Омеги семьи Мин

      У Чимина голова раскалывается от тысячи вопросов, пока он едет стоя в автобусе, полном народу. Субботний вечер, поэтому негде сесть.       Как именно относиться ко всему случившемуся за последние четыре дня в его жизни, он не понимает. Однако стопроцентно уверен, что если будет стараться угодить семье Юнги, если, конечно, альфа не врёт и не везёт насиловать и убивать его, то у него будет крыша над головой. А вот вопрос с работой стоит очень остро. Несмотря на жуткую усталость, Чимин всё ещё ясно мыслит, и цель найти работу находится на первом месте.       Внезапно Юнги тянет его за рукав поношенного дорогого костюма, и он садится рядом на освободившееся место, немного приходя в себя. Людей в автобусе стало значительно меньше оказывается, а он и не заметил.       Чимин тайком смотрит на альфу, который впился взглядом в окно. Вроде красивый. И, как оказывается, ещё и добрый. Длинные густые ресницы, белоснежная кожа, немного ленивый говор и движения очень привлекают. Да и страха не вселяет, как ни странно. Ни капли.       Юнги всю дорогу не перестаёт думать о своём поведении. Почему вообще помогает малознакомому омеге? Вроде не похоже на бредни пьяного, потому что и без алкоголя хочется помогать ему ещё с первой встречи. И в чём прикол внезапного порыва позвать парня пожить в своём доме, где есть… бабушка!       Юнги внезапно становится плохо, уже представляя её реакцию. Сначала Намджун привозит обанкротившегося босса, а теперь он — найденного на вокзале омежку с долгами выше крыши. И его бросает в дрожь. Но, что странно, желание помочь Чимину никуда не испаряется, в отличие от любимого пива, ведь Юнги начинает мыслить здраво. Как сказать бабушке, чтобы не относилась к Чимину, как к боссу брата?       — Конечная! — Оба вздрагивают, приходя в себя от громкого баритона водителя автобуса.       Парни, не спеша, выходят на остановке и пару минут стоят, дышат вечерним воздухом, каждый думая о своём.       — Может, мне вернуться в мотель? — тихий мягкий голос Чимина с ноткой неуверенности заставляет Юнги отвлечься от дум о Чиу.       С минуту они смотрят друг другу в глаза. Помимо усталости Юнги замечает ещё и нерешительность со смущением во взгляде напротив. Поэтому набирается смелости, резко захотев побыть вежливым хозяином для гостя. Что там надо сделать? Накормить, напоить и спать уложить?       — Да нет, идём. Мой дом недалеко, — Юнги решительно кивает головой в сторону, и Чимин плетётся за ним. Чимину стыдно и безумно неловко, что посторонний человек так беспокоится о нём, а он даже работу найти не может.       Утопая в своих мыслях, Чимин вдруг ударяется о спину Юнги. Тихо извиняется и немного отходит в сторону от застывшего парня.       Стоя у ворот своего дома, Юнги глубоко дышит, стараясь унять нарастающую панику. Но внезапно он замечает идущих с заднего двора своего старшего брата с омегой-боссом, у которых в руках полно разных овощей.       В этот раз они не выглядят как живые мертвецы, а как раз-таки наоборот: весьма активные, румяные и бодрые. Вон как резво носят огородное добро!       Конечно, они выглядят полными сил, ведь бабушка Чиу вчера внезапно отвезла Намджуна и Сокджина в термальный спа-центр. Они тогда подумали, что умерли на поле, не выдержав тяжёлой работы, и попали в рай. А оказалось, что бабушка специально привезла их, чтобы они отдохнули. Сокджин даже пустил слезу облегчения, не веря ни собственным глазам, ни Чиу. Только волшебный массаж и купание с оздоровляющими маслами и травами вернули его с небес в реальный рай на земле, где их накормили вкуснейшими морепродуктами и напоили полезными чаями. Сокджин тогда почувствовал, что заново родился. Давно он так не баловал себя. Даже все адские дни на поле успешно позабылись, будто страшный сон.       