Омеги семьи Мин

      — Едем. Чем дольше вы здесь остаётесь, тем они быстрее могут вас поймать, — Намджуну смотреть больно на такого заплаканного и слабого босса. От его былой уверенности словно ничего и не осталось.       Сокджин это знает. Но до него ещё не до конца доходит произошедшее тремя часами ранее.       Как? Как в одночасье можно всё потерять? Как отец мог так облажаться? Почему это происходит именно сейчас, когда на кону было подписание важного договора, который мог обеспечить им безбедный год-два? Они могли бы выкарабкаться как-то.       Намджун не знает, куда ехать, к кому обратиться, но в одном уверен точно — оставаться здесь теперь опасно.       Государство без промедления забрало всё, что можно и что нельзя, а коллекторы скоро придут за Сокджином, если не поторопиться. Хоть и ночь на дворе, зло не дремлет, верно? Они и так потеряли слишком много времени из-за шока.       Намджун аккуратно тянет его за тонкое запястье, ощущая мелкую дрожь омеги. Это ему не нравится. Кто бы мог подумать, что Намджун будет скучать по дерзкому и властному взгляду Ким Сокджина, по его уверенному, статному виду. А сейчас смотреть больно на него.        Альфа хватает те немногие пожитки Сокджина, которые уместились в два мусорных пакета, и они впопыхах уходят, гневно смотря на помеченное красными стикерами буквально всё! Все предметы в офисе не поленились запечатать за какой-то час. Даже цветные листовки для заметок и канцелярию.       У обоих сумятица внутри.       Достигнув парковки, спешно садятся в иномарку Намджуна. Хоть это и не его любимый BMW, который тоже отобрали, Сокджин рад хотя бы какому-то железному коню. На своих двоих они бы далеко не ушли. Да и слишком вымотаны внезапно обрушившимися событиями.       Намджун, ничего другого не придумав, на автомате направляется к себе. В Дэгу. Сам не понимает, чем думает, когда увозит Сокджина домой, но сделанного не воротишь.       Ким Сокджин всю дорогу горько всхлипывает, вспоминая слова отца о неожиданном банкротстве и огромных долгах. До боли вжимает ногти в ладони, но ясно понимает, что доверился своему секретарю. Хоть с Намджуном проработал бок о бок добрых два с половиной года, и тот показал и доказал делом, что является мужчиной ответственным и трудолюбивым, омега всё равно не может точно сказать, что он за человек. Помимо работы они никогда не общались, очень редко вместе появлялись на деловых мероприятиях. Поэтому странность и внезапность момента пугает.       Однако сейчас Сокджин слишком устал, чтобы переваривать ещё и эту информацию. Та доля доверия к Намджуну, появившаяся за это время, позволяет отвезти себя неизвестно куда, и омега лишь безучастно следит за меняющимся пейзажем за окном.       Но всё равно злость на отца за долги, за банкротство съедает изнутри. Сокджин-то ни в чём не виноват. Сын за отца не отвечает, так? Так почему же у него всё конфисковали именно из-за того, что отец не сумел правильно распорядиться деньгами?       Так обидно! Он ведь сам построил свой бизнес с нуля, а теперь его отобрали. Будто кусочек души вырвали.       Намджун не может не остановиться у ресторана, так как хочет чем-то отвлечь призадумавшегося омегу с кричащей печалью на лице. Хорошо, что его-то деньги при нём, поэтому и старается хотя бы немного облегчить состояние Сокджина. Зовёт в обычный ресторан, удачно попавшийся им по дороге.       Они уже проехали больше трёх часов без остановок. Не помешало бы заморить червячка, возможно, омега взбодрится тогда немного.       Ресторан оказывается самым обычным, но цены кусаются, как и те, к которым они привыкли. Однако Намджун предлагает спутнику выбирать, что душе угодно.       — Я плачу́, Сокджин-щи, — как можно увереннее улыбается альфа, стараясь не слишком явно показывать свою жалость.       Видать, не срабатывает. Судя по злобно проблеснувшим искрам в глазах, омега немного приходит в себя, что радует.       Сокджин хоть и привык к роскоши с раннего детства, но не является белоручкой или чересчур прихотливым.       — Я буду только воду с лимоном, — мямлит омега, скептически осматривая мимо проходящую официантку с подносом полным фастфуда. А желание съесть целый поднос не очень здоровой еды — только увеличивается, аж слюнки текут. Сокджин никогда бы не подумал, что захочет этих картошек фри с аппетитными бургерами. Но он тут же мотает головой, скидывая всё на голод и нервы.       До последнего не желает выглядеть жалким или бедным. Поэтому со скукой и печалью поправляет немного потрёпанную укладку, сделанную сегодня утром перед походом на работу. Пусть лучше люди думают, что он на диете, а не из-за… бедности… заказал только воду.       Господи! Даже думать об этом оказывается слишком сюрреалистично и больно, отчего слёзы вновь застилают глаза. Чувствует себя крайне паршиво.       