Омеги семьи Мин

      Несмотря на вечер, на улице стоит давящая духота, как всегда бывает здесь, в Дэгу. Этим и славится их город — душным летом, неважно, день на дворе или ночь. Юнги привык, поэтому лениво, в своей манере плетётся в ближайший мотель, который нашёл в популярном приложении. Да и цена там вполне адекватная. Омега может два дня спокойно перекантоваться и подумать, что будет делать дальше.       Юнги весь погружён в свои мысли. Как-то непривычно, никогда он ещё так много не думал и не переживал, как сегодня. Аж череп давит на мозг.       Почему вдруг чужой человек вызывает у него такие ощущения? Не знает, приятные они или нет. Двоякое чувство. Надо бы выпить. Хорошо, что совсем скоро выходные, а Чонгук обещал показать одно отличное место для расслабления.       Чимину нравится, что альфа идёт неспешным шагом. Потому он жуёт сэндвич, аккуратно держа его двумя руками, а уже достаточно лёгкий пакет висит у него на руке.       Ему хоть и ужасно жарко в костюме, но есть хочется сильнее, поэтому старается не обращать внимание на чрезмерную потливость, отчего костюм неприятно липнет к телу. На вокзале хотя бы не потел, а сейчас просто ужас!       Эх, его бедный костюм стоимостью два миллиона вон на глазах превращается в ненужные тряпки.       Юнги останавливается возле одного низенького старого здания и сверяется с адресом в приложении, смотря на невзрачную вывеску мотеля:       — Пришли, — и оборачивается на парня, который спокойно жуёт бутерброд. Чимин выглядит гораздо бодрее и активнее, что ли. И слишком мило шевелятся его щёчки. Юнги безбожно залипает.       — Спасибо большое, Юнги-щи. Я даже не знаю, как вас отблагодарить, — предвкушая скорый душ и мягкую кровать, искренне благодарит Чимин, кланяясь на все девяносто градусов.       Юнги, придя в себя от лицезрения плюшевых щёк, лишь согласно мычит и тушуется от чрезмерной вежливости:       — Просто Юнги, и обращайся на «ты». Мне всего лишь двадцать два.       — Правда? Мне тоже, — как-то излишне довольно реагирует омега, заставляя недоумевать. Но здоровый блеск в глазах странным образом радует Юнги. — Спасибо тебе, правда. Я не знаю, что бы делал, если бы не ты.       — Аа, ну… я тогда пошёл, — отмахиваясь, будто это для него плёвое дело, лепечет Юнги в ответ. Затем разворачивается и уходит наконец-то домой.       Весь радостный Чимин стремительно залетает в мотель, игнорируя жуткую усталость. Остаётся совсем чуть-чуть, и он забудется во сне. Его тут же вежливо приветствует персонал. Миленькая обстановка радует, поэтому настроение быстро повышается после плотной еды. А достигнув своей комнатки, наконец облегчённо выдыхает.       Убранство тут скромное и среднестатистическое, ничего лишнего: одна деревянная кровать и одна небольшая прикроватная тумбочка. Для него в самый раз.       Достаточно долго простояв под спасительными струями в ду́ше, Чимин решает обо всём подумать завтра и, поставив телефон на зарядку, крепко засыпает.