А рано поехали, потому что, как выразилась бабушка, спа-центр открывался в десять часов утра, и нужно было потом убрать за собой. Даже эта новость не смогла огорчить парней, потому прибрались без труда и без испепеляющих взглядов надзирательницы. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с работой на поле.       Ну а сегодня бабушка Чиу их заставила работать на огороде дома. Это всяко лучше, чем корячиться на огромных полях.       Сокджин даже потихоньку привыкает, так сказать. Уже разбирается в разных сортах овощей и фруктов, знает как за ними ухаживать и правильно собирать. Бабушка Чиу, странным образом, порхает рядом, и настроение её на высоте. Намджун и Сокджин так ничего и не поняли, почему она обижалась, а потом внезапно превратилась в фею. Но не стали уточнять у неё. Мало ли.       — О, Юнги! А ты чего там застыл? — У Намджуна отличное настроение, так как никто не страдает и никто никого не ругает вот уже два прекрасных дня.       То ли из-за пива, то ли из-за жалостливого лица Чимина, Юнги решительно заходит во двор и держит створку ворот, пока омега неуверенно топчется на месте, не решаясь войти.       — Проходи, — Юнги снова тянет нерасторопного парня за рукав пиджака. Но вдруг Намджун теряется. Перед его глазами предстаёт самое милое и нежное создание. Он раньше никогда не видел таких красивых омег. Он роняет парочку помидорчиков на землю, открывая рот и выпячивая глаза. Такой прекрасный и крохотный, словно мираж, и Намджун едва не давится слюной. — Эм, это Чимин. И он будет жить здесь.       — Что? Как жить? — Намджун неловко спотыкается и раздавливает помидор ногой, услышав шокирующие слова из уст брата.       Сокджин сверлит омегу, на котором весьма неопрятный костюм из последней коллекции известного бренда. Что за омега такой, не умеющий носить дорогие костюмы? И недовольный этим фактом, он скрещивает руки на груди, испепеляя незваного гостя.       Юнги представляет их друг к другу. Чимин, который уже стоит весь красный и смущённый, уважительно кланяется им на все девяносто градусов. Намджун, растаяв от таких больших невинных глаз, тоже неуклюже кланяется в ответ.       — Идём, покажу твою комнату.       Юнги хочет уже пройти в дом, но его хватает за руку брат и тащит на крыльцо, широко улыбнувшись Чимину, которому такое внимание не очень нравится.       — Ты что делаешь? Сейчас бабушка более-менее спокойная. Ты снова хочешь превратить её в злую дракониху? — шёпотом злится Намджун, недоумевая от поступка брата. Сейчас у них всё идёт хорошо, даже Чиу вон поумерила пыл и всего лишь пять раз за день накричала на них.       — Тебе можно приводить омегу, а мне нельзя? — в тон брату отвечает Юнги.       — Но у меня-то уважительная причина. У нас бизнес прогорел.       — Так и у меня! Ему негде жить, у него долги и он не местный… наверное, — на секунду теряется Юнги.       — Вот блин! Нафига ты его сюда-то притащил?       — Я должен был оставить его на улице?       Пока альфы шёпотом ругаются на крыльце, Чимину становится безумно неловко и стыдно. Он не слышит, о чём они там говорят, но догадывается, судя по жестам и взглядам. И не хочет, чтобы из-за него Юнги ссорился с семьёй, не хочет, чтобы у его спасителя были проблемы. Поэтому низко кланяется сверлящему его недовольным взглядом высокому красивому омеге на прощание и разворачивается, надеясь вернуться в свой мотель. Там, по крайней мере, он не ощущал себя лишним.       — А это что за чудо? — перед ним внезапно появляется низенькая старушка с корзинкой ягод и хлеба. Чимин испуганно отшатывается. Сокджин же обречённо выдыхает, делая рука-лицо. Очередная жертва Чиу. Эх, он будет безумно скучать по двум дням относительного спокойствия.       — Бабушка! — одновременно испуганно кричат альфы, и Юнги вмиг оказывается рядом, прикрывая собой вышедшего почему-то на улицу Чимина. — Бабуленька, привет.       — Кого это ты прикрываешь? Паренёк очень похож на омегу. А ну отошёл! — требовательно рявкает Чиу, захотев лицезреть парнишу ещё раз. Даже встаёт на носочки, смотря над плечом внука, чтобы удостовериться в своих догадках.       Чимин ничего не понимает, только стоит столбом за Юнги и невинно хлопает ресницами.       — Бабушка! Да, ты права. Это омега, — как следом слышится радостный писк Чиу, заглушающий звуки вечернего района, и все вздрагивают. — Он не мой! — но Юнги удаётся её перекричать.       — Повтори! Что ты сказал? — Внезапно становится так тихо, что слышно шумное дыхание всех присутствующих. А у бабушки вид такой, словно сейчас задушит внука собственными руками и ни грамма не пожалеет.       — Бабушка, любименькая… это правда, — виновато лепечет Юнги, вообще жалея, что родился, стоя под испепеляющим взглядом Чиу. — Чимин не мой омега. Просто ему очень нужна помощь. И он поживёт здесь!       — Какого рода помощь? Забеременеть? — от этих слов Чимин превращается в самый спелый помидор, как тот, который раздавил брат Юнги минутой ранее.       — Нет. Давай зайдём в дом, и я всё тебе объясню, — тараторит Юнги, поспешно взяв у бабушки корзинку, до сих пор прикрывая собой Чимина. — Пожалуйста?       Бабушка с минуту испепеляет всех присутствующих недовольным взглядом. Радость от присутствия омеги в доме постепенно чахнет. Но почему-то она слишком удивлена неожиданным заявлением Юнги, который в жизни никогда не выглядел таким целеустремленным, как сегодня. Неужели из-за омеги? Её ритуалы и молитвы работают?

***

      На кухне стоит гробовая тишина. После объяснения Юнги все замолкают. Даже, кажется, дедушкины часы в гостиной перестают идти.       — Я не понимаю, у вас что, хобби такое — коллекционировать омег, попавших в беду? — внезапно громко возмущается бабушка, отчего все вздрагивают, даже отец альф, сидящий к ней ближе всех. — Наш дом превратился в убежище для омег, что ли?       — Ну ты же сама говорила, чтобы мы помогали ближним, — может, две бутылки пива всё ещё придают ему немного храбрости, но Юнги почему-то огрызается бабушке, отчего слышны удивлённые ахи. А Юнги это не волнует. Он обещал Чимину позволить пожить у себя, значит выполнит. — Я ему и помогаю!       Шокированы неожиданным заявлением Юнги все присутствующие. Даже Сокджин, который тихо сидит на лестничном пролёте, не захотев попадаться бабульке Чиу на глаза сейчас.       — Ох! — театрально держа руку на груди, охает бабушка. — Смотрите, у кого яйца, наконец, опустились в мошонку! Моими же словами против меня же! Ладно, но как ты, омега, собираешься платить за проживание? — будто нехотя обращается к Чимину, который виновато хлопает ресницами, чувствуя себя не в своей тарелке.       — Он вообще многое умеет, да? — вспомнив слова самого Чимина, воодушевлённо отвечает Юнги, радуясь, что одержал верх над своей бабушкой. Впервые! Это такой сладкий вкус победы. Мурашки по коже.       — Д-да, — мямлит Чимин, ощущая жар по всему телу от таких пронзительных взглядов. — Я могу готовить, убираться и… причёски делать и стричь волосы, — Намджун умиляется с несмелого ответа и улыбается, смотря, как омега мило краснеет.       — Причёски? — вдруг оживляется бабушка, вскакивая со своего места. В её глазах появляется любопытный блеск. — А ну-ка, сделай мне укладку!       — Ч-что? — Чимин пугается от чрезмерно резкой смены настроения старушки.       — Идём-идём! Хёрим, тащи сюда свои расчёски! — бабушка и вовсе встаёт из-за стола и резко семенит в гостиную.       