но в комнату к нам больше не приходи.       — Да я поселюсь здесь, если захочу.       Они проболтали ещё по меньшей мере час. Большая часть беседы представляла собой перебрасывание колкостей между Себастианом и Джулиусом, остальная же куда более спокойные комментарии Ясона и Альберта по этому поводу. Всё это было так непринуждённо, естественно и по-прежнему странно, но последнее имело не так много веса, как всё остальное. Одна ступень была преодолена, и настолько успешно, что, быть может, Ясону действительно стоило поверить взгляду со стороны. Быть может, всё это время он боялся лишь бесплотных теней прошлого, что уже не могли до него дотянуться.       Быть может, ты умрёшь. Быть может, он умрёт. Ваша любовь умрёт.       Утро следующего дня заговорило с ним громче и убедительнее, чем кто-либо. С мыслями о прохладном душе и небольшими опасениями о будущих встречах на пути туда, он отворил дверь спальни, но та упёрлась во что-то. Это что-то было совсем маленьким.       Да. Так и будет. Наверняка.       Таким маленьким. Он не смог удержать всхлип, что настиг его так быстро. Джулиус коснулся его плеча и выглянул из-за него.       — Ты чего застыл? Что… там…

***

      Себастиан проснулся раньше, чем обычно. Помощь Оминиса с пробуждением не понадобилась, хватило собственных нервов. Первые дни должны быть самыми погаными, оставлять Ясона одного нельзя. Как бы неприятно ни было признавать, в чём-то Имельда оказалась права. Ясон не бесполезен и не беспомощен, но слишком мягок, слишком восприимчив и осторожен. Любой конфликт являлся для него трагедией, к тому же совершенно нестоящей того, и их разговор накануне наверняка мало что изменил в его ви́дении мира. То же самое Себастиан мог сказать и о себе, он остался при своём мнении и следовать ему собирался безукоризненно. Собирался быть по-настоящему полезен.       Он сел на кровати и со стоном потянулся. Оминис, уже переодевшийся в форму и почти закончивший приводить в порядок свои волосы, обратил внимание на его возню.       — Какой у нас на сегодня план?       — И тебе доброе утро. — Себастиан потёр заспанные глаза. — План, да? Ну… ходить весь день с Ясоном вдвоём под ручку и плевать в лица всем, кто настойчиво попросит?       — Звучит приемлемо. Вот только под ручку мы будем ходить втроём.       — Да пожалуйста. Эти двое ещё спят? — Себастиан покосился на кровати соседей.       — Неудивительно, что ты не знаешь, но обычно они просыпаются не многим раньше тебя. В ближайшие полчаса их пробуждения ждать не стоит. Зачем они тебе?       — Да не зачем. Будет славно, если они никогда не проснутся.       — Не драматизируй. Они… — Оминис замолчал и замер, повернув голову к двери.       — Что такое?       — В коридоре шум. Кто-то ругается.       — Чёрт возьми!       Себастиан подскочил с кровати и, быстро натянув ботинки на голые ступни, вылетел в коридор. Он ни секунды не сомневался, что проблема будет обнаружена возле спальни Ясона. Уже образовалась небольшая толкучка из парней в пижамах, что усиленно что-то обсуждали.       — Отошли! Что здесь происходит? — Себастиан протиснулся вперёд.       — Сэллоу, стой. — Ему в грудь упёрлась рука Дениэля. — Ты наступишь.       — Наступлю? На что?       На глупые вопросы он ответил себе сам, посмотрев под ноги. Узоры железного решётчатого пола были измазаны красным. Как и перья, много перьев, целая тушка из перьев, цвет которых он прекрасно знал, особенно белые пятнышки на распластанных крыльях.       — Маффин…       Его сыч стал совсем крошечным, вдвое меньше. Бросило в холодный пот. Его сыч, его вредная птица лежала здесь без головы.       — Вот дерьмо. Это твоя сова?       Себастиан перевёл затуманенные глаза на Джулиуса, обнаруживая на его лице неподдельное сочувствие.       — Мне жаль, друг. Видимо, какая-то кошка… — Он ненадолго замолчал, а после сдавленно спросил: — Нет, это ведь не кошка сделала, да? Мерлин, кому такое в голову пришло? Совсем больные?.. — Он обернулся к тем, кто пришёл поглазеть. — Кто из вас это сделал, а?! Вас исключат!       — Виновного найдут, не сомневайтесь, — сурово отчеканил Дениэль. — Исключение будет только началом его проблем.       Брошенные обвинения помогли всё осознать. Виновного среди присутствующих не было, как и во всей школе. Погань, что заслуживала такой же смерти, была извне. Шок сменился ледяной яростью, но и она не задержалась надолго, покорно отошла на второй план ожидать правильного времени. Деяние было совершенó с ясной целью.       — Где он? — Себастиан закрутил головой.       Вероятно, цель была достигнута превосходно.       — Он убежал, — тихо ответил третий по значимости сосед Ясона. — Оно и понятно, зрелище малоприятное, особенно, если знать… почему оно здесь.       — Куда? В какую сторону? Ну?       — Из гостиной. Дальше не знаю.       Погладив Маффина глазами, Себастиан обошёл его и побежал, перед этим крикнув:       — Не трогать моего сыча! Не прикасайтесь к нему! Никому не сметь!       Едва ли он знал, куда именно ему бежать. Покинув гостиную, закружился на месте. Если Ясон пребывал в том самом состоянии, то не ушёл бы далеко, просто не смог бы. Вчера его потянуло в коридоры подземелий, возможно, и сейчас…       — Может быть, туалет? — Оминис вышел вслед за ним. — Альберт сказал, что Ясон был ещё в пижаме. Навряд ли бы он стал разгуливать так по замку.       Навряд ли внешний вид являлся сейчас приоритетом, но смысл это имело. И своё, и чужое предположение сложились в одно — подземелья Ясон совершенно точно не покидал.       До мужского туалета было несколько поворотов, которые Себастиан преодолел со всей доступной ему скоростью, пока Оминис плёлся где-то позади. Протаранив собой дверь, он влетел внутрь. Ни абсолютной тишины, ни грохота и разрушений, ни обволакивающей тьмы. Всего лишь туалет, где раздражающе знакомо капала вода из крана, а ноги скользили на мокрой плитке. Ожидаемых признаков не было, зато сам Ясон был здесь, полностью отметая всякие различия. Он точно так же сжался на полу со склонённой головой, обхватив колени руками и вдавливаясь спиной в стену.       — Проклятье!       Себастиан упал рядом с ним на колени, заметил выглядывающее из-под его пальцев обмазанное кровью перо. Тихо позвал его по имени, прикасаясь к оголённой коже запястья.       — Что с ним? — Подле них возник Оминис и осторожно дотронулся до плеча Ясона. Нагнулся ниже и окаменел. — Себастиан? Он что задыхается?..       — Нет, нет, не совсем, — забормотал Себастиан, пытаясь откопать в своей голове нужное. — Медсестра говорила…       Ничего полезного. Ничего по-настоящему полезного она так и не сказала.       — Медсестра, да, точно! — Оминис бросился к выходу. — Я приведу её!       — Нет, стой…       Оминис потянул за ручку, но дверь не поддалась.       — Да что за… — Он стал остервенело дёргать ручку. — Что происходит? Закрыто! Почему закрыто?!       Потому что Ясон решил, что медсестре здесь места не было. Он слышал их. Он понимал.       — Остановись! — рявкнул Себастиан и сразу же сбавил тон. — Ты только хуже делаешь. Просто замри. Молчи и ничего не делай.       Оминис послушался, даже слишком идеально, застыл в той же позе с ладонью на ручке двери. Как же давно Себастиан не видел его настолько испуганным. Вероятно, он сам выглядел не лучше. Он едва ли соображал, но он был обязан использовать свою голову. Он вернул всё внимание к Ясону и сосредоточился. Ему почти не дали дельных советов, когда он о них просил, он мог не так много, но один раз уже справился, справиться и сейчас. Он погладил его предплечья и сжал, не слишком крепко, но достаточно, чтобы его прикосновение заметили.       — Любовь моя, посмотри на меня.       Новое обращение, уже довольно давно крутившееся в голове и желавшее произнесения, вырвалось неосознанно и показалось ужасно неуместным, не в этой ситуации он должен был это сказать. Он хотел, чтобы это прозвучало так же, как когда-то звучало из уст его отца, когда он обращался к маме. Но было уже поздно, и его представления об идеальном моменте не имели никакого значения, ведь это сработало. Ясон поднял голову. Его дыхание было рванным и быстрым, хрипящим, а глаза остекленевшими, не понимающими, что или кого он видел перед собой.       — Давай, иди ко мне. — Себастиан отцепил его напряжённые руки от коленей и потянул на себя. Перо спланировало на пол, вызвав укол боли. — Пожалуйста, Ясон.       Объятия помогли тогда, и он умолял позволить ему сделать то же снова, ведь больше ничего не мог, других, лучших вариантов у него попросту не было. Под просящий шёпот Ясон подался к нему, прижался лицом к груди. Он был будто каменным в его руках, напряжение уходило так медленно. Себастиан отсчитывал в своей голове секунды, что превращались в минуты и будоражили ужасные воспоминания, пока хрипы не сменили всхлипы. Они оба плакали. Ясон взахлёб, Себастиан тихо, почти не замечая. Поначалу совершенно невнятно, а после чуть более разборчиво Ясон повторял:       — Прости меня. Пожалуйста, прости меня…       — Это не твоя вина. Ты же это знаешь. Мы оба это знаем.       Себастиан пообещал ему, что всё будет хорошо. И как же невообразимо далеки от этого они оказались. Вина была впору ему самому.       Всё резко оборвалось. Ясон оттолкнул его и сначала на коленях, а потом бегом бросился к кабинке туалета, с грохотом отворил дверь. Его рвало, выворачивало наизнанку. Себастиан навис над его сгорбленной фигурой и аккуратно собрал его волосы. На миг ему подумалось, что всё это бесконечно невыносимо.