***

      — Ты дома, что ли? — удивляется Юнги, застав младшего брата тихо-мирно сидящим на диване в гостиной. Обычно его днём с огнём не сыщешь, и в это время тот как раз просыпается, ужинает и уходит по своим делам. Странно. Что за день сегодня?       — Привет, хён. Да там бабушка никого никуда не выпускает. Её Джун-хён с омегой рассердили. Уже второй день так-то, — жалобно дуется брат, выглядя самым несчастным парнем на свете. Конечно, ведь у него все планы насмарку летят.       Чёрт! Со всей этой беготнёй с омегой Юнги забыл о погоде в доме.       Осторожно заходя на кухню, ведь он нормально не ел весь день, видит живых мертвецов, не иначе. Он застывает с колотящимся сердцем и внимательно вглядывается в них. Один из них даже похож на его старшего брата, который жутко медленно моргает и ещё медленнее ест. Выглядит вялым, бледным и страшно уставшим. Рядом с ним сидит не менее уставший и вялый омега. Кажется вот-вот шмякнется лицом на стол.       Жуткая картина!       Бабушки, что странно, не видно. Где она?       Пользуясь случаем, Юнги быстро хватает с накрытого стола всё, что только может, и семенит в свою комнату. Он не планирует появляться в других комнатах дома, чтобы не нарваться на злую бабульку и не попасть под её горячую руку.       Сокджин до смерти устал косить траву уже второй день подряд. Если он думал, что первый день сенокоса был адским, то крайне ошибался. Тогда ему сильно помогал Намджун, да и обед был просто изумительным. Ему пришлись по душе свежие овощи и фрукты прямо с грядки, как и сочное мясо на гриле. Но вот красноречивое молчание бабушки Чиу, строящей из себя обиженку, совсем не добавляет оптимизма. Она только и делает, что заваливает их работой с утра до вечера. Не разговаривает, предпочитая испепелять гневными взглядами, которые кстати он научился различать. Сокджин постоянно чувствует неловкость из-за этого. А теперь ещё и добавляется ужасное изнеможение. Хочется только спать в мягкой кроватке и никуда не ходить.       Сегодня самочувствие Сокджина ухудшилось, но его всё равно попёрли на сенокос. Намджун хоть и помогал, но и сам выдохся, выполняя работу за двоих накануне, поэтому оба валятся с ног. Сейчас сил не хватает даже поесть, не уверен, дойдут ли они вообще до своих комнат. Тело всё не перестаёт умолять об отдыхе, страдая и ноя при каждом движении. Однако кормят тут очень хорошо. Наверное, это единственный плюс нахождения здесь.       — Завтра в пять утра бабушка будет ждать вас на кухне, — приходит мама и бормочет чрезмерно жалеющим тоном. Ей правда жаль бедного омегу и своего старшенького, но не смеет перечить свекрови.       Краем усталого сознания Сокджин понимает, что нужно срочно «помириться» с Чиу, хотя и не ссорились вроде. Это она взяла, да обиделась на них, даже не сказав из-за чего.       Мама Намджуна помогает ему дойти до кровати, чему Сокджин чрезмерно благодарен, так как уже ног своих не чувствует. Потом женщина возвращается за сыном, и вовсе дрыхнущим за столом.       Чонгук тихо крадётся на цыпочках, чтобы улизнуть из дома, пока бабулька не видит, как слышит сдавленный голос матери:       — Гук-и, помоги мне дотащить Намджуна до его спальни.       Вот чёрт! Делать нечего, он решает побыстрее доставить хёна в спальню и уйти.       Брат оказывается супер тяжёлым. Такое чувство, будто тот питается одним протеином и тягает по сто килограммов железа в день.       Кое-как дотащив его на второй этаж, Чонгук вдруг замечает бабушку, стоящую возле дверей в комнату Намджуна. Взглядом так и душит. Он вздрагивает.       — Отнеси его к омеге! — шипит она, пугающе приближаясь к ним.       Чонгук задушенно дышит, держа тушку брата на спине и непонимающе смотря на родвственницу, но подчиняется, ругаясь себе под нос.       Вот бабушке неймётся-то!       Омега оказывается уже негромко сопит в кровати, раскинув конечности в стороны. Чонгук лишь кидает брата рядом. К его удивлению, Намджун сразу же оплетает Сокджина длинными руками, проваливаясь в крепкий сон.       — Я свободен? — с надеждой в запыхавшемся голосе спрашивает Чонгук у Чиу.       Бабушка поправляет одеяло на «парочке». Ставит на изголовье кровати маленькие статуэтки слона и свиньи, что-то тихо бормоча себе под нос. Однако Чонгук терпеливо ждёт, зная, что лучше её не беспокоить, когда она проводит «ритуал». Этим же «ритуалом» может прилететь и ему.       И когда они наконец выходят из комнаты, оставляя Намджуна и Сокджина наедине, Чиу замечает эти любимые оленьи умоляющие глазки:       — Пожалуй, сегодня я тебя отпускаю, чертёнок! Но с тебя самый лучший омега!       — Бабулечка, я люблю тебя! Конечно, я приведу тебе самого лучшего! Можешь даже не сомневаться, — «когда вырасту» не договаривает он.       Чонгук весь светится и через секунду пулей вылетает из дома, так как его не выпускали два дня подряд. Только и слышен рёв его мотоцикла.