Чимин даже и не думал, что вот так будут тестить его умения на бабушке Юнги. Как быть, если руки начинают дрожать? Неожиданно усталость за день сменяется нервозностью.       — Ты же можешь сделать ей причёску, да? — с сомнением в голосе вдруг тихо спрашивает Юнги. Чимин лишь неуверенно кивает, трясясь от страха. Внезапно сам начинает сомневаться в себе. — Тогда не парься. Иди, она не любит, когда заставляют ждать.       В гостиной светло, благодаря высоким окнам в пол, а старушка оказывается сидящей возле большого стола перед старинным красивым зеркалом, намотав уже вокруг шеи полотенце. Чимин глотает вязкую слюну.       — Ну! Чего встал? Давай, колдуй! — Через зеркало она смотрит так, будто берёт его на слабо. От такого пронзительного и лукавого взгляда Чимин нервничает ещё больше, однако несмело подходит ближе, становясь позади неё, и разглядывает завитые тёмные, безжизненные волосы.       — Эм… ну… у вас жёсткие волосы из-за частого окрашивания… — неуверенно начинает Чимин, собирая свои знания по крупинкам. — Они потеряли блеск и объём. Давняя завивка…       — Тц! Может тогда сделаешь их мягкими и блестящими? — гаркает бабулька, недоброжелательно сверкнув глазами.       Чимин усиленно кивает, начиная искать то, что ему нужно. На столике только шампуни, гели с кондиционерами, да различные ножницы с расчёсками. А масок или хотя бы ингредиентов для этого нет.       — Может, я смогу помочь вам, Чимин-щи? — неожиданно вызывается Намджун, говоря чрезмерно слащавым голосом, отчего Юнги кривит лицо в отвращении. Никогда бы не подумал, что увидит подкат от своего старшего брата. А Сокджин, сидящий на лестнице, закатывает глаза. Вот уж, оказывается, какой секретарь резвый! А сваливал всю вину на бабушку.       — Д-да, пожалуйста. Принесите тёплую воду и чистое полотенце, — неуверенно просит Чимин. Радостный Намджун тут же, сверкая пятками, уходит.       Проходит достаточно времени, чтобы Чимин мог привыкнуть к атмосфере, инструментам, бабульке и любопытным взглядам остальных членов семьи, которые удобно расположились на диване и внимательно наблюдают за всем процессом. Намджуну спасибо за то, что вызвался помогать. Отлично подсобил, принося нужные вещи, поэтому и работа проходит более-менее легко.       — Уа-а! Хёрим, взгляни. Какая красота! Они такие мягкие! — чересчур громко восторгается бабушка Чиу, улыбаясь до ушей и трогая свои обновлённые блестящие локоны. Чимин вновь смущается, подняв уголки губ. Ему безумно нравится делать приятное людям. А семье Юнги, своего спасителя, вдвойне! — Ух, мне завтра на рынке все до смерти обзавидуются! Омега! У тебя просто золотые руки! Такие маленькие, но золотые! Завтра же отведу тебя в один салон, им как раз не хватает таких талантов!       — Что? — Чимину ведь не послышалось?       — Что-что, говорю работку тебе нашла, мой золотой! Идём, накормим тебя и уложим спать, — неожиданно для всех, мягко проговаривает бабушка Чиу, словно Чимин её любимый внук. Даже берёт его за руки, ведя на кухню, одновременно сверкая своей новой причёской и редкой счастливой улыбкой.       Что за?       Остальные так и остаются сидеть из-за шокирующей картины. Такую улыбку у Чиу они видели только на фотографиях, когда у неё появились внуки.       Что это сейчас было? У Сокджина вообще челюсть встречается с полом. Он здесь находится подольше, а бабулька к нему так не относится до сих пор. Только гоняет по полям и огородам. Что за несправедливость? Поэтому Сокджин встаёт и уходит к себе, не собираясь слушать всё это.       А Чимин-то как удивлён. Вот так внезапно у него появляется работа? Это же не шутка?       Внезапно бабушка начинает ворковать над ним, ставя много вкусностей на стол и восхваляя его. Новый омега, на удивление, оказывается талантливым.       