***

      После условного окончания всё смазалось. Заботы о Маффине, что навсегда растворился в лесу неподалёку от Хогвартса, разговор с профессором Уизли и Блэком, которого хотелось задушить за мерзкие намёки о том, что же стало причиной произошедшего. Будь Себастиан с ним наедине, то так бы и сделал. Ни одного занятия он посещать не собирался, как и Ясон, и Оминис. Официальное дозволение было только у него, но сегодня это не волновало никого. После бесполезной беседы и таких же обещаний от профессора они втроём вернулись в гостиную. Предпочли скрыться во временно пустующей спальне.       Ясон следовал за ним всюду, но был отстранённым, в гораздо худшей степени, чем когда-либо. Единственное, что он давал Себастиану, это извинения и бесконечная вина, отражавшаяся во всех его движениях и выражениях лица. Себастиану стоило стараться лучше, переубедить его, поговорить, быть с ним, в конце концов, но никаких моральных сил не осталось. Он скорбел, он горел, он не знал, что ему делать. Поэтому, когда Ясон ненадолго покинул их, чтобы увидеться с пришедшими к их гостиной подругами, Себастиан не пошёл с ним. Поэтому, когда Ясон вернулся и сообщил, что хочет провести с Натсай и Поппи больше времени, Себастиан позволил ему уйти. Не то чтобы он мог не позволить ему что-либо.       Оставшись наедине с Оминисом, Себастиан развалился на своей кровати. Ему нужно всё обдумать.       — Это к лучшему, — спустя время нарушил тишину Оминис и попытался разместиться рядом. Пришлось подвинуться, чтобы он смог сесть. — Ему будет легче выговориться им. То же можно сказать и о тебе. Мне очень жаль, Себастиан.       — Хватит. Я этого уже наслушался. Всем жаль, а толку?       — Толку нет, ты прав. Появится, когда мы найдём виновного.       — Некого искать. Нашли уже.       — Что?       — Это не студент, Оминис. Это его отец. Мы ошиблись, он не будет сидеть смирно.       — Ты уверен в этом? Для такого человека подобное как-то…       — По-детски?       — Я бы не назвал убийство совы детской забавой, и всё же.       — Если кое-что знать, то всё донельзя очевидно. Его отец уже поступал так, только с его совой. Вот и Маффина постигла та же участь. Он сделал всё на показ, с помпой, чтобы всё точно было ясно. Как бы «по-детски» это ни было, это сработало. Ясон в ужасе. Тварь своей цели достигла. Поугрожала на славу.       — Зачем он убил его сову?       — А зачем твоя семья… — Себастиан осёкся и замолчал ненадолго. — Я не могу. Хочешь, сам его спроси. Хотя нет, не спрашивай. Забудь об этом. Серьёзно, не вздумай спрашивать его. Уверен, ты сам можешь додумать.       — Вот бы ты мои секреты так же оберегал.       — Заткнись.       — Ладно. Тогда движемся дальше. Из-за этого с Ясоном сегодня произошло то… что произошло? Из-за воспоминаний? Что вообще это было? Ты знал об этом, когда искал его, не так ли?       — Предполагал. — Себастиан скомкал край покрывала. — И боялся. Я застал его в таком состоянии лишь раз. Обсуждать это Ясон не хотел, да и не то чтобы я настаивал. Решил действовать умнее и пошёл к медсестре сам. Имя не назвал, разумеется, но из-за этого она не восприняла меня всерьёз. Сначала подумала, что я говорю об обычном испуге, и посоветовала сохранять спокойствие и принять успокаивающее зелье. Какой к чёрту испуг? Я попытался ей объяснить, но она сказала, что это не в её компетенции. С болезнью рассудка могут помочь в больнице Святого Мунго. Она приняла его за сумасшедшего!       — Строго говоря, не его, а твои россказни о нём. И в чём-то она может быть права. Я слышал о талантливом целителе-легилементе.       — Блестящая идея. Вот только Ясон ни за что не позволит залезть себе в голову. Он скорее умрёт. Дело не только в его натуре, но и в том, сколько всего хранится в его разуме, чего никому узнавать нельзя.       — Да. Точно.       — Всё это и не нужно. Всё, что требуется, так это убедиться, что он больше никогда не будет пребывать в первобытном ужасе. Для этого попрошу тебя помолчать. Мне нужно подумать.       — Нет, спасибо. — Оминис пихнул его локтем в бок. — Могу предположить, до чего ты додумаешься. Я этого не допущу.       — Он убил моего сыча.       — Знаю. Нам нужно об этом рассказать.       — Кому, позволь спросить? Профессорам? Слишком многое придётся объяснять. Все причины и следствия. Ясон на это не пойдёт.       — Ради тебя пойдёт, можешь даже не сомневаться.       — Тогда тем более нет. Даже если нам поверят, Уизли к примеру, Блэк-то нас точно даже слушать не станет. Что она сделает? Как она поможет? В Азкабан его посадит? Сомневаюсь. За такое даже палочки не лишат. Вообще ничего не сделают.       — Начнём с того, что он проник в школу. Это уже немало.       — Очевидно же, что он сделал всё не своими руками. Мы ни черта не докажем.       — Не узнаем, пока не попробуем.       — Мы не будем пробовать, Оминис! — Себастиан резко сел. — Не будем! В этом нет смысла!       — Успокойся. — Оминис встал с его кровати и нервно дёрнул головой. — В любом случае, нам придётся обсудить всё ещё раз, когда Ясон вернётся.       Себастиан едва удержался от того, чтобы бросить в ответ Оминису грубость. Указать ему на то, что его участие в обсуждении далеко не обязательно. Успокаивающее зелье, которое влили в него и Ясона, переставало действовать, оттого все эмоции ощущались острее. Вместо слов он только фыркнул и отвернулся, чтобы улечься на бок.       Не меньше часа Себастиан пролежал не шелохнувшись, переливал мысли из одной чаши в другую, взвешивал, но мера была не ясна. Он путался в одном и том же, а самый верный на его взгляд ответ не подходил. Всё было неправильно, кошмарно и одиноко. Он встрепенулся, когда услышал звук открывающейся двери.       — Ты куда?       — Отправить письмо Энн, — ответил Оминис, остановившись в проходе.       — Что? Нет! Не нужно ей этого знать.       — Разве? Ты больше никогда не планируешь отправлять ей сов? Рано или поздно она заметит, что Маффин к ней не прилетает. Она должна знать.       С этим было сложно поспорить. В сокрытии смысла не было, как и нужды как таковой.       — Ладно. Идём. — С тяжёлым выдохом Себастиан встал на ноги.       — Тебе лучше остаться здесь.       — Нет. Отправим письмо и найдём Ясона. Его слишком долго нет. Пора его забрать. Уверен, он уже наговорился.       — Не вздумай злиться на него.       — Я не злюсь! Пошли!       До совятни добрались по слякоти, которая Себастиана ужасно раздражала, как и сама ранняя весна. Внутрь он заходить не стал, хотя бы сегодня позволяя себе эту слабость, остался смотреть на лес, легко находя с возвышенности особенное место. Его сыч его тоже раздражал, как слякоть и ранняя весна, но он любил его. Не мог не полюбить за почти шесть проведённых вместе лет, за каждое злобное шипение и за все испорченные письма. С тоской он отвернулся после прозвучавшего позади скрипа старой двери. Он заставил себя начать разговор, идеи о том, куда им стоило пойти в первую очередь, ему бы не помешали. Необходимость в их предположениях отпала, в школьном дворе Себастиан заметил Натсай и махнул ей рукой.       — Натти!       Девушка торопливо подошла к ним, прерывая свой разговор с однокурсницей.       — Ох, Себастиан, мне так…       — Не надо. Ясон с Поппи?       — Что? Я не знаю.       — Что значит, ты не знаешь? Он сказал, что проведёт время с тобой и Поппи.       — О нет. — Лицо Натти становилось всё несчастнее. — Мы предлагали ему свою компанию, но он отказал нам. Сказал, что хочет остаться с тобой. Боюсь, он соврал. И нам, и тебе, Себастиан.       Он соврал.       — Ну конечно. — Себастиан сжал зубы и глубоко задышал, раздувая ноздри. — Ну конечно!       