***

      Громкий звук будильника оглушает. Сокджин уже привычно тянется, чтобы его выключить, но это почему-то делается с трудом, ибо кое-кто ещё лежит в его постели и нагло прижимает плотно к стенке. Кровать не приспособлена для того, чтобы спать на ней вдвоём.       Испугавшись, Сокджин тут же выворачивается из крепких объятий и удивляется, увидев спокойно сопящего Намджуна.       Какого чёрта альфа вообще делает здесь?       Не имея понятия, как Намджун оказался с ним, Сокджин со всей силы пинает парня, который скатывается вниз и больно ударяется плечом о пол. Альфа резко просыпается.       — Какого?.. — потерянно потирая ушибленное плечо, хрипит Намджун, открывая глаза, и застывает. Гостевая? Он в комнате Сокджина? Что за чертовщина здесь происходит?       — Ты с какого перепугу здесь лежишь? — злится омега, задыхаясь от возмущения и вставая с кровати.       — Эм… я не знаю, — спешно бормочет Намджун, вставая с пола и начиная кланяться на девяносто градусов. Как же стыдно! — Простите, я правда не знаю, как я здесь оказался. Ничего не помню.       — А кто знает? Я точно пришёл сюда один вчера, извращенец! — Растерянный вид альфы начинает раздражать Сокджина и он неистово злится, размахивая руками, хоть они и жутко болят. А ведь он всегда думал, что Намджун приличный парень.       — Простите, — Намджун не спорит. Лишь ругает себя и бабушку, как замечает деревянные фигурки на кровати. — Бабушка! — удручённо выдыхает Намджун.       — Что, бабушка? Думаешь, я поверю тебе, что такая хрупкая и маленькая старушка смогла притащить сюда такого амбала как ты? — ещё сильнее возмущается Сокджин. Альфа считает его совсем тупым?       — Да нет. Оглянитесь, Сокджин-щи. Фигурки, палочки благовония, свечки. Моя бабушка ужасно сильно хочет внуков. Наверняка, она причастна к тому, что я здесь, — весь краснея, внучок старается выдать её с потрохами.       — А я здесь при чём? — выплёвывает Сокджин и только сейчас замечает в комнате все эти вещи, раскиданные повсюду, которых раньше не замечал. — Вы ненормальные…       — А кто это тут у нас проснулся? — внезапно возникает до боли радостная, даже не так, а чрезвычайно счастливая Чиу в дверях, шокируя их. — Машина уже подъехала, времени на завтрак не осталось, но не волнуйтесь, я взяла корзинку еды с собой. Поторопитесь! Жду вас внизу.       И уходит, оставляя ошарашенных двоих парней стоять и смотреть ей вслед.       Бабушка с ними разговаривает? С чего это вдруг?       — Не прикасайся ко мне больше! — зло бросает Сокджин напоследок совсем ошарашенному Намджуну и уходит за Чиу. Ему становится интересно, почему это бабулька внезапно заговорила. Но всё равно затаивает злость на альфу, нагло спавшему с ним в одной кровати.       Намджун лишь обречённо вздыхает, абсолютно разочаровываясь в собственной бабушке. Такими темпами внуков она при жизни точно не дождётся. Да и Сокджин не в его вкусе.