После столь воодушевляющего начала Чимин решает воспользоваться добротой старушки и съедает всё до последней крошки. Пусть этот успех и окрыляет, но расслабляться ему рано.       — Кушай-кушай, золотой. Я пойду, постелю тебе кровать… А ты точно не хочешь встречаться с Юнги? — Чимин едва не поперхивается кимчи от совершенно внезапного вопроса, а острота в носу сразу вызывает слёзы. Что с этой старушкой не так? — Он у меня хороший, красивый… — а дальше бабушка и не знает, что сказать. Какой у неё внук-то? — В общем, подумай.       И тут же исчезает, стоит Чимину прийти в себя. Он устаёт краснеть всем телом. И почему эта бабушка так усиленно хочет его сосватать за своего внука?       — Эм, прости. Я забыл предупредить тебя о ней, — подходит Юнги, виновато опуская голову. Ему понравилось видеть Чимина таким сосредоточенным за работой, даже возгордился им от похвалы бабушки. — Не воспринимай её слова всерьёз. Она хочет правнуков, вот и всех омег сватает с нами.       Теперь становится чуточку понятнее, и Чимин понимающе кивает:       — Спасибо тебе, Юнги, — искренне благодарит он.       — Да ладно, пустяки, — снова отмахивается Юнги, хотя он жутко рад. От таких искренних слов он чувствует кое-что новое: обжигающее тепло и резкое покалывание по телу. Ему неожиданно приятны эти ощущения. — Я принесу одежду, не ходить же тебе в этом, — не дожидаясь благодарностей, Юнги радостно уходит за вещами.       Чимину становится так тепло, что есть такие добрые люди. Даже представлять не хочет, что было бы не встреть он Юнги.       После плотного позднего ужина, его клонит в сон, да и усталость накатывает по новой. Как же хочется коснуться мягкой подушки и поддаться сну.       — Я провожу вас в комнату, Чимин-щи, — резво заходит мама Юнги, доброжелательно улыбаясь и являя милые ямочки на щеках, а он снова кланяется, вставая со своего места.       — Спасибо.       — Такой молодой и такой талантливый! Твоим родителям повезло, — хвалит Хёрим, пока они поднимаются на второй этаж, не понимая, что сыпет соль на рану. Чимин снова благодарит её, опуская уголки губ. Вновь ему становится стыдно перед своими родителями и женихом.       Когда его приводят в комнату, он умиляется с компактной, милой и уютной обстановки. Его внимание сразу привлекает с виду удобная, небольшая кровать с белоснежным постельным бельём. Так и манит лечь и заснуть. Но также замечает в комнате всякие деревянные игрушки, амулеты и благовония, раскиданные по всем углам и стенам. Чимин никогда не являлся фанатом таких изделий, поэтому думает, что Мины малость перестарались.       — Вот! Прошу, отдыхай, золотце. Завтра, как отоспишься, сразу поедем в салон, — указывая на сверхудобную кровать, в комнату радостно влетает бабулька, почему-то тычась в него деревянным виноградом.       Чимин снова благодарит их, кланяясь на девяносто градусов и не понимая, почему это бабушка кружит вокруг него с этой деревяшкой.       — Ба! — недовольно голосит подоспевший Юнги со стопкой одежды в руке. Он закатывает глаза от ритуала своей несносной бабушки и протягивает Чимину одежду.       — Ишь какой! Ухожу я, ухожу. Спокойной ночи, золотой, — послав смущённому омеге воздушный поцелуй, Чиу скрывается за дверью, напоследок окрестив виноградом обоих.       — Не обращай внимания, — неловко проговаривает Юнги. Когда же бабулька перестанет делать свои ритуалы? — И на эти деревяшки тоже. Бабушка их собирает, — он не говорит, для чего именно Чиу их собирает, не захотев пугать бедного парня.       Хвала небу! Неужто Чимин скоро оденется в чистую одежду? Он даже потирается о вещи щекой, мечтая уже избавиться от свадебного костюма.       — Ладно, я тогда пойду. Моя комната через дверь направо, если что, — кивает Юнги, получая тонну благодарностей и быстро покидая гостевую. Омеге нужно отдохнуть.