Намджун это замечает, и сам делает заказ подошедшему официанту, который приветливо улыбается. Он помнит, что Сокджин предпочитает свежий зелёный салат с крабами и какой-нибудь цитрусовый фреш. А себе заказывает двойной гамбургер. До дома должно насытить, осталось-то час-полтора ехать.       Когда приносят заказ, Сокджин с сомнением переводит взгляд на секретаря, который снова натянуто и неестественно улыбается.       — Приятного аппетита, — бормочет Намджун, откусив добрую половину сочного гамбургера, и неосторожно измазывается в кетчупе. — А ничего так, даже вкусно. Кушайте, — и облизывается от действительно вкусной еды.       Альфа с серьёзным выражением на лице и кетчупом над верхней губой выглядит комично. Поэтому Сокджин не удерживается и хихикает прямо в свой фреш, немного расплескав сок на стол. И смущённо переводит глаза на Намджуна, больше занятого своим бургером, чем случившимся казусом. Поэтому омега не ломается, раз его угощают. В конце концов, заказ делал Намджун, ему за него и платить.       После любимого салата, который оказывается вполне съедобным и даже вкусным, Сокджин заметно расслабляется. Больше не думает о своих неприятностях, предпочитая смаковать свежий фреш. На секунду кажется, что Намджун, как обычно, просто принёс ему обед в офис, а потом они снова вернутся к своей работе… Но это же не так, сейчас глубокая ночь, а они в бегах, точнее, он.       — Уборная там, если что. Я подожду в машине, — вежливо проговаривает альфа, закончив кушать. И прежде чем выйти из ресторана, оплачивает их счёт.       Намджун, сидя за рулём в ожидании своего босса, нервно постукивает ногой. Только теперь до него начинает в полной мере доходить, что едут-то они к нему. Он везёт Сокджина к своей семье! К бабушке Чиу!       Как и что сказать семье, чтобы их приезд не выглядел подозрительным? Хотя в любом случае так и будет выглядеть, особенно в его семье. Тут же начнут рассылать приглашения на свадьбу всем знакомым-незнакомым и родственникам, а бабулька вообще закроет их в одной комнате с одной только кроватью, пока оттуда не будет слышен детский плач.       У Намджуна холодок по спине пробегает, когда он прокручивает в голове разные варианты реакции своей семьи, а вкусный сочный гамбургер вот-вот выйдет обратно.       Как же он не подумал об этом раньше?       Тут альфа начинает искать в смартфоне ближайшие гостиницы, которые подошли бы Ким Сокджину, чтобы он мог пожить некоторое время так, как привык. Но уж слишком всё дóрого. Хоть у Намджуна и есть кое-какие сбережения, но точно их не хватит, чтобы обеспечить омеге удовольствие жить так, как раньше.       Разочарованно вздохнув, он замечает, как босс выходит из ресторана. Не такой поникший вид, как часом ранее, радует, но всё равно тот выглядит побитым щеночком. Голова опущена, укладка на каштановых волосах немного помялась, одна рука засунута в карман дорогих брюк, а другая закинута на плечо.       Сокджин не станет признаваться, почему провёл в уборной столько времени. Там было очень удобно, чисто и пахло пионами. После сытной трапезы хотелось расслабиться, и неожиданно местом отдыха оказалась уборная придорожного ресторана.       Выглядывающие первые рассветные лучи действуют отрезвляюще, поэтому Сокджин хочет знать, куда они путь держат. Горько ухмыльнувшись, всё же садится в машину, уловив грустный взгляд секретаря.       — Что-то не так? — А Намджун едва заметно вздрагивает от его тихого голоса, не зная, что ответить.       — Сокджин-щи, сейчас мы поедем… ко мне, — неуверенно выпаливает он, следя за густыми бровями, которые в удивлении ползут вверх.       — В смысле, к тебе? — тушуется омега, положив руку на дверь машины, сражаясь с внезапным желанием покинуть салон. Не знал, что они направляются к альфе. Знал бы, ни за что бы не поехал. И плевать на коллекторов.       — Мы едем в Дэгу. Там я и живу… жил. Вместе с семьёй. Она у меня большая: бабушка, родители и братья, — а Сокджин только сильнее давит плечом на дверь, которая наглухо закрыта. Да и слова Намджуна не вселяют никакой радости. — Я хочу предупредить… В смысле, они могут не так понять наше появление. Поэтому не воспринимайте их слова близко к сердцу, пожалуйста, — виновато договаривает альфа, заводя машину. — Они добрые и отзывчивые люди, но немного прилипчивые.       Сокджин не знает, что сказать. И почему Намджун так отзывается о своей семье? Уверенности это не добавляет. И что значит «прилипчивые»?       Омега рос единственным сыночком-цветочком в семье, даже бабушки с дедушками всю жизнь жили отдельно от них, да и виделись раз в пять-десять лет. А тут… Что там сказал Намджун? Бабушка, плюс родители, плюс братья? Это как? Они все живут под одной крышей? Это не розыгрыш?       Но почему-то Сокджин глубоко в душе рад выяснить хоть что-то о своём секретаре. Не знал, что тот из большой семьи.       В итоге, он ничего не говорит, недоверчиво прищурившись, смотрит на залитую рассветным солнцем дорогу и решительно застёгивает ремень безопасности.