***

      Чимин просыпается довольно поздно, отсыпаясь за эти нервные и голодные дни в незнакомом городе. Ощутив мягкий матрас под собой и желанную тишину вокруг, радостно улыбается. Это вам не вокзал! И в мыслях посылает Юнги тонну благодарностей, вспоминая хмурый взгляд лисьих глаз и ленивый говор.       Он долго стоит под душем, радуясь такой возможности, но голову тут же атакуют мысли: денег пожить в мотеле хватает только на два дня — вчера и сегодня, завтра уже нужно покидать номер. А что делать дальше и как быть?       Наличие денег заставляет думать о том, чтобы вернуться домой, в Пусан. Но… что его там ждёт? Даже боится телефон включать, дабы не увидеть злые и осуждающие слова от родителей и жениха.       Такое хорошее настроение портит ещё и то, что у него всего лишь один комплект одежды — дорогой свадебный костюм, пропитанный пóтом и вокзальным духом, да помятая, грязная рубашка. Поэтому оборачивает махровое полотенце вокруг бёдер и битый час думает о том, что делать дальше.       Чёртовы долги! Если бы не они, он вообще бы не задумывался о замужестве ещё очень долго. Однако решает не вешать нос. Нужно найти работу и постараться самому добыть деньги.       Потому несколько часов Чимин проводит в интернете в поисках работы, то есть подработки для начала, чтобы оплачивать мотель и еду, а там уже поднакопит и надеется найти работу по специальности. Но вдруг он осекается. Паспорт-то остался дома. Вот это эндшпиль! И что теперь делать? Обходиться одними подработками?       Нехотя надев костюм, Чимин выходит из мотеля, надеясь найти хоть что-нибудь.       Оказавшись на улице, он ощущает, что кожа лица без привычного ухода неприятно стягивается, а непослушные волосы лезут в глаза. И только сейчас начинает ценить свою прежнюю жизнь. Оказывается тяжеловато существовать без привычных кремов и масок, которые всегда были в избытке дома.       Почему он такой дурак? Не прихватил ни денег, ни документов, ни кремов. Хотя, стоя перед дюжиной гостей, родителями и женихом, ему не было до них никакого дела. Им овладело острое желание убежать оттуда.       Не обращая абсолютно никакого внимания на красоту чужого города, он бóльшую половину дня проводит в поисках какой-никакой подработки. Даже пробует прямиком заходить во все магазинчики по дороге, но, увидев его в шикарном помятом костюме, все, как один, смотрят с сомнением и отвечают одно — нет вакансии.       В конце дня Чимин совсем отчаивается. Солнце уже заходит за горизонт, а он на мели. Но, зайдя в одну парикмахерскую с последней крупинкой надежды, неожиданно становится заменой омеге-сотруднику, которого увозит скорая, в связи с преждевременно начавшимися родами. И его берут постричь двух мужчин на пробу.       Благо Чимин умеет. Ещё в университете показал свои таланты в стрижке и укладке волос, упражняясь на всё согласных студентах. С тех пор многие стали его постоянными клиентами аж до самого выпуска, а он получал неплохую прибавку к стипендии.       Держа в руках хрустящие купюры, заработанные за час, Чимин широко и искренне улыбается. Правда, этого хватит только на еду, но он надеется, что это лишь начало, и завтра ему повезёт больше.       Положив деньги в карман, он выходит из парикмахерской и вдруг замечает единственную знакомую фигуру в этом городе, лениво дефилирующую по тротуару. Чимин аж подпрыгивает от радости:       — Юнги-щи?!       — Чимин? — Быстро вспомнив имя нового знакомого, Юнги останавливается, сканируя его взглядом.       Омега сегодня выглядит по-другому. Нет, всё такой же красивый и все дела, но вроде как свежее и бодрее, чем запомнил его вчера. Стало быть, хороший сон пошёл ему на пользу, отчего Юнги в душе радуется. Снова. Да что за дела?       Юнги сегодня повезло, как никогда. Потому что, во-первых, с утра пораньше непривычно спокойно позавтракал вместе с мамой и папой, так как бабушка, прихватив двоих старших, уже давно уехала. Во-вторых, его сразу поставили к камерам хранения на вокзале, поскольку сегодня пятница и людей куча, поэтому он весь день просидел в телефоне, играя в стрелялки. В-третьих, мальчишка-омега из кофейни, строящий ему глазки, угостил его особенным пятничным меню. А Юнги бóльшего и не нужно. Теперь и с новым знакомым омегой вот встретился.       Припоминая, что можно к альфе обращаться неформально и что они одного возраста, Чимину становится ещё лучше:       — Как дела? А ты с работы?       — Ага. А ты отдохнул, я смотрю, — ухмыляется Юнги, немного приблизившись к нему.       — Всё благодаря тебе, — краснеет Чимин, поскольку не знает, как отблагодарить своего неожиданного спасителя. — Хочешь, куплю тебе что-нибудь на ужин? Я тут заработал немного денег, — совсем счастливо проговаривает он, показывая купюры.       Юнги даже эти красные щёки кажутся милыми, но дёргает себя за волосы на виске, приказывая сосредоточиться на разговоре. А ещё лучше — быстрее закончить со встречей и пойти домой, поскольку снова какие-то непонятные чувства начинают одолевать его.       — В смысле заработал? — искренне удивляется Юнги.       — В прямом. Мне просто повезло сегодня, и я нашёл подработку, — не перестаёт улыбаться Чимин.       «Во дела! Не успел приехать — уже заработал? Ничего себе! А этот омега — не промах», — поражается Юнги и снова залипает на эту светлую улыбку. Она такая красивая и вызывает некий тёплый трепет.       — Так тебя угостить? — Чимин, поймав этот тёмный, немигающий взгляд, немного тушуется, но решает уточнить. Может, альфа подскажет, где тут хорошие кондитерские магазинчики или пекарни.       — Нет, не надо. Мне нужно домой, — спешно хрипит Юнги, собираясь уходить подальше от этого парня, вызывающего непонятные чувства.       — А, ну ладно. Пока! — кричит расстроенный Чимин ему вслед. Хоть и неприятно снова оставаться одному, но заработанные купюры в руке поднимают настроение.