Он развернулся и быстрым шагом направился к воротам. Такой очевидный трюк, который с ним уже проделывали. Он должен был догадаться. Он знал его достаточно, чтобы суметь понять, что Ясон ни за что не покинул бы его ради разговора с подругами и собственного душевного спокойствия, не после случившегося, не с этой волочившейся за ним виной. Всё усугублялось с каждым сделанным шагом, становилось хуже и хуже, пока в своей голове он делал вывод за выводом.       Выйдя за ворота и пройдя ярдов десять, Себастиан остановился.       — Оминис!       — Что?       Как он и думал, его друг последовал за ним.       — Ты знаешь, где находится имение Галанисов?       — Понятия не имею.       — Дерьмо! — Себастиан со злостью пнул камень, который со стуком покатился по мостовой. — Какое же дерьмо!       — Думаешь, он там?       — Я не думаю! Я знаю!       — Он мог просто захотеть побыть в одиночестве.       — Чёрта с два!       — Прекрати орать. И паниковать. Ты привлечёшь внимание.       — Здесь никого нет. Самое время орать и паниковать. Тебе бы тоже стоило. — Всё же он стал говорить тише, перейдя почти на шёпот: — Что, если он сделает что-то непоправимое?       — Ты что несёшь? Да простит меня Маффин, но Ясон не станет поступать так из-за совы.       — Ты что не знаешь, как он относится к своим любимцам? Да и не только в этом дело. Но и в нас с ним, и... Что, если… этот кошмар что-то пошатнул? Что, если он понял?       — Понял что?       Ему нельзя было этого произносить. Но он действительно паниковал и абсолютно ни с чем не справлялся. Он уже провалился.       — Понял, почему умерла его бабушка.       — О чём ты… — Смотрящие в никуда глаза Оминиса открывались всё шире. — Нет. Ты не можешь иметь это в виду.       — Да ладно тебе, Оминис. Сам подумай. Под каким таким предлогом подобная семья могла позволить единственному наследнику жить и расти непонятно где? Бабушка выкрала его, чтобы спрятать от этой чокнутой семейки. Только вот недостаточно надёжно, раз сама она мертва, а Ясон теперь имеет дело со всем этим мракобесием.       — Себастиан, остановись. Это домыслы.       — Домыслы? Тогда вперёд, дай мне другую версию.       Оминис молчал. Достаточно долго, чтобы счесть это за ответ.       — Вот именно.       — Если ты прав, что совсем не факт, тогда Ясон…       — Не знает об этом. По крайней мере, не знал. И никогда не должен был.       — Что? Но…       — Ты не понимаешь? Он убьёт его.       — Нет, — твёрдо отрезал Оминис. — Ясон не поступит так.       — И правда не понимаешь. Ясон уже убивал. Убивал, когда не желал этого. А в этом случае желания будет через край. Его бабушка была его единственной семьёй. Он очень сильно любил её, я знаю это. Он не такой, как я, и близко нет, но… Он точно убьёт отца, и это разрушит его жизнь. Оминис, я… — Он распадался на части от бессилия. — Что мне делать?       Неужели именно так себя ощущали люди вокруг него самого? Отчаявшиеся и беспомощные в своих попытках остановить его очередное безумие. Именно так сейчас выглядел Оминис. Потому что он поверил ему, поверил во всё, что сказал ему Себастиан.       — Подожди! — Себастиан ударил себя по лбу. — В школе ведь должны знать, где их имение! Уизли знает!       — Нет! — Мёртвой хваткой Оминис вцепился в его руку. — Нельзя!       — Почему?       — Теперь ты не понимаешь. Если ты действительно прав, то нельзя идти к профессору. Она ничего нам не скажет без объяснений. И уж тем более мы не сможем попасть туда одни после того, как поговорим с ней. Как долго уже нет Ясона? Если он сумел туда трансгрессировать, то уже поздно. Мы собственноручно донесём на него.       Себастиан ведь мог взять всё это на себя, его собственная совесть солидарно смолчала бы, уж за это чудовище мучить его точно бы не стала. Но он опоздал. Он вцепился в Оминиса в ответ, боясь, что тот может передумать, что в любую секунду его благоразумие возьмёт верх.       Поблизости раздался хлопок, разрушая их общие панические фантазии о настоящем и будущем.       — Ясон?..       И возвращая их вновь ровно до того момента, пока они не зададут вопросы.