***

      Район Дальсон встречает их привычной суетой. Выходной день или рабочий, кажется, здесь было без разницы. Люди деловито снуют по улицам туда-сюда и создают поразительный контраст с большим городом, из которого Намджун и Сокджин приехали.       Омега давно привык к столичной жизни, еë бешеному ритму и высоким железобетонным домам. А тут? Будто окунулся в давно прошедшую эпоху.       Практически все дома здесь сохранили старинный вид. Есть как деревянные дома с черепичными крышами, так и кирпичные современные. Есть одноэтажные и многоэтажные с хитрыми узорами на крышах и стенах. И даже вроде небоскрёбы имеются, но не такие, каким он привык их видеть, а низкие, серые и мрачные. Даже под рассветными летними лучами они выглядят не очень презентабельно.       А вот раскинувшийся живописный вид могучих гор ужасно привлекает его, даже дышится как-то спокойней.       Намджун сворачивает в ближайший переулок, чтобы срезать путь и добраться до дома как можно скорее. Через несколько минут они въезжают в очень симпатичный райончик, где всё выглядит мило и ярко. Словно попадают в совершенно другой мир.       Сокджин любопытно осматривается вокруг, вертя головой во все стороны, отчего Намджун едва заметно ухмыляется. Но ему тут же становится немного не по себе, увидев родной дом. Альфа глотает вязкую слюну, готовясь к расспросам родных.       — Вот мы и приехали, — обречённо и себе под нос проговаривает Намджун, чувствуя ароматный запах жареной рыбки из приоткрытого окна кухни. Наверняка отец с раннего утра сходил на рыбалку. Снова появляется аппетит, вспоминая готовку мамы и бабушки, и альфа невольно облизывает полные губы.       А Сокджин переводит взгляд туда, куда смотрит Намджун, и застывает. Большой, действительно огромный двор, отгороженный красивым невысоким кирпичным забором, в центре которого стоит не менее большой двухэтажный кирпичный дом. Красиво! Вполне годится для проживания, даже по меркам столичного омеги.       Пока он рассматривает и восторгается домом Намджуна, альфа словно вот-вот грохнется в обморок. Но стойкое решение помочь боссу и поспать наконец, делают своё дело.       — Пожалуйста, запомните, Сокджин-щи: всё, что скажет бабушка — не со зла, — Намджун смотрит так умоляюще и виновато, что становится слегка неловко. Сокджин лишь неуверенно кивает. Не сожрут же они его, в конце-то концов. Да и идти-то сейчас всё равно некуда.       Омега решает первым выйти из машины и подышать свежим воздухом, унять некоторое волнение.       Что-то голова гудит. Точно! Ведь всю ночь не спал, да и съел только салат. Ещё и новость эта! Чтоб его!       Район оказывается довольно симпатичным и тихим. Можно уединиться и всё обдумать. Как дальше жить? На что? И как связаться с родителями?       Намджун паркует машину и, решившись (альфа он или кто?), заходит во двор своего дома. Сокджин почему-то тоже начинает нервничать и опускает голову, не обращая внимания на окружающую красоту. Тихо идёт за Намджуном, которого немного трясёт от встречи с семьёй, и открывает для омеги входные двери.       Внутри дом оказывается очень просторным, уютным, светлым и пахнет жареной рыбой. После небольшой прихожей, где они разуваются, Намджун ведёт их на кухню. В это время обычно вся семья завтракает. И он не прогадал.       На них сразу уставились четыре пары очень любопытных глаз сидящих за столом людей. Пятого человека Сокджин замечает не сразу, так как парень вовсю сопит, а голова его покоится на груди.       С виду — люди приветливые. Омега даже подмечает некоторую схожесть своего секретаря с мамой. Такие же большие глаза и милые ямочки на щеках.       Но тут внезапно напротив него оказывается низенькая старушка с какой-то деревяшкой на руках, да и улыбается она так, словно видит чудо, не иначе. Глаза её блестят слишком ярко, отчего становится странно, страшно и непривычно. На него так счастливо ещё никто не смотрел.

