Омеги семьи Мин

      Успешно спровадив Намджуна и Сокджина в свой старый дом, бабушка теперь зорко следит за следующей «парой» — Юнги и Чимином.        Чиу бесконечно рада тому, как её внук кружит вокруг омеги. Эта трогательная забота Юнги видна невооружённым глазом. Милое смущение Чимина в ответ заставляет старое сердце биться в надежде скоро увидеть правнуков. Но её до крайности бесит, что они так и ходят вокруг да около, будто намереваются жить вечно, а Чиу это терпеть не намерена:       — Я вам не черепаха, чтобы по триста лет жить и ждать, пока вы созреете! — Она громко и чрезмерно недовольно ударяет ладонью о поверхность стола, заставляя сына и невестку испуганно вздрогнуть. И быстро вылетает из кухни, оставляя родню недоумевать. А ведь слишком долго стояла такая уютная, спокойная тишина, вот обязательно должно было что-то случиться.        — Мама, с тобой всё в порядке? — интересуется уже привыкший к таким выходкам Хосок, хаотично находя и сжимая руку жены на столе. Ответа не следует, как и предполагается, отчего они лишь обречённо переглядываются. Что она ещё задумала?       Сегодня понедельник, Чимин на работе, а вечером уедет на стрижку к одной пожилой даме, которая не очень близка с Чиу. Точнее, они обе недолюбливают друг друга. Сами давно забыли из-за чего, но каждый раз стоит им встретиться, начинают ругаться, как кошка с собакой. Однако почему-то помнят, что не ладят. Потому и договориться с ней нельзя, чтобы пораньше отпустила омегу. Эх! Но Чиу не унывает. Уже сотни идей проносятся в голове, как свести эту молодёжь.        Но она крепко засыпает, так и не дождавшись Чимина, вымотанная поездкой в свой старый дом и просмотром любимой дорамы. Она открывает глаза и замечает, как стало темно за окном, а её заботливо накрыли пледом.        Время без двадцати десять! Так долго спала, что ли?!        И тут же видит свет, исходящий из кухни, а там кто-то тихо переговаривается. Так как она ужасный любитель совать свой маленький аккуратный нос не в свои дела, то тихо подкрадывается, разминая старые кости. Прячется за дверь и через щель пялится на двоих.       Перед ней предстаёт то, что она видит почти каждый день — милое взаимодействие усталых Юнги и Чимина.       Внук стоит возле плиты и наливает в две кружки кипяток, а омега сидит за накрытым столом, с разрумянившимися щеками, и смотрит на свои руки, мило надув губы.        Любопытная Чиу решает пока не лезть к ним, всё так же прячась за дверью кухни.       Чимина после работы снова встречает Юнги, сам надевая те воздушные тапочки на усталые ножки. У Юнги вечерней подработки по понедельникам нет, поэтому он терпеливо дожидается возвращения омеги, чтобы вместе поужинать. У них это уже входит в привычку. В очень приятную привычку для обоих. Видеть ласковую улыбку Чимина после тяжёлого дня, рáвно испить живительного зелья. Сразу становится как-то легко.       Юнги быстро накрывает на стол, подложив удобную подушку на стул Чимина, обрадовав и смутив его ещё больше. Даже предлагает фирменного женьшеневого чая бабушки, который снимает усталость.        Сегодня Чимин выглядит, если честно, бледнее обычного, да и глаза так и кричат о его сильной вымотанности. Юнги это не нравится, поэтому он сразу вспоминает про чай Чиу. Однако не знает, где они хранят его. Вроде на кухне бывает часто, но до сих пор не знает, что и где хранится.        Юнги проходится глазами по шкафам и полочкам, но нужного ему не обнаруживает. Даже открывает ближайшие шкафчики — ничего.       — Что-то ищешь? — слышит мягкий усталый голос за спиной. Чимин уже хочет поесть и спать, а альфа почему-то застревает возле плиты.       — Нет, то есть, да. Я ищу женьшень бабушки, — устало признаётся Юнги. Самому тоже хочется поскорее присесть рядом с омегой. Вдруг видит, как на его телефон, лежащий возле плиты, приходит сообщение. От бабушки. Неожиданно.       «Верхний шкаф справа, нижняя полка».       Юнги шокированно оглядывается, не понимая, откуда бабушка знает? Но долго заставлять ждать Чимина он не намерен. Лишь набирает в ответ:       «Спасибо, но уйди, ба!» — даже гневный смайлик ставит в конце, чтоб наверняка. Вот бабушке неймётся!       Но быстро находит искомое в том месте, где Чиу и писала. Он безмерно радуется, быстро заваривая чай.        — Спасибо! — блаженно вдыхая кисловатый запах, благодарно бормочет Чимин, обхватывая кружку двумя руками.        Тепло сразу приятно пускается по телу уже от одного глотка, аж автоматически закрываются глаза. А Юнги, позабыв о вездесущей бабушке, откровенно любуется довольным омегой. Даже когда тот усталый — безумно красивый.       Они не спеша поздно ужинают, негромко, но душевно болтая. Будто так происходит вот уже последние лет десять точно. До того им комфортно друг с другом, что даже тишина не давит.        После ужина Юнги провожает Чимина до его комнаты, желая добрых снов и получая любимую сердечную улыбку в ответ, и его настроение взлетает выше облаков. А сам спускается вниз, помыть посуду.       Чиу внезапно поражается внуку, неужели хоть одного из альф они правильно воспитали? Ей даже нечем возразить или упрекнуть Юнги. Что вообще происходит?