***

      К сожалению, удача Чимину не улыбается следующим днём. Он даже встал пораньше, обошёл весь район, но потерпел фиаско.       Лишь после обеда он возвращается во вчерашнюю парикмахерскую, где ему только из-за помощи накануне вручают раздавать листовки в костюме огромной плюшевой обезьянки. Чимин этому безумно рад, так как не хочет больше возвращаться на вокзал. А мотель ему нравится. Чисто, тихо и спокойно.       Простояв весь душный день в костюме, надетом поверх неудобной рубашки с брюками — Чимин вообще задыхается и не перестаёт пить воду, на которую тратит все вырученные вчера деньги. У него много времени для размышлений, и вскоре понимает, что он скорее сдохнет на подработках, нежели вернёт долги. И это осознание так расстраивает его, что хочется всё бросить к чертям и будь, что будет.       — Чимин? — вдруг слышит знакомый хрипло-шепелявый удивлённый голос и оборачивается, поймав вытаращенные тёмные глаза. — Ты, что ли?       Юнги не верит собственным глазам. Вот про эту подработку вчера так гордо рассказывал омега? Но тогда, почему тот сегодня выглядит так… паршиво? Только вчера ярко и светло улыбался.       — О, Юнги, привет, — вымученно улыбается Чимин, не захотев показывать своему спасителю, что ему, мягко говоря, хреново. — Ты уже отработал?       — Да, а ты? — Юнги вообще не нравится его измождëнный, болезненный вид. Поэтому подходит ближе, надеясь, что это ему показалось, сам не понимая себя.       — Ещё полчаса и я свободен, — Чимин правда старается не показывать свою усталость, прячась под фальшивой улыбкой, но гадкие мысли о неудаче за неудачей и не думают отпускать. Когда всё пошло прахом в его жизни?       — Ладно, — коротко отвечает Юнги, уловив грустный взгляд. А это ему не нравится. В груди растёт странное беспокойство за Чимина. Чтоб его! Нужно поскорее уйти отсюда.       Присутствие альфы дарит странное успокоение. Может, потому что он ему оказал неоценимую помощь? Поэтому у Чимина немного развязывается язык:       — Прости, что наглею, но может ты знаешь, где найти работу? Любую! Я всё могу… почти, — жалея себя, как никогда, просит он, уловив потерянный взгляд, блуждающий по его лицу. Становится стыдно.       — Я? Да даже не знаю, — Юнги-то хочется развеяться на законных выходных, пойти с Чонгуком куда-нибудь выпить. Малой знает места, где можно хорошо расслабиться, а не тухнуть в поиске работы. — Ну, у тебя же есть телефон, поищи в объявлениях там, на сайтах или в приложениях. Тебе зачем нужна любая работа?       — Долги, — вот так просто и легко делится Чимин. Сам не знает, почему.       — А сколько тебе нужно? — вдруг интересуется Юнги. Может, он сможет помочь, мало ли. У него есть некоторые сбережения.       — Сорок миллионов вон.       Юнги тут же ошарашенно свистит, выпячивая глаза:       — Так ты точно их не заработаешь, — ударив голову обезьяны в руке омеги кулаком, фыркает он. — Но я, правда, не знаю, где тебе найти такую работу.       — Хорошо, — Чимин ещё больше скисает и лишь кивает, обратно надевая плюшевую голову. Он его понимает. Альфа и так сделал для него много, поэтому даже не обижается, хотя настроение всё равно катится вниз. — Спасибо, до встречи, Юнги! — кричит мультяшным голосом и, показав ему сердечко руками над головой обезьяны, продолжает раздавать листовки, при этом ощущая себя совершенно разбитым.       Юнги как раз приходит сообщение от Чонгука, где написан адрес ночного клуба. Оказывается, это рядом, что безмерно радует. Его ленивой заднице далеко плестись не хотелось. И в предвкушении приятного вечера он рысью мчится к брату.       — Хён? — Юнги замечает активно машущего брата у стойки бара. Когда он подходит к нему, тот протягивает ему бутылку с любимым сортом пива.       Местечко и правда в его вкусе. Не большое и не маленькое. Светомузыка не режет глаза, да и людей немного.       Глотая любимое пиво, Юнги расслабленно откидывается на свободном диване. Кайф! Ради этого стоило терпеть работу на вокзале.       Выпив целую бутылку холодного пивка, перед глазами внезапно возникает печальный образ Чимина. Его грустные глаза, хмурые брови, печаль и усталость на красивом лице и, неожиданно, вчерашняя светлая улыбка. Хоть Юнги практически ничего о нём не знает, почему-то больно в душу запал. Даже веселиться не получается.       — Хён, ты чего такой грустный? — вдруг спрашивает Чонгук, протягивая ему вторую бутылку пива. Брат оказывается сидит рядом. Юнги и не заметил. Но он и не знал, что у него грустный вид:       — Да так, не обращай внимания, — отмахивается он, делая щедрый глоток холодного любимого напитка.       — Как не обращать-то? У тебя проблемы, что ли? — волнуется Чонгук. Впервые видит брата таким поникшим.       Юнги лишь мотает головой, чокаясь с ним бутылками и подарив кривую ухмылку. Сам не понимает себя из-за кое-кого, внезапно свалившегося на его голову.       Чимин не выходит из его головы всю вторую бутылку пива. Где-то слева в груди болезненно ноет от незнания, как он там. И Юнги не выдерживает. Хочется знать, почему омега был таким грустным… Хочется знать, что с ним всё в порядке.       — Я пойду. Развлекайся, Гук, — похлопав шокированного брата по плечу, он вылетает из клуба.       Путь до работы Чимина не занимает много времени. Пивное топливо расшевеливает его, поэтому добегает за максимально короткое время. Но омеги нигде не видно. Ни его самого, ни обезьяньего костюма.       Юнги додумывается пойти в мотель. Может, он там? И не прогадывает.       Чимин, чрезмерно вспотевший и усталый, медленно шаркает по асфальту, опустив голову, уже почти добравшись до мотеля. Юнги радуется, как не в себя, и бежит к нему со всех ног, не помня, когда вообще бежал так рьяно? В средних классах на уроке физкультуры, кажись.       — Чимин?! — кричит он. Чимин удивлённо оборачивается и видит альфу, который со всех ног мчится к нему. Его густые волосы развеваются на ветру, а белоснежное лицо так и светится в лучах уличных фонарей. Чимин даже не знает как описать то, что он безумно рад его видеть. — Пошли! — Юнги останавливается вперёд ним и внезапно кивает головой в сторону автобусной остановки, пытаясь отдышаться от бега, и сам не верит, что предлагает такое.       — Куда? — ещё больше шокируется Чимин, смотря в блестящие тёмные глаза напротив, улыбаясь так красиво и устало, что Юнги засматривается. Снова.       — Поживёшь с моей семьёй пока, а там решишь, что тебе делать дальше, — заставляя Чимина открыть рот от удивления, выпаливает он. Сам остаётся в шоке!       — С… с твоей се-семьёй? — Как-то боязно Чимину вот так пойти домой к малознакомому альфе. И ему не верится. Кажется, у него галлюцинации на почве стресса или что это?       — Ага. Мои родители, братья и бабушка. Не боись, они хорошие, — удивляясь самому себе, искренне улыбается Юнги, развернувшись к остановке. Однако омега остаётся стоять на месте, переваривая поступившую информацию. — Ну, так ты идёшь?       Чимин не знает, согласиться или нет. Но уставший мозг говорит — предложение слишком заманчивое, чтобы отказываться. И, глубоко вобрав воздух в лёгкие, он делает уверенный шаг к Юнги, равняясь с ним. Просит Всевышнего дать ему знак, что он поступает правильно.       — О! Это наш автобус! Быстрее! — вдруг торопит альфа, забегая в салон, а Чимин почему-то заходит следом за ним.