***

      — Что-то случилось? — с беспокойством интересуется мама, как только Намджун задаёт вопрос. Хёрим не понимает своего сына, который с утра пораньше приволок омегу в дом. Не виделись около трёх месяцев, а тут, на тебе. И не один!       — Мам, можно сначала проводить Ким Сокджина в гостевую? Я всё объясню позже, — устало просит он, замечая вопросительный взгляд мамы, которая потом смиренно кивает.       — Какая такая гостевая? Я сама постелю вам кровать в твоей комнате, Намджун, мы все тут современные и все всё понимаем! — хохлится Чиу, теперь тыча виноградом в альфу.       — Ба! Пожалуйста, хватит. Ким Сокджин — мой босс, а не мой омега, — удручённо бормочет Намджун, краснея всем телом, и пытается безуспешно увернуться от винограда. Он сочувственно вздыхает, ощущая жар на лице, и боится даже посмотреть в глаза Ким Сокджину.       — Как не твой?! А чей? — возмущается Чиу и резко застывает. А на старческом лице отчётливо виднеется недовольство с каплей злости.       — Ничей. Ба, можно мы… — Намджун не успевает договорить, как этот же деревянный виноград прилетает ему прямо в лоб. Больно!       — Ты посмел обмануть меня? Привёл чужого омегу в мой дом?       Пока бабушка резво гонится за внуком и ругает на чём свет стоит, а родители стараются унять разбушевавшуюся мать, Сокджин стоит в сторонке и с неприкрытым удивлением смотрит на развернувшуюся картину. Никогда бы не подумал, что увидит подобное. Его родители руку никогда на него не поднимали, как и остальные родственники, а тут деревяшкой по голове колотят.       Даже становится чуточку жаль Намджуна. Ведь из-за него страдает.       — Я — Мин Юнги, — к нему вдруг подходит невысокий альфа с весьма привлекательным низким голосом, длинными чёрными волосами, собранными в пучок на затылке, и становится рядом. Не обращает абсолютно никакого внимания на катавасию на кухне. Просто альфе стало интересно, что это за парень такой. — Судя по всему, я негласно становлюсь твоим гидом. Что ж, идём. Провожу тебя в комнату, — Юнги кивает в сторону лестницы и окидывает весьма объëмные пакеты ленивым взглядом.       Хотелось бы, чтобы гость сам свои вещи таскал. Но ведь это омега! Сродни божеству в доме Минов, по мнению бабушки. Не дай бог Чиу узнает, что парень сам таскал тяжести, даст такого леща, мама не горюй! А потом затычет своими залетайками в причинные места. Брр! Юнги вздрагивает, вспомнив сильные бабушкины удары, и неохотно берёт пакеты. Хорошо, что они оказываются не особо тяжёлыми.       Сокджин застывает. Сначала его называют омегой Намджуна, теперь проводят в комнату? Но то ли из-за усталости, то ли из-за доверия к Намджуну, всё же следует за этим невысоким, но привлекательным альфой.       Быстро достигнув гостевой комнаты, Юнги лениво показывает, что и где находится. Удивительно, но Сокджину нравится эта комната. Милая, комфортная, светлая. Кровать-полторашка под единственным окном, с персиковым постельным бельём, ему по душе, как и маленький столик рядом. Будто кукольный домик в деревне.       Хоть и не успел подробнее рассмотреть коридор и остальные комнаты, но этот дом не отталкивает, а, скорее, притягивает своим осязаемым уютом. Странно. Для человека, который в жизни не ночевал в чужом доме, не считая гостиницы, находиться здесь впечатляюще приятно.       Сокджин садится на мягкую кровать и устремляет усталые глаза в окно. На заднем дворе оказывается имеется большой огород. Его деловая сторона тут же размышляет о том, что у Минов наверняка своя овощная или фруктовая ферма. Но усталость накатывает по-новому или его, наконец, отпускает некоторое напряжение, что жутко хочется спать. Да и кровать такая мягкая, удобная, а подушка, словно солнцем пахнет. Так и засыпает, стоит только коснуться её головой, обняв другую подушку.       Юнги откровенно жаль этого омегу. Бабушка Чиу теперь с него не слезет, пока не получит правнука.       