***

      Чимин и Юнги продолжают свои нежные выражения симпатии, но до того неспешно, что это раздражает. Однако Чиу не осмеливается встать между ними, почему-то. Наверное, всё выглядит настолько естественно, будто альфа и омега давно женатая пара, у которых всё ещё впереди. Бабушка лишь наблюдает со стороны, удивляясь своей терпеливости. Ну дела!       В воскресенье Чиу везёт, как никогда. Мало того, что выигрывает у всех в покер, да ещё один кавалер ей дарит шотландский виски. Этим она угощает проигравших игроков, зарабатывая балл симпатии к собственной персоне. Такой щедрой женщине и проиграть не жалко. Да и сама Чиу немного напивается, уводя внука с работы пораньше. Нет, Юнги доволен, что заканчивает работу рано, но пьяная бабушка ещё хуже трезвой.       Потому, только ступив на порог дома ночью, Чиу начинает вовсю горланить и звать Чимина, разбудив всех домашних, которые спешно сбегаются на её зов.       — Чимин-и?! Мой золотой зятёк! Твой альфа пришёл! Встречай! — Юнги безумно стыдно, он старается заткнуть ей рот ладонью, но бабушка больно шустрая. Даже на одном месте дольше секунды не стоит. — Чимин?!       — Мама? — Прибегают сонные Хосок и Хёрим.       — Ба?! — Даже Чонгук с Тэхёном спускаются к ним, отчего Юнги и вовсе становится плохо.       «Лишь бы Чимин не пришёл», — безостановочно молится он, но бабушка теперь лезет зажечь благовония и свечи на своём алтаре. Но так и не зажигает их. Однако всё равно садится перед ним на корточки, складывая ладони вместе.       — Ох, святые боги и божества!  — слишком громко начинает Чиу, заставляя семью вздрогнуть. — Благословите союз Мин Юнги и Пак Чимина! Даруйте им деток, а мне правнуков! Поскорее… Как можно скорее! О-ом-мха… о-ом-мха!        Чимин спускается к ним как раз тогда, когда она начинает молиться и слышит всё это, густо краснея. И сразу же убегает обратно в комнату, не захотев, чтобы Мины услышали его сильное сердцебиение и увидели красное от смущения лицо.       Почему бабушка молится о нём и Мин Юнги? Неужели его раскусили? Чиу поняла, что ему нравится её внук? Как же неловко! Неужели он такой очевидный?       Чимин сильно кусает губу, желая провалиться сквозь землю. Он не хочет, чтобы все узнали о его чувствах именно так. Ведь хочет сам сначала признаться Юнги… когда-нибудь… когда достаточно наберётся храбрости.        — Чимин?! — слышит громкий лукавый зов бабульки слишком близко, значит она уже на втором этаже. Страх ползёт по его телу. — Мой золотой мальчик, где ты?!       Чёрт!        Однако делать нечего, бабушка не успокоится, пока не получит своего. Глубоко вздыхая, Чимин выходит, включая всю свою актёрскую игру, будто он только-только встал.       — Да? — невинно потирая один глаз и сонно бормоча, он выходит из своей комнаты, не смея смотреть на Юнги, поддерживающего бабушку за руку. Ох! К его шее приливает жар.       — О! Мой золотой! Как же мне повезло иметь такого зятя, как ты! — Чиу тут же лезет затискать его щёки, заставляя открыть оба глаза и наткнуться на виноватый взгляд Юнги. — Будьте благословенны, дети мои! — Бабушка внезапно хватает их руки и соединяет под своими тёплыми, но шероховатыми ладонями, будто собираясь тут же поженить. Парням становится ужасно стыдно! — Прошу поцеловать жениха! — восклицает она, простирая руки в стороны.       — Ба! — злится Юнги, отдёргивая руку и горя всем телом от жуткого смущения перед Чимином. — Хватит! Идём спать!       — Вот когда поцелуешь омежку, тогда и пойду! — опуская руки на свои бока, грозно ворчит Чиу. Они лишь краснеют всем телом, напоминая цветом варёную свеклу.       — Тогда оставайся здесь, а я пойду, — огрызается Юнги, действительно, разворачиваясь от неё.       — А признаться Чимину в своих чувствах не хочешь? Всё я за вас должна делать? Золотой мой, этот… — Юнги быстро оказывается рядом, не давая ей договорить, и затыкает рот ладонью. Он даже злиться нормально сейчас не может. Весь в смятении и страхе искоса поглядывает на омегу, который застывает в неверии.       Чимин глупо хлопает ресницами, переваривая слова бабушки. Признаться в чувствах? Юнги? К нему? Получается, у них всё взаимно?! Чимин ловит виноватый взгляд Юнги. Внезапно по спине, словно проходит электрический ток.       Неожиданно Чиу кусает ладонь Юнги, заставляя отдёрнуть руку и зашипеть:       — Ты с ума сошла? Больно ведь!        — До свадьбы заживёт. Да, Чимин-и?! — широко улыбается бабушка, подойдя к омеге и хватая его за щёки. Чимин вдруг понимает, почему Чиу сегодня ещё более странная — от неё несёт перегаром. — Вы очень красивая пара и родите таких же красивых детей, зуб даю!       Чимин лишь смотрит на Юнги, который прячет глаза и смущённый взгляд, предпочитая смотреть на свою покусанную руку.        Это правда, что Юнги избегает прямого взгляда. Слишком боязно и стыдно. Не так он хотел признаться Чимину в любви. Если вообще когда-нибудь решился бы.       — Ну! Мне ещё долго ждать вашего поцелуя? — нетерпеливо стучит ногами Чиу, хмуря брови и подталкивая омегу прямиком в объятия Юнги.       Оба прячут взгляд, но отстраняться друг от друга не спешат. От Чимина пахнет ночным кремом для лица, подарком Юнги, что вдруг заставляет его умилительно улыбнуться.        Чимин такой красивый. А эти подрагивающие густые ресницы, прикрывающие бегающие смущённые глаза, хочется поцеловать.       Что и делает Юнги чисто на инстинктах. А именно — прижимает Чимина ближе, потом и вовсе смело целует в нежную, плюшевую щёку, немного задерживаясь на горячей коже.       Такое осторожное невесомое прикосновение дарит Чимину ураган эмоций. Сердце бьётся, как сумасшедшее, а тело немного подрагивает от того, что желанный альфа так близко. Касается его так нежно. Чимин млеет в объятиях. Кажется даже, что он сейчас потеряет сознание от шквала эмоций и ярких ощущений.       — Это что за детский сад?..       Но они уже не слышат ворчания Чиу, наслаждаясь друг другом. Будто их чувства вырываются наружу и заключают их в невидимый купол, изолируя от окружающего мира.        А когда они наконец смотрят в глаза друг другу, то и вовсе тонут в их глубине. Так прекрасно, будто целый мир открывается для них.       Юнги аккуратно касается пальцами мило торчащих волос Чимина, потом невесомо опускается к виску. Чимин на это непроизвольно закрывает глаза, вцепившись в футболку альфы двумя руками.       Каждое прикосновение Юнги посылает по телу новую волну ярких ощущений. Чимин даже закусывает губу, чтобы не застонать от удовольствия. Но открывает глаза, замечая, как альфа всё также не сводит с него своего гипнотического взгляда, в котором читается восхищение и нежность, и Чимин в нём безвозвратно тонет.       Юнги теперь, поглаживая его скулу, ласково доходит пальцем до подбородка. Чимин вздрагивает от интимности этого прикосновения. Стоять так близко к любимому становится невыносимо хорошо, что даже хочется плакать от счастья.       — Ты в порядке? — Голос Юнги, как ласковое марево, обнимает и успокаивает его разбушевавшиеся чувства. Но Чимин молчит, потому что не может произнести ни слова. Все силы идут на то, чтобы хоть чуть-чуть сдерживать слёзы. — Маленький, ты весь дрожишь.       — Я тебе нравлюсь? — Чимин чуть ли не всхлипывает от нежной ласки, но решает уточнить… хотя и так всё ясно.       — Очень, — Юнги совсем залипает и любуется его красивыми глазами, которые сейчас так близко. Настолько, что он может разглядеть золотистые капельки на коричневой радужке. — Очень нравишься, Чимин-и, — от этих слов сердце Чимина счастливо стучит, будто получает подтверждение и так давно понятному.       Рука Юнги как бы невзначай гладит его спину. И Чимин млеет, ещё больше проваливаясь в полусознательное состояние от затопившего тело удовольствия.        Тут взгляд Юнги непослушно перемещается на соблазнительные губы омеги, растянутые в довольной смущённой улыбке. Такие обольстительные. Юнги невольно облизывает свои. Иррациональное желание прикоснуться к заветным пухлым губам подталкивает прижаться ещё плотнее, протянуть руку и легонько коснуться их подушечками пальцев. А потом... так же нежно поцеловать. Желание сделать это очень сильное.       И потому целует...       Мимолётно, но до того головокружительно касается его искусанных губ своими, что Чимин забывается. Даже сам на доли секунды потягивается за едва ощутимым на губах поцелуем. Потом, вроде как, опоминается и сглатывает. А дальше…       А дальше неважно, потому что Юнги целует уже так, как ему хочется самому. Сначала обхватывает нижнюю, такую пухлую и манящую губу, хорошенько смакуя её, а после переходит к верхней, менее пухлой, но от этого не менее аппетитной.       Если точнее, то губы Чимина с отчётливым привкусом женьшеня, чай с которым тот снова выпил по наставлению самого Юнги. Впрочем, это лишь добавляет пикантности моменту и разжигает без того жгучее желание. А ещё подталкивает к следующему шагу — неспешно, но настойчиво проникнуть в рот, ставший таким желанным и, как выясняется, легко поддающийся на любые его манипуляции.       Только спустя некоторое время они отстраняются. Чимин чувствует, что не прочь продолжить. Даже интуитивно сам тянется к губам этого альфы-искусителя и тут же получает ещё один обжигающе-приятный поцелуй.       Юнги отрывается и пристально смотрит на него своими красивыми глазами, в которых разве что чёртики не прыгают. Мурашки покрывают всё тело Чимина.       — Боже ты мой! Какой прекрасный поцелуй! — вдруг громко и радостно восклицает бабушка и хлопает в ладоши, заставляя их отстраниться друг от друга и испугаться. Они уже забыли, что не одни. — Вы продолжайте, а я, как и обещала, пойду спать! — Умиляясь молодым, она, всё время оглядываясь на них, достигает своей комнаты, и наконец, заходит, отчего оба выдыхают с облегчением.       Они стоят красные, но чрезмерно довольные от только что случившегося с ними.        Они признались? Признались.       Поцеловались? Поцеловались… А дальше что?       Юнги, набравшись смелости, снова обнимает счастливого Чимина, как-то доверительно и очень интимно потираясь своим носом о его. Омега такой крошечный, просто тонет в его объятиях, заставляя хотеть его беречь и защищать:       — Нужно поспать, — шепчет Юнги, умиляясь лёгкой улыбке.       — Да, — только и выходит из Чимина, которому хочется ещё поцелуев с Юнги.        Юнги, будто читает его мысли и дарит страстный поцелуй, осчастливив его ещё больше. Только потом они неспешно добираются до кровати Юнги, утопая в нежной ласке.

***

      С той ночи между ними мало, что меняется. Однако они ощущают себя гораздо счастливее, но… поцелуи.        Ох! Такие поцелуи, что они только и ждут, как закончат с работой, придут домой и поцелуются. И весь день прокручивают в голове желанные ласки, где бы они ни были. А ещё, часто запираются в комнате Юнги и ласкаются так, будто вечность были врознь.        Чимин безмерно счастлив, как никогда и ни с кем. Его так нежно ещё никто не касался. Так жадно никто не целовал, будто им полакомились. Он только и может, что стонать от удовольствия и счастья в тёплых объятиях Юнги, который мало верит в свою удачу, что сам Чимин отвечает ему взаимностью! Однако Чимин заставляет его поверить в реальность происходящего каждый раз, стоит ему только посмотреть открытым сияющим взглядом и дать поцеловать себя так неистово, как только можно.       А бабушка Чиу победно улыбается, так как две пары, вроде как, уже есть.        Ух, как же ждёт она следующих шагов от своих парочек!