Хоть и не знает всей их истории, но ему безумно интересно, почему брат притащил ни свет ни заря своего босса в это царство матриархата? Ещё и пожить попросился? Намджун точно спятил и ненавидит своего босса. А как ещё объяснить?       Спустившись вниз, Юнги замечает странную тишину, однако облегчённо выдыхает. Что-что, а хочется доесть свой завтрак, и если повезёт, пойти досыпать.       Оказывается, все собрались за столом на кухне. Намджун держит холод на лбу, а бабушку отсадили подальше от него. Чонгук вообще завалился на стол чуть ли не всем телом. По-хорошему, надо бы его отнести в комнату, но Юнги лень.       Намджун, не выдержав испепеляющего взгляда Чиу и ощущая ноющую боль во лбу, со страхом смотрит на деревянный виноград, лежащий на столе, и не спеша рассказывает всю правду и причину их появления дома.       — Мне так жаль, сынок. Бедный Сокджин. Что теперь думаешь делать? — Хёрим держит руку на груди и сопереживает бедному омеге, которому больше некуда идти.       — Пока поживём здесь. А я поищу работу, — отмахивается Намджун. Не сомневается, что найдёт себе другую работу. Но как быть с Сокджином? Ему нельзя появляться в Сеуле. А здесь, в этой деревеньке, работы для такого омеги просто-напросто нет.       — Ну и отлично! Банкрот и банкрот. В моё время все банкротились и ничего, выжили как-то. Это же твой шанс, болван! Ты подставь омеге своё крепкое мускулистое плечо. Поухаживай. А там гляди и детки пойдут, — гаркает бабушка, не понимая тупости своего внука, который глупо хлопает ресницами. — Мне, что ли, учить тебя, как к омеге подкатывать? — и опять замахивается злосчастным виноградом, отчего Намджун тут же прячется за мать. — Горе мне, достались же внуки! — театрально всхлипывает она, уходя к алтарю, молиться двадцать пять раз.       А Юнги, доев свою порцию, тянется за нетронутой тарелкой Чонгука. Отнюдь никого не жалеет в этой истории, лишь бы от него самого отстали. Но соседствовать с незнакомым омегой любопытно. Давно он не ощущал омежьего тепла.       — Юнги-я, кстати, через час ты должен быть на вокзале, — припоминает мама.       — А? Почему это? — подозревая неладное, бурчит он.       — Прости, мой хороший, я не знаю, бабушка сказала, — мама сочувственно оставляет короткий поцелуй на макушке.       «Бабушка сказала» у них неопровержимый аргумент. Делать нечего, нужно плестись туда. Наверняка снова завалят делами. Там работает младший сын закадычной подруги Чиу, поэтому всегда работка найдётся.       Хоть Юнги и нравятся машины, поезда и автобусы, но вокзал не самое лучшее место для отдыха. А он предпочитает тихие места. Неужто бабулька так мстит за отсутствие у него ребёнка и омеги?       — Намджун, покушай и в кроватку. Может, Сокджина тоже стоит позвать? — волнуется мать, вставая из-за стола и собираясь привести омегу на кухню. Не гоже не накормить гостя.       — Не, он дрыхнет уже, — громко чавкая, отвечает Юнги, выпивая суп прямо из тарелки.       Намджун расслабляется, услышав это. Ему бы тоже не помешало. Поэтому тонет в материнской заботе, принимая щедрую порцию завтрака.       Как же скучал по маминой стряпне! Хоть расстояние между Сеулом и Дэгу небольшое, лень кататься часто. А после работы хотелось только спать.       — А этот омега свободен? — интересуется Юнги у брата, который чуть ли не давится супом, и даёт звонкого леща засранцу. — Хён, за что?       — Не смей подкатывать к нему! Он мой босс, — рычит Намджун, немного не понимая собственной острой реакции. Однако даже думать не хочет, чтобы собственный брат спелся с Ким Сокджином. Противно!       — Да я и не собирался, — привирает Юнги, потирая ушибленную шею.       Он никакой не извращенец, просто ему лень искать омегу, знакомиться, раскошеливаться на свиданках, чтобы получить желаемое. А тут сам пришёл в руки. Ладно, он совсем немного извращенец, как и любой другой альфа. Просто у него так давно не было близости, что начинает забывать уже каково это.       — Сынок, лучше езжай-ка на вокзал, — мягко улыбается мама. Ей тоже не нравится такая беседа